Похабщина

      Я припарковал свою Ладу в тени у подъезда Лёши. Хм. Любимая Лада, парень Лёша и друг Лукман — какое необычное у меня окружение. Светка точно бы нагадала чего-нибудь на эту тему. Надо спросить.       — Садись на заднее, — выдаёт Лёша севшим голосом. Я знаю, что это значит. Забрал его с университета — проехали совсем недолго, говорили нормально, только подъехали — он возбуждён. Каждый раз поражаюсь его отлетевшей кукушке в штанах.       Усаживаясь удобнее на заднем сидении, закрываю Ладу. Ни в жизнь ни с кем я свою Ладу пачкать не собирался, но сейчас сердце стоит в горле. Другая ситуация, где привычные мне «нет» растворяются в похоти к одному студенту.       Лёша стреляет глазами и лезет с переднего ко мне. Берёт руками меня за щёки, целует. Играется, пытается то вылизать мне рот, то забрать себе мой язык. Трётся своим возбуждением мне о живот. Я оглаживаю его спелую задницу. Как не хлопнуть?       Глухие громкие звуки выбивают стоны. Пока ещё тихие, на грани.       — Трахни меня, — Лёше стало рвать крышняк не так давно, но масштабно. Теперь говорю не я, а он, захлёбываясь в стонах. Сексуально.       Лёша приподнимается на ноги, упирается в потолок Лады, расстёгивает джинсы себе, тупит взгляд на моём стояке, но ничего не делает — только поворачивается ко мне спиной, облокачивается о подлокотник, спускает штаны вместе с трусами, если они у него вообще были. Передо мной аппетитная, хочу сказать огромная, меня возбуждает сильнее, задница. Персиковая, веснушчатая. Хватаю его за бёдра, ближе к себе. К лицу.       — Нравится угощение? — он умудряется ей потрясти и я хочу сдохнуть в таком положении. Хочу сдохнуть от сердечного приступа, чтобы меня нашли в моей Ладе со стояком, мордой между булок студентика.       Запах. Его запах я всё ещё чувствую, хоть он и стал более привычным и это заводит ещё сильнее. Вылизываю его изнутри. Просовываю глубже язык под одобряющие стоны. Он периодически потрясывает задницей и тогда стоны становится тяжело сдерживать уже мне.       Крышняк течёт окончательно, когда Лёша, вместе с одобряющими «да, давай, глубже», начинает давить мне на затылок рукой. Вдавливает в себя окончательно. Сам от этого же и стонет. Протяжно, громко.       — Давай, постарайся лучше.       А я думаю, что и так стараюсь вполне себе хорошо — он срывается на высокий стон после своей фразы. Долбить его языком — моё любимое занятие. Всё самое лучшее для самой лучшей шлюхи.       Тёплая рука давит мне на лоб. Я хотел довести его до оргазма.       — Молодец, хороший мальчик, — мой новый фетиш — похвала и разные другие словесные приятности. — Отпусти меня и ложись на сидения, — Лёша стал совсем цацой. Самое прикольное — мне нравится.       Пока он пытается перевернутся, расстёгиваю себе штаны. Джинса уже неприятно сдавливает, да и само возбуждение стало болезненным. Укладываюсь на сиденьях, подсовываю подушку себе под голову.       Лёша, как самый настоящий хороший мальчик, смазывает мне член — дёргаюсь от прикосновения — и вроде как немного себя. Я задираю ему футболку за голову, чтобы не мешало моему обзору и не липло ко мне во время секса. Сжимаю руки на его боках.       — Нравится?       Конечно, мне нравится. Смелый первый размер, ещё и мягкие. Со вставшими светлыми сосками и маленьким ореолом — верх красоты, который сейчас приближается ко мне. Лёша елозит теперь уже мой член между своей задницы и наклоняется ко мне, тыкается грудью — я ловлю ртом сосок.       Поощрительное «да, давай, умный мальчик» и грубое «съешь мои сиськи» переплетаются в одном непрерывном предложении. Я с радостью: кусаю уже слегка солоноватую мягкость под шипение. Получаю пощёчину. За волосы меня притягивают обратно уже к другой груди.       — Попробуй ещё раз, сука.       Быстрыми ласками языка туда-сюда по соску Лёша остаётся доволен. Постанывает, елозит вверх-вниз жопой. Опускается ниже, приподнимает задницу:       — Заслужил, — шепчет в губы перед поцелуем. Елозится и, блять, наконец-то, вставляет в себя головку. Медленно насаживается до конца. Шершавыми ладонями проходится по моему телу, расстёгивает рубашку. Сжимает ладони на рёбрах, на груди и на плечах. Сжимает мой член в себе.       — Ты выёбываешься, но только набиваешь себе цену за час, — хриплю я.       Лёша улыбается и начинает двигать бёдрами. Мы оба знаем, кто сейчас главный. Мои руки на его бёдрах, но двигается он сам, в своём темпе. Шепчет:       — Ты моя живая секс игрушка. Просто дилдо с дополнением.       Я оглаживаю правой рукой его бок в последний раз и веду по потному телу выше, на шею. Сжимаю. Он горячо выдыхает, прикрывает глаза, садится на меня своими охуенными бёдрами и перестаёт двигаться. Сглатываю. Пора меняться. Смотрю в его мутные глаза и вижу яркий сигнал к действию.       — Оттрахай меня как шлюху, я хочу кончить, — просит Лёша и как я могу ему отказать? Хватаю его за бёдра, чтобы самому начать вдалбливаться. В машине неудобно, чувствую, как она раскачивается под нами. Пролетает мысль про тех бабок — в последний наш секс они грозились вызвать полицию.       Перед глазами всё плывёт от жары. Пот стекает по виску, к уху. И я чувствую, что осталось совсем недолго. Лёша падает мне на грудь, стонет и старается двигаться в такт. Захлёбываюсь в блядстве, звуках, запахах и вида. От чувства мокрого члена, который елозит мне по животу. Туда-сюда.       «Кончи в меня» опять просит, срываясь.       Долгожданное удовольствие наплывает и меня въёбывает. Перед глазами — надрачивающий себе блядский Лёша. Чувствую, как он меня сжимает. Опять ноет челюсть. Занемели пальцы на покрасневших бёдрах.       Особенно громкий вскрик и я уже вижу, как он слизывает сперму с руки. Наклоняется ко мне, липнет. Сжимает пальцы на моих щеках, заставляя открыть рот. С его высунутого языка вытекает сперма, капает мне на язык.        Будь хорошим мальчиком, Саммит.