На балу.

      Джозеф, вернее, Граф Дезольнье, нередко пользовался популярностью у девушек засчёт своей обаятельности и необычайно приятной внешности. Но таким же известным было и его семейство. Кто-то ненавидел, кто-то восхищался, а кто-то мечтал сдружиться семьями ради выгоды. В отличие от брата-близнеца, Джозеф был не слишком заинтересован в любовных связях с представительницами женского пола, а скорее нуждался в хороших собеседницах, коих встречал он достаточно редко. Снова и снова первая встречная намекала на большее, а Дезольнье спешно уходил от ответа, медленно и верно теряя интерес к новой знакомой. Честно говоря, юноша даже начал сомневаться в том, что когда-то он захочет иметь вторую половинку. Но никто не отменял ни деловых встреч, ни великолепных балов, ведь вдруг удача улыбнется белокурому парню, и тот наконец сможет найти ту, кто выслушает его и заглянет в глубокий-глубокий внутренний мир.       И правда, бал никто ни за что не отменит. Снова роскошный дворец с множеством чудесных дам и джентльменов, кружащихся в красоте танца. Пышные и элегантные платья, удивительные прически и легкость движений. Джозеф всегда присутствовал на подобных мероприятиях и, черт возьми, всегда приглашал девушек на танцы, которые, ко всему сожалению, оказывались не более, чем глупенькими пустышками. И нередко глядел он на братца, который каждый раз отлучался с молоденькой дамой, а позже рассказывал о мягкости ее приятных губ. Нет, Джозеф не завидовал, а скорее был искренне рад за близнеца, которого, в отличие от него, интересовала любовь и романтические свидания.       Грация дам поражала и невероятно хорошо сочеталась с интерьером дворца, будто бы это все то, ради чего люди родились. Насытиться танцами, карточными и спокойными играми, а может, и чем-то повеселее, а покинуть помещение только утром, вдоволь повесилившись. И даже в немаленьком скоплении людей Дезольнье видел такую же белую, как у него, макушку молодого кавалера — Клода Дезольнье. На лице появлялась легкая улыбка, означающая радость за веселящегося парня. Только вот сам он стоял в тишине, наблюдая за красивыми и кружащимися в танце парами, от того ощущая то ли внутреннее одиночество, то ли роль наблюдателя, ничего не значущего в истории. Оглядывался он долго, пока не увидел такую же скучающую даму где-то в стороне. Выглядела она изумительно, и будто бы было в ней что-то, что цепляло, что отличало от других девушек. Какая-то изюминка, заставляющая закрепить взгляд на незнакомке. Платье ее почти сияло, глаза приятно радовали золотистые рюши на одеянии, пышные рукава с красивой обивкой, а также белый бант, закрепляющий аккуратно сделанную прическу, хоть та и была достаточно простой. Шею украшало золотое ожерелье, а вот ясность глаз была чутка скрыта — дама смотрела куда-то вниз, что создавало ощущение какой-то стестительности, неприкосновенности, подобно дорогой вазе из хрусталя. Фигура ее была невероятной, и даже, как подметил Дезольнье, немного худощавой, и было неясно, почему столь потрясающая девушка стоит в стороне и, по всей видимости, без кавалера. Почти каждая дама мечтала о красивой фигуре, тонкой и изящной талии, ведь это было самым настоящим эталоном красоты, и одному только Джозефу было неясно, почему многие готовы были изматывать себя ради такого. Желание подойти к девушке возрастало, и нет, оно совсем не имело романтического подтекста, как кто-то мог подумать. Граф вновь понадеялся, что нашел ту, с кем поговорит обо всем на свете. Поправив галстук и остальные фрагменты одежды, он наконец осмелился подойти, галантно поклонившись.       — Ах, меня поразила Ваша изящность, позвольте мне иметь честь пригласить Вас на танец. — проронил юноша, выпрямляя спину и протягивая аккуратную ладонь в белой перчатке. Он готов был поклясться в том, что сердцебиение его ускорилось в разы после того, как девушка взглянула на него взором стеснительно-серых глаз. Внутри вспыхнул небывалый огонь, даже, скорее, пожар, готовый сжечь все внутренности молодого человека. Глаза сверкали нетронутостью и невинностью, а цвет их заставлял взглядываться снова и снова, но Джозеф не желал выглядеть навязчивым, поэтому на долю секунды переводил взгляд на собственные перчатки, анализируя чистоту оных.       — Благодарю Вас и не могу отказать! — ответила она, мягко улыбнувшись и протягивая небольшую ладонь в длинной перчатке к чужой. И как же Дезольнье надеялся, что сейчас щеки его не горят алым.       — Ох, совсем забыл, — парень подносит чужую длань в перчатке к своим теплым губам, одаряя тыльную сторону легким поцелуем в знак уважения, в ответ получая отведенный взгляд смущенных глаз. Для него подобный жест был почти обыденностью, но сейчас казалось, что он приобрел совсем другую окраску.       Наконец танец начался. Джозеф двигался уверенно и ловко, совсем не наступая на шлейф платья, как это делали некоторые мужчины. На его лице была легкая, но тем не менее лучезарная улыбка, от которой отрываться и не хотелось вовсе, но девушка вела себя скромно и не засматривалась на юношу, ведь это являлось правилами этикета. Белокурый делал всё идеально: не прижимал даму к себе слишком близко, старался развлечь легкой светской беседой и даже не был навязчивым, хотя эту ошибку допускали так часто. Казалось, он был правда совершенен во всём.       — Ранее я не встречал Вас здесь. Ах, не сочтите за грубость, вы недавно переехали? — поинтересовался Дезольнье, который наконец смог поближе рассмотреть белоснежное лицо: губы были достаточно тонкими, но тем не менее выглядели мягкими и совсем не покусанными. У других девушек он часто замечал небольшие ранки на губах, да и себя самого заставал за подобной плохой привычкой. У незнакомки все казалось идеальным, словно не от мира сего она.       — Да, моя семья только недавно переехала сюда. — как можно скромнее ответила она, все еще не смотря своему кавалеру в лицо. То ли так сильно придерживается правил, то ли действительна смущена. Хотя, наверное, Джозефа забавляли оба варианта.       Джозеф хотел было спросить имя прекрасной дамы, но воздержался, решив оставить это на потом. Сейчас они концентрировались на танце. На секунду показалось, что они стали еще ближе друг к другу, а взор серых, почти прозрачных глаз мимолетно встретился с чужим, чем вызвал у юноши еще одно ускорение сердечного ритма. Ах, как же она восхитительна! Девушка изящно кружилась в танце, будто практиковалась долгие годы, и платье ее так красиво сочеталось со светло-серыми волосами, почти такого же оттенка, как и великолепные глаза. Внутри вспорхнула сотня бабочек, решивших ненароком поглотить сердце, опустошить вены и выпить кровь. Джозефу казалось, что сегодня лучший день его жизни. Он нашел ту, кто не намекает так сразу на романтику, а терпеливо слушает и даже дает интересные ответы! Замечая, как светлые щеки дамы становятся более румяными, в его мозгу звенел звонкий колокольчик, и он внутренне кричал «Ура!».       — Знаете, никого великолепнее Вас не приходилось мне встретить. — тихо и легко, но при этом серьезно произнес кавалер, добавляя в свои слова нотки нежности и тепла.       — Ах, не льстите ли Вы мне? — с такой же улыбкой спрашивает незнакомка, вновь встретившись взглядом с белокурым. Его взгляд отдавался теплом в сердце, а где-то в глубине души таилось желание пообщаться с ним поближе, но несмотря на это, девушка, незаметно для Джозефа, тяжело выдохнула, думая о том, что стоило бы запретить себе подобное, хотя ее родители и хотели послать дочь за тем, чтобы та «содрала» денег с глупых мужчин.       — Нисколько!       Дама мягко улыбнулась, после поблагодарив Джозефа за столь громкие, но тем не менее приятные слова. Вскоре танец был закончен, и многие гости отправились в буфет, а кто-то сел за столы для игр. Дезольнье, не желая уходить от настолько интересной девушки, пошел с ней дальше, вдруг остановившись.       — Хотели ли бы Вы что-то из буфета? Или Вас заинтересовала бы вас небольшая светская беседа? — решил предложить граф, где-то вдалеке замечая брата, который, глядя на «пару» подмигнул. Вот же негодник! Клод всегда говорил ему поискать себе спутницу, на что Джозеф лишь закатывал глаза и фыркал.       — Благодарю вас! Я не голодна сейчас, а от беседы не смею отказаться! Здесь несколько шумно, не думали ли бы Вы отойти в более уединенное место?       — Соглашусь с Вами! Конечно, следуйте за мной! — парень направился к одной из комнат, куда могли заходить гости, чтобы отдохнуть от танцев и людского шума. Место было просторным: немаленький диван, несколько стульев, шкаф с книгами и большое зеркало неописуемой красоты. Закрыв дверь после девушки, Джозеф присел на стул, не забывая выровнять спину. Дама присела рядом, на такой же стул. Было заметно, что в компании графа она достаточно расслабленна, что вызывало улыбку и некое ощущение победы в голове.       — Я был бы несказанно рад услышать о Ваших увлечениях! Я очень заинтересован, поэтому хотелось бы узнать Вас побольше. — выглядело это забавно, ведь Джозеф не знал о незнакомке абсолютно ничего. Он ни раз знакомился с девушками, но почему-то сейчас мозг его отказывался работать как надо.       — Интересный вопрос! Я очень люблю чтение, ведь с помощью книг можно познать почти всё в мире, и это не только человеческие чувства, только представьте! С помощью чтения можно стать гораздо умнее и этичнее, а также они помогают развиться и найти жизненную цель! Хм, думаю, это не всё… Прошу простить, если говорю слишком много. Когда речь заходит о моих интересах, я словно теряю контроль! — Дезольнье заметил, что голос прекрасной дамы теперь не такой высокий, каким казался. Хотя, может, он и был таким изначально, но в шуме граф просто не смог расслышать его. Тем не менее, девушку это совершенно не портило. — Также я очень увлечена медициной. Мои матушка и папенька с самого детства дарили мне книги о человеке и его анатомии, поэтому я много чего знаю. Нередко я была на вскрытиях… — она замялась. — прошу прощения, если вам не нравятся такие темы, я всё понимаю. А Джозеф сидел с распахнутыми глазами, пытаясь не нарушить нормы этикета и не вскрикнуть от восхищения. Эта особа интересовала его всё больше и больше. Конечно, большинство девушек при виде человека и его буквального внутреннего мира лишь прикрывают рот рукой в страхе и отводят брезгливый взгляд, но незнакомка поражала своими знаниями, поражала абсолютно всем. Такую собеседницу он и искал.       — Нет-нет, не стоит! Я очень увлечен Вашим рассказом, прошу, продолжайте! Ваши интересы воистину потрясают! — с горящими глазами отвечал юноша, почти не отводя от дамы взгляд. Казалось, что прежде он никогда не испытывал подобного восхищения.       — Ах, благодарю, это весьма неожиданно! Как я и говорила, я присутствовал… присутствовала, — оговорилась она, — на вскрытиях усопших, которые проводили мои родители. Часто я записывала многое, и с тех пор оно отложилось у меня в голове, но интересоваться людьми в плане медицины я не перестаю. Что насчет вас? — вспомнив о своей запинке, девушка незаметно, благо, затревожилась, надеясь, что граф не услышал этого. Хотя слушал он очень внимательно. Джозеф почти не обратил на это внимание, подумав, что подобные ошибки вполне нормальны, хотя на долю секунду в голове появилось что-то не то.       — Вы поразительны, о Боже! Меня это совсем не пугает, а лишь наоборот, восхищает! И не ожидал ведь я, что встречу Вас, само воплощение человеческой прелести! — нахваливал собеседницу граф, активно жестикулируя, что вгоняло ту в краску. — Ах, о чем это я, ха-ха. Я, как и Вы, тоже увлекаюсь чтением разных книг, музыкой. В особенности мне понравились произведения Вольфганга Амадея Моцарта и Анри Герца! Смею добавить, что меня очень интересуют фотографирование, а также глубокие разговоры, затрагивающие что-то человеческое. — пока парень увлеченно рассказывал, он мельком замечал на себе чужой взгляд заинтересованных глаз, что заставляло говорить больше, а очи сиять ярче. Ощущение времени иссякло, словно в огромном мире остались лишь они вдвоем и небольшое расстояние между ними. Ничто иное сейчас совершенно не интересовало.       — Вы ведь не меньше удивительны, месье! Я слышала об этих композиторах ранее, но теперь, благодаря Вам, мне хотелось бы послушать! А фотографирование тоже интересно и, осмелюсь сказать, я бы взглянула на ваши работы! — после этих слов Джозеф смущенно заулыбался, подобно маленькому мальчишке, совсем позабыв о мужской серьезности и сдержанности. — ах, я бы поговорила с Вами обо всем на свете. Время шло для всех, но не для этих двоих, что успели обсудить все на белом свете, растворяясь друг в друге. Джозеф словно сходил с ума, а сердце его дребезжало и вопило, подобно птице, что пыталась вырваться из маленькой клетки, называемой грудной. На мозг капало слащавой кислотой, разъедающей его до последней извилины. Хотелось сбежать ото всех, оставшись лишь с одной чарующей незнакомкой, что нагло взяла его сердце в плен.       — Ах, прошу меня простить, сейчас я испытываю слишком много неизведанных и странных чувств… — в смятении произнес граф, теперь уже отводя от девушки взгляд и рассматривая красивый интерьер, пытаясь унять дрожащее сердце.       — Ох, например? Вы плохо себя чувствуете?       А Дезольнье не может себя пересилить. Брат давно бы уже сказал действовать или, хотя бы, произнести эти слова, но Джозеф не мог. Он никогда ранее не испытывал подобного, а теперь хочет поцеловать первую встречную. Негоже ведь! Чувствуя на себе чужие глаза, он не может скрыть не скрываемого.       — Я… Я хотел бы хоть на секунду коснуться ваших губ, мадемуазель… — после граф спешно прикрыл свой рот ладонью в ярком смущении, что сочилось из глаз, ноздрей и самого рта. Даму после такого обращения незаметно передернуло, но Джозеф благо не успел заметить, переведя взгляд в пол.       Теперь парню хотелось надеяться, что всё это лишь сон, глупая иллюзия! Увы, это происходило наяву, и теперь он не сможет ущипнуть себя для пробуждения. Сердце готово было взорваться, а глаза стыдливо заслезиться, от чего он себя сдержал.       — Ах, какая неожиданность! — глаза ее округлились, а щеки едва порозовели. — я согласна, месье… — хоть и неуверенно, казалось бы, но совершенно правдиво отвечает она, вставая с места. Джозеф последовал примеру.       И вот, молодые люди стоят друг напротив друга, заглядывая в наполненные смущением и желанием очи. Дезольнье накрывает чужие губы своими, и будто бы совсем невесомо целует их, ощущая на себе всю их мягкость. Не отстраняясь, чувствуя, как дама охотно принялась целовать его, уместив изящные ладони на горящих щеках. Слышится характерное причмокивание, а после дама случайно кусает кавалера за нижнюю губу. Тот хихикает, не унимаясь и не отстраняясь от мягкости плоти, ощущая небывалую легкость, подобно вспорхнувшей стае птиц на чистом небе, и одновременно напряжение где-то внизу. Плохо дело будет, если он случится то, чего не должно быть. Замечает приоткрытый рот, лезет дальше, вызывая тихий вздох. Встречается с чужим языком, обводит его, а после проходится по нёбу и зубам. Языки вскоре сплетаются, образуя горячий и жаркий дуэт. Спустя несколько мгновений юноша с покрасневшим лицом отстраняется, молча глядя на даму.       — О-ох, месье, Вы… Как сказать… — девушка смотрит куда-то вниз, прикрывая рот рукой и тихо хихикая. Джозеф сначала не понимает причину такой реакции, а позже и сам глядит вниз, замечая выпуклость в брюках. От стыда хотелось провалиться под землю.       — Боже мой, извольте меня простить! Я… Я совсем не знал, что так выйдет! — взгляд его метался туда-сюда, лишь бы не встретиться с серыми глазами и не стать позором. Чужие слова перебили его.       — Может, Вам стоит помочь? — фраза выбила его из смущения на секунду, но затем Джозеф совсем потерялся. Да, случалось такое, что он целовал девушек, но это слишком отличалось от того, что было сейчас. Никогда ему это не было интересно, и никогда не чувствовал себя он возбужденно от поцелуя с дамой. Хотелось надеяться, что это всё ещё сон.       — Что Вы имеете в виду? Ох, неужели вы про… Соитие? — подобные темы заставляли стыдиться. Как же так вышло, что сначала была лишь увлекательная беседа, а теперь ему предлагают подобное? Дезольнье метался между мнениями.       — Ах, я… — девушка на мгновение застыла, и тут же лицо её обрело серьезность. Такой Джозеф ещё не видел её. Хотя это было резонно, ведь не каждая порядочная дама с ходу согласиться на подобные откровенности. — Я… Должна признаться Вам кое в чем. Прошу, простите меня за эту наглость. Граф перевел взгляд на собеседницу, вновь становясь серьезным и внимательным, несмотря на свою эрекцию. Не сказать, что он был напуган, нет, скорее встревожен какой-то неизвестной для него новостью. Может, дама признается ему в наличии мужчины? В том, что она столь юна для подобного?       — Говорите, я слушаю…       — Мне нужно было сказать об этом ранее… Я и не дама вовсе, — почти со слезами на глазах произнесла она, хотя, теперь, скорее, он, ожидая, пока граф вышвырнет обманщика с зала. — мое имя — Эзоп Карл.       У Джозефа в голове всё верх дном перевернулось. Он ожидал всего, но далеко не этого, хотя отвращения не возникло, а только лишь искреннее удивление. Неужели он так горячо целовался не с прекрасной дамой, а… Обворожительным юношей? Может, сейчас его мозг расслаблен, а член возбужден, из-за чего не было никакого отвержения.       — Ах, как же так вышло ма… Месье? Я ведь и не догадывался вовсе. — теперь удивлен уже был Эзоп, получив вместо гнева абсолютное спокойствие и искренний вопрос. Было уже не так страшно.       — Кх… Даже будучи врачами, мои родители совсем не богаты, а также у них множество долгов имеется. Они приказали мне пойти на бал в таком образе, чтобы я смог получить хоть немного денег от других мужчин. — он шумно выдохнул, распуская волосы, чья длина была примерно по плечи. — Мне казалось, что это более чем заметно. Мой голос не совсем похож на женский, и груди у меня нет. Ах, и… Ещё кое что. — он сводит брови на переносице в смущении вновь, стыдливо поднимая подол платья. Дезольнье увидел такой же вставший орган, благо, на Карле было белье. Как же так? Граф был настолько очарован, что не заметил всего этого, а теперь его член все ещё возбужденно ноет, также как и, по всей видимости, у Эзопа.       — Ах, я совершенно не злюсь на вас. Уверяю, мы можем поговорить об этом позже, но я совершенно не имею понятия, как справиться… — он взглянул вниз. — С этим. — в голове таилось желание отбросить все правила и нормы, занявшись сексом с привлекательным парнем, но эти нормы и сдерживали его.       — М-мое предложение всё еще в силе. Хотя, наверное, вам будет мерзко делать это с мужчиной…       — Давайте попробуем.       И вот, губы их соприкасаются в поцелуе вновь, только был он гораздо жарче прежнего. Руки в длинных перчатках блуждали по телу графа, ослабляя галстук и пытаясь помочь снять фрак. Ловкие пальцы тянут за ленту на прическе, распуская красивые светлые волосы Джозефа. Юношу берут под бедра, относя к роскошному дивану и бережно опуская, при этом стараясь не отстраниться от уст, что сносило крышу еще сильнее. Эзоп стонет прямо в поцелуй, когда ладонь, уже без перчатки, касается стоящего члена сквозь белье. Становится душно, будто огромная комната сузилась и уменьшилась в сотню раз, оставив лишь диван и два горячих тела. В воздухе витает возбуждение, одурманивая двоих парней до сумасшествия. Они кусают губы друг друга, упиваясь этим же, и незаметно для самих себя углубляя поцелуй. Карл обнимает Джозефа, прижимая к себе еще больше и окончательно снимая совершенно ненужный, на данный момент, фрак, на ощупь принимаясь за жилет и рубашку. Отстраняясь, юноша припадает к чужой шее, что должна остаться чистой и без единых меток, что огорчало. Хотелось снять одежду, открыть новое пространство, где укусы будут незаметны.       — А-ах, могу ли я поинтересоваться, как вас зовут?.. — пытаясь отдышаться, спрашивает парень, откидывая голову назад.       — Джозеф. Джозеф Дезольнье. — кратко и спешно отвечает он, не отстраняясь от сладостной шеи.       — Месье Джозеф, я думаю, весьма проблематично будет пытаться снять платье, находясь в таком положении… — и правда, лежа такую одежду снять практически невозможно, поэтому Эзоп встает на дрожащих ногах, пытаясь раздеться, с чем ему помогает граф.       Оказавшись практически нагим, Эзоп замечает небольшое пятнышко на белье, стыдливо сводя ноги, лежа на диване и рассматривая другого парня, оный прямо сейчас оголялся перед ним. Он оставался таким же великолепным. Вместо возвращения на диван он принялся осматривать содержимое ящиков, в надежде найти хоть какое-то масло. Кажется, нашел. Парень вновь вернулся на прежнее место, одаривая партнера многочисленными поцелуями. Зацеловывал шею, мокрой дорожкой спускаясь к ключицам, груди, солнечному сплетению. Остановившись на ребре, обхватывает кожу губами, посасывает, стараясь не причинить парню боль. Хотя тому, наверное, понравится. Наслаждается красивым телом, кусает где-то под ребром, слушая резкие вздохи, что так ласкали чувствительные уши. Целует везде, где можно и нельзя, но его останавливает резинка промокших трусов. Карл тянется рукой к ним, но граф выполняет эту работу быстрее, оставляя партнера совсем-совсем обнаженным.       — Как же Вы ослепительно красивы, месье Эзоп, — слетает с уст белокурого, чей член начинает мокнуть сильнее от увиденного. Никогда бы он не подумал, что мужское тело может возбудить настолько сильно. И никогда бы он не подумал, что займется сексом с парнем.       — А видели бы вы себя сейчас! — с улыбкой отвечает Карл, намекая на такую же красоту своего партнера. Они целуют друг друга снова, после чего Дезольнье закидывает чужие ноги себе на плечи.       Достает масло, тщательно смазывая чужой проход, а также свой палец. У обоих до это времени не было подобного опыта, поэтому хочется сделать всё, чтобы он был благоприятным. Вскоре Эзоп кивает, показывая свою готовность. Джозеф вставляет палец лишь на одну фалангу, ожидая, пока парень привыкнет и можно будет пройти дальше. Долгого времени это не занимает, и он проходит дальше, не спеша вставить второй. Двигает им, ощущая всю мягкость обволакивающих стенок. Очень жарко. Двигает, натыкаясь на комок мышц. То, что надо. Эзоп несдержанно стонет, спешно прикрывая рот рукой и встречаясь взглядами с партнером. Он знал, куда продолжит двигаться дальше. Хотя, честно говоря, не хотелось, чтобы юноша кончил так быстро от одних лишь пальцев, поэтому это было, скорее, поддразниванием. Чуть позже входит и второй палец, пока серовласый шипит от не совсем приятного, но терпимого ощущения. Дезольнье одаривает его поцелуем в висок, не прекращая двигаться и раздвигать пальцы ножницами для лучшей растяжки. Он не знал, сколько на это требуется времени, но знал, что скоро войдет и третий, ведь два было, как думалось, слишком мало. Третий вошел легче остальных, было не так неприятно. Эзоп тихо постанывал, зная, что надолго его совсем не хватит, только если месье Джозеф не окажется извращенцем с желанием удержать чужой оргазм.       Спустя время растяжка была закончена, и три пальца покинули горячее нутро, оставив Эзопа с чувством пустоты. Дезольнье немного волнуется, но уверенно продолжает смазывать собственный член, осознавая, что совсем скоро они сольются воедино. Где-то в подсознании слышатся крики, бранящие графа за подобный грех, но ему уже было всё равно. Начатое не исправить, а скорого не избежать. Дразнит, трется головкой о вход, норовя войти. Слышит приглушенный вздох, а после постепенно входит. Эзоп вздрагивает, издавая тихий стон и цепляясь за чужое плечо. Тянется к шее, что была прикрыта вьющимися волосами, целует, чувствуя, как член проникает глубже. Их не услышат, снаружи слишком громко, чтобы в одной из комнат были слышны стоны. Хотя, кто ж знает.       — Всё в порядке? — беспокоится граф, поглаживая налитые краской щеки.       — Да, прошу, продолжайте. — отвечает Карл, чья пелена ресниц слегка подрагивала и блестела от взмокших глаз. Дезольнье кивнул, начиная двигаться и, скрывая этого, выискивать простату. Эзоп прогибался в спине, бережно хватаясь за пряди волос и прижимая парня к себе для очередного мокрого поцелуя. Глаза Эзоп прикрывает, чувствуя жар внутри и свой ноющий член, что был проигнорирован. Себя не удерживает, кусает графа в ключицу, мол «незаметно будет», после чего тот характерно шипит, а на лице появляется ухмылка. Ясность голубизны глаз уже давно была затуманена слоем похоти. Неожиданно для обоих, Эзоп почти вскрикивает, откидывая голову назад и прогибаясь в спине вновь. Дезольнье нашел нужную точку, и теперь толчки будут осуществляться только туда.       — Месье Джозеф, прошу, будьте грубее со мной. — томно произносит Карл, обвивая красивыми руками тонкую шею графа.       А парню повторять дважды не нужно, с первого раза поймет. И правда, следующие толчки были куда грубее и быстрее, отчего сероволосый перестал играть в молчанку, заполняя комнату собственными стонами. Удивительно, как он еще не кончил. Было плевать, насколько они грешны, было плевать, насколько грязны, сейчас они отдавались небывалому удовольствию и двигались в объятиях сладостной эйфории. Эзоп дрожит всем телом, это видно, но при этом попытки самостоятельно насаживаться и помахивать бедрами были не тщетны, ведь сам себя он заманивал в ловушку, а если быть точнее, в похотливую пучину, заставляя Джозефа куда активнее толкаться в комок мышц.       — А-ах, м-месье Джозеф, боюсь, не смогу я продержаться долго. — шепчет юноша, почти плача от удовольствия. Партнера это раззадоривает, отчего толчки ускоряются вновь. Почти втрахивает Карла в диван, утопая в роскоши и чужих стонах, что казались теперь более протяжными и возбуждающими. Колом стоящий орган продолжал выделять естественную смазку и побаливать от сильного возбуждения. Хотел Эзоп коснуться себя — нельзя, но отвлекли его очередные грубые толчки, выбивая из головы абсолютно всё.       — Месье Эзоп, как же вы, черт возьми, восхитительны… Всем своим видом, — дышит рвано, заглядывая в глубину серых глаз с расширенными зрачками, проводит аккуратно стриженными ногтями по бедрам, толкаясь до невозможности глубоко. Юноша почти кричит, создавая с партнером сладкую симфонию похотливо-извращённых звуков, ведь теперь и Джозеф не может сдерживать себя. Невыносимо хорошо. Дезольнье обхватывает чужой орган, начиная быстро-быстро двигать рукой, заставляя Эзопа впиться ногтями в спину, подобно животному.       — je n'ai jamais été aussi bien… — словно в бреду шепчет граф, продолжая вдалбливаться в партнера.       — Месье Джозеф, месье Джозе-еф, а-ах… — в удовольствии выстанывает он, ощущая на себе все прелести карамельно-тягучей эйфории. В ушах почти что звенит, а в глазах все расплывается. Хищная улыбка не спадает с лица парня, а глаза его прищуриваются. — в-ваше Сиятельство!.. Джозеф ловит губами стоны, чувствуя мокрые от слез и пота щеки, а в его руку победно и обильно изливаются. Изящное тело дрожит, пока Дезольнье ускоряется до бешеного темпа, а после выходит, кончая партнеру на живот.       — Эзоп, ты… Поразителен. — не в силах оставлять уважительный тон, обращаясь на «ты», произносит Джозеф, с бешеным сердцебиением и таким же звоном в ушах ложась рядом с партнером. Серые волосы приятно щекочут лицо, пока обладатель их словно прибывает в небытие.       — Это было потрясающе, ме… Кх, Джозеф… — его целуют в висок, пока парень прикрывает глаза, отходя от яркого оргазма.       Граф кое как встает с места, пытаясь найти что-то, чем можно вытереть этот беспредел, который они вместе устроили. Найдя несколько полотенец, он проходится ими по чужому животу, после откидывая куда-то на пол.       — Прошу… Давайте встретимся однажды снова, я буду терпеливо ждать Вас и, быть может, навещать.       — Я так понравился Вам? — снова Эзоп переходит на «вы».       — Mon cher, Вы единственный претендент на мое огромное сердце. ***       Встретившись с братом, Джозеф выглядел весьма радостным, но в то же время встревоженным.       — Ну как ты, братец? Неужто нашел себе спутницу? — хихикая, спрашивает близнец, толкая Джозефа в плечо.       — Ох, Клод. Может, не поверишь, но совсем недавно я занялся сексом с парнем.