Dadpun

      — Повторите-ка ещё раз, а то я, кажется, не совсем понял, — вкрадчиво просит Сайрус.       И ему повторяют. Весьма охотно, с изливающимся из ушей энтузиазмом.       Удивительный энергетический профиль, малоизученные шаманские практики примитивных племён, радужные перспективы в сфере энергий божественной природы, бла-бла-бла-бла. Поэтому настоятельно просим не выдёргиваться и отдать образец на вивисекцию. Другими словами, конечно, но суть та же.       Хорошо, что Сайно сегодня остался с Нафисом. Вернее, нехорошо, конечно — у него снова лихорадка, и Нафис от души и в простых словах высказал Сайрусу всё, что думает о вечно занятых нерадивых папашах, которые доводят детей до такого состояния, но и только — Сайно он взял под крыло без малейшего недовольства, даром что явно ведь единственный выходной теперь накрылся медным тазом. Характер у Нафиса, что и говорить, не сахар, но сердце там, где надо, и если уж кому в этом гадюшнике и можно доверять — так это ему. И Захе, но её всё же грузить не с руки — семейный человек, как-никак, у самой с детьми дел по горло, да и курсов ведёт немеряно, и так уже помогла застолбить место на кафедре — замолвила словечко перед верховным мудрецом, а там уже проверка квалификации много времени не заняла… Благо, старик оказался всё ещё при памяти, хоть и сдаёт позиции, а в Академии всегда была нехватка рунистов прикладного толка, и с тех пор, как Сайрус ушёл, других специалистов так и не объявилось. Видать, свято место оказалось настолько пусто, что дед только отмахнулся, когда Сайрус на удачу уточнил, можно ли брать с собой сына на лекции — да хоть сына, хоть сумеречника, хоть ручного спинокрока, только бы не мешал занятиям. Ещё одна маленькая победа — откровенно говоря, Сайрус попросту боится оставлять Сайно одного. Во избежание всякого… и всяких. Пока не выдрал гадюкам клыки — стоит опасаться их укусов. Не ему. Сайно.       Сайрус совсем немного искрит.       Ничего такого, просто он в бешенстве, и очень сложно стоять и вежливо улыбаться, когда быстрым росчерком рунической алхимии можно решить проблему… и создать десяток новых. Держи себя в руках, Сайрус, у тебя в приоритете живой ребёнок, а не десяток сдохших лицемеров разной степени гнусности, на смену которым немедленно придёт дюжина таких же, если не хуже.       Возможно, при другом раскладе Сайрус предпочёл бы не возвращаться в столицу, а осесть в какой-нибудь деревушке — подальше от Песков и от Академии. Гандхарва, Вимара, какое угодно из поселений, затерянных в лесу Апам. В себе он не сомневался — алхимики в любой глуши приходятся кстати, и если даже в землях Нижнего Сетеха ухитрился прижиться — в родных краях точно проблем бы не возникло.       Но не факт, что для Сайно так было бы безопаснее. Народ в деревнях Дхармы суеверный и зачастую куда более дремучий, чем в самых недрах Песков. В столице хотя бы Бригада тридцати примелькалась, и от пустынников не шарахаются, будто они поголовно больны элеазаром, в деревнях же… Нет, внешность Сайно и его припадки не дали бы ему жить спокойно. И поди пойми, что в первую очередь.       И медпомощь там найти ох как непросто. Квалифицированную, а не сушёный глаз спинокрока и кисточку с хвоста ришболанда. Кое-где ещё можно встретить отбывших на пенсию выходцев из Амурты, которые когда-то давно, возможно, были не пустым звуком в медицине, но, откровенно говоря, исследователи выходят на пенсию только когда глаза уже не видят, ноги уже не держат, а мозг скукожился в урюк.       Да и слухи до города всё равно дошли бы. С торговцами, дриёшами, наёмниками. Тихая деревня могла разве что выиграть им немного времени. Совсем немного.       Только и всего, что отсрочила бы неизбежное. Может, эти угри начали бы кишеть через год, а не через полтора-два месяца, всего-то и разницы. Вон, на прошлой неделе засылали одного, видать, прощупать почву — Сайрус только и попросил Сайно прикрыть уши, прежде чем послать «разведчика» на нехоженые эротические тропы.       Ну и ладно. Не то чтобы Сайрус когда-либо был в хороших отношениях с Азаром и его единомышленниками — они ещё в студенческие годы отдавали гнильцой, благо, ему не довелось у них преподавать. И эти люди уже имеют статус и власть, пусть пока и весьма ограниченные… И власть, и сами люди.       Если бы не вопиющая посредственность их разума, Сайрус бы не на шутку встревожился, что когда-нибудь это сборище карьеристов подойдёт пугающе близко к черте Шести грехов. Но нет. Вряд ли.       Хочется надеяться, что нет, но надежда — штука хлипкая. С Азаром вообще ничего загадывать нельзя, ума у него, конечно, палата, но, увы, в лучшем случае больничная.       — Когда я в последний раз проверял правила — а это было не далее чем сегодня утром, — Сайрус старается говорить сколь-либо нормально, а не цедить слова сквозь зубы, и получается у него откровенно паршиво, — на эксперименты с людьми был наложен жёсткий запрет ещё семьдесят лет назад, и с тех пор его не отменяли.       — С каких пор законы Дхармы распространяются на пустынных выродков? — тявкает долговязый вахуманец. Сайрус никак не может запомнить его имя, помнит только, что этот тип иногда читает лекции в седьмой южной аудитории.       — Законы Дхармы распространяются на всех граждан Сумеру, внесённых в регистр Акаши, — накрылись все старания, что ж ты будешь делать… Ну и ладно, если расшаркиваться перед каждым, кто рот раззявил, можно и ноги до таза стереть. — Сайно не исключение. Назовёшь его так ещё раз — следующие твои слова никто не разберёт, так как со сломанной челюстью говорить внятно ты уже не сможешь.       Вахуманец на всякий случай отступает на пару шагов, с громким стуком зубов захлопнув рот. Лицо Азара перекашивает от возмущения. Что, не привык, чтобы тебе и твоим шавкам перечили? Привыкай, родимый, то ли ещё будет.       — Ты совсем одичал в своей пустыне, — грохочет Азар, и холёная рожа откровенно просит если не кирпича, так хоть отпечаток подошвы. Ну хоть что-то в этом мире остаётся неизменным. Есть такие люди, которые со школьной скамьи порченые, и с годами лучше не становятся.       — Зато ты, конечно, дошёл до пика развития и цивилизации, — Сайрус щерится и перебирает в голове алхимические круги — так, на всякий случай, подыскивает что-нибудь в меру позорное, но не летальное, если вдруг пригодится. — Сумеру ведь достигла расцвета только и исключительно за счёт экспериментов над детьми. Леди Руккхадевата ведь именно это завещала.       — Твоя демагогия не имеет никакого отношения к сути дела!       Каджех, ещё одна константа посредственности, топорщит франтоватые, но от того не менее нелепые усы. Сайрус отвешивает ему ворох сомнительных комплиментов на стародешретском — остальные, ожидаемо, не понимают ни слова, зато Каджех зеленеет, аккурат в тон очкам.       Нет, ну а что такого? Любые переговоры подразумевают обмен мнениями, с чего бы это наездам и оскорблениям лететь только в одну сторону? Нет, не стыдно. Нет, не ребячество.       И всё же, что этому ослу со слоником наплели его звёздные карты, что ему так неймётся? Карьеристов в Академии во все времена было что комаров на болотах, и Сайрус ни секунды не сомневался, что на Сайно и его «энергетический профиль» кто-нибудь непременно положит глаз, но у Азара слишком уж разношёрстная компания. Все направления — мимо, ни Амурты, ни Спантамада, значит, дело не в простом аморальном исследовательском интересе.       Да-да-да, мы тут все вес имеем и без пяти минут мудрецы, а ты только-только дэв знает откуда появился, на старых заслугах далеко не уедешь, да ты, да мы, да то, да сё. Сайрус всё это прекрасно знает — потому и к матрам идти бесполезно, да и что он может предъявить, чтобы не отмахнулись как от параноидального бреда? Сайрус демонстративно зевает, даже не потрудившись прикрыть рот. Ну а что? Он же одичал, разве нет? Надо же соответствовать ожиданиям.       — Раз уж я одичал, и все с этим согласны, — теперь уже вслух повторяет Сайрус, и гул бестолковых угроз, сменившись озадаченным жужжанием, угасает, — то вы не будете ожидать от меня цивилизованного поведения, ведь так?       Ага, притихли. Хорошо.       — Значит, ни для кого не будет сюрпризом, если любого, кто посмеет приблизиться к моему сыну, я покалечу? Чудно, посмотрите только, как быстро мы пришли к консенсусу.       — Ты нам угрожаешь? — недоверчиво уточняет похожий на обрюзгшего тапира кшахреварец. Его имя в памяти тоже не отложилось. Надо будет навести справки, хоть бы и у Захи.       — Впечатляющая наблюдательность, — Сайрус ещё более демонстративно закатывает глаза. — Да. Угрожаю, предупреждаю, ставлю в известность, делюсь намерениями, обозначаю последствия. Мне продолжать синонимический ряд или достаточно доходчиво? Каджех, твоя специализация, переведи им, если они всё равно не понимают. Хотя, вроде бы, на одном языке говорим.       Опять эти возмущённые охи-ахи. Да хоть бы уже слюной захлебнулись, что ли.       Сайрус не особо терпеливо ждёт, когда утихнет всё это квохтание. Или что там издают индюки.       — Кажется, вы все ошибочно считаете, что за шесть лет в Песках я растерял навыки алхимика. Это не так. Наоборот, я не только не растерял их, но и отточил. И приобрёл новые. Если я что и утратил — так это остатки терпимости ко всему этому вашему… — Сайрус даёт самое ёмкое и самое непечатное из известных ему определений, и от недовольных козьих рож ему становится почти смешно. Вот же снобы и ханжи. — И со всей ответственностью заявляю, что и голыми руками могу и намерен отправить каждого из вас хоть в Бимарстан, хоть на кладбище, если вы только дадите мне повод. Но, к несчастью для вас, алхимик никогда не бывает с голыми руками, — не удержавшись от некоторой театральности, Сайрус несколькими быстрыми росчерками окружает себя завесой рун. Ничего такого, простые барьеры и щиты, но этим-то откуда знать? — Да, это угроза. Да, я прямым текстом говорю, что готов покалечить или убить любого, кто попытается навредить моему сыну. Если есть желающие убедиться в серьёзности моих намерений — милости прошу, шаг вперёд.       Желающих, удивительное дело, не оказывается.       Сайрус выжидает несколько долгих секунд в благословенной тишине и направляется к выходу.       — Моё предложение остаётся в силе, — толкает в спину голос Азара. Очевидно старается не уронить в глазах своих прихвостней остатки достоинства. Было бы что ронять.       — Моё тоже. Если вдруг захочется опробовать — рекомендую выбирать место поближе к Бимарстану.       Сайрус не слушает летящие вслед возмущения, но, оставив за спиной украшенные витиеватой ковкой двери, не удерживается от мелкой пакости, и прицельной огненной руной самую малость подплавляет фигурный металл — ровно настолько, чтобы оставшимся внутри двери пришлось вышибать.       Нет, не стыдно. Нет, не ребячество.       — Не прошло и полугода, — ворчит Нафис, когда Сайрус появляется на пороге его дома. — По лицу вижу — с кем-то повздорил. С теми, о ком я думаю? Закрывай, на дворе осень, а у Анисы весна.       — Да так, выходя из лаборатории наткнулся на стайку паразитов, — отзывается Сайрус. Действительно, всякий раз, когда он заходил, белый комок меха и скверного характера норовил сбить его с ног и умчаться навстречу любви и приключениям, даже странно, что сейчас даже не выглянула — если не с целью побега, то хоть посмотреть, какое недостойное двуногое посягнуло на её территорию. — Все мерзкие, один в особенности.       — Первая А, последняя Р, посредине лицемер?       — Мне трепетать, что ты теперь тоже галлюцинируешь по звёздам или кофейной гуще?       Нафис очень убедительно изображает рвотный позыв, Сайрус отвечает ему тем же. Некоторые вещи — и люди — правда не меняются со школьной скамьи, и вот конкретно сейчас Сайрус этому рад.       Да, ребячество. Нет, не стыдно.       — Иди давай, тебя Сайно заждался, — отмахивается Нафис, когда ребячество ему надоедает. — Или, может, уже уснул. Он такой тихий, что не поймёшь.       — Как он? — мгновенно переключается Сайрус. Не то чтобы он сомневался в медицинских познаниях Нафиса…       — Лучше. К полудню спала температура. Кажется, Аниса теперь считает его своим котёнком, даже меня не подпускает.       — Ревнуешь?       — С чего бы? Пусть дети играют.       Сайно действительно спит, свернувшись в кресле в клубок с кошкой Нафиса. Такой вот пушистый чёрно-белый шарик, не поймёшь, где шерсть, где волосы, а где эта самая шерсть так залепила тунику, что уже и ткань не разглядеть. Сайрусу хочется чихать от одного только зрелища.       — Насколько всё серьёзно? — стучится в черепную коробку голос Нафиса, и Сайрус вдруг чувствует себя очень уставшим.       — До мордобоя не дошло, просто обменялись любезностями. Но они не отцепятся.       Нафис снимает очки и пустым взглядом смотрит в стену. Краем рукава полирует толстенные стёкла.       — Обратиться к матрам, я так понимаю, не вариант?       — Без доказательств — нет.       — Значит, так и будешь его с собой на занятия таскать?       — Пока других вариантов нет — да.       — Тогда начинай его обучать. Не затягивая.       Сайрус задумчиво смотрит на шерстисто-кошачий клубок.       — Оборонные руны ему точно не помешают.       — Я тебя пришибу и никто не заметит разницы, — грозит Нафис, и Сайрус не уверен — это он щурится потому что без очков не видит, или потому что намерен вот-вот воплотить угрозу в жизнь. — Не вздумай его пока прикладной алхимией грузить, ему сейчас только элементальной перегрузки не хватало для полного счастья.       — А, господи… ты об академической программе? — Сайрус трясёт головой, пытаясь разбросать мысли по своим местам. — Так он уже читает немного, мы занимаемся. На лету схватывает. Но ему пока рано начинать учёбу. Людей боится. Не в плане «находиться рядом», а именно взаимодействовать.       У Нафиса на лице до того ядовитый скепсис, что им можно было бы вытравить шершней изо всей столицы.       — По-твоему, для него лучше куковать на твоих лекциях? Ну, логика есть, хоть отоспится.       — Для него так безопаснее, — хмурится Сайрус. Шпилька проходит мимо, и Нафис это знает — на его лекциях по элементалистике не хватает мест, аншлаги мэтрам на зависть, да и скучать там некогда… Студентам, ясное дело. Пятилетнему ребёнку там, конечно, объективно делать нечего, но Сайно всегда выглядит до смешного сосредоточенным. Того и гляди вступит в оживлённую дискуссию о влиянии артефактов среднедешретской эпохи на ток энергии в артериях земли.       Нафис закатывает глаза и машет рукой — и Сайрус абсолютно точно знает, что это не капитуляция, а типичное его «оставайся при своих заблуждениях, я прав, и ты знаешь, что я прав, и я знаю, что ты знаешь, что я прав».       И, что противнее всего — Нафис действительно прав.