Чужая невеста

— Вам что-нибудь принести? — голос стюардессы отвлек Ягыза от телефона, где он просматривал варианты рекламной продукции, которую нужно было утвердить еще пару дней назад. Он моргнул пару раз переключаюсь на девушку в бордовой форме, прежде чем попросить: — Виски, лед, и орешки в шоколаде, пожалуйста — перечислил Ягыз. Ему нужно было выпить. Тринадцать часов полета в компании мыслей он вряд ли выдержит. Еще нужно было поспать. Он почти не спал последние три дня. Даже четыре, если брать в расчет еще и ту, что он провел с Хазан. Хазан. Причина его поспешного бегства из Стамбула. Он мог остаться. Хотел это сделать, а значит улетать надо было, как можно быстрее. Стюардесса вернулась с его заказом. Первый глоток виски растёкся обжигающей лавой внутри. Сегодня Ягыз ничего не ел, и сейчас очень четко почувствовал пустоту в своем желудке. Возможно, пить во время такого длинного перелета, да еще на голодный желудок, была и не лучшая его идея, но других все равно не было. Плюс, он, так или иначе, приземлится с головной болью и тошнотой, это не раз проверено на практике, так какая разница что будет этому причиной. Ягыз разгрыз орешку, что принесли к алкоголю и это оказался пекан, который он очень любил. Он полюбил вкус этого ореха еще мальчишкой, когда только попал в Америку и впервые попробовал его. Теперь для него это было вкусом его второго дома. Того, куда он летел сейчас не зная, когда вернется в Турцию вновь. Его отец просил его остаться. Даже Синан осудил его отъезд в такое время, сказав, что их отцу нужна сейчас поддержка сыновей. Но Ягыз, сославшись на срочные дела в калифорнийской компании, поспешил улететь. Он не мог больше терпеть все это. То, что Хазым выдал уход Хазан, как решение девушки, которая засомневалась в чувствах и отменила свадьбу. То, что, принуждение Хазан к браку вообще произошло, и ответственным за это был его собственный отец. Ягыз в эту поездку домой так остро почувствовал, что это больше не его дом. С уходом матери, будто нарушилось что-то. Она была словно мост соединяющий его с остальной частью его семьи. Когда ее не стало, ушло и ощущение причастности. Понимание. Он больше не понимал, как они могут жить вот так. Хотя возможно дело было не в обитателях его родного дома, а в нем самом. Он вообще многое не понимал в эти дни. Словно радар сбился. Словно внутренний компас засбоил. Например, он все еще не мог понять, почему Хазан ничего не рассказала ему. Почему доверив ему свое тело, не открыла душу? Ведь он мог и не узнать всего этого, не расскажи ему все Эдже. И что бы тогда? Она вышла бы замуж? А он, приехав, к примеру, на день рождение отца, сидел бы с ней за одним столом, думая, что она легкомысленная охотница за лучшей жизнью, которая почему-то отдала ему свою девственность? Ягыза с ума это сводило. Услышав от Эже правду он был так зол на Хазан. На отца, конечно же, в первую очередь, но и на Хазан. И на себя. Сел тогда в машину, и сидел минут тридцать на парковке пытаясь осознать все услышанное. Сопоставить это с поведением Хазан. С тем, как она она вела себя с ним. И вот тогда то его и затопила злость. Стыд, злость, неверие в то, что подобное вообще происходит, а он является частью этого. Там в машине, он так четко вспомнил их первую ночь проведенную вместе. Тот каменный дом, и Хазан, что сделала к нему первый шаг. Вспомнил, как легкомысленно отнесся к этому тогда, как много себе позволил, дорвавшись до той, что была наваждением. Вспомнил и устыдился. Она была невинна. Невиновна. Телом и душей. А он… На смену стыду, впрочем, тут же пришло и еще одно чувство — обида на Хазан. Она не только не сказала правды, она еще и позволила ему вести себя подобным образом. А позже обиделась, когда он сделал соответственные выводы. Но что еще он мог подумать про девушку, которая позволила ей отлизать, и взяла в рот у едва знакомого парня? Ягыз сделал большой глоток, все еще внутренне кипя по поводу череды недомолвок и непониманий, которые сложились между ним и Хазан. Он бы не за что не прикоснулся к ней, знай он правду изначально. Нашел бы силы сдержаться. И уж конечно не взял бы ее невинность. Невинность той, что была жертвой. Той, что сделав ему шаг на встречу, пыталась почувствовать то, что его отец у нее забрал — обоюдное желание. Выбор. Той, в кого он, кажется, начинал влюбляться. Он не знал, чем еще объяснить чувство, что разрывало его на куски, когда он отъезжал от дома этой Нариман, оставив там Хазан и думая, что они еще очень долго не увидятся. Думая, что потерял ее даже толком не обретя. Так остро осознавая, что не имеет на нее никаких прав. Веря, что между ними только общий грех. Или как еще объяснить то, что узнав правду, он сделал все чтобы ей помочь, но не рискнул поднять вопрос их отношений. Ведь он не знал, чем это было для нее. И не хотел, чтобы какие-то его действия и слова воспринимались, как принуждение. Словно, она ему теперь должна. Словно, у нее теперь нет выхода. Словно, он мало чем отличается от своего отца. Ягыз не хотел так. Все, что он себе позволил это билет до Лос-Анджелеса для Хазан. Как намек. Как робкая надежда, что для нее, произошедшее между ними, не было местью отцу. Что тогда, в его квартире, они горели одним чувством. Обнаженные не только телами но и душей. Ему хотелось надеется, что, когда она немного придет в себя, она воспользуется этим билетом и прилетит к нему. А пока… Пока ему нужно наладить свою жизнь после почти двух месяцев проведенных в Стамбуле. Но для начала, немного поспать. Ведь сейчас, особенно когда он уже в небе, он ничего не мог сделать. Ему оставалось только ждать.

***

Прошло три недели с тех пор, как она видела его последний раз, а Хазан казалось, что прошел целый год. Она так скучала. Это было странно — скучать по человеку с которым едва знаком. С тем, кто появился в жизни яркой вспышкой, той, что сжигает все вокруг и исчезает. Но она скучала. Знала уже кажется наизусть его Instagram. Смотрела перед сном фото, что у него были там. Он не был активным пользователем, но даже эти крохи приоткрывали ей дверь в мир Ягыза Эгемена. Он редко постил селфи, все больше окружающий его мир — путешествия по штату, красивые здания, океан, но даже по этим кадрам, можно было понять, что он за человек. Ей казалось, что он одинок. Она так ясно увидела это теперь. На другом краю мира, у него была жизнь, в которой не было не семьи, не чего-то привычного. Совершенно другой мир, к которому он, впрочем, кажется подходил гораздо больше, чем к жизни в Стамблуле. Но все равно — он был один. На фото не было девушек, почти не было друзей. Конечно, Хазан понимала, что профиль в Instagram еще не вся жизнь, но отчего-то чувствовала, что ее догадки верны. Ей вообще казалось она знает его. Хотя это было таким бредом. Они были случайными любовниками. Теми, кто делит одну тайну. А вовсе не теми, кто знает друг друга хорошо. Но она скучала. Все еще хранила конверт, что он дал ей. Носила его в своей сумке вместе с паспортом. Будто могла внезапно использовать билет, что в нем лежал. Будто и правда могла вот так взять и поменять все в своей жизни, полетев на встречу человеку, которого едва знала. Была пятница. День, когда она устала по нему скучать и слышать бесконечные вопросы в своей голове, была пятница. Хазан шла в по набережной, после курсов, пользуясь хорошей погодой, как предлогом, чтобы подольше не возвращаться домой. Она остановилась возле скамейки, и сев, долго смотрела на залив. Впитывая спокойное равнодушие волн. Глядя, как оно смешивается с вечной суетой и шумом чаек, создавая идеальный мир. Мир, где все в балансе, так, как оно задумано Всевышнем. Просто. Хазан не хватало простоты. Понятности. Не хватало понимания что ей дальше делать. Она вставала каждый день, делала что-то. Проживала свою жизнь. Но все было словно во сне. Словно, ей чего-то не хватало. Не доставало. Это было так странно. Хазан не понимала, как может не доставать того, что почувствовала лишь раз. Мельком. Не успев толком осознать. Но почему-то запомнив. Ощущение, что она на своем месте. Ощущение, что в ее мире все правильно. Что она дома. Что ей хорошо и спокойно. Это было когда Ягыз обнял ее, зайдя с ней в душ. Она почувствовала себя тогда целой. Наполненной. Дома. Сейчас же ей казалось, что она пуста внутри. Словно, уехав, он увез что-то важное. Даже не так. Ей казалось, что до Ягыза у нее этого важного и не было. Ее дом больше не ощущался домом. Хазан не знала, было так из-за Ягыза, или того, что ей пришлось пережить, но все словно чужим стало. Боясь, что снова струсит и передумает, она достала визитку с калифорнийским номером из кармана джинсов. Ту, что он дал ей вместе с билетом. Непривычно длинные тринадцать цифр она набирала ледяными от волнения пальцами. Он ответил не сразу, и эти несколько гудков показались ей вечностью. Вечностью заполненную только этим механическим звуком. Она даже чаек слышать перестала. — Слушаю — его голос казался таким далеким. Она даже не была уверена, что это он. И кажется, она его разбудила. Хазан только сейчас поняла, что не рассчитала сколько сейчас у Ягыза времени. Между ними была разница в минус десять часов. У него, наверное, все еще был четверг. — Ягыз… — Хазан? — только услышав свое имя, она убедилась, что это и правда Ягыз. Что они и правда говорят. — Да, это я. Привет. — Привет. Ты в Стамбуле? Он не спросил «Ты в Лос-Анджелесе?», но она услышала. Неужели он правда думал, что она прилетит? Неужели ждал, и спросонок решил, что она звонит ему из аэропорта? — Да, я дома. — ответила Хазан, чувствуя дрожь по всему телу. Говорить с ним было отчего-то так страшно. Она нервничала. И еще ей было неудобно от того, что он подумал, что она прилетела. Будто она подвела его. — Вернее, иду по набережной. — Как ты? — спросил он после неловкой паузы. Его голос стал более осмысленным. — Все хорошо. Я… — Хазан запнулась, не зная, что рассказать. Ее жизнь была такой обычной. Унылой. — У меня все хорошо. Благодаря тебе. Все по прежнему. — Я рад. — она услышала улыбку в его голосе — Чем ты теперь занимаешься? Они говорили, как знакомые, что не виделись какое-то время. И это было так странно. Хазан не могла объяснить это, но что-то словно царапалось внутри. Шептало — «неправильно». «Нужно не так». — Я пошла на курсы тренеров — сказала она, игнорируя внутренние голоса. — Тренеров? — спросил Ягыз, удивившись — И кого ты станешь тренировать? — Детей. Я хочу стать тренером по боксу для девочек. Я ходила в детстве на бокс. У меня хорошо получалось. Она услышала в трубке его мягкий смех. Услышала, и попыталась вспомнить, смеялся ли он когда-нибудь, когда они были наедине. Кажется нет. — Что? — спросила она. — Да нет, ничего. — ответил он — Просто подумал, что знаю, как от тебя пахнет, и как могут меняться твои глаза в зависимости от настроения, но не знаю, что ты занималась в детстве боксом. Хазан замерла от его слов. Пыталась быстро осознать, что услышала. Он думал о ней? Помнил ее? Вопросы, что роились у нее в голове все это время, облепили ее сейчас со всех сторон. Она даже вокруг ничего не видела из-за них. — Я тоже о тебе ничего не знаю — сказала она. Какое-то время он молчал. А потом сказал тихо: — Приезжай и будем узнавать друг друга вместе. Слова, грянули на нее громом. Молнией. Всем тем, что разрушает, без возможности сделать как прежде. — Ягыз… — Ты выбросила билет? Так вот, значит, как он о ней думает. — Нет. Конечно нет. — Тогда приезжай — даже через море и огромный океан, что их разделяли, она услышала тот самый тон. Тон, которому хотелось подчиняться. — Ты говоришь, будто это так просто. — с отчаяньем сказала Хазан. — А что сложного? — в голосе Ягыза она услышала обиду. Непонимание. — Между нами больше не стоит мой отец. Ты вольна поступать, как хочешь. Или это не то, что ты хочешь? Она не знала, как ему объяснить. Она сама толком не знала чего хочет. Что теперь ей можно хотеть. А чего хотеть не должно. Хазан казалось, что она потерялась и ищет дорогу. Словно весь ее предыдущий опыт, вся ее жизнь, были лишь бутафорией. Кукольным домиком, таким далеким от реальной жизни. А ведь до встречи с Ягызом ей казалось, что она живет в самой, что не есть, реальности. Не витает в облаках. Твердо стоит на своих ногах. — Я не знаю… — честно призналась она — Все случилось так быстро, так внезапно. — Ты жалеешь? — его голос был глухим и бесцветным. — Нет. — сказала Хазан честно, даже не задумавшись. Это было чуть ли не единственное, в чем она могла дать точный и уверенный ответ. Она не жалела. Не могла заставить себя пожалеть. Только не о том, что было у них с Ягызом. Она ведь влюбилась в него. Хотела его. Только его. Но боялась теперь, что начали они совсем не с того. Что время наедине, что они провели было прекрасным, но так рано. Так неправильно. Что если, они все испортили этим? Что если, она испортила свой шанс на нормальные отношения с этим мужчиной, когда отдалась ему так бездумно? Она ведь думала, что ее ждет ненавистный брак, когда пошла на такой отчаянный шаг. А сейчас… Может ее мать права, и уважение, что женщина потеряла в глазах мужчины никогда не вернуть? А какие отношения можно выстроить без уважения... — Тогда приезжай - слова Ягыза прервали гомон мыслей в ее голове. Всего два слова. Два слова, которые она и хотела, и боялась услышать. Неужели, все может быть вот так просто? Неужели, у них еще может получится? Хазан посмотрела на волны, лижущие отмостку набережной, и попыталась представить, так ли будут выглядеть волны тихого океана.

***

Теплее. Первое, что заметила Хазан, приземлившись в LAX и идя по телескопическому мосту до терминала, - что здесь теплее. Стамбул провожал ее хмурым небом и холодным дождем. Здесь же было солнечно и кажется вполне по летнему. Пока Хазан шла, ей даже стало жарко, оттого как солнце прогревало переход через стекло. В голове немного шумело от тринадцати часов в воздухе и очень хотелось пить, но Хазан едва замечала это, слишком взволнованная, тем что Ягыз обещал встретить ее. Еще немного и она снова увидит его. Он сказал позвонить ему, как приземлится, и если не сможет сориентироваться, как пройти к месту встречи, которое они назначили, но она отчего-то не хотела звонить. Не хотела, чтобы их первый разговор после двух месяцев, что они не виделись, был о том, как ей пройти к парковке. Даже, когда она и правда немного растерялась от этого огромного аэропорта, гула непривычной речи вокруг и обилия вывесок, которые приходилось читать и понимать, прилагая усилия, а не бегло, как дома, Хазан хотела прийти к месту их встречи самостоятельно. С небольшой помощью работника аэропорта, ей удалось сделать это. Она спускалась на эскалаторе к паркингу, когда увидела Ягыза. Рубашка нежно голубого цвета, джинсы, небрежно уложенная челка. Она впервые видела калифорнийскую версия Ягыза Эгемена. И он ей… нравился. Красивый, как актер кино. Турецкий принц, что жил за океаном. Он улыбнулся, когда увидел ее. Улыбкой, что прокатилось волной тепла по коже. Хазан улыбнулась в ответ, видя, как он идет к ней на встречу. Он сначала забрал ее чемодан, который мешал пройти мужчине с большой тележкой, и лишь потом заглянул ей в глаза, сказав: — Привет. Она замерла, не зная, что делать. Точно убеждаясь сейчас, что все романтические фильмы врут. В них влюбленные всегда бегут на встречу друг другу, целуются и с улыбками уходят из кадра взявшись за руки. Хазан же не знала, что со своими руками делать. Обнять его? Взять за руку? Поэтому просто сказала: — Привет.