Ядовитые

Примерно в полдень Хлоя получила очень странное сообщение. На тот электронный адрес, которым она пользовалась только для обмена короткими письмами с отцом. Анонимное послание теряло анонимность в самом концу в виде распластанной махровой тени отправителя. Содержание письма обладало исключительной неправдоподобностью, но тем не менее, требовало проверок. Что за день. Зои, разом раскисшая от наконечника неуютного вопроса, опустила голову и что-то промямлила. Хлоя видела как дрожит жилка на её шее. Слышала зудящую неправду в словах «Мы не знакомы. Не знаю». Затем пропавший телефон(нашёлся), глупости какие-то(впрочем, нельзя полностью отпускать вероятность, что правда соответствует содержанию письма)и теперь… Хлоя наблюдала за тем, как из кабинета мэра выносили мешок, в котором, по всей видимости, находилось тело. — Что происходит? — Хлоя попыталась пробиться через заслонивших проход людей, облик которых говорил о том, что они большее чем жандармерия. За ними шевелился свет горевшего без всякой надобности торшера, бело-чёрная пара — мужчина и женщина, сонно расхаживали по комнате с увесистыми фотокамерами на шее. — Сюда нельзя. — Что значит нельзя? Я на службе. Хлоя уже нырнула рукой в карман брюк, нащупывая пластиковый жетон, но изволивший говорить с ней, тяжко вздохнул. Коричневый, короткостриженый, с глянцем солнцезащитных очков на переносице — он представлял из себя очевидную карикатуру. — Мы тоже на службе, уж поверьте. И нам не положено сюда никого впускать. — Да вы хоть знаете кто я? — Хлоя предприняла ещё одну попытку втолкнуть себя в кабинет. — Я обо всём доложу мэру! — О чём вы собираетесь мне докладывать? — за спиной Хлои раздался знакомый голос, и её затопило волной облегчения. — Я… — На самом деле ваше присутствие как нельзя кстати. Пройдёмте. И Хлою повели по безликому коридору, где не было ни одного намёка на произошедшее. В кабинете, где они наконец очутитись, лежал ужасный розовый ковёр, будто высунутый язык, а за серыми шторами угадывались очертания улицы. Одри Буржуа жестом предложила Хлое кресло, а сама лишь прислонилась к письменному столу. — Сегодня я застала пренеприятнейшее зрелище. Мой секретарь целый час изрыгивал из себя кровь, в которой после обнаружили почти мёртвую бабочку. — Секретарь. Это был секретарь… — Два года, Хлоя. — Арман Колетт! — Два года творится это безобразие, и всё это время ты кормишь меня обещаниями, что преступники вот-вот будут схвачены. — Я… — Замолчи! Чёрт… Одри зашарила по карманам пиджака. Хлоя молча наблюдала за своей матерью, которая по совершенно досадному стечению обстоятельств, также носила роль мэра. Пока Одри выуживала сигарету, искала зажигалку и сквозь зубы чертыхалась — Хлоя думала. Первым делом ей хотелось показать то самое, ещё свежее сообщение, пришедшее на почту. И она бы это сделала, если бы не произошедшая заминка. Одри выпустила струю дыма. Закинула голову назад, поправив волосы. — Ну, говори, раз начала. — У меня появились зацепки в работе по установлению личности Махаона. — Мне не важны зацепки. Я жду от тебя результата. Хлоя опустила взгляд. Хорошо, что она не проговорилась про сообщение. Вдруг это шутка? Нелепый розыгрыш? Тогда дело обстояло бы совсем скверно. Никаких ошибок. Пусть лучше мать говорит о том, что она недостаточно делает. Недостаточно! Хлоя вскинула голову. Бриллианты в ушах матери ударили в глаза, как световые прожекторы. — Но вы ведь понимаете, что я не могу взять результат из воздуха? — А жаль. Хлоя усмехнулась уродливому ковру. Поднимаясь с кресла, дотронулась до волос, уложенных в причёску. А, этого она и ожидала. Каждый раз одно и то же. Хоть расшибись об асфальт, первое, что сделает Одри — её долбаная мать — усомнится в достатке произведённых усилий. — Я вас услышала. Мне пора. — Подожди. Одри замерла, покручивая между пальцев недокуренную сигарету. — Как там Зои? Хлоя замешкалась. Как там Зои? Зои. В груди заворочался кислый шарик. Жёлтый, ядовитый, обжигающий ком. Хлоя выдохнула. В пятнах света между жалюзи плавала пыль. Пиджак у Одри был отвратительный, с этими широкими плечами. — Ей уже ничего не угрожает. Доктор, что её оперировал сотворил чудо. Мама усмехнулась. Бросила окурок в стакан. — Чу-до… В последнее время я настороженно отношусь к чудесам. — В следующий раз найди окошко в своём плотном графике и спроси у неё лично. Я-то здесь причём? Хлоя не стала дожидаться ответа. Мелочное желтушное чувство оседало желчью на зубах. И всё-таки какое противное имя: Зои. Возле кабинета мэра всё ещё толпились люди. На лестнице валялась синяя латексная перчатка. Армен Колетт. Хлоя подняла справки, и тёплое чувство закружилось в желудке. Колетт страдал язвой желудка, проходил лечение в частной клинике. Хлоя подскочила так, что её маленькая комната закачалась. На стол рухнули папки. За каждой жертвой Арахны стояла какая-нибудь медицинская история, непременно приводившая к одному и тому же месту. К одному и тому же медицинскому столу. Хлоя выругалась. Малодушно хотелось отправить на разговор с Грэм-де-Ванили кого-нибудь другого. Бесперспективного дурака или дурочку… Но было решено отложить неприятную встречу на другой день. 2. Вихрился туман над Сеной. Хлоя отвернулась от окна и начала осматривать сидящих за столами людей. Дешёвое место, и люди насквозь провонявшие бедностью, будничными драмами, пародиями на гротеск. Дамы со скатавшимися на губах помадами, их спутники, с лоснящимися как-то неприятно лбами, контрастно им молодые, совсем молодые — девушки и юноши, но уже такие небрежные, с мёртвыми лицами. Махаон должен быть не таким, верно? Хлоя выследила единственное яркое пятно. Он тут же встал, рыжий, угловато-застенчивый, выскреб банкноты из кармана пиджака… Нет. Какой-нибудь юный поэт, что выступает со своими «прорывными текстами» в местах ещё более безобразных чем это. Хлоя тихо рассмеялась, опустив голову. С досадой сорвала наушник и в динамик спокойно произнесла «отбой». Главное, чтобы мэр каким-то неведомым образом не выяснила… Такая ерунда. Повелась на глупую шутку. — Уже уходите? Как же так. Хлоя вскинула взгляд. Он улыбался, стягивал перчатки, оголяя холёные длинные ладони, и… Ей хватило двух секунд, чтобы понять. — Это не смешно. Вы меня обдурили. — Прошу прощения, что опоздал. Один идиот взорвал петарду прямо в комнате, итого пять пострадавших. Вы смотрите на меня так, будто хотите убить. В то время как я привёл сюда того, кто вам нужен. Хлоя дрожала от гнева. На языке ощущалась металлическая соль. Она сжала ладони на спинке стула, и тот протестующе заскрипел. — И где же он? Снова вы. Вы причастны к пропаже моего телефона. Много удалось вынюхать помимо моей почты? Вероятно, очень гордитесь собой. Подонок. Феликс перестал улыбаться. — Сядьте, пожалуйста. В его голосе зазвучало нечто бархатное и убаюкивающее. Хлоя не поддалась этому, только поджала губы. — Ну, если угодно стоять, стойте. Он занял место напротив. — Я ничего больше не вынюхивал. Мне был нужен только ваш почтовый адрес. Что до остального… Вам, наверное, трудно представить, что Махаон не блуждает целыми днями в своём героическом или, может, злодейском воплощении. Вам удобно? Хлоя фыркнула и всё-таки сделала шаг и опустилась обратно. Связь между убитыми, которую так искусно и просто была обнаружена — вот и причина. Прямо у тебя в руках, Хлоя. Но почему? — Зачем? — тихо спросила она. Она уже видела, как славно всё сыграно. Её боевики распущены, и никаких следов, никаких допустимых доказательств не останется. Хлоя совладала с дрожью. Она здесь одна. Феликс поправлял стоящие на столе предметы. Его никак не устраивал блик на солонке. — Потому что мы не можем победить Арахну порознь. — Когда ты успел записать меня в союзники? — О, нет. Нет, Хлоя, я не считаю тебя своим союзником. Но и не вижу в тебе врага. Всё очень просто. Те люди, все они не должны быть мёртвыми. Не для того я… Феликс запнулся. Оттолкнул указательным пальцем солонку. Хлоя перехватила её, опасно скользившую прямо к краю. — Ты ведь не родилась такой, верно? Он осмотрел её лицо, шею, горло. Так, что хотелось прикрыться. Хлоя запахнула ворот пальто, мигом пожалев об этом. Феликс усмехнулся. — Нет, — с вызовом ответила Хлоя, прежевав его усмешку и выплюнув. — Я была… — Избрана, так? Он с оживлением подался вперёд. Хлоя сохранила невозмутимость, продолжая стискивать края пальто, согревая металлический диск пуговицы, так больно впившийся в кожу. — Дай угадаю. Таинственный тибетский монах пришёл к тебе и вручил загадочную шкатулку. — А вот и нет, глупенький доктор. Это была моя мать. — Та, которая мэр? Тогда ничего удивительного. Спасибо, нет, больше ничего. Хлоя вздрогнула. И от того, как едкий голос сменился мягкостью, и от того, что появление официанта застигло Хлою врасплох. Феликс поставил перед ней чашку. — Извини, это единственное здесь, что не вызывает у меня подозрений. Видимо, эти напыщенные старички уже давно ходят с правительством под руку. — Хочешь сказать, что ты родился таким? Ты не убивал квами и не выпивал его силу? Феликс рассмеялся. Хлоя смерила его отрешённым взглядом. — Как можно убить то, чего нет? Ты-то хоть раз этих квами видела воочию? Хлоя промолчала, поморщившись. Ей не нравился ход их разговора. — Хорошо. Я тебя поняла. Ты особенный. Я — проект моей матери, и как-то в этом всём замешаны тибетские старички. Мне всё равно. Я хочу знать, почему все убитые имеют отношение к тебе? Почему ты проводишь операцию и они тут же становятся жертвой Арахны, и… Хлоя осеклась. Мир расползся. Оранжевый свет ресторана окислился. Огромная, железная мысль разрезала Хлою на две части. Одна часть слышала, что говорит Феликс, другая оглохла. — В общем, истинных причин я не знаю… Ты в порядке? — Зои, — сказала Хлоя, и это прозвучало громко, так, что кажется, весь зал услышал. Кто-то уронил вилку. — Её ты тоже спас таким образом? Нет! Не говори. Всё-таки, да. Я вижу! О господи. Феликс сделал глоток из своей чашки. В ней же утопил свой острый и меж тем усталый взгляд. — Она умирала. Я бы ничего не смог сделать. — О господи, — повторила Хлоя тише и уткнулась лбом в ладони. Тут же ей стало легче. Непропорциональные мысли рождались в голове. Уродцы. Но в них было успокоение. Делало ли оно Хлою плохим человеком? Она явственно увидела, как Одри стоит над ещё не упакованным в чёрный мешок телом. Может, одна слеза блеснёт в нижнем углу её левого глаза, а может, две. Может, она даже потеряет дар речи, все эти колкости, ядом насыщенные формулировки — всё позабудет. Но наверняка, и здесь Хлое холодно до озноба — выставит виноватой свою теперь уже единственную дочь. Настойчивые видения улизнули. Оставался вихристый свет, и совершенно не идущее ему лицо Феликса — ангел на фоне преисподней. — Если она знает, кто такая Арахна, хотя и врёт, врёт нагло прямо мне в лицо, то, возможно… — Ты скажешь ей? — безвкусно спросил Феликс. Он смотрел в окно, ничем в своём лице не выражая волнения или злости. Хлоя выпрямилась. — Нет. Она по-новому оценила своё положение: никаких боевиков, никакой прослушки. Это казалось теперь не минусом, а тайным преимуществом, о котором Хлоя раньше не знала. — Зои мы спрячем. Придумаем что-нибудь. Я придумаю. Она говорила быстро, как будто рвала лист бумаги на кусочки. — Мы поймаем Арахну. Уверена, что это кто-то, кого Зои знает лично. Не так уж сложно вычислить. — Всё-таки мы? Феликс преподнёс ей робкую улыбку. Хлое показалось, что использовал он её не повсеместно. Она поспешила отвести взгляд. — Пока не решила. Хлоя опрокинула в себя мутный остывший кофе. Она использует его, и сдаст. Какие к чёрту доказательства? Она может сделать эту в любую минуту. Ощущая полноту своей власти — обвела вокруг пальца и маму, и этого напыщенного докторишку, всех! — Хлоя плавно поднялась. Бесцеремонно. Никаких прощаний, только две оплаченных чашки горькой гадости. Холод ощутимо ухватил лицо, ветер расцеловал виски. Над рекой жеманно лучились фонари. Где-то по ту сторону беззвучно разлетелись красочные искры. Кто-то несвоевременно пустил салют.