Расколоть на ад. Пирог с плесенью

Дом ей сразу не понравился. Не то чтобы у неё был выбор, куда идти. За прошедший месяц Орил не только не приблизилась к заветной цели — своей и демона внутри неё, — но и разочаровалась в собственном бессмертии. Она никогда не жаждала его, а теперь и вовсе злилась на судьбу и демона за подарок, который был что удар под дых. Телу Орил всё ещё требовалось есть и пить. Если она этого не делала, от жажды пересыхало горло, а живот крутило, выворачивало изнутри. Просто теперь у этих неприятных ощущений не будет конца, и Орил с ужасом обдумывала перспективу страдать от непрекращающейся боли. Хоть она и привыкла к ней, ведь ещё недавно демон издевался над ней во снах и наяву, вымещая злость за заточение на носителе. Однако привыкнуть до конца невозможно. Голод и жажда — не худшее из зол. Бессмертие также не защищало от болезней и увечий. Рана в сердце, которую Орил нанесла себе в подвале, чтобы покончить со страданиями, не затянулась сама по себе, равно как и дырка в ладони и царапина на бедре. Девушка забрала книгу оккультистов, где был написан ритуал заживления ран. Но не от всего можно излечиться с помощью магии, а вот мучиться… Будет страдать вечность, и никто не сможет спасти её из этого ада. «Даже если я не состарюсь, — рассуждала девушка, — мои органы всё равно будут изнашиваться. Я не умру, но буду ежедневно страдать от ревматизма или сердечных приступов. Вот же зараза этот демон!» Ловец, с которым Орил так и не нашла общий язык, почти не обращался к ней. Он больше не мучил девушку во снах, однако было бы ложью сказать, что они ужились в одном теле и подружились. Орил до сих пор ощущала его нетерпение и негодование внутри себя, не говоря уже о том, что из-за слияния их душ она теперь видела мир иначе. И ей это не нравилось. — Поторопись и найди способ вытащить меня из своей тушки! — призывал Ловец в те моменты, когда девушка впадала в лёгкую дрёму. Он представал перед ней в виде опрятного мужчины с рыжей бородой. — Ты ведь следила за одной из самых крупных библиотек твоего мира! Много читала! Ты должна знать, куда идти, чтобы найти знатоков моего мира! — Ты забываешь, — сквозь стиснутые зубы отвечала Орил, — что в нашем мире о демонах не слышали несколько тысяч лет. В вас почти никто не верит, считают детскими страшилками. Откуда в моём мире найдутся знатоки? — Но культисты же нашли где-то книжонку с призывом. Орил во сне нащупала в дорожной сумке твёрдый переплёт, внутри которого хранились тёмные и тайные знания. — В библиотечных книгах, увы, не пишут, где искать тёмные культы и еретиков. Все его требования не помогали решить задачу. Орил смутно представляла, куда ей идти и к кому обратиться в этом огромной, чужом для неё мире. Она никогда раньше не уходила так далеко от дома и теперь ощущала себя одинокой, потерянной песчинкой в бушующем вихре. Девушка сбежала из резиденции жрецов до их возвращения, с тех пор она скиталась по землям, опасаясь, что за ней пошлют погоню. Она ведь носитель демона! Это не шутки, а настоящая головная боль для всех жрецов. Орил не без улыбки представляла, как Тамбурино и Банджо рвут на себе волосы от ужаса, когда представляют, что демон выбирается из её тела или овладевает им и начинает творить бесчинства. Они и понятия не имели, что Ловец не желал задерживаться в этом мире и мечтал вернуться домой. А вот куда вернётся Мерис, вернее, Орил после того, как всё закончится? Прошлая она умерла там, в катакомбах под городом, когда демон забрался в неё через дыру в груди. У неё нынешней нет ничего, кроме скитаний и бессмертия, и никого, кроме демона со скверным характером. Думая об этом, девушка готова была расплакаться, но вовремя напоминала себе: нет, Ловец опять разозлится, как в прошлые три раза, и будет наказывать её за слабость. Нужно забыть, что было раньше, и упрямо двигаться вперёд, навстречу цели. Только так Орил могла заставить себя хоть что-то делать, чтобы не увязнуть в чёрном омуте отчаяния и обиды на судьбу. И того девушкой двигали две конкретные задачи: найти способ отправить демона в мир иной; избавиться от навязанного им бессмертия. Возможно, на поиски ответов уйдёт не одна жизнь, и вот тут бессмертие может ей немного помочь. Распродав серебряные подсвечники и некоторые личные вещи, которые она забрала с собой из библиотеки, Орил кое-как сводила концы с концами. Она знала только об одном крупном городе — Заганке. Возможно, там ей помогут сориентироваться. Но то — неопределённое будущее. А сейчас Орил мечтала о куске хлеба и крыше над головой, чтобы не свалиться от усталости в чистом поле. И вот перед ней вырос дом. Неопределённый. Зловещий. Отталкивающий. По деревянным стенам ползали мрачные тени. И хотя то были лишь видения из-за слияния её зрения со способностью демона видеть мир не таким, каким его видели люди, Орил не сомневалась: с этим домом всё равно было что-то не так. И дело даже не в треснувшем окне первого этажа, не в плюще, поднимавшемся по стене до красной крыши, и не в странном запахе, будто кто-то перемешал в куче тухлое мясо и промокшую в болоте одежду. Орил чувствовала, что нечто нехорошее поселилось в трещинках облицовочного камня, сорняках за калиткой и грязи на рамах. Не зря этот дом стоял в тридцати минутах ходьбы от деревни, которую девушка недавно прошла. Там никто не впустил её за порог. Ни один человек не вынес ей даже заплесневелой корки хлеба. Орил была бы рада любой еде, потому что не брала в рот ни кусочка уже три дня, а воду пила последний раз из лесного ручья. После этого у неё болел живот, хотя, возможно, дело было в голоде. Девушка уже не различала, что именно пыталось замучить её: демон, болезни или нужда… Пока Орил с обречённостью разглядывала неприветливый дом, размышляя, уйти ли ей восвояси или постучаться, входная дверь отворилась. На пороге показалась женщина с тугим пучком тёмных волос. Кожа на голове была настолько натянута, что сквозь неё просвечивала белизна черепа. На ней был повязан фартук, под ним же проглядывала домашняя рубашка и юбка в пол. Руки — все в муке. Лицо измождённое, с запавшими глазами. Орил подумала, что сама выглядела не лучше. Её походная одежда порвалась в нескольких местах, а грязь была даже в волосах. Неудивительно, что никто не захотел впускать её к себе на ночлег. — Вы заблудились? — спросила женщина. Орил неуверенно мялась возле серой калитки. До следующего поселений идти два дня. Вряд ли ей повезёт найти еду в лесу. Голод и усталость в итоге пересилили осторожность, и девушка выпалила: — Я не хотела мешать вам, но я сбилась с пути. Я не знаю, где переночевать, и еды у меня больше нет. И денег… Может, я смогу вам как-то отплатить, если вы впустите меня на ночь? Я умею шить и немного готовить… Хозяйка дома несколько секунд пристально разглядывала незнакомку, и Орил уже подумала, что вот-вот её снова прогонят, как вдруг… — Мама, у нас гости? Из-за женщины высунулась любопытная мордашка розовощёкой девочки. Ей было лет девять. Волосы, такие же тёмные, как у матери, были заплетены в две косы. Кончик носа измазан белым, как если бы она окунула его прямо в муку. Орил не удержалась и улыбнулась, вспоминая, как и сама в детстве пекла пирог с наставниками. Это было первое приятное воспоминание, тогда как в остальное время эпизоды с прошлой жизнью вызывали боль и отвращение. Их давно перемололо лопастями на омерзительно пахнувшие куски какой-то дряни, поэтому девушка старалась не думать о днях, когда её ещё звали Мерис, а демон не измывался над её телом и духом изнутри. — Вы можете остаться, — разрешила хозяйка дома. — Мы как раз готовим ужин. — А как мне?.. — Орил указала на калитку. — Там крючок слева. Нащупайте его рукой. Такие замки в родном городе Орил называли «уточками», хотя она никогда не понимала, почему. Отворив калитку, девушка тут же ступила в грязь. Земля под ногами размокла и чавкала под подошвами, хотя за пределами калитки было сухо. Орил тогда не обратила на это внимания, заостряя его исключительно на доме, и сейчас крепко задумалась: неужели строение стояло на болоте? Внутри было тепло. Орил тут же бросилось в глаза, что стены были плотно завешаны коврами с разнообразными геометрическими узорами. Пол тоже устилали ковры, хотя хозяева не снимали обуви, а значит, и без того держали ноги в тепле. — Вид был убожеский, — пояснила хозяйка, заметив интерес гостьи. — Стены в дырах от короедов. Пол в трещинах. Мне не хотелось смотреть на это каждый день. С коврами всё-таки уютнее. Меня зовут Флета. Это моя дочь Калимба. Муж со старшим сыном скоро вернутся из поездки. Вы с ними тоже познакомитесь, если не ляжете спать рано. Пойдёмте. Они двинулись к лестнице на второй этаж. Слева был проход в кухню, и откуда пахло так пленительно, что ротовую полость Орил затопило слюной. Она сглотнула и едва не подавилась. Видения не отпускали её, и девушка с отвращением наблюдала, как под коврами что-то бугрится и двигается. — Я Орил. — Какое-то немузыкальное имя, — заметила Калимба, на что мать недовольно нахмурилась. — Только невоспитанные такое говорят! — Но это же правда… — Помолчи, — оборвала её мать. — Налей воду и принеси гостье полотенца. Я покажу комнату. Будете спать с Калимбой, согласны? Орил поблагодарила хозяйку. Хоть в кладовке, лишь бы не в хлеву с животными и не под открытым небом. Ночи нынче были холодные. Флета поднялась на второй этаж. Орил следовала за ней, подмечая, что на ступенях тоже лежали ковры. Как и на полу второго этажа. И на стенах тоже висели. Проеденные молью или облезшие, потёртые и пыльные, они смотрелись не очень привлекательно. Потому идея хозяйки спрятать несовершенства стен и пола казалась Орил неправдоподобной и странной, но она не стала поднимать эту тему. Девушка задрала голову и увидела, что потолок был выкрашен в чёрный цвет, но хотя бы не прикрыт геометрическим узором. И на нём тоже что-то ползало и булькало. — Вы работаете в деревне? — спросила Орил, чтобы отвлечься от жутких видений. — Я нет. Мой муж охотник, а сын ему помогает. Флета привела её к дальней комнате и зажгла керосиновые свечи. Больше было похоже на коморку с небольшим ящиком и кроватью в углу, но Орил было грех жаловаться. — Это комната Калимбы. Я постелю вам на полу. Сейчас дочь принесёт воду и полотенца. Женщина ушла, а десятью минутами позже явилась Калимба и подала Орил таз с горячей водой. Чуть позже она принесла ещё один, и гостье стало неловко, что такая малышка вынуждена таскать кипяток на второй этаж ради неё. Всё это время Орил не могла избавиться от ощущения, что где-то тут кроется подвох. Её восприятие дома никак не вязалось с радушием хозяев. Стены казались опасными, будто на них, под коврами, скрывается притаившееся зло. Оно копошится изломанными лапками, хрустит сочленениями, скребётся в дырах. Орил ничего не могла с собой поделать — она была как на иголках и ждала предательства. Но пока всё шло хорошо, и это обескураживало. — Спасибо. Твоя семья очень гостеприимная. Я обязательно отплачу вам, — обещала гостья. — Да ладно. Мама учила меня помогать тем, кто в беде. Вот бы и ей кто-нибудь помог… — проговорила Калимба. — А что с ней? Это тоже был не самый приличный вопрос, но Орил не сдержала любопытства. — Она болеет. По ней так не скажешь, но ей очень плохо. — Калимба поникла, но тут же поспешно добавила: — Сейчас я принесу вам бабушкино платье. Вашу одежду нужно постирать. И она выскочила в коридор до того, как Орил успела прокомментировать её слова. Дальше началась рутина, от которой девушка отвыкла. Она помыла голову принесённым мылом, а также обтёрла всё тело. Грязи на ней налипло столько, что вся вода в двух тазах была буро-коричневой. Проводя полотенцем по коже, Орил ощущала, как воздух в комнате покусывает каждый сантиметр тела, как ковёр под ногами бугрится и чавкает при каждом её шаге, словно и под ним была размокшая земля. Девушка положила одежду рядом с ящиком, в котором, как показал беглый осмотр, были аккуратно сложены личные вещи и одежда Калимбы. Несколько раз Орил слышала странные звуки за стенкой, отделявшей эту комнату от соседней. Будто кто-то скрёб в углу или копошился на кровати. Ковры скрадывали звуки, делали их приглушёнными, а оттого ещё более непонятными и жуткими. Когда Калимба принесла чистое льняное платье, Орил спросила: — В соседней комнате кто-то есть? — Да, там живёт бабушка. Она приболела, поэтому не выйдет на ужин. Орил надела принесённую одежду. Она была почти в пору, разве что слегка жала в груди. Должно быть, бабушка настолько иссохла, что для неё шили стеснённые лифы. В остальном платье было приличным, только пахло затхлостью. Стоя босыми ногами на мягком ковре, Орил покрутилась вокруг оси, пытаясь рассмотреть наряд получше. К сожалению, зеркала в комнате не было. — Пирог готов. Идёмте! — с улыбкой позвала Калимба. Орил наспех промокнула ещё не высохшие волосы медного цвета, достававшие ей теперь до плеч, обулась и спустилась следом. Второй этаж был освещён настенными светильниками, а вот первый казался мрачным. Свет горел только в кухне, и в коридоре властвовала тьма. Тени шептались под коврами, и что-то, смачно чавкая, пережёвывало свою добычу в недоступным глазу месте. Орил заставила себя не всматриваться в эту пучину, чтобы воображение не разыгралось пуще прежнего. Она не могла «отключить» восприятие Ловца, и оно постоянно сплеталось с её зрением, вторгалось в реальность уродливыми картинами. Девушка ненавидела эти отвратительные галлюцинации. Пока она была на природе, шла по лесной тропе или между сгнивших полей, ужасы нечасто прыгали перед ней. Здесь же, внутри зловещего дома, звуки, запахи и видения выскочили все разом, навалились и начали спутывать мысли Орил. Девушка знала, что ничего из этих образов не было настоящим, что все эти странные явления проходили на каком-то ином уровне, в другом слое реальности. При этом они были настолько яркими, что иногда казалось, будто их можно коснуться. Орил задержалась на нижней ступени, и Калимба выглянула из кухни, чтобы поторопить гостью. За окном стояли сумерки, сверчки вовсю стрекотали свои некрасивые песни, а хозяин с сыном так до сих пор и не вернулись. Орил подумала, что в тёмное время суток бродить по лесу опасно, но не стала ничего спрашивать у хозяйки. — Давайте я вымою всю посуду, — предложила гостья. — Всё-таки я вам обязана… — Обсудим это позже, — сказала Флета. — Сейчас время трапезничать, а не говорить о делах. Орил разместилась с краю длинной лавки. Стол стоял почти в центре кухни. Комната была большой, в ней легко могли бы поместиться пять человек. На полу и стенах также висели ковры, почти чёрные от сажи из печи, которая будто криво усмехалась устьем. Шесток был похож на разбухший язык, высунутый из дымящегося рта чудовища. На этом фантазия Орил отнюдь не иссякала, видения мелькали повсюду. Ей мерещилось, что ворсинки шевелятся, словно усики жуков, и тянутся к свету в центре комнаты. Чтобы не углубляться в эти видения, девушка заставила себя смотреть на деревянную поверхность стола. Она подумала, что никогда не привыкнет к мерзостям, которые видела из-за демона. Пока Калимба наливала чай из только что вскипевшего чайника, её мать разложила столовые приборы. В желудке Орил в очередной раз призывно заурчало, и девушка положила ладонь на живот и слегка надавила, будто это могло сделать звук тише. Она бы, не стесняясь, умяла кастрюлю картошки и целую курицу. Ей казалось странным, что на ужин эти люди выбрали пирог, но кто она такая, чтобы вмешиваться в чужие обычаи? Каждый жил, как умел. Возможно, из-за задержки мужа и сына, обязанных принести продукты, хозяйке не из чего было готовить другие блюда. Калимба запрыгнула на лавку напротив Орил и улыбнулась ей. — Мой самый любимый! — поделилась она. Девушка не сразу поняла, что Калимба говорила о пироге. Флета как раз достала блюдо из печи и, осторожно держа его через полотенце, поднесла к столу. Пахло замечательно, но стоило взглянуть на пирог… «Чтобы этого демона терзали… демоны!» — выругалась про себя Орил. Пирог был с корочкой, ароматный и свежий. Когда Флета разрезала его пополам, на блюдо вылилась ярко-красная ягодная начинка. Будто кровь, просочившаяся из раны умиравшего зверя. Орил не сомневалась, что на вкус пирог был божественным. Она долго смотрела на него, пытаясь отогнать гнусные видения. Сколько бы она ни тёрла глаза и ни моргала, главная деталь не исчезала из поля зрения. Пирог был покрыт чёрной плесенью. Она росла на нём пышным кустом, как мох с чернильными головками. Или как ворсинки ковра. Отчего-то это сравнение особенно сильно скрутило живот Орил. Плесень рассредоточилась чёрными пятнами, но где их не было, пирог всё равно покрывала какая-то мелкая растительность. — Сначала молитва! — Флета легонько шлёпнула тянущуюся к блюду ручку Калимбы. Женщина переплела пальцы и наклонила голову, будто кланялась невидимому богу. Калимба сделала то же самое. — Благодарю вас за пищу, духи домашнего очага и семейного спокойствия, и да будет ваше влияние на мир вечным, — полушёпотом говорила хозяйка, и дочь с небольшим отставанием повторяла за ней. В другой раз Орил бы с интересом прислушивалась, надеясь узнать как можно больше о местном веровании. Духов в их мире было много, религий — и того больше, так что даже в одном государстве могли водиться десятки различных орденов со своими почитаемыми духами. Раньше Орил интересовалась этой темой, но сейчас она не могла заставить себя думать о чём-либо, кроме пирога с плесенью. Девушка сдержалась, чтобы не зажать рот рукой. Желудок требовал еды, но мозг кричал, что она ни в коем случае не должна брать это в рот. Даже если это просто видение. Даже если никакой плесени в реальности нет. Орил отчаянно боролась с собой, буквально принуждая себя взять кусочек. Но как только она коснулась блюда и увидела, как всколыхнулась растительность на пироге, её затошнило с удвоенной силой. — Что-то не так? — заметив, что гостья резко отдёрнула руку, спросила Флета. — Я… я вспомнила, что у меня аллергия… на дрожжи, — нашлась Орил. — Это бездрожжевое тесто. — И на молочные продукты, такие как кефир и молоко. По выражению лица Флеты Орил поняла, что та ей ни на секунду не поверила. Теперь её точно выгонят из дома, ведь сесть за стол с хозяевами и отказаться от угощения — ужасно невежливый поступок. — Как хотите. У нас ничего больше нет, — предупредила Флета. Орил ещё раз попыталась заставить себя не обращать на плесень внимания, но та выглядела настолько омерзительно и тошнотворно, что даже голод не мог превозмочь отвращение. Девушка будто наяву увидела, как чёрные ниточки сплетаются между собой у неё в горле, тянутся к пищеводу, оплетают желудок. Покрывают её органы толстым слоем, как если бы, подобно коврам, хотели завесить их и спрятать. А потом плесень прорастает внутри тела Орил, разъедая её изнутри… — Мне воды… Калимба уже набросилась на свой кусочек, пятнистый, с особенно длинными «ворсинками» плесени, и Орил отвела взгляд. Она уже и не знала, куда смотреть, чтобы видения не доконали её окончательно. Под коврами на стенах что-то шевелилось и ползало, в черноте печки кто-то шебуршал лапками, а пирог был весь в плесени. И Флета с Калимбой глотали его, как ни в чём не бывало. Поднимаясь в комнату, Орил про себя поносила демона всеми известными ей ругательствами. Она вымоталась за эти дни и оголодала, а этот гад не дал ей поужинать! Если он и дальше будет так обращаться с ней, решила девушка, она не станет искать ничего, что помогло бы ему вернуться в свой мир! Угроза едва ли подействует, ведь тогда демон превратит её жизнь в ещё больший кошмар, но Орил была так зла, что готова была наговорить ему что угодно. Калимба нагнала девушку у двери в комнату. — Почему ты не стала есть пирог? У тебя правда аллергия? — Увы, мне нельзя такое есть, — грустно вздохнула Орил. — Вот, возьми. Калимба достала из кармана пряник и протянула гостье. Он уже немного зачерствел, и с одного бока его откусили чьи-то маленькие зубки, зато без чёрных пятен и растительности. Орил схватила его, как свой последний шанс хоть немного повлиять на боль в животе. — Без дрожжей. Тесто из муки и мёда, ещё добавлены сахар и пряности, — рассказала Калимба. — Мы с мамой позавчера готовили. Я оставила один, чтобы потом как-нибудь съесть. — Спасибо большое! Орил уничтожила пряник за секунду. В первую минуту голод лишь усилился, так как желудок требовал больше, но потом стало полегче. Девушка всё ещё была голодна, но теперь было не так обидно, что она пропустила ужин. Флета принесла матрас и одеяло. Лишней подушки не нашлось, но Орил была рада уже тому, что не придётся спать на холодной земле или твёрдых досках пола. Она бы и без матраса уснула, на мягком ковре, чьи ворсинки приятно щекотали пятки, когда девушка сняла обувь. Орил всё ещё невольно сравнивала ворс с плесенью, но зрение успокоило её: ковры были самыми обычными, с геометрическими фигурами и абстрактными рисунками на них. В них преобладали красные, коричневые и желтые оттенки. Чёрного почти не было. Этот факт усыпил разыгравшееся воображение гостьи. Калимба принесла небольшой таз с водой, умылась перед сном, переоделась в ночнушку и залезла на кровать. Орил села на матрас. Ей хотелось немного поговорить с девочкой, поэтому гостья не ложилась, подозревая, что отрубится в тот же миг, как голова коснётся мягкого. — Почему твои отец и брат ещё не вернулись? — Они часто задерживаются. Ничего страшного, они всё равно рано или поздно будут здесь. Они не могут долго прожить без маминой стряпни, — поделилась Калимба, заворачиваясь в одеяло. За стенкой надрывно заскрипели ламели, и Орил представила, как старушка, лежавшая на кровати, лихорадочно вертится во сне. Потом что-то вновь поскреблось, и всё стихло. — Твои родители спят на первом этаже? — Да, их спальня там, — не стала скрывать Калимба. — И спальня Улели тоже. А вот моя, Альта (это мой брат) и бабушкина спальня на втором этаже. — Улели? — Орил попробовала погонять незнакомое слово на языке, и во рту тут же образовался кислый привкус. Девушка уловила в груди растущую неприязнь, зная, что эта эмоция принадлежит не ей, а демону. — Да. Так звали мою старшую сестру. Она… — Калимба помедлила. — Она умерла от болезни. Но она всё ещё с нами. — В вашем сердце и воспоминаниях? — догадалась Орил. Ей показалось, что Калимба нервно дёрнула головой, но в комнате, в которой уже потушили все свечи, было сложно разглядеть что-либо наверняка. Возможно, видения снова сыграли с ней злую шутку. — Спокойной ночи, — пожелала девочка, и гостья ответила ей тем же. Вопреки ожиданиям, Орил не заснула через секунду после того, как укрылась одеялом. Чавканье под коврами не давало ей забыть, что она находилась в чужом доме среди едва знакомых людей. Сердце так громко стучало, что грудь начало ломать, а рёбра трещали и гнулись под натиском неизвестной силы. Девушка знала, что ей вновь мерещится, и пыталась абстрагироваться от любых ощущений. Не сразу, но боль в груди перешла на сердце, и тогда Орил стало понятно: так просто она не уснёт. И мучил её не столько даже голод, сколько эмоции, рвавшиеся наружу. Девушка задыхалась, пыталась вобрать в лёгкие как можно больше воздуха, но их стискивало и сжимало. Орил больше не могла сопротивляться и, несмотря на обещание не плакать, беззвучно разрыдалась. Ей было страшно, больно, одиноко. Тепло чужого дома, мягкое одеяло, запах стиранного постельного белья напомнили ей о том, что когда-то и она вот так беззаботно засыпала в своей комнате. Её покой стерегли жрецы и обереги от бесов и злых духов, а под боком всегда находились наставники и молодые прислужники, которых можно было поднять даже ночью. Повседневные задачи девушки были лёгкими и приятными, потому что она должна была ухаживать за книгами, переписывать старые страницы и помогать жрецам искать нужные тома на полках. Мерис любила читать и писать, поэтому она любила и свою работу. А вот Орил пришлось взвалить на свои плечи поистине невозможную цель: отправить демона домой. Все книги библиотеки вдруг стали бесполезным хламом, и девушка почти возненавидела их за то, что заполняли пространство запахом чернил и шелестом страниц. И такие же жалкие, ни на что негодные жрецы пеклись только о том, как сдержать чудовище в теле Орил, но не помочь ей избавиться от него. И вот она осталась одна. Не совсем так, правда, Ловец всё ещё жил внутри неё, но он был ей не союзник. Поэтому Орил горько плакала под одеялом, стараясь не разбудить всхлипами Калимбу. А потом, когда дорожки слёз почти высохли на лице, она незаметно для себя уснула.

***

Ещё недавно Орил боялась спать. Мир грёз был её персональным адом, в котором Ловец обладал всеми возможными талантами. Хуже того, у него была крайне буйная и извращённая фантазия, чтобы придумывать для девушки всевозможные пытки. Он терзал её во сне, но боль казалась настоящей, так что Орил просыпалась разбитой и уставшей, будто и не отдыхала. Недавно демон подуспокоился, да и Орил научилась избегать страшных коридоров с кошмарными существами в них. Она сразу выходила в просторный зал с голубыми огнями факелов — сердце, в котором была заточена сущность Ловца. Это место выглядело, как нечто из родного мира демона, поэтому он так любил сидеть на холодном каменном полу и смотреть в черноту над головой, что закручивалась в воронку и уходила в бесконечность. Атмосфера зала была настолько пленительно-спокойной, что обычно ни Орил, ни постоянный обитатель не желали начинать здесь войну. Однако в этот раз девушка была слишком обозлена, так что даже успокаивающее подрагивание огня не остудило её пыл. — Да как ты можешь… Орил приблизилась к широкоплечему мужчине. Его рыжая борода, раньше жидкая и как будто жжёная, стала значительно гуще. Демон окреп, стал выглядеть менее болезненно и безжизненно. На его лице даже проступили пигментные пятна, которых раньше точно не было. Это немного беспокоило Орил. Не означало ли преображение Ловца, что он становился сильнее? Как скоро он окрепнет настолько, что завладеет телом носительницы и поработит её? Тогда уже не он, а сама Орил будет сидеть взаперти в тёмном зале с синими огнями. Когда девушка приблизилась, мужчина, сидевший на полу со скрещенными ногами, медленно разогнул спину и поднялся. Он был на две головы выше Орил, но она его не боялась. Он уже испробовал на ней столько зверств, что её мало чем могло удивить его поведение. — Ты должен мне помогать, а не вставлять спицы в прялку! — сходу выпалила девушка. Она даже привстала на мыски, чтобы выглядеть выше и более грозной. — У нас одна цель! Так прекрати мне мешать, чтобы я могла спокойно найти бесов ритуал и отправить тебя вон из нашего мира! — Я не могу полностью отсоединить тебя от своего восприятия. — Ловец развёл руки в стороны. — Я умею видеть за пределами завесы реальности, и ты теперь тоже. С этим ничего не поделать. — Постарайся, пожалуйста, — уже спокойнее сказала Орил. — Ты мне даже кушать нормально не даёшь! Вряд ли я буду бодрой и выносливой, если меня постоянно будет крутить от голода. Не подумал об этом? Когда они разговаривали на повышенных тонах, огонь факелов ужимался, словно цветки васильков, закрывшихся на ночь, спрятавшихся от неприветливого мира. Орил становилось грустно и некомфортно, когда света в зале оставалось чуть-чуть, поэтому ни она, ни демон старались не ругаться в этом месте. Вот и сейчас девушка почти остыла, излив свою претензию наглому жильцу. — Ты правда думаешь, что это был я? — Ловец в удивлении вскинул брови. Они тоже были рыжими и напоминали гусениц-переростков. — Очевидно. Только ты заставляешь меня видеть каракатиц по углам и шепчущие тени! — Это проблема. Ловец отвернулся и сделал несколько шагов к темноте. Его голос эхом отражался от стен и уносился ввысь. — Я тебе о том и толкую, — пробурчала Орил. — Прекрати путать моё сознание, и проблемы не станет! — Я не о том. Тебе доступен мой талант, но ты не умеешь им пользоваться. Тебе кажется, что все странности, которые ты видишь, насланы мной, но это не так. — Ловец развернулся и сделал два шага к Орил. — С этим домом что-то неладно. При этом я не чувствую в нём угрозы, будто нечто… прячется от меня. Но в вашем мире такое невозможно. Здесь я всегда видел суть вещей, и если где-то таился грязный секрет, я его сразу же чувствовал. Тут всё иначе, и это меня… настораживает. — Я не понимаю тебя, — насупилась Орил. — У всех есть секреты, в этом ничего странного нет. Просто я не хочу видеть намёки на них. — Это не намёки. Тот пирог был с плесенью. Она настоящая. — Невозможно! Орил даже отступила на шаг, демонстрируя своё недоверие. Никто не сошёл бы с ума настолько, чтобы питаться плесенью, или не замечать её, или делать вид, что она — изысканный деликатес. — Люди таким не питаются. Уж это я точно знаю, и тебе меня не обмануть! Черты лица Ловца резко исказились. Он яростно махнул рукой, и Орил почувствовала, как сжался воздух и схлопнулось пространство. Демон разозлился, и девушку почти сразу выбросило из сна в реальность. — Ну и не верь! — услышала она напоследок. — Ты всё ещё мне ненавистна, так что мне будет даже приятно наблюдать, как тебя опутает и разорвёт на части то, что живёт в доме! Орил открыла глаза и гневно саданула кулаком по матрасу. Он смягчил удар, но всё равно рука неприятно заныла. Девушка осторожно приподнялась на локтях, проверяя, не разбудила ли она Калимбу своим всплеском эмоций. Кровать девочки была пуста. Орил озадачено нахмурилась. «Вышла по нужде», — тут же подсказал голос разума, и его хозяйка успокоилась. До того момента, пока взгляд не наткнулся на сумку. Она была перевёрнута и выпотрошена. Содержимое сумки Орил валялось на полу, и беглый осмотр вскрыл неприятную вещь: оккультная книга с запретными ритуалами пропала.