Похабщина

      — Алексей — это Лукман. Лукман — это Алексей.       Они неловко жмут друг другу руки.       — Света — это Алексей. Алексей — это Света.       — Приятно познакомиться, — Света неловко улыбается из-за спины Лукмана. Кивает головой.       Лёша неловко мнётся с ноги на ногу не зная что с ней делать — руку не пожмёшь же. Хватаю его за футболку, тяну на себя, усаживая рядом. Не люблю эту царящую неловкость. Особенно зная какие Лукман со Светкой — додик и грымза, а теперь ещё и знаю каким может быть Лёша. Смотрю на них и вижу цирк натуральный. Главное, чтоб когда освоились (выпили) друг другу глотки не перегрызли.       — Так вы друзья, да? Новый друг ты… — Света трясёт блондистым каре с уже отросшими тёмными корнями, жестикулирует одной рукой.       Я не хочу ей говорить о наших отношениях прямо. Мне для комфортной жизни хватит и одного Лукмана…       — Я его вчера трахал.       Лёша, блять. Вижу скривившегося Лукмана, охуевшую Светку. Медленно поворачиваю голову — невозмутимый Алексей. Как женщину потрогать — так трагедия, а сказануть хуйни — первый, пропустите. Блять. Началось в колхозе утро.       — На двойную свадьбу, я сразу говорю, мы не согласны…       Я аж выдыхаю. Дружить с этим недодагестанцем — ладно, не так уж и плохо. Я жертвую правдой, убеждая его, что он вполне себе красавчик, он меня спасает от своей мегеры.       — Даблдейтинг, — машинально вставляет свои пять копеек Светка.       — Нас здесь никто и не распишет, — Лёшка ковыряет салфетку ногтём.       — Ваш заказ, — стукает официант бутылки и поднос с едой о стол. Мы коллективно дёргаемся — офик как чёрт из табакерки выскочил.       Светка нервно улыбается, кивает, лепечет «спасибо, спасибо». Помогает снять с подноса тарелки с мясом. Лукман почему-то внезапно дёргается, подскакивает и начинает помогать — непонятно правда чему. Они путаются в руках, Светка на него шикает, шипит и приведение-официант всё-таки уходит, подхватив с собой пустой поднос.       — Я думал ты рыжий, — выдаёт Лукман, садясь на место. Царски пластается на диванчике, подбивая под бок даму.       — Не, — просто отвечает нерыжий, зато веснушчатый. Пожимает плечами. Рассматривает салфетку с нарисованным кофе.       Пахнет мясом на весь стол, но обстановка не располагает. Не хочу — сам себя пугаюсь.       Мы распиваем за знакомство. Мне совсем не помогает расслабиться.       — Я в туалет, — стратегическое отступление. Да я прям Кутузов.       — Иди-иди, — подбадривает Светка, махая головой.       — Чё стоишь? С тобой сходить? Подсобить, член подержать?       Я махаю на Лукмана и ухожу. Шайтан с вами — сами справитесь.       Плутаю, как отсталый, по кафешке, ловя ухмылку Лукмана. Ну конечно. Туалет всё-таки нахожу, даже мужской, просторный, на несколько кабинок. Белый — вау. Светка нас привела прям в приличное кафе, а не обоссаный бар, по которым мы с полупокером ходим. Прилично настолько, что можно упасть и вылизывать пол языком — ничё не подхватишь. Проверять, конечно, я не буду — просто помою руки ополосну лицо. Включаю холодную воду, она приятно омывает руки и охуенно рожу — хочется жить. И капельку улыбаться. Мочу кудри. Смотрю в зеркало — дверь нерешительно приоткрывается.       В туалет заходит Алёша. Ненавязчиво осматривает комнату, держась за ручку двери. Никого нет, Лёш. Проходит прямо ко мне, обнимает со спины, начинает целовать шею. Закрываю кран.       — Лёш…       Тихое «чш-ш-ш» разносится по пустому помещению, он нежно оглаживает мне живот. Тянет назад, в открытую кабинку. Я поддаюсь, иду назад вслепую, стараясь не наступить ему на ноги.       В кабинке меня прижимают затылком к боковой панели. Расцеловывают пям так, через рубашку. Веду плечом — ткань сползает с плеча, открываю шею. Лёша не может не оценить — прилипает мокрыми губами к открытому участку кожу. Водит языком, целует с нажимом и совсем еле касаясь губами.       С меня стягивают штаны. Мокрыми, липкими пальцами водят, растягивают — недолго. Упираюсь сильнее руками в перегородку. Чувствую член — трётся о мою задницу, надавливает. Мне ещё тяжело принимать его так быстро и легко.       Не понимаю, получилось вставить головку или нет.       — Ну что там?       — Нормально, — шипит, захлёбываясь вдохом Лёша. Жалко, что я спиной. У него красивое лицо, когда он ебёт. Такое же, как и когда ебут его — красное и глупое.       Чувствую прикосновение к простате — заходит. Ещё чуть-чуть… Упирается лобком мне в какую-то там кость. Хорошо. Приятно, когда он весь.       Лёша ложится на меня, придавливает своим весом — чудо, если я удержусь на ногах. Размазывает слюну мне по открывшемуся плечу.       — Мы быстро, — лепечет, начиная вдалбливать меня то ли в перегородку, то ли пытаясь уронить на пол.       Хватает меня за член. Сжимаю челюсти, жмурю глаза. Ритм рваный, несовпадающий, неудобный, но мне хватает, чтобы улететь. Вдохновится его тяжёлым дыханием. Он держится от стонов, как может.       — Ты моя сука.       Я улыбаюсь. До грязных разговоров ему ещё далеко, но пока действует и так. Мило, что он пытается. И мило, насколько это отражает реальность. На сегодня сука, пищащая от члена — я.       Хочется помочь — влиться в ритм, но ноги слабеют. Ухватится в ровной поверхности не за что, цепляюсь за верх перегородки пальцами. Почти не дышу — сжимаю губы. Кажется, если дам себе разрешение хотя бы на шумное дыхание — сорвусь на постанывания.       Лёша сзади всхлипывает, ложится на меня больше и не перестаёт долбить. С чавкающим звуком, которому вторит глухой стук перегородки. Сливает в меня. Я жмусь ближе. Додрачивает мне рукой, пока я сжимаюсь вокруг его члена — кончаю почти следом.       — Молодец… умничка… — выходит из меня и начинает расцеловывать спину, едва касаясь губами. От нежности меня ведёт больше, чем от «сук». Хочу больше нежности.       — Скажи, — после оргазма тяжело думать и мне почти стыдно просить об этом.       — Я люблю тебя.       — Ещё…       Он хихикает, обнимает со спины. Расцеловывает всю мою спину, от шеи до голой задницы и на каждый «чмок» находит что сказать ласкового. Меня морит.       — Я тебя тоже люблю…       А за туалетом нас ждут Лукман и Светка. Предвкушаю недовольные взгляды. Тянусь за поцелуем через плечо — меня нагло прерывают натягиванием штанов и только после этого целуют. В губы, с языком — как положено. Неспеша.       Моей руки касается что-то тёплое.       — Мужики, ну вы чего, — Лукман.       Лёша меня не отпускает, но мы вдвоём поднимаем головы.       Лукман залез видимо на туалет, высится его голова из-за перегородки.       — Отъебись, окей? Мы уже идём, — но я продолжаю стоять, ничего не предпринимая. Хуй его знает — дёрнусь, а Лёша до сих пор без штанов стоит, Лукман же эту ситуацию тогда не то, что не забудет, а повесит в рамочку как трофей в своей черепушке.       — Да вы тут уже, бля, отъеблись, — ехидничает полупокер, начинает ржать и спрыгивает с унитаза.       Поворачиваюсь на Лёшу — после такого, они точно дружить не будут, бля. Набрал себе окружение одарённых.       — Ради справедливости, тебе мои одногруппники тоже не нравятся, — пожимает плечами Лёша, будто мысли мои прочёл. Хочу съехидничать, сказать пару ласковых про неудачников, но и это читают, — мы уже говорили, я ебусь только с тобой.       Дверь в нашу кабинку открывается. Ну да, нам было не до закрываний. Лукман разводит руками:       — Не, ну вы серьёзно ещё отношения повыяснять решили? Светка там либо кони двинет, либо схомячит всё и кони двинет. Быстрее, мужики, ну, ёпты…