Чужая невеста

Калифорнийские рассветы быстро полюбились Хазан. Она все еще не до конца привыкла к новому часовому поясу и просыпалась слишком рано. Да и солнце заглядывающее в большие панорамные окна, и Ягыз, который просыпался чуть раньше ее, тоже не способствовали ее долгому сну. Солнце, совсем не по-февральски, лезло в глаза, и нагревало щеки, а Ягыз, прижимался к ней сзади и начинал сонно целовать, разгоняя мурашками ползущими по спине, всю дрему. И так каждый день. Уже почти месяц. Сегодня она проснулась от ощущения его губ на своем затылке. Ягыз сдвинул ее волосы и прижался, вдыхая ее запах и щекоча Хазан этим. Она все еще не могла до конца привыкнуть к его прикосновениям. А Ягыз оказался из тех, кто прикасался постоянно. Он брал ее за руку, когда они куда-то шли. Клал руку ей на поясницу пропуская вперед. Поправлял ее волосы, если ветер с океана слишком растрепал их. Обнимал ее, возвращаясь с работы. И целовал. Целовал, стоило им остаться наедине. Целовал, даже когда они были на улице, и вокруг были люди, смущая этим Хазан ужасно. Целовал, а она таяла от этого. Не могла представить, как жила без этого всего раньше? Как обходилась без этих рук и губ? Как не замерзла? Как выдержала? Это были словно два разных мира — тот, в котором она жила до встречи с Ягызом, и новый, в котором было так много прикосновений, ласки и тепла, что дарил ей этот мужчина. Мужчина, который все еще не сказал ей, что любит, но наполнял любовью ее жизнь каждый день. Глядя на нее. Заботясь о ее желаниях. Занимаясь с ней любовью. Будя ее каждое утро, вот так. — Доброе утро. — услышала она его, хрипловатый ото сна, голос рядом с ухом — Пойдем в душ, или хочешь еще поспать? Это было еще одно, что Хазан узнала о Ягызе Эгемене за этот месяц, — он обожал принимать душ. Любил долго постоять под водой, когда был в нем один, и еще дольше проводил там вместе с ней. Она не знала, возвращало ли его в их первый подобный опыт, как это было с ней самой, но это стало для них едва ли не любимым временем дня. Мыть друг друга перед сном, смывая прошедший день, и начинать под упругими струями утра. Кожа к коже. Глаза в глаза. Обнаженные душами, даже больше, чем телом. Душевая была оборудована прямо здесь, в спальне. По сути, это был большой куб, две стены которого были из стекла. Насадка «тропический ливень» была сверху. Хазан любила иногда наблюдать лежа на кровати, как Ягыз принимал душ после пробежки. Он так же, похоже, наслаждался шоу, если вечером она шла туда одна, судя по тому, что обычно ждало ее по возвращению в спальню. Это то, к чему она тоже все еще не могла привыкнуть — его взгляды. И то, что за взглядами теперь всегда следовали прикосновения. То, что, почти все время дня и ночи, он был рядом. — Пойдем — потянулась она, садясь и спуская ноги на мягкий ворс ковра. Она знала, что сегодня у Ягыза в двенадцать встреча, а значит она останется в доме одна. Хотелось побыть с ним, пока он не ушел — А потом я приготовлю завтрак. Это было странно, но они быстро приноровились друг к другу. Поймали какой-то общий ритм, понимая друг друга на уровне, где слова и объяснения не нужны. Так например, Ягыз интуитивно ограждал ее от неловкости, давая утром время наедине, чтобы сходить в туалет, и почистить зубы, сам же спускался на первый этаж, чтобы выпустить во двор Марми — кошку, которую он взял из приюта в самом начале этого года. Он возвращался, как правило, когда Хазан уже стояла под водой, приветствуя ее поцелуем, который отдавал зубной пастой, что означало, что Марми была лишь предлогом, но Хазан даже вот такие знаки его внимания и заботы о ней, и их отношениях, приводили в восторг. — Привет — Ягыз ступил под воду, обнимая ее со спины. — Привет — улыбнулась Хазан, разворачиваясь. Их утренние поцелуи она любила больше всего. Неторопливые. Согретые водой, омывающей их, и нежностью, что, растекалась теплой патокой по коже. Создавая их личный кокон, где из-за шума воды и биения их сердец, даже внешнего мира не слышно. Они словно одни во всем мире оставались в такие моменты. Одни, со своими, отвоеванными у «нельзя» и «не должно», отношениями. Одни, со своей, пусть не озвученной друг другу, любовью. Хазан не говорила первой, боясь все испортить. Ягыз же тоже молчал. Но даже без слов она видела. Чувствовала. Его губы и руки шептали ей «люблю» каждым своим прикосновением, каждым объятием. Их страстью, что горела, кажется, все ярче день ото дня. Согревая. Плавя. Открывая Хазан мир, что раньше она и не чаяла обрести. — Хочу помыть твои волосы — пробормотал Ягыз, прижимая ее ближе — Развернись. Хазан послушно повернулась к стене, уперев руки в гладкий камень. Ягызу нравилось прикасаться к ее волосам под струями воды, а ей нравилось, эти почти медитативные касания. Он делал это всегда медленно. Выдавливал на ладони шампунь, проводил руками по ее голове и ниже, распространяя средство, потом взбивал пальцами пену, заставляя ее почти мурлыкать, когда дело доходило до кожи головы, а затем начинал смывать. Проводя пальцами вдоль волос, как расческа, он смывал пену, вводя ее этим словно в какой-то транс. Который, впрочем, быстро прекращался, стоило Ягызу не выдержать, и перехватив ее поперек живота, прижать к себе. Спина к груди. Ее бедра к его, уже давно возбужденному, члену. И Хазан таяла. От рук ласкающих ласкающих грудь, и губ, с которых срывается: — Хочу тебя. Эти слова, и его прикосновения каждый раз что-то ломали в ней. Перестраивали. Она кем-то другим становилась. Словно прежняя она, и ее пришитые с детства маски и броня смывались. Утекали вместе с пеной в водосток. И она гладила, в ответ. Целовала. Кусала. Жалась. Скулила. И все это без стыда и оглядки. Первобытно. Естественно. — Блять — в этот раз Ягыз не выдержал первый — Давай выбираться отсюда. Они не занимались полноценным сексом в душе, всегда шли за продолжением в спальню. Кое как промокнув волосы полотенцем и обернув другое вокруг себя, Хазан вышла за Ягызом в комнату. Он открыл ящик тумбы у кровати, и Хазан услышала его мат. — Что такое? Ягыз обернулся и показал ей пустую коробочку. Они больше не занимались сексом без презерватива. Никогда. Хазан рассказала ему как была напугана задержкой, после их первого раза. Рассказала, как читала интренет и была напугана информацией, что могла забеременеть, даже от маленькой капли его семени попавшей в нее. Ягыз выслушал ее тогда, попросил прощение, за то, что ей пришлось пережить такое, и с тех пор всегда использовал защиту. Всегда. — Черт! — Ягыз откинулся на матрас и смотрел теперь в потолок — Есть одна упаковка в машине, но я не пойду сейчас до машины. — В машине? — машинально спросила Хазан, ложась рядом — Но почему ты их домой не забрал? — А ты как думаешь? — рассмеялся Ягыз поворачиваясь к ней. Хазан покраснела, поняв о чем он. То есть, он думала, что они… В машине? Но как же… Даже дышать стало тяжелее, стоило ей только представить, что они правда могли бы… Например, как тогда, когда Ягыз возил ее ночью в пустыню смотреть на звезды. Или, когда они ночевали на океане, разложив заднее сиденье, чтобы встретить там рассвет. Она закусила губу, представляя все это и почувствовала, как дрожит. — Что случилось? — прошептал Ягыз. — Холодно — пропищала Хазан. Это было почти правда, потому, что на ней все еще оставалось мокрое полотенце. Как и на нем, а в комнате было прохладно. — Сними его — Ягыз потянулся и развязал полотенце на ее груди. Хазан теперь и правда замерзла, но Ягыз, который скинул и свое полотенце, тут же накрыл ее своим телом и одеялом сверху. Сразу же стало теплее и темнее, потому, что одеяло накрыло их с головой. — Сейчас я тебя согрею — прошептал он, прежде чем накрыть ее губы своими. Они целовались, пока она не только не согрелась, но и не начала покрываться испаренной. Хазан застонала ему в рот, когда почувствовала, как его возбужденный член прижался к ее телу, и Ягыз, чуть отодвинулся от нее, скидывая с плеч одеяло. Он хотел отстраниться еще дальше, но она интуитивно схватилась за него не желая отпускать. — Я бы заплатил сейчас миллион за один презерватив — пробурчал Ягыз, приподнявшись на локтях и глядя на Хазан. — Интересно, это был бы самый дорогой секс в истории, или кто-то платил дороже? — ляпнула Хазан, не успев остановить озвучивание своей мысли, лишь закусив губу, когда произнесла это. Но кажется Ягыз обожал, когда она становилась раскованной и могла сказать что-то, что говорить была не должна. Потому, что он всегда реагировал так… бурно на это. Вот и сейчас, он застонал и скатился с нее. — Ты слишком возбуждаешь меня — пояснил он, видя ее вопросительный взгляд — Если продолжишь в том же духе, я трахну тебя и к черту риски. Хазан вздрогнула от его слов и снова покраснела, хотя казалось бы должна была уже утерять эту реакцию на подобные его слова. Ягыз никогда не был скромником в спальне. И то, что он сейчас говорил… Ей хотелось того же. Он. Внутри. Не хотелось никакой замены. Альтернативы. А еще она осознала сейчас, что ей уже давно хочется почувствовать его без барьеров. Как в первый раз. Хотелось, но это был риск. А в ее положении, когда она не знала, куда приведут их с Ягызом отношения, и приведут ли к чем-то… она боялась. Не хотела чтобы ее беременность сделала их заложниками ситуации и заставила Ягыза сделать ей предложение, только потому, что так нужно. Он вырвала себя из этих путающих все мыслей и снова посмотрела на Ягыза, который внимательно наблюдал за ней, словно прикидывая что-то. Она никогда не призналась бы, но ее всегда будоражил его вот такой взгляд. Обычно он означал, что он задумал что-то, что сначала ее смутит, но потом обязательно ей понравится. — Что? — спросила она, чувствуя волнение. — А я возбуждаю тебя, малышка? — Ты же знаешь ответ. — Покажи мне — приказал он. Не уверенная что он имеет в виду, Хазан слегка нахмурилась. — Ну же. — прошептал он — Покажи. Она неуверенно скользнула рукой под одеяло и провела пальцами между ног. Ягыз приучил ее не стыдится, когда они вот так близки. Доверять ему. И она доверяла. Ведь в результате всегда оказывалось, что Ягыз знал о чем говорит, и становилось еще невероятней. Вытащив руку, он показала ему пальцы блестящие влагой. Ягыз взял ее руку за запястье и направил ее пальцы себе в рот. Жадно всосав их, он провел языком вверх вниз, по пальцам, что казались еще тоньше на контрасте с его большой рукой. Закончив с ее пальцами, он откинул одеяло и провел между ее ног, собирая влагу. — Теперь ты — прохрипел он, поднеся пальцы к ее губам. Хазан колебалась всего мгновение, прежде чем сделать то, что он просил. Его глаза заволокло похотью, когда он проследил за ее действиями. — Ты когда-нибудь делала это, когда ты одна? Хазан могла лишь мотнуть головой. Она даже не могла сказать сейчас, — чего больше хочет, чтобы он замолчал, и перестал ее смущать, или продолжал. — И зря — улыбнулся Ягыз, похоже, прекрасно видя ее реакцию — Ты вкусная. Он чуть подумал, прежде чем продолжить: — Хочешь знать, как я справлялся эти два месяца без тебя? — Да — и это было приуменьшением. Она хотела знать все. Как жил. Что думал. Как сильно ждал. Хотел ли ее, все это время. Вспоминал ли. Он рассказал ей немного. Но она хотела знать все. — Я думал о тебе. Не знал, приедешь ли ты. Иногда казалось, что нет. — на этих словах он улыбнулся с грустью — Но по ночам даже это становилось не важно. Я не мог перестать думать о тебе. О том, что у нас было, и чтобы я хотел с тобой еще. И я прикасался к себе, представляя, что ты делаешь тоже самое, находясь в Стамбуле. Хазан покраснела от смеси возбуждения и смущения, что поползли по коже от его слов. — Я представлял, — продолжил Ягыз пожирая ее реакцию, остекленевшим взглядом — Как ты лежишь в своей кровати поздно ночью, когда все в доме спят. Как прикасаешься к себе, стараясь быть бесшумной. Как твои маленькие изящные пальчики, проникают между ног. Как ты ласкаешь себя, закусив губы, стараясь не застонать. Хазан потеряла дар речи. И к своему же стыду, возбудилась от его слов невероятно. Ей казалось, что она испачкает простынь, стоит ей немного пошевелиться. То, о чем говорил Ягыз, это было… секретом. Из тех, что есть у всех, но никто о нем не говорит. И то, что он вот так мог произнести все это… Ягыз, с самого начала, был словно из другого мира. Другим. И чем больше она его узнавала, тем больше убеждалась в этом. Он был тем, кто не стыдится говорить вот такие вещи. Кто открыл для нее целый мир, где запреты существовали лишь внутри каждого из них. Где они сами могли проводить черту между «можно» и «нельзя». Там, где считают нужным. Проводить, и уважать эти границы друг друга. Вот и сейчас, она знала, что может сказать «нет», на то, что он скорее всего предложит. И он примет это. И он поймет. Ягыз сказал ей об этом в самом начале. Что это она решает. Что она допускает, или не допускает. И не важно, что он мужчина. Она женщина. А значит решает она. — Покажешь мне, девочка? — спросил Ягыз рассматривая ее лицо так внимательно, словно читал там каждую мысль. Было почти слышно, как Хазан сглотнула. Конечно, это было совершенно неприемлемо. Что-то, что незамужние девушки не в коем случае не должны допускать. Да и замужние, если у ж на то пошло. Ведь так? Ведь именно на этом сотрется уважение мужчин? На недоступности? Пока он добивается, не получает чего-то, это залог того, что ты получишь уважительное отношение. Что ты будешь выше. Главнее. Но Хазан задумалась, и поняла, что сейчас решает — не позволить, или не позволить Ягызу увидеть что-то запретное, а свои границы внутри прощупывает. Разрушая. Передвигая. Те, что были прочерчены матерью. Традициями. Чужим мнением. Те, что казались единственно правильными. Таким был для нее Ягыз. Таким были их отношения с самого начала. Спорными. Разрушающими старое и создающими новое. — Я покажу, если и ты покажешь — едва слышно сказала Хазан подхватывая азарт всей этой ситуации. На нее всегда так действовало нарушение правил. Вкушение чего-то запретного. Ее щеки давно раскраснелись, волосы высыхали сами по себе, а грудь была выставлена на его обозрение. Его, и только его. И ей нравилось быть его. Только его. — Что ты имеешь в виду? — промурлыкал он, скользя ладонью от ее бедра к груди. Невыносимый. — Скажи мне что делать, Ягыз. Ягыз посмотрел на нее внимательно, словно проверяя, имеет ли она в виду, то, что сказала. Удовлетворившись безмолвным ответом, он встал с кровати и скинув их полотенца на пол, сел в изножье кровати, напротив нее. — Встань на колени, дай посмотреть на тебя. Этим голосом ее можно было уговорить сделать что угодно. Особенно когда к нему прилагался вот такой горящий взгляд. Хазан была уже так возбуждена, что даже не потрудилась смутится в этот раз, просто встала и выполнила его просьбу. — Вот так? — Да. Так. — подтвердил он, пожирая ее взглядом — Теперь прикоснись к груди. Как я обычно это делаю. Хазан, как в трансе, прикоснулась пальцами к соскам, как обычно делал Ягыз. Как ей нравилось больше всего. — С ума меня сводишь — прохрипел Ягыз — У тебя шикарная грудь. Не представляешь чего я хочу, когда вижу тебя вот так. — Чего? Пару секунд Ягыз колебался. Наверное, и у него были все еще нетронутые границы, когда дело доходило до нее. — Хочу кончить на них. Ты мне позволишь? Она могла только кивнуть, потерянная в осознании того что он только что сказал. — Хорошо — кивнул Ягыз — Потому, что я сделаю это сегодня. Хазан почувствовала одновременно восторг и ужас. В хорошем смысле «ужас». Как когда делаешь что-то, чего никогда еще не делал. — Теперь проведи руками по своему телу — продолжил руководить он — Медленно. прикоснись к себе, как делаю я, когда проверяю, насколько ты готова для меня. Хазан кивнула. Ее дыхание давно сбилось, а внутри все сжималось в ожидании следующей его команды. Она видела, как его голодный взгляд блуждает по ней, и это рождало внутри такое странное, но сильное чувство. Этого чувства было даже слишком много. Хотелось сделать что-то, что ослабит эту пружину. — Ягыз — выдохнула она, не зная, как попросить. — Хорошо, девочка, давай, потрогай себя, так, как ты делаешь, когда ласкаешь себя. Как будто меня нет сейчас рядом. Она опять покраснела от подтекста, но послушалась. И он, будто не удержавшись, прикоснулся к себе тоже, не отрывая от нее взгляда. Увидеть его таким, с членом в руке, будто рядом никого нет и он один, стало для Хазан словно откровение. Чем-то настолько эротичным. Запретным, а значит еще более желанным. — Мммм — одобрил Ягыз, когда она закрыла глаза, не в силах продолжать смотреть, и сосредоточилась на своих прикосновениях — Ты знаешь, что делаешь, да Хазан? Расскажи о чем обычно думаешь, когда делаешь это? — О тебе — ответила она на автомате. И только потом открыла глаза, чтобы увидеть его реакцию. — Только о тебе. Его взгляд горел. А брови приподнялись, побуждая ее продолжать. — Я прикоснулась к себе впервые, когда стала жить в доме твоего отца — начала рассказывать она — Помнишь, как мы однажды столкнулись в коридоре вечером, когда ты возвращался с пробежки? — Помню — тихо подтвердил он. Казалось, он ловит каждое ее слово. — В ту ночь, я попыталась представить, что бы было, если бы ты обратил на меня внимание. Прикоснулся ко мне. И это был первый раз когда я делала что-то подобное. — Ты кончила тогда? — спросил он. — Думаю, скорее нет, чем да. Я не знала, что должна почувствовать. Когда ты прикоснулся ко мне, все было гораздо ярче. После, я точно знала, что должна испытать. Ягыз усмехнулся. И в этой усмешке было так много мужской гордости. — Знала да? — он продолжил ласкать свой член, теперь, когда она договорила. — Знала — подтвердила Хазан, глядя на движение его руки, закусив губу. — Хочешь мой член внутри? — Да. — Нельзя. Тебе придется обойтись своими пальчиками на этот раз. Показать мне насколько развратной ты можешь быть. — Тебе этого хочется, да? Развратить меня окончательно? — спросила Хазан, видя, как его заводит этот их разговор, и понимая, что игру, что он затеял, можно играть вдвоем. — Именно так — подтвердил он, погладив свои яйца — Хочу увидеть, как ты станешь трахать себя пальцами, представляя, что это мой член и насладится каждой секундой этого. — Твое желание для меня… — Хазан скользнула двумя пальцами внутрь — Ооох. Она села и раздвинула ноги, чтобы было удобней. — Такая красивая. — похвалил ее Ягыз — Расскажи каково это? — Все еще так не привычно. — попыталась сформулировать свои мысли Хазан — Сильно. Но не так, как когда это делаешь ты. — Все еще думаешь обо мне, когда делаешь это. — Да. Ты. Внутри. Как ты растягиваешь меня. — Делаю тебя своей — его тон стал собственническим, а движение руки ускорились. — Да. Твоя. Возьми меня, Ягыз. Хазан даже не успела заметить, как он приблизился. Следующее, что она поняла, это что лежит на спине, а его рот пожирает ее. Она схватила край подушки и закусила ее, чтобы не стонать громко от ощущений, что были сильнее всего, что она до этого чувствовала. Ягыз упирался носом ей в клитор, облизывая ее, потом переместился и всосал его губами, пока целых три пальца не оказались внутри нее. Резко. Сильно. Идеально. Хазан закричала в подушку, кончая, выгнувшись на кровати и еще сильнее прижавшись к лицу Ягыза. Он слизал все до последней капли, прежде чем взобраться по ее телу. — Сожми грудь вместе — приказал он, ухватившись член. Хазан, все еще не совсем пришедшая в себя после оргазма, не сразу поняла, что он от нее хочет. С разочарованным рыком, Ягыз взял ее руки и показал ей, как надо. Затем он направил свой член к ложбинке которая образовалась, протискивая себя между грудями. — Блять — простонал он, глядя на нее сверху вниз — Так хорошо. Хочу кончить на твои великолепные сиськи. Хазан бы закрыла лицо руками, если бы ее ладони не были заняты сейчас. Это было так извращенно. Так не правильно. Но… Ягыз улыбнулся, видя ее реакцию. — Твой язычок, малышка, это все, что мне нужно. Хазан лениво высунула язык и провела им по головке. — Блять — выругался он отпрянув. Три сильных движения, и он кончил прямо на ее грудь. Хазан любила смотреть на него в такие моменты. То, как шумно он дышал. Как смотрел на нее. Ягыз рухнул на матрац рядом с ней и секундой позже, протянул ей салфетку, которой она стерла сперму со своей груди. Ей бы конечно надо было покраснеть делая это, но Хазан была слишком расслаблена сейчас для стыда. Ей было хорошо. Она, накинула одеяло на свою остывающую кожу и повернула голову, встретившись взглядом с Ягызом. Они лежали в тишине и просто смотрели друг на друга. Так хотелось остаться в этом моменте подольше. Не идти никуда. Начав день вот так, хотелось валяться в кровати до обеда. Ягыз улыбался глядя на нее. И эта улыбка… что-то было в ней. Словно она чем-то удивила его. Потрясла. — Только не засыпай — сказал он, вставая с кровати. — Ты куда? — не поняла Хазан, глядя на обнаженную спину своего парня. — Сейчас вернусь — обернулся Ягыз — Только не усни. Хазан лениво кивнула и легла на спину потянувшись. Интересно, что он задумал?

***

Ягыз вошел в гардеробную и открыл ящик комода, где лежали его носки и нижнее белье. Он решил больше не тянуть. Не ждать. Он хотел сделать Хазан предложение через пару недель, в марте, когда они поедут на ниагарский водопад. Думал, что так будет романтичней. Больше запомнится. Но несколько минут назад, с все еще бешено колотящимся от мощного оргазма сердцем, он осознал — он не хочет ждать. Ягыз хотел назвать ее своей невестой уже сейчас. Поэтому взял бархатную коробочку и вернулся в спальню. Хазан лежала на животе уткнувшись в подушку, а из-под одеяла которое было накинуто только на верхнюю часть спины, виднелась ее обнаженная попка. Он и сам был еще полностью обнажен, и, наверное, стоило одеть хотя бы трусы, раз уж он решил звать ее замуж, но Ягызз не хотел ждать. Боялся, что эта внутренняя дрожь, что появилась стоило только взять в руки заветную коробочку, станет еще сильнее, и он разволнуется как мальчишка. — Хазан, ты обещала не засыпать — он потянул ее за ступню, садясь на матрац и прикрывая свои бедра одеялом, создавая этим хоть какую-то видимость приличия. — Ммм — Хазан перевернулась на спину и глянула на него, убрав от лица все еще влажные пряди. Он любил ее такой — без грамма косметики, раскрасневшаяся и взлохмаченная после их утреннего секса. Обнаженная. Доверяющая. Его. Он любил ее, и кажется, больше не мог держать это в себе. Хотел чтобы она знала. Услышала. Хотел выпустить это из себя. Потому, что вдруг понял — этой любви слишком много внутри. Он и не думал, что способен вот так чувствовать. Вот так хотеть быть всегда рядом с другим человеком. Ягыз всегда считал себя довольно отстраненным, неспособным на сильные эмоции человеком. — Куда ты ходил? — Хазан села, завернувшись в одеяло, и смотрела на непонимающим взглядом, заинтересованная его волнением, которое, уже заметила. — Я люблю тебя — выпалил Ягыз. Он не думал. Просто сказал это. Сказал, и вместо того, чтобы корить себя, за непродуманность и порыв, упивался удивлением и восторгом на лице Хазан. Она словно засияла, хоть и очень удивилась такому повороту разговора — Я люблю тебя, Хазан и хочу, чтобы ты стала моей женой. Он вытащил из-под одеяла коробочку и открыл ее, показывая Хазан два помолвочных кольца, что он купил для них. Хазан смотрела на них и была безмолвна. Лишь румянец, что полз по скулам, да сбитое дыхание выдавали ее смятение. Он же волновался теперь, когда было сказано самое главное, чуть меньше и продолжил: — Я знаю, мы начали с тобой неправильно. И наверное не такую историю любви и знакомства с будущем мужем ты ждала. Не о таком мечтают девушки. Но я люблю тебя, и хочу чтобы мы стали семьей. Стала моей женой. Ты согласна? — Да — выдохнула она. По ее щекам катились слезы, которые он стер, прежде чем ее поцеловать. Ощущая и эту соль на губах, и делясь с ней своим восторгом от ее ответа. Трепетом, что заставлял и его глаза щипать от эмоций, что просятся наружу. Она согласилась! — Мы, конечно сделаем все как нужно — уверил он Хазан, оторвавшись от любимых губ. — Вернемся в Стамбул и я приеду в дом твоих родителей на кофе, с Гекханом, он ведь мой старший брат. Посватаем тебя. Но пока, одень это кольцо, я хочу чтобы ты стала моей невестой уже сейчас, без красных ленточек и свидетелей. Хазан шмыгнув носом, и взволнованно глядя на него протянула ему правую руку. — Я тоже люблю тебя — услышал Ягыз, пока одевал кольцо на ее чуть дрожащую руку. И оказалось, что слышать это было так для него необходимо. Не просто догадываться и видеть в глазах, но еще и слышать. Ему сейчас казалось, что он и не догадывался до этого момента, что такое «быть любимым» в полной мере. Так вот каково это… Когда тебя принимают полностью, без условий. Когда не требуют соответствия под стандарты, что внутри у другого человека, не у тебя. Когда ты принимаешь эту ответную любовь, как величайший дар, потому, что уже очень хорошо знаешь, какого это не любить, и не быть любимым в ответ. Быть одиноким. Одним. Ягыз надеялся, что больше никогда не испытает этого. Когда Хазан надевала кольцо на его палец, больше всего надеялся, что теперь всегда будет только так.