Расколоть на ад. Пирог с плесенью

Орил не знала, сколько времени проспала. В комнате не было окна, чтобы проверить, какое светило сейчас на небе. Она вообще больше походила на переделанную под спальню кладовку. Девушка вскочила с матраса и ещё раз внимательно осмотрела сумку. Ошибиться нельзя: книга пропала. «Какая же я дура! — сокрушалась Орил про себя. — Я ведь не доверяла им с самого начала, но ослабила бдительность из-за их дружелюбия! Я должна была спать в обнимку с сумкой, чтобы не потерять книгу!» Неясно, что хозяева хотели найти в ней, но знания на страницах были запретными и опасными. Особенно для неподготовленных. С помощью этой книги оккультист вызвал в мир демона из иной реальности. Орил успела изучить оставшиеся ритуалы, и все они были неоднозначными. Это была самая большая драгоценность, которую девушка носила с собой, и, даже если Флета и Калимба не хотели связываться с тайным искусством, они могли продать книгу и выручить за неё огромную сумму. Попади она не в те руки, и в их мире могут появиться разломы, или в него повалят другие демоны, или законы мироздания будут сломаны. «Надо было просто выучить ритуал заживления ран и сжечь книгу. Эти знания никому и ничем не помогут», — продолжала корить себя Орил, параллельно думая, что делать дальше. Всё было очевидно. Она обязана забрать книгу, чего бы это ни стоило. Орил обулась и направилась к двери. Комната была такой маленькой, что одного шага оказалось достаточно, чтобы дотянуться до ручки. Однако даже это простое действие заставило девушку напрячься всем телом: вместо ровной поверхности она придавила подошвой вздувшийся шар. Он был в меру плотным, поэтому ступня не провисла до самого пола, а лишь слегка примяла чирей. Да, именно такую ассоциацию он вызвал у Орил — фурункул или прыщ, выросший прямо на полу под ковром. Девушка открыла дверь и как можно скорее слезла с хлюпающего под ногой бугра. Был ли он настоящим? Орил с отвращением подумала, что за последние пару недель её видения не были настолько тактильными и правдоподобными. Обычно она видела всякое, или слышала, или улавливала носом, но не ощущала с помощью прикосновений. Настенные светильники не горели. За окном в конце коридора, рядом с дверью в комнату Калимбы, властвовала ночь. Послышались причмокивание и бульканье, и Орил поспешно пошла по коридору к лестнице, надеясь не встретиться с источником звуков. Из-за темноты она почти ничего не видела, поэтому не заметила, что дверь в соседнюю комнату была приоткрытой. Когда девушка уже прошла мимо, что-то обвило её ногу и потянуло. Орил пошатнулась, но удержала равновесие. Тогда нечто дёрнуло сильнее, и тут уж пришлось поприветствовать мягкий ковёр выставленными ладонями. Из-за облака выглянул край луны, и слабый серебристый свет открыл взору часть коридора. Орил разглядела, что из комнаты, в которой вроде бы спала больная бабушка, тянулись чёрные путы. Они были тонкими, как паутина, и пушились по краям. Девушке стало гадко, а потом и вовсе страшно, когда из мрачной комнаты раздался хрип. Путы снова натянулись, и Орил поняла, что её пытаются затянуть в спальню бабушки. Она схватилась за края ковра, и он отогнулся, когда девушку резко дёрнуло. Орил успела разглядеть на полу много чёрных пятен, прежде чем отпустила край ковра. Ей было очевидно, что усилиями обычного человека тут не выпутаться. Раньше, не без помощи Ловца, ей удавалось использовать демонические силы, совершать что-то вроде колдовства. Хотя Орил и была бессмертной, она всё равно боялась того, что могло ждать её в комнате. Девушка напрягла руку и представила, как забирает силу у того, что сидит в комнате. Её перестали тащить, но не отпустили. Там, где чёрные путы касались голой кожи, её кололо тысячами игл. Орил поняла, что трюк с воровством энергии не сработал. Она всё-таки не умела пользоваться силой Ловца, раньше получалось спонтанно, по наитию. Возможно, демон, обидевшись на неё во сне, намеренно не давал ничего провернуть с помощью его талантов. Вдруг из проёма двери высунулась бледная рука. Она была такой тощей, что казалось, будто кости сейчас порвут натянутую кожу. Вместо волос на ней росло что-то вроде мицелия — тонких разветвлённых нитей белого цвета. Нечто в комнате хотело как можно скорее дотянуться до жертвы, так что путы, вновь ожившие и натянувшиеся, потащили Орил прямо к шарящей в воздухе руке. Ещё пара секунд, и для девушки всё будет кончено. Она несколько раз вскрикивала и звала на помощь, но никто не откликнулся. Паникуя, Орил попыталась силой вырваться, но физическое сопротивление было бесполезным: чёрные нити наматывали всё больше колец вокруг лодыжки жертвы. И тут, находясь на грани отчаяния, девушка почувствовала в себе отголосок воли Ловца. Он всё же решил поучаствовать, и Орил даже ощутила его страх, что напугало её ещё больше: если уж демон переживает, то дела и впрямь плохи. Вместе с его эмоциями девушке передалась уверенность, как нужно действовать. Сосредоточиться. Потянуть на себя невидимое. Не только представлять, но и осязать. Сморщенные белые пальцы были уже близко. Они зачерпывали воздух, желая схватить добычу. Орил обдало жаждой и ненасытностью существа в спальне, и девушка заставила себя сфокусироваться на задаче. На этот раз она пыталась выкачать силу не у нечто, что пряталось в комнате, а из самих пут. Она представила, как чёрный пигмент обращается в пыль, взлетает над нитями крохотными вихрями и летит прямиком в её ладонь. Хотя Орил всегда видела, как её действия изменяют реальность, на этот раз она только почувствовала, что путы ослабевают, а рука нагревается, как если бы девушка поднесла её к огню. И тут случилось странное. Орил вдруг ощутила, что коснулась чего-то запредельного, голодного и обжигающего. Оно было живым, потому что в момент контакта тоже обратило внимание на девушку. Тело Орил скрутило от боли, и она свернулась калачиком на ковре. Путы обратились в пыль, а рука задергалась, будто её владелец был в припадке, и затянулась обратно в комнату. Из спальни донёсся душераздирающий вопль, едва ли похожий на человеческий, с булькающими звуками, словно кто-то захлёбывался собственной кровью. Дверь захлопнулась, и в коридоре снова стало тихо. Вот только агония, возникшая из-за контакта с чужим разумом, не исчезла. Орил казалось, что её окунули в кипяток, причём всю разом. Жгло даже у корней волос. Дёсны болели от того, как сильно она стискивала зубы, пытаясь не орать на ведь дом. В какой-то момент стало невыносимо терпеть, и девушка прокричалась, а потом впала в небытие. Вместо зала с синими огнями она очутилась в пустоте. Это напугало Орил, и она стала судорожно плыть сквозь черноту, надеясь рано или поздно найти Ловца в его тюрьме. Хотя боли не было, отсутствие привычных картин, которые она неизменно видела вне бодрости, нервировало. Орил позвала демона, но ответом был лишь гул в ушах. Он нарастал, и вскоре девушка уже не могла спокойно выносить его. Её резко вырвало из черноты, хотя Орил и не сразу это осознала: коридор, в котором она лежала, оставался мрачным и слабо освещённым краешком луны. Потолок был чернее той пустоты, в которой девушка только что побывала, и это само по себе устрашало. Орил внимательно вглядывалась в него, не в силах пошевелиться. Тело продолжало гореть, но уже не так, будто она искупалась в лаве. Терпимо. Глядя в потолок, девушка наслаждалась тем, что могла свободно дышать, не задыхаясь и не катаясь по полу. Шевеление над головой зачаровывало и успокаивало. Оно напоминало ту безграничную сингулярность в зале Ловца, и Орил подумала, что могла бы всю ночь так лежать и пялиться в неё. Так бы она и поступила, если бы до неё раскатом грома не докатилось отвращение демона. «Ты никуда не исчез…» Орил уже начало казаться, что нечто выжгло из неё всю пакость. Она посмеялась над собой за собственную глупость: от демона ведь нельзя так просто избавиться! Конечно, он всё ещё в ней! Отвращение Ловца было направлено не на неё. На потолок. Вернее то, что приютилось там. Орил неожиданно для себя пришла к выводу, что потолок не был выкрашен в чёрную краску. Там тоже росла плесень, такая густая, что заполнила собой всю плоскость. И спускалась ниже, прячась за коврами. Орил насилу поднялась на ноги. Её шатало, но она всё равно вцепилась в ближайшее полотно на стене и с силой потянула на себя. Край ковра оторвался, обнажая стену с чёрными пятнами. Дом был больным. Его весь целиком проела плесень. И не простая — она была живой, разумной и… ненасытной. Орил вспомнила свои впечатления, когда её тащили к спальне, и передёрнулась. Она тут же с опаской посмотрела на двери комнат, но все они были плотно затворены. — Я передумала забирать книгу, — прошептала Орил для демона. — Я сожгу её вместе с домом. Но Калимба… Её одолели сомнения. Каким бы отвратным и безобразным ни был дом, как бы ей ни хотелось спалить его до фундамента, она не могла так просто лишить семью крова. Нужно было для начала разобраться, какую роль они во всём этом играют. «Это ведь не просто какое-то чудище, — размышляла Орил, приближаясь к лестнице в конце коридора. — Ловец странно на него отреагировал. Я и сама почувствовала… нечто чужеродное, противное этой реальности. Но этого просто не может быть». Она не хотела верить в свою догадку. Осторожно ступая по ковру на ступенях, Орил спустилась на первый этаж. Она намеренно запрещала себе касаться перил, опасаясь, что и на них есть плесень. Хотя недавно девушка поднималась при свете и видела, что они были чистыми, сейчас она бы не рискнула проверять, изменилось ли что-то. Плесень на потолке тоже раньше так громко не шуршала, а теперь Орил слышала её над головой. Свет горел только в кухне, коридор же тонул в непроглядной тьме. Уха девушки коснулся плач. Орил шмыгнула в кухню и увидела Калимбу. Та сидела на краю лавки спиной к ней и тихо всхлипывала. На столе горели три свечи в позолоченном подсвечнике. — Калимба… Девочка вздрогнула и повернулась на голос. Она была в ночнушке, но босые ноги перемазаны в уличной грязи, которая доходила до щиколотки. Орил живо представила, как Калимба утопала в жиже, что окружила дом. — Что случилось? Где твоя мама? — Они на улице. — Девочка шмыгнула носом. — Они? Значит, отец с братом вернулись? — Мой брат… Он… Новые дорожки слёз побежали по щекам Калимбы. Орил сделала шаг, надеясь утешить ребёнка, но демон внутри неприязненно заворочался. Девушка почувствовала его враждебность к Калимбе и остановилась. Она больше не доверяла этим людям, поэтому прислушивалась к эмоциям Ловца. — Что случилось с твоим братом? Он поранился на охоте? Калимба завертела головой. Она явно не хотела говорить о том ужасном событии, что выдавило из неё столько слёз. — Ты не брала мою книгу? — Орил сменила тему. Она помнила, что главное — отыскать пропажу. — Её взяла мама. Потом она ушла, а я пошла следом, — дрожащим, срывающимся голосом проговорила Калимба. — Мне хотелось посмотреть, куда она идёт с книгой. Она встретила отца. И брата… Братец… Калимба вдруг остановила взгляд на чём-то ниже уровня столешницы, и глаза её округлились. — Ты тоже помечена. — Что? — Орил проследила за взглядом девочки. При свете трёх огоньков Орил увидела, что так взволновало Калимбу. Она ведь была в бабушкином платье, и подол заканчивался у колен. Ниже ноги были открыты. На коже в том месте, которое опутывали чёрные нити, остались следы. Не порезы и не вмятины. Не ожоги и не мозоли. Орил с ужасом уставилась на чёрный пушок, выходивший из пор вместе с волосами. Плесень была заразна. Девушка стала вертеть ногу, осматривая её со всех сторон. Сбоку икру покрывала чужеродная растительность длиною где-то в полмизинца. Спереди, прямо на кости, тоже было небольшое пятнышко. — Какого демона?! Что это такое?! — Не волнуйся. Взрослые обычно хорошо приспосабливаются к ней, — тихо произнесла Калимба. — А вот дети не могут… Альт не справился. Его это убило. И меня убьёт! Девочка задрала подол ночного платья, и Орил увидела, что от бедра до живота кожа была покрыта чёрной растительностью. Плесень не просто росла, как мох на дереве, она въедалась в самую плоть, и кое-где можно было разглядеть, как она уходит под кожу. По краям были воспалённые нарывы. Если они и болели, Калимба не подавала вида. Она вообще вела себя так, будто с ней всё хорошо. До этого самого момента. — Как ты с этим живёшь? — Вся наша семья с этим живёт. И бабушка. И мама с папой. Это… — Калимба запнулась и умолкла. Десять секунд она раздумывала, как продолжить. — Но ты ведь не из нашей семьи. Она убьёт тебя. «Она убьёт меня…» Орил таращилась на свою ногу. Хотелось впиться в кожу ногтями и выцарапать заразу. Мерещилось, что под наростами всё зудит и щиплет. Девушка воспротивилась тяге расчесать ногу, иначе зараза перекинется на руки. — Вы больны! И вас это устраивает? — выпалила Орил. — Это наш секрет. Я и не думала, что она заинтересуется кем-то не из нашей семьи, — оправдывалась Калимба. — Она тебя даже не знает! — То есть вас всех устраивает, что вы растите эту гадость по всему дому? — Ты не понимаешь! Ты ничего не знаешь! — взъерепенилась Калимба. — Она тоже член нашей семьи! — Плесень? — Она не плесень! Не называй её так! «Они тут все сумасшедшие, — дошло до Орил. — Их разум повреждён так же, как и тело. Плесень доросла до мозга и оплела его. И скоро со мной произойдёт то же самое». Возможно, если Орил попробует вытянуть силу из того, что росло на её ноге, как она сделала с путами, зараза исчезнет. Девушка вспомнила ужасную боль, и Ловец тоже что-то предостерегающе затараторил, но Орил не могла слышать его во время бодрствования. Только улавливать его настроение и намерения. Демон был против повторного соприкосновения с плесенью, так что девушке пришлось придумывать другой способ избавиться от неё. Книга с ритуалами не поможет: это не обычная рана, её так просто не залечишь. Вот же погань! Орил заметалась по комнате, и на глаза ей попался тесак для разделывания мяса. Точно, так она и поступит. Девушка схватила орудие, поставила ногу на лавку и судорожно сжала рукоятку. Калимба с ужасом и отвращением глядела на гостью. Она догадалась, что сейчас будет. Стоило Орил коснуться прохладным лезвием кожи, как девочка не выдержала и с криками выскочила из кухни. Так даже лучше. Орил не хотела, чтобы Калимба видела всю сцену целиком. Она собиралась вырезать заразу. Вместе с кожей и плотью. Девушку снова кольнула обида, что её несовершенное бессмертие не способно быстро заживлять раны или лечить болезни. Орил не желала вечность ходить с чёрной гадостью, проросшей до костей по всему телу, вгрызшейся в неё, словно оголодавший пёс — в шмат мяса. Едва ли лекари или даже жрецы знают, что с этим делать. Из-за природы плесени её нельзя вывести мазями, растворами или молитвой, иначе семья Калимбы уже давно излечилась бы. Повторяя про себя, что выбора нет, Орил надавила на тесак. Лезвие вошло в кожу, как в масло, под углом, срезая первый пласт. Резкая боль прострелила всю ногу. Рана была глубокой, тесак разрезал не только кожу, но и плоть, и на лавку полились струйки крови. Орил заставила себя не отворачиваться и не останавливаться, несмотря на страдания. Она отрезала чуть больше поражённого участка, ведь ростки плесени могли появиться там позже. Девушку замутило, её руки дрожали, а тесак выскользнул из окровавленных пальцев, и пришлось тянуться за ним. Орил чувствовала, как каждый сантиметр кожи рвётся, как отслаивается мясо, как кровоточат напряжённые мышцы. Точно так же она поступила с маленьким пятнышком, которое, если оставить его в покое, разрастётся до того ужаса, что было на теле Калимбы. Орил замотала рану сухими полотенцами в несколько слоёв. Первые из них тут же пропитались кровью насквозь. Второе и третье полотенца сделали ногу похожей на раздувшуюся пиявку после сытного обеда. Девушка была вся в поту, перед глазами плясало. Она не могла ходить, поэтому залезла на стол, смахнув с него какие-то мелкие вещи (но не подсвечник), и легла на спину. Орил уставилась в чёрный от плесени потолок и закрыла глаза. Ей требовалось время. Она прекрасно понимала, что находилась в опасном месте, что Калимба, скорее всего, побежала за родителями, что Флета, даже не зная, что может лежать в сумке гостьи, так точно выбрала книгу с запретными ритуалами, потому что догадывалась, как её можно использовать. Или планировала разобраться в ближайшее время. Однако, несмотря на всё это, Орил не могла заставить себя подняться. Ей казалось, что из всего тела у неё осталась только порезанная нога, и она вся обратилась в горящий факел. Девушка прикусила губу, пытаясь отстранить от себя всю боль, но это было невозможно. Она так и не научилась этому, хотя благодаря демону у неё было много практики. Орил впала в полубред. Тогда её разум вновь перенёсся в зал Ловца, который уже ждал её. Он покачал головой и, не дав ей и рта раскрыть, выпалил: — Тебе срочно нужен ритуал заживления ран. Или ты ослабеешь с потерей крови. Ты резала аккуратно, чтобы не задеть вены и артерии? — Да откуда я знаю! Я была в шоке! — крикнула Орил и закрыла лицо руками. Краешком сознания она чувствовала непреходящую боль в ноге, поэтому даже сейчас, в частичном забытье, мучилась. — Тебе нужно быть сильной. — Ловец встряхнул девушку. — Потому что ты правильно думаешь о природе плесени. Внутри Орил что-то оборвалось, и она ощутила, как её затягивает в воронку всё более неразрешимых проблем. Она до последнего надеялась, что Ловец посмеётся над её догадками и скажет, что плесень — результат неудачного ритуала или проклятье духов. Вместо этого демон с мрачным видом изрёк: — Всё так. Это тоже демон.