Я делаю вид: Свобода

Март закончился быстро, как будто его и не было. Хотя у этого есть разумное объяснение – когда в жизни девушки появляется молодой человек, время снова бежит быстрее. Сказать честно, я с головой рухнула в первые мои отношения.  Подруги пытались иногда подсмеиваться надо мной, но скорее всего, по привычке, потому что повода не было ни одного. А мой рейтинг в универе, по всем ощущениям, взлетел до небес – я чувствую себя теперь чуть ли не королевой. Потому что у меня теперь есть свой король. Не сказочный, а самый настоящий – в виде реального парня. Который так часто встречал меня после пар, если мои заканчивались позднее, и провожал до дома. А сколько цветов Артем мне дарил – я бы могла открыть свою галерею. И да, я оказалась абсолютно права, сделав ставку на этого человека. Мне нравилось узнавать Артема, и то, что я узнавала – нравилось еще больше. Хотя я не могу сказать, что он был абсолютно открытым человеком. Импульсивным, эмоциональным – да, но при этом как личность – до конца неизведанная.  Когда ему что-то не нравилось, он выражал это сразу и грубо. Один раз нагнал на неудачливого велосипедиста, что чуть не сбил меня с ног. Остановил его и заставил извиниться. Однажды я стала свидетелем сцены, где Артем жестко высказывал что-то преподавателю. Я трепетала – моей самоуверенности не хватило бы так яростно доказывать свое мнение людям высокого звания. Спросив о причине конфликта, я не получила однозначного ответа, кроме как «брать деньги за знания и потом манипулировать этим» – дело несправедливое и терпеть подобного он не намерен. На самом деле, мне это нравилось в нем – в своих эмоциях Артем всегда был искренен. И даже если это выражалось грубым образом, но все же это было не на пустом месте. И тем более, он довольно быстро отходил от причины своего раздражения, стараясь не зацикливаться на чем-то плохом. Вспыльчивый, но отходчивый. И только один раз вспышка злости едва заметно коснулась меня.  Когда я сама завела тему, навеянную однажды Лилей, про всякие светские тусовки. Нет, я естественно, не считала, что он скрытый наркоман и всякое такое, что наговорила однажды сплетница-подруга. Это скорее было просто безобидным интересом, желание узнать человека лучше. Ведь при равных возможностях та же Лилька вела эту светскую жизнь и пользовалась всеми ее благами, постоянно посещая крутые закрытые тусовки для элиты нашего города, Артем же – это презирал. А мне там просто не было места. – Даже не говори мне больше об этих! – В конце предложения был поток нецензурных слов. Мы ехали как раз в его машине, и Артем даже открыл окно, чтобы закурить. – Фальшивые лицемеры. Собираются уроды, надев на себя все драгоценности, что есть в доме, улыбаются друг другу, говорят комплименты. С виду красиво, а на самом деле – та еще помойка. Все их обсуждения – кто с кем трахался, у кого недостаточно богатая шмотка, кто на пике популярности, а у кого какие проблемы. – Он повернулся ко мне и посмотрел недовольно. – Алёна, даже не спрашивай, эти люди просто тронутые и помешанные на деньгах и своей мнимой репутации. Мне нечего среди них делать. – Неужели прямо все такие плохие? – уточнила я, пропустив его гневную тираду – знала, Артем просто выплеснет свой негатив и станет все по-прежнему.  – Мне по дурости раньше казалось, что можно по отдельности выцепить оттуда человека и увидеть в нем что-то хорошее. Это было тупо с моей стороны. Поэтому – да, все. Просто каждый по-своему испорчен. Больше я эту тему не поднимала, потому что не хотела лишний раз задевать за живое. А то, что Артема неимоверно бесил даже лёгкий намек на это – было очевидно. Скорее всего, это было связано с его матерью – та же Лилька принесла сплетни оттуда, что «сливки общества» называли ее чуть ли не наркоманкой. Неудивительно, что у парня такая реакция. Меня б тоже взбесило подобное. Еще я узнавала об Артеме и очень хорошее. Как он помог раскрутиться одной ныне известной в стране рок-группе, просто вложив тогда в неизвестных никому музыкантов часть своих денег. И все получилось – окупилось сполна. Теперь эта группа покоряет вершины Запада, заключив новый контракт. Я спросила парня, не жалеет ли он отдавать свое «детище» другим, когда они приносят колоссальные деньги. Он не жалел. Потому что это не было делом его жизни, а изначально помощью другу-вокалисту. Ну и желанием сделать так, чтоб после школы зарабатывать самому, пока проходит обучение в универе. Несмотря на далеко не бедного отца, Артем максимально старался не зависеть от его денег. Конечно, такое качество в нем не могло не подкупать. И я, само собой, подкупалась. Он, в принципе, делал много всего, чтоб я ощущала себя максимально счастливой. Мне даже казалось, что я не заслуживаю этого всего.  Артем окружал своим вниманием просто со всех сторон – придумывал всякие сюрпризы в виде неожиданных подарков – это могли быть цветы, какая-то книга, что понравилась ему. Однажды мы зашли с ним в торговый центр в отдел одежды – и он чуть ли не заставил меня скупить все наряды, что мне понравятся. Я так дико смущалась, но потом поняла – человек хочет и может сделать мне приятное, почему я должна отказываться?  Но самым удивительным было, когда мы возвращались из киноцентра. Было уже поздно, и Артем вез меня домой на машине. В один момент он попросил меня достать с заднего сидения маленький пакет.  Я выполнила просьбу. Но парень сказал, что это – мне. Внутри в бежевой коробочке оказался золотой браслет, инкрустированный небольшими, но красивыми белыми камнями. – Боже, что это? – не могла я сдержать восхищения. В камнях я совершенно не разбиралась, моим самым дорогим имуществом до этого был всего лишь золотой крестик. – Лучшие друзья девушек разве не бриллианты? – насмешливо спросил Артем. – Ты что? – Я даже немного испугалась и отложила браслет обратно в коробку. Моих скудных знаний хватало на то, чтоб понять, что такие камни – действительно, дорого. – Не надо. – Почему нет? – Артем, мне не нужны такие дорогие подарки.  Он улыбнулся, глядя на меня через зеркало. – Бери, это от чистого сердца. Так мило, что ты смущаешься подобным вещам. – Любая бы смутилась, – растерялась я, не зная, как все же относиться к таким дарам. – Вот уж совсем не любая. – Видимо, тебе попадались раньше только меркантильные девушки, – сделала я свой вывод, потому что не могла представить, как можно с легкой душой и не стесняясь принимать такие подарки. – Алена, поверь, меркантильные девушки – не самый большой грех. – А что тогда самый большой? Артем стал серьезным, улыбка пропала с его лица, но все же он ответил односложно: – Предательство. И перевел тему. А я и не стала наседать. Потому что и спрашивать тут нечего – предательство – ужасно само по себе в любом случае, и это не требует дополнительных объяснений и рассуждений. Наверное, все время, проведенное с Артемом, было моей ожившей девичьей мечтой. Но кое-что меня очень смущало.  Хоть вроде бы и парня было не в чем упрекнуть, а мне и, в принципе, не с чем было сравнивать, но я чувствовала то, что между нами – не совсем то, что я себе представляла. Семейное положение в соцсетях – «влюблен». У него на странице теперь бессметное количество фотографий и просто со мной, и где мы вместе – в машине, в универе, на улице, в любой точке города! На них Артем целует меня, держит за руку, обнимает. Я сама не слезаю с его страницы и постоянно любуюсь этими кадрами – переношу их к себе на страницу – пусть все видят! Но вот за фотографиями этими больше ничего нет. Нет, Артем может держать меня за руку и обнимать, но даже последнее ощущается как-то по-дружески, что ли. И стыдно признаться – лишний раз он меня первым не целует, максимум в щеку. Все наши поцелуи вне фото – всегда моя инициатива. Лишь только самый первый был – его.  Артем как чересчур воспитанный мальчик всегда провожал меня строго до дома, а на прощание каждый раз – чуть ли не братский поцелуй в область щеки. И я понять не могу, почему у нас так? Ведь он сам делает все, что положено в прекрасных отношениях, но на этом какой-то отдельный бзик.  Детский психолог говорит во мне, что у него, быть может, связана с этим юношеская травма. Какая-нибудь девушка, что в школе пощечиной ответила на поцелуй? Первопричин я могу придумать целое множество. Но я убираю психолога, и женское во мне говорит – нет, дело не в этом. Это не какая-то детская травма, это осознанное и понимаемое Артемом действие.  И я обязательно узнаю, в чем дело. Потому что не хочу проживать все счастливые моменты влюблённых только лишь на фотографиях.