На дне трясины утопающих лучше слышно.

Последнее время Денис во сне прибывал с чувством, что он плывёт на поверхности воды, по привычке подрываясь и набирая ротом воздух, после снова мог лечь. То что случилось вчера ночью была единоразовая акция, точнее он мог плакать и до этого, но в основном из-за мамы; в Топях — что не мог дозвониться ей, дома — что не оправдал её ожиданий. С самого детства мать, в одиночку растила его таким человеком, который ей нужен, и вроде он полностью от неё сепарировался, жил далеко и один, созванивался только по выходным, после болезни чуть чаще, и тем неменее, она имела очень сильный контроль, он искал в интонации её голоса одобрение, прямую или косвенную похвалу, и если она была им не довольна, то грузился всю ночь, не мог спокойно спать. Ситуация по которой он заплакал вчера ночью нетривиальная. Ден в полной мере осознал, что лежит в кровати, на которой спала Эля. Та самая Эля которая младше их всех, та самая Эля, что опасливо озиралась, смотрела на мир недоверчивыми, оленьими глазами, и носила в сумке заряженную валыну, та самая к которой Титов не испытывал никакой симпатии. Катька была весёлая, Сонечка добрая и тёплая, Макс ебобо, но в целом рубаха парень, а Элька зверёк затравленный. Если бы маньяк-людоед посадил бы их пятером в клетку, и сказал бы Денису решать кого ему сожрать первого, тот без раздумий выбрал бы Элю, потом бы наверно Макса, если бы им не хватало времени сбежать. Эля ему не нравилась, но была недостойна умереть от его рук. Он не знал, что там у неё случилось, впечатление складывалось, что она задолжала кому-то большую сумму, или вообще перешла дорогу нарко-барыгам, которые теперь ищут её чтоб покалечить. Эля ему не нравилась и потому что, она была больше всех похожа на него, у неё тоже была своя опухоль и смотрела она на мир аналогичными глазами, вот только её в отличии от него никто не пожалел, не смогли увидеть за что. И осознание: её малого возраста, смерти которой она не заслужила, той недостойной, страшной жизни в которой она существовала, породило в Денисе невиданное до этого чувство жалости. Ну как же? Это у него болезнь, ему положено сострадание, ему положена хвала за то что он гений, раньше его не интересовало в сущности, что там у кого... А сейчас. Может просто появилось больше времени. В слезах, понадеялся, что его никто не заметит. Макс так вообще отрубался обычно первым. Идеальнее время и место чтоб открылась кровоточащая рана, просто не придумаешь. Однако Максим встал, пришёл к нему, лёг рядом и когда Денис попытался его прогнать принялся успокаивать, понятным способом. Ходил слух что Титов спит со своей секретаршей. Да, они с ней оставались на едине в кабинете, но никогда не спали. Она всегда сама запирала дверь, присаживалась рядом и просто по доброте душевной, не требуя потом всяких надбавок, обнимала его за шею, укладывая голову куда-то в район своей ключицы. Денис никогда не позволял себе плакать при коллегах, однако поддержку принимал, он верил в то что это нужно не только ему, а людям находящимся рядом с ним. Ощущение от того что потребность в успокоении Дениса, имеет Макс, было непонятным. Странно, что он вообще на это способен, не на сострадание, а на то чтоб выразить его именно так. В журналисте было полно сюрпризов, хотя с виду обычный, примитивный мужик, которому кроме своей новостной колонки и бабы ничего не нужно. И поднимаясь сегодня утром, выходя в кухню, Ден почти не был удивлён. — Манная каша. — Строго произнёс Макс как в детском садике, помешивая венчиком крупинки манки на дне кастрюли. — Давай, иди мой руки. — Прокряхтела в спину Баба Нюра, скользнув в комнату к деду Вене. — Огородник, теперь вот кухарка. Смотри, на тебя ещё скотину домашнюю повесят. — Усмехнулся Денис усаживаясь за стол. Перед ним тут же поставили тарелку с кашей и ложку. — Без комочков. — Кинул Максим, когда увидел что Денис ложкой перебирает кашу заставляя спадать вязкую субстанцию с ложки. — Вижу, как приедем в Москву сосватаю тебя своему знакомому в мишленовский рестик. — Так ты уже определись Дениска, я фикус на подоконнике выращивать буду или поваром в мишленке ебашить? — С лёгкой полуулыбкой спросил Макс, но как только мысль окончательно оформилась произнёс чуть посерьёзневши. — Да и выберемся ли мы? Я уж как-то не верю в это. Раньше всё казалось таким материальным, понятным. — Он закручивал по спирали кашу в своей тарелке, серые дорожки в молочной смеси отражались у него в зрачке. — Думал, маньяк владелец комбината держит в страхе деревню, отрубая жителям бошки, травит воду, возможно даже выбросами с этой богадельни. А здесь без логики всё, только ёбанная чертовщина! Только хардкор! — А мне вот че-то кажется, что выбраться проще чем мы думаем. Раньше, кто нам мешал уйти отсюда? — Ну... Кто? Кто? Хозяин. — Правильно, Максик! Сейчас здесь новый хозяин! Попросим у него и он нас выпустит. — Ответил непринуждённо Денис энергично взявшись за кашу. — А с чего это ему нас отпускать? — С долей скепсиса спросил Макс не торопясь продолжать завтрак. — А зачем держать? — Не переставал радоваться Денис, так будто они решили все вопросы, и то что происходит вокруг такие мелочи. — Зачем прошлый нас держал? — Ну как блять, зачем? Потому что он псих, больной. — Продолжил Отвечать Максим наморщив лоб, с сомнением пытаясь схватится за ниточку к которой ведёт Ден. — А нового видел? Серьёзный дядька такой! Думаешь, ему это надо? — Ну... Допустим. А где мы его достанем? — В этом и главная загвоздка. Спрошу у Козлова, может ему позвонить можно, — предположил Титов относя тарелку в раковину. — Муть какая-то. — Сокрушённо произнёс Макс совершенно перехотев есть. — Верь в нас Максон, — Денис ободряюще сжал крепкое надплечье. *** Дым шёл из под кустистой щётки усов. Козлов курил в одиночестве около деревянного столба, с удовольствием взирая в голубое небо, которое в этих местах не имело право быть просто чистым, всегда в нём групировались стадами барашек ядовито-розовые облака. Полицейский посмотрел вниз к себе под ноги, у его ног стоял пятилетний мальчик, он снова зажмурился и вот уже двенадцатилетний пацан. — Сынок... — Многозначительно начал Козлов, но его прервал оклик с дороги. — Э... Начальник! — О! Почти в полном составе. — улыбнулся Козлов, глядя как на него надвигаются его старые знакомые. — Есть номер нового хозяина? — Перешёл к сути Денис, косясь на то как мент поглаживает нечто невидимое на уровне своей талии. — Какой ещё номер? — Удивился участковый. — Телефона. Ты ж как-то со старым связь держал? — С улыбкой продолжил Денис надеясь что его сразу недопоняли. — Он если надо сам кого хочешь находит. Моё дело маленькое, зарплата в бухгалтерии, надеюсь ещё десять лет не увидимся. — Да чё ты! Нормальный вроде мужик. Как-то же его можно позвать. — Настаивал Денис стараясь не смотреть на поникшего Макса взгляд которого выражал безнадёжное, "Я ж тебе говорил". — Наверное можно, но это не ко мне — Уклончиво ответил Козлов. — Пойдём домой, папка тебе мороженого привёз. — Снова обратился он сверху вниз, пацанёнок обнимающий его ноги, улыбнулся с ямочками на пухлощёком лице. — Я хуею, — бросил тихо Кольцов в след, провожая взглядом уходящего, раскачивающегося мента, как будто его в ноги действительно кто-то подпирал, а тот в свою очередь трепал, маленькую, невидимую, макушку. *** На улице жара, но воздух стоял парадоксально влажный, парниковый мать его эффект. Развалившись на пригорке и подперев рукой голову Кольцов недовольно косился на Дена стоящего возле костра, у его ног сгруипировалось много вёдер, пустые и с очищенной водой. Максу казалось, что Титов решил перекипятить всё озеро и силился придумать, как подать это в юмористической форме. Он устал рубить дрова, перетаскивать их на место с меньшей влажностью, а разводить огонь, тот ещё квест, полена и так разгораться не хотели ещё в них полынь свежую подсовывай. Пахло привычно горько, но в открытом пространстве не слезоточиво. — Ден! — Бросил Максим и сощурился когда в глаза ударило солнце до этого прячущееся за облаками, тем самым размыв очертание леопардовой шубы в радужке. — А? — Коротко спросил Денис, недовольный тем что Макс решил орать с пригорка, а не подойти. Присев, Журналист утёр ошарашенные светом глаза, со всей серьёзностью спросил: — А чё ты вдруг активистом заделался? Решил же в одно время, сидеть на жопе ровно, хозяин тебя под крылышко взял, жил бы в шоколаде, глядишь он бы и в Москву вывез, ну или же воскресил... Или как тут етить твою мать это назыается ?! Они будто поменялись местами, если раньше во всём был в курсе Макс и он выступал в каждой бочке затычкой, строил бесконечные теории на основе горстки фактов, а Денис в это время просто сходил с ума от опухоли и от неминуемости своего скорого исхода. Сейчас всё было наоборот, Титов вознамерился выбраться и попытать второй шанс, а Макс свыкся со своим положением. Денис нервно усмехнулся глядя на раздражение Макса и для полноты картины взял одно из вёдер и плеснул под кипятящейся чан, затушив многострадальный огонь. Лицо Кольцова стоило видеть, все стадии принятия среди которых гнев и неоходное смирение перемежали друг друга. И пака приятель подбирал нужные матные слова под ситуацию, Титов вальяжно подошёл к нему, почти перебив чуть не начавшаюся гневную тираду. — Всё равно не понадобится больше. Двинься, — попросил, в наглую пихнув товарища в бок, чтоб тот сдвинулся. — Обязательно двигать? Места и так дохера!— Вознегодовал Максим. — Так под тобой насиженно и не мокро. — Состроил максимально наивное лицо Титов, выпятив нижнюю губу чуть вперёд. — И потом, ближе – теплее. — На улице жаринда такая что... — Жил бы в шоколаде говоришь? — Перебил Ден твёрдым, негромким вопросом. Стали в голосе хватило чтоб присечь возмущения Макса — Знаешь, каких я принципов до всего этого был? Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. На эти слова Кольцов неопределённо взглотнул повернувшись к Денису и случайно поймал его взгляд. — Ты знаешь. — утвердительно кивнул Денис. — У меня бы не было ни рубля если б я хоть раз встал на колени. Но случился рак... Тебе желтушной макаке не понять, что это, когда ты обезбол мешаешь с антидепрессантами с противомигренными препаратами и давления-понижающими, и всё это шлифуешь углём и эмульгелем, чтоб твоя печёнка и поджелудка нахуй не улетели. Заебало, понимаешь? Я б так и так скопытился, что в Топях, что Москве. За время монолога Максим успел запалить две сигареты и заботливо протянул одну Дену, тот благодарно взглянул, принимая дар, затянулся и продолжил: — Помнишь в поезде меня спросили, нахер я сюда вообще намылился? Я ответил, — за приключениями и тру-ток показал, что это правда. Приложуху конечно можно наебать мимикой если постараться, я даже знаю пару фич, но тогда не пиздел. Я рЯльно ехал не за чудом, думал, оттянусь в купели на последок мешая обезбол с алкоголем. — Денис не весело улыбается глядя куда-то вниз и чуть вперёд, ощущая на себе пристальное внимание Кольцова. — У меня терминальная стадия, я доживал. Мог бы рвануть за границу и продлить мучения, все за границей обещали продлить жизнь, но не вылечить. Бесполезно. А тут всё усугубилось, из таблеток только обезбол и то не мой. Никогда не поверю что это посмертие, в посмертии башка бы так не раскалывалась. Поэтому когда меня избавили от опухоли, без донорских клеток, без операций и херовой тучи лекарств... Я был мягко говоря благодарен Виталию Вениаминовичу. Думал смогу, как ты говоришь, в шоколаде. Даже маме набрал, чтоб сказать mother, it's over, а она мне " Я тобой всегда гордилась. Знаешь, — ты прав. Лучше с достоинством. Как человек. Лучше не клянчить. На поводке не сидеть всю жизнь в ошейнике. Думать о своём спасении — да... но не любой ценой". Я понял кем я стал. Готов был лизать любые ступни; Христовы пробитые гвоздём, старческие хозяина или твои, в носке с дыркой на мизинце, лиж бы меня избавили от мучений. Из терминальной стадии, хозяин перевёл мой рак в пограничную, косяк— возвращение болячки, лижешь пятки — жизнь здорового человека. И после слов мамы, стало понятно что на такие условия я не готов, никогда не был готов. Всё время рассказа Кольцов был сосредоточен на лице Дениса, пытаясь уловить его микро эмоции, но ощущал, что сейчас в сущности ему не открывали душу, а пересказывали всё на сухую, без эмоциональной подоплёки , как-будто эта информация была доступна всегда, но Титов решил озвучить её именно сейчас. За думмой о сказанном, журналист не сразу заметил что Денис застыл и ошараше нно смотрит вперёд. — Чё? — Туповато спросил Макс, чуть нахмурившись. Денис обратил на него только взгляд не поворачивая головы и отвёл его снова на объект своего шока, заставив собеседника тоже взглянуть перед собой. На том месте где недавно стоял Ден, рядом с затушенным костром, появилась какая-то бабулька в белой сорочке покрытой узором из маленьких, частых, голубых цветов, она покачивалась на костлявых ногах тряся вздутым животом, опущенными к земле грудями, и обвисшей кожей на руках, спустя непродолжительное время, когда взгляды парней с пригорка были точно пригвождены к зрелищу, она медленно принялась раздеваться, лишь резко дёрнувшись в конце когда голова преодолела ворот. Трусы в такой же безвкусный цветочек как и сорочка, только в розовый с жёлтым пятном ближе к промежности, плотно обтянули живот, но висели на костлявой заднице — Бляяять, — Выругался Максим, когда старуха начала выкручивать коричневатые, сухие соски, размахивая грудями в разные стороны, как шарпей ушами при беге. Он хотел сказать ещё нечто ругательное, даже приоткрыл рот, но осёкся взглянув на лицо бабульки. Старуха смотрела на них как на немцев, грознее чем родина мать. Глаза голубые, холодные, ненавидящие, словно она не рождалась, а изначально создана безобразной клячей. Контраст старческого дряблого тела, повадок экскортницы и взгляда машины убийцы вгонял в ступор, но вместе с тем хотелось закричать — " Это по вашему нормально?! " Тем временем бабуля заканчивала спонтанный эротический танец, отвернулась к ним спиной, возрила руки к небу, и прежде чем резво забежать в озеро, кульминационно шлёпнула себя по жухлой заднице. — Во мать даёт. — Прокомментировал таки Макс когда дар речи вернулся вновь, чуть помотав головой сгоняя остатки оцепенения. — Только не говори, что возбудился. — Невпопад ляпнул Денис безэмоциональным тоном. — Да иди ты! — Тут же отозвался на подколку Кольцов мгновенно представив. — Кто тебя знает, опыт же... — Аринка не в счёт! — Рыкнул Максим отстаивая свою не детскую травму. — Это по твоему нормально? Средь бела дня... — А чё такаго? Жара. Пенсия искупнуться пошла, она ж невиновата что ты у нас половой гигант. — Ой, да ну тебя, — отмахнулся Макс прикрыв глаза рукой, тихо, горестно, заржал содрагаясь в сгорбленных надплечья. — Поясняю план. — Важно произнёс Денис набрав в рот воздуха. — Какой ещё план? — Продолжая посмеиваться спросил Макс. — Какой-какой, бляха муха, мы чем здесь по твоему три часа занимались? — То ли наигранно, то ли всерьёз вознегодовал Титов, раздосадованно ударив по земле рядом с собой. — Воду чистили. — Честно ответил Максим не находя больше вариантов. — Так, родной, я только очень прошу не перенапрягайся. — Театрально попросил Ден, протянув руки схватился за кудрявую макушку, вдавил пальцы словно пытаясь почувствовать не то что скальп, но и извилины за черепной коробкой. — А зачем мы её по твоему чистили? — Вопрос прозвучал с улыбкой, обращённый будто к дошкольнику. — Диня, блять, ну как зачем? Интересный такой, чтобы пить и не дуреть. — Серьёзно ответил Кольцов в раздражении отбрасывая чужие руки с головы. — Это мы по твоему столько воды почистили только ради питья? — Всё ещё с надеждой спрашивал Денис. — Ну да, чтоб по двести раз не кипятить и баб Нюре кухню не сжечь. — Так же чесно, но нахмурившись продолжил отвечать Макс, уже с некой неприязню, будто из него тупицу сделать пытаются. Парень он не гордый, отходчивый, однако когда завуалированно говорят, что ты тупой не объясняя почему, крыша может съехать капитально. — Боюсь спросить это сколько ты тут собрался сидеть? – Снова задал вопрос Денис, но увидел в глазах Макса искорки закипания, таки решил больше не заигрывать. — Мы так-то выбираться собирались. Я кстати думал о том чтобы пить эту воду пака мы не "очистимся"и тогда возможно эти Топи нас бы выпустили. Метод может и рабочий... Только ждать долго, да и не факт что сработает. Короче, надо по другому пробовать. — Ты дебил? Для чего это хозяину? Чтоб из-за какой-то воды люди просто так выходили. — Я прошу прощения, не простой воды, а с выебонами. Вдруг это квест такой. Просто подумай, рецепт воды рабочий? Рабочий, видел свою Аринку с крыльца со всеми прелестями этой жизни. Да и ты когда-то сам до этого дошёл Максик, что это водичка нас задуривает. — И что ты предлагаешь? — Сдавшись спросил Макс, остро почувствовал как выгорает, его даже не заставил вздрогнуть или обратить внимание резкий всплеск воды из озера, настолько сильным было его уныние. Вид настоящей Аришки при свете дня было-то ещё удовольствие, в коротких шортиках без верха, но больше не чиста и невинна, она почувствовала, что теперь её видят на все сто процентов и смотрят с ненавистью, не боясь, поэтому оскалившись поспешила убраться с крыльца в дом. Ден был прав, когда обозвал эффект от воды " небо и земля", глаза стали видеть всё более серым, реальным что ли, и даже облака которые были всё такими же розовыми, потеряли свою ядрёную ебанутость. Всё больше увядал в нём огонь надежды на то что они выберуться. Когда в Москве смотрел за тем как Титов посылает фэсаров в одно место, чуть ли не стоя аплодировал, восхищаясь размером Денисовских яиц, поистине страусиные, и при личном общении на какой-то из пьянок планка не спала, Макса это подстёгивало отрастить свои. Но в тамбуре поезда с ним уже ехал несколько иной человек, более измождённый, Кольцов не мог считать в чём причина, списывая это на банальную усталость, чувак ебашит 24/7, держит руку на пульсе, все бы заебались. А в Топях Денисовы яйки стали на глазах сдуваться, сначала превращаясь в куриные, а ближе к концу ужались до перепелиных. Это болезнь их сдула, всю жажду жизни, всю мотивацию. А теперь Ден здоров, буквально заново родился, надежды полные штаны, как будто завтра буквально ещё один тру-ток запотентует. А Макс заебался, можно сказать впервые смирился, хвати уже, набегался за правдой, отстаивал её чуть ли не с горшка, а эта сука вместо того чтоб сказать ему спасибо, заставляла страдать за себя и это подстёгивало отстаивать её ещё сильнее. И продолжил бы он преспокойно отстаивать свои абъюзивные отношения с правдой, да только в Топях померла она, истины нет, правил нет, морали нет, нихуя нет. *** Дело шло к полудню. Воду до дома бабы Нюры пришлось тащить в пять заходов и то некоторые вёдра и чан так и остались у озера. Руки Макса ныли в плечах, а металлические ручки вёдер натёрли мазоли на ладонях и тот разминал их не решаясь спросить, чем занимается Денис, не хотел снова выглядеть олухом. Голубая, пузатая бочка для воды с подачи Дена скоро наполнялась очищенной водой на половину. Мысленно что-то прикидывая Титов ещё минуту побуравил взглядом бочку, а после сняв с себя только шубу и обувь, залез одетый в ёмкость, та достигала ему по ключицы, поэтому тот медленно присел, пока его макушка тоже не намокла. Макс вышел из режима стороннего наблюдателя как только заметил пузырьки на воде, Денис не тонул, просто выпускал медленно воду булькая как рак отшельник. Подойдя ближе, Максим присел на корточки перед бочонком на уровне горлышка и всё равно шугнулся чуть не уваливаясь назад если б не успел ухватиться за край, когда бошка Дениса вынырнула судорожно хватая воздух. — Это чё за кружок аквалангистов?! Ты чем мать его занимаешься? Диня! Мы столько времени чистили воду чтоб ты в ней искупнулся? — Не выдержав раздражённо бросил Кольцов от усталости. Ему было не жалко воды для друга, просто тщетность провальных попыток выбраться настолько утомляла и выматывала, что даже более весомые идеи побега казались бредом, а тут так вообще что-то на грани шизофрении. — Не узнаю тебя. Раньше ты всем всё разжёвывал, тебе все было настолько очевидно и понятно что аж выбешивало. А щас элементарщину не выкупаешь. — Денис сказал это с досадой , как будто его тамагочи сломался, без шанцев на восстановление. — План такой. Я вымокну в этой воде как следует, она войдёт в меня через поры, буду сидеть пока кожа на руках и ногах порядочно не сморщится, думаю пить эту воду месяцами не обязательно, я ж уже не под влиянием дурной воды. Потом мокрый, как есть, попытаюсь хакнуть систему, выйти из Топей поливая себе дорогу этой водой, как-то так. Макс недоумённо таращился на товарища и в его взгляде предельно читалось что он думает об этой идее. — Ну это же полный бред! А чё сразу эту воду в бензобак не залить? Думаешь так просто? Напитаешься как губка и упиздоехаешь куда тебе охота?! — Критикуешь, — предлагай — Спокойно и чётко выговорил Титов. — На войне все средства хороши. Если действительно захочешь выбраться ты ещё и не такую хрень попробуешь. — Хоть на него смотрели осуждающе Денис говорил довольно мягко, как Иисус с Фомой неверующим. — Вот моя мамочка, например. Думал что она начиталась всякой инфоциганщины про этот спас прогнанья, не верил. Меньше бы сомневался если б на следующей день учёные разработали пилюлю которая убивает раковые клетки в терминальной стадии. Однако я тут, живой, здоровый. Так что харе сопли на кулак наматывать и давай пробовать все варианты. Ничего не потеряно Максон, ты вылезешь, обещаю. — Заверил Ден положив по лягушачьи холодную ладонь на кисть Макса, которая по прежнему крепко вцеплялась в край бочонка. Не смотря на ободряющие слова, Максим смотрел чуть исподлобья, волчонком, словно над ним издевались, встал на ноги, отдёрнул руку рефлекторно пытаясь утереть мокрый след второй и зло бросил: — Да иди ты на хуй! Делай чё хош, хоть промывание прямой кишки этой водой. Только эта хуерга не приблизит твой выход не на йоту. После своей тирады Максим развернулся и ушёл, хотел пойти в дом, однако в последнюю секунду передумал, сел на крыльцо и стал наблюдать за бочкой из далека, через некоторое время оперевшись на колонну задремал. Титову не было скучно вымакиваться, он смотрел в небо, как оно чуть темнеет, задрав голову изредко заныривая, чувствуя себя огурцом в рассоле, отсидел себе всё что можно. И когда он случайно большим пальцем ноги задел бок бадьи и его стопа как будто заискрила, он принял это за знак. Поднялся, мельком заценил узор на ладонях напоминающий извилины, и чуть не перевернулся с бочкой когда вылезал. Текло как с гуся и хоть ходить в мокром не самое приятное занятие, Титову было отрадно. На ватных ногах програмис дошёл до Макса привалившегося к колонне, ткнул ощутимо указательным пальцем в ключицу. — Мммнг. — Выдал не-что неопределённое Максим медленно открывая глаза и увидев перед собой вымоченного Дениса испытал нечто трогательное. Словно смотрел на новорождённого, склизкого щенка под мамой сукой, но вопреки ощущению всё равно насупился. — Пойдёшь меня провожать? *** Шли молча, Макс плёлся чуть позади нацепив капюшон на голову, пиная каждый придорожный камешек, концентрироваться хотелось на чём угодно только не на мокром Титове который то и дело разбрызгивал перед собой воду из пятилитровой баклажки. Когда дошли до перечёркнутого красным указателя "Топи" не сговариваясь застыли. Денис обернулся на Максима и хотел сказать что-то, но слова застряли в горле как только он посмотрел в голубые глаза и на надломленные брови. Мысль ушла, не осталось не конструктивных, не ободряющих, не мотивирующих слов, поэтому Титов просто кивнул и пересёк указатель. — Пиздуй. — Бросил себе под нос Макс, провожая друга тяжёлым взглядом, когда тот зашёл за поворот, ещё с полминуты разглядывал мокрые следы, а потом резко развернувшись на пятках, пошёл в сторону деревни. *** Чтоб не раздражаться лишний раз и не думать о промокшем до нитки Денисе, который теперь уже шёл по влажному вечернему холоду, Макс старался занять себя делом; перетаскал всё с озера, перелил остатки годной воды в пятилитровые банки, натаскал жидкости для растений и полил их понемногу. Когда огородые дела закончились, пошёл на турник сделал десять простых подтягиваний в отказ, а дальше прочие упражнения на руки перемежая вес. Прервал его однако шум колёс с дороги. Козлов М. А. собственной персоны, на служебной машине, " Может Дена обратно везёт?", — предположил Макс, но все надежды разбились, когда на пассажирском он увидел Анну Петровну, а на заднем пустоту. *** Ближе к ночи после банных процедур шёл Кольцов к избе, никого не трогал... — Ёб твою мать! Блять! — Вырвался вопль Макса когда он вступил во что-то пушистое и чуть не подскользнулся. Оказалось Денисова мокрая шуба, на влажной глиняной почве. Максим был взвинчен не понимая почему и от непонимания раздражался. Брезгливо поднял свалявшуюся шубу и отнёс на крыльцо, она казалась ему слишком отвратительной чтоб тащить в дом, но и не достойной того чтоб оставить её валяться в грязи. Полежав на спине Кольцов пошёл на кухню в одних трусах,не стесняясь того что может выйти Анна Петровна, сварил чай, попил. Лёг обратно, снова пошёл за чаем, но после того как выдул вторую кружку не ложился. Макс сидел у кровати оперевшись не неё спиной и откинув голову назад. Всё время жил по принципу — " Она сама виновата в том что ей плохо от того что я не перезвонил". Может со стороны и по скотски, а только всё честно. Его тоже имели право домажить, только он не домажился. Не ныл когда жена его бросила от того что он изменял ей с работой, не деприссовал когда мать разочаровалась в нём после развода и спустя несколько не самых приятных высказываний в его адрес, почти легко прекратил с ней общение. А сейчас почему-то не похуй. Когда Денис якобы утонул, было уже не похуй, но тогда хоть можно было себя какое-то время обманывать, мол, " У меня есть Аришка. Ан, нет, она чудовище. У меня есть огород бабы Нюры! Но иногда в качестве лёгкого БДСМ, можно поёбывать и чудовище!". По Дену конечно скучал, но ведь его уже было не вернуть. И вот сейчас опять Денис ушёл. Кто знает, может ему удалось лопнуть стеклянный пузырь и уже к раннему утру он выйдет к нормальной, человечьей станции и позовёт помощь. А может нет. Чуть съехав вниз утаща с собой край одеяла Макс схватился за вески. Всплыло воспоминание: Макс ехал у окна поглядывая то на Сонечку с девчонками, то на лес за окном, пытался запомнить местность по деревьям, тщетно, не пригодилось. В очередной раз мотнув головой в салон на раздосадованный голос Кати: — Блин, тут вообще нигде триджи нет что ли? Водитель с кривенькой улыбкой поворачивает голову в их сторону. — Дорога, мужик! Дорога! — Испуганно выпаливает Денис. Буквально в мгновение, с боку появляется лесовоз с включёнными фарами въезжая в их легковушку , и не останавливается пока не сбрасывает её со склона. Рык мотора, звук бьющегося стекла. Макса выбросило из салона, он лежит на животе и смотрит в затылок Денису которого развалило где-то под рулём в неестественной позе, а на периферии слышны спокойные шаги уходящего прочь водителя. *** — Дееееениииииич! Сазан заснувший на ветке ели явно был не рад ночным орам, взлетел мельтеша крыльями и чуть не опорожнил желудок на источник шума, который освещал себе дорогу жёлтым фонариком. — Дииииииняяя! На сей раз отозвалась сова протяжным "У-у-у-у-у-у". — Ну где ты блядь? — Кинул Макс тихо себе под ноги. Кольцов всегда выбирал себя и свой комфорт. Всегда. А ,сейчас почему-то не смог. В памяти всплывал гордый Денис вернувшийся спустя месяц и он же, но уже более поникший, мокрый, бредущий в никуда, и наконец образ который больше всего не давал покоя. Откуда Макс помнил аварию? Её же не было... или была. И если авария всё же случилась, это значит что Титов таким образом не выберется, а вот то что он пропадёт как Катя и Эля вполне вероятно. Как бы тот себе не доказывал, что ему было всё равно в тот первый раз когда Денис утонул, сейчас ему подавно не плевать. *** К пяти утрам начало светать. Макс обшарил весь лес, зашёл за перечёркнутую табличку Топи, и ясен красен вернулся обратно. Несколько раз выходил на опушки, чуть не дошёл до монастыря. В таких обстоятельствах, последнее что пришло бы Кольцову в голову это заглянуть в приложение "шагомер", но если бы он это сделал, то узнал бы что оно насчитало ему 37000 шагов. Не раздеваясь, разве что кинув на пол красную безрукавку, Максим залез на кровать, где ещё прошлой ночью спал Титов, носом пытаясь отыскать его запах, но тщетно, пахло лишь старой наволочкой. Он не мог успокоить напряжение его мысли метались от " Он снова помер" до " Может авария — это бред и Диня уже выбрался!". До сего дня он думал что его организмом и в частности мозгом управляет сугубо тестостерон, этим он кстати и объяснял почему ему сложно строить моногамные отношения, "природа. "Что с неё взять?". Но сейчас каждая клеточка Макса была пропитана кортилозолом с норадренолином, его измождённое тело не могло принять отдых и он боролся с повторным желанием броситься на поиски, умоляя себя выждать хотя бы пару часов когда окончательно посветлеет. Показалось что Максова крыша окончательно съезжает когда он слышит как входная дверь с улицы отворяется. Может баба Нюра променяла свою хрустальную вазу на толчок в огороде? Или послышалось... Шаг, ещё один. Макс не выдерживает подрывается, чуть ли не падает об порожек из комнаты, заворачивает за угол и замирает лишь на долю секунды. Денис только успевает разуться и поднять на ноги, как на него налетает Кольцов, но вопреки резкому перемещению обнимает довольно аккуратно, вдавливает здоровенными ладонями Денисовы тонкие лопатки, стараясь прижать ближе, подставляет надплечье так чтоб патлатая бошка всё ещё мокрая на кончиках волос, умастилась подбородком где-то в район трапециевидной мышцы. — Денчик — Шёпотом и совсем глухо. Макс бы испугался своего голоса если бы всецело не был сконцентрирован на возвращении потери в своих руках. — Иди ты. Если я б не полил куст около ступенек пять минут назад, тебе б пришлось самому вытирать лужу под нами. — Денис говорит беззлобно, мол, "подумаешь, эка невидаль. Напрудил бы себе в исподнее." Даже лыбиться, похлопывая Макса по подрагивающей спине, списывая дрожь на то что товарищ замёрз. — Ден, где ты шастал? — С несвойственными нотками осуждения в голосе спрашивает Макс. Но не такого осуждения, как если бы он что-то отстаивал, а жалкого, на уровне чувст, недоказуемого. Обычно с такой интонацией женщины спрашивают у мужчин " Ты что меня не любишь? " — Я гулял, — спокойно мурлычит Денис лукаво глядя в недовольно лицо когда от него отстраняются. Но в отличии от Сони, Макс реагирует не вполне спокойно, заряжает ему хлёсткий щелбан и не дав Титову потереть повреждённое место, резко хватает его в кольцо рук и тащит чуть приподняв над землёй в кухню, бросает на лавку. — Сила есть ума не надо? Завтра пойдёшь рвать подорожник, кажись ты мне жопу сломал. — Шипит Ден от боли, но потирает не покрасневшее местечко на лбу, а копчик на который пришёлся основной удар при падении, в первые секунды стало так больно, что Титов не смог оценить степень урона, забегая вперёд, на утро синяка даже не осталось. — Ещё раз. — Угрожающим голос говорит Макс, стоя возвышаясь над Денисом и сомкнув губы в тонкую линию, что даже и без того небольшая щёточка усов становится куда меньше. Глядя на Максима не понимающим взглядом Титов пытался предугадать следующее наверняка неадекватное действие Макса. Он зарычир по медвежье? А может закричит матом? Возможно заревёт как девочка, судя по надломленным бровям. А может Макс возьмёт кухонное полотенце пропахшее растительным маслом и отхлещет Дена по морде лица? Но Кольцов вопреки ожиданиям присаживается на одно колено перед лавкой и нет, не делает ему предложение руки и сердца, вцепляется в тонкие коленки, не пытаясь раздвинуть, а даже на оборот сдавливает, почти заставив сомкнуть и шипит утверждающе: — Ещё раз ты во что нибудь вляпаешься, Диня. Даю слово. Я тебя выебу. — Голос Макса почти ровный, проседает лишь на уменьшительно ласкательное имени. Денис хочет ответить что-то колкое, но глаза ловят очертание фигуры на входе в кухню и его взгляд замирает, делаясь испуганным. Это заставляет и Макса повернуть голову и то же шугнуться. В проёме стоит дед Веня, из темени видать лишь его измождённое, бледное лицо, грудину обрывающуюся в контрастной темноте и растоптанные ступни. — А ну-ка быстро спать. — Шипит старик как уж и уползает в темноту, так же по змеиному. Оба переглянулись, знатно пересрали, Макс даже закрыл свой рот ладонью не давая вырваться ругательству, не сговариваясь рванули в спальню. Вбежали и на автоматизме пёрли в одну сторону к Денисовому ложу, Макс в последний момент исправил маршрут и хотел бежать к кровати в другом углу комнаты, но Денис дёрнул его за запястье на себя и тот без раздумий залез к товарищу вместе с ногами на тесную скрипящую койку. Когда Ден доставал из под них одеяло уже начал заливисто подхихикивать, но когда он накрыл их с Максом сгорбленные, сидящие фигуры с головой, заржали оба, как нашкодившие мальчишки спрятавшиеся от родительского нагоняя.