Кто сказал что ты можешь открывать свой рот?

Чёрт, как сильно болит голова.. Как сильно ломит тело.. Как сильно хочется почувствовать её опять в себе. Примерно такие мысли были у Паши в первые дни пребывания с Соней под одной крышей. Он был «загипнотизирован» её феромонами в те дни. На кровати, голый, только в чёртовом памперсе. Да за кого она себя считает?! Я взрослый человек! Не ребёнок! Что она вообще от меня хочет! Что ей нужно?! Отрицание. В скоре ему начало всё понемногу нравится. Сидел Паша в 4х стенах. В комнате его любви(?) его альфы. Он и сам уже не помнит как попал к ней в капкан. Но это уже в прошлом. Сейчас она является ЕДИНСТВЕННЫМ нужным для него человеком в мире. И единственным кого он вообще видит. Сколько уже дней прошло? Не знаю. Когда я видел в последний раз других людей? Не знаю. Но я знаю одно. Они не заслуживают видеть меня. Я лучше их всех. Ведь я в её руках. Руках любви всей моей жизни! Она права, все они бездарности! Только она.. Она достойна меня! Как это всё началось? Всё просто. В один вечер, был в баре. Пил вино, общался с бетами, иногда посмеиваясь разговаривая с альфами. Самый обычный вечер, да? Но пришла она. Всё было хорошо первые часы нахождения с ней. Спокойно общались, смеялись и даже пили вместе. Но Паша забыл один нюанс. Сегодня начинается течка. Всё случилось быстро. Её феромон резко смешался с его. Поцелуй. Второй. Третий? Паша никогда себя так ещё не ощущал. Никогда не был тронут Альфой. До этого дня. Её руки умело спускались по талии, а губы целовали теперь не только в лоб и губы а и в шею, оставляя засосы, что выбивало тихие стоны у омеги. Багровые пятна красовались и на груди, где девушка орудовала своими пальцами, сжимая и оттягивая соски Паши. Пассив тихо мычал, бился и выгибался. Остатки адекватного сознания, умоляли остановить её. Но тело не слушалось, подавляя правильные неправильные мысли. Он был готов кончить только от её запаха и рук. Её и ничьих больше. Между ногами стало мокро что девушка увидела и усмехнулась. — что котёнок, так быстро намок? Неужели так сильно нравится мой запах. — на это Омега лишь хмыкнул, отводя взгляд. Чего ты добиваешься? У самой девушки член уже колом стоял, давя в ширинку тёмных джинсов. С презрительной усмешкой она медленно сняла штаны Паши вместе с чёрными трусиками на которых посередине был бантик. Она ими займётся позже. Брови приподнялись, смотря на половые губы Паши. Такие маленькие и нетронутые. Проведя пальцем, надавив, она прошлась прям по всей киске, оставляя на пальце немного естественной смазки. Паша тихо простонал, сжимая ноги и слабо вздрагивая. — оуу, наш Малиш тако-ой чувствительный.. — Соня улыбнулась, прикрывая глаза с той же ухмылкой. Резкий стон от омеги. Девушка вставила в вагину 2 пальца, массируя точку G. Парень извивался, пока она с наслаждением наблюдала за этим. Маленькая шлюха. Наблюдая за Пашей, пальцы начали разводиться в виде ножниц, растягивая влагалище, но скорее просто издеваясь над бедным омегой. Он ей ещё будет нужен целым. Наконец-то достав пальца, Соня наконец-то начала расстегивать свои джинсы, медленно снимая их. Показались боксёры, какие мучительно медленно были сняты. Полные 28 в стоячем состоянии. Пиздец. Приставив головку ко входу, кратко поводив членом об половые губы, подбирая смазку, она наконец-то вошла рывками, выбивая из себя стон, как и из Паши, который уже до побеления костяшек сжимал простыню. — так наш малыш всё-таки не девственник? Как жаль.. — пробурчала Соня, не дав вставить Омеге даже слова,начав движение. Толчки были грубыми и резкими, принося боль и удовольствие пассиву, от которых тот стонал вскрикивал без перерывов, даже без возможности глотнуть воздуха. Ад.. Был сущий ад.. Но не сейчас! Она такая нежная! Соня! Мне нужна ТОЛЬКО она! Паша лежит на койке для детей, только размерах для взрослых, в памперсе который уже был наполнен мочой. Соня медленно зашла в комнату, став возле койки и явно наигранно умилившись. — оо! Посмотрите на моего малыша! Ты пи-пи в памперс, да? Ничего, Мамочка щас всё поменяет! — с этими словами, она подхватила лежащего, ложа его на уже свою кровать и раздвигая немного ноги. — а ну, посмотрим, хорошо ли сходил мой мальчик в туалет, ммм? — Медленно сняв памперс, она помотала головой, нахмурившись. Маленький кусок дерьма. Она заметила небольшой синяк на бедре Паши, забыв что она же его и сделала. — ебанная мразь! Ты вообще ахуел иметь синяки на теле?! Да я за тобой ухаживаю, нянчусь ни пойми с кем! А ты вот что учудил, да?! — с этими словами, она со всей силы ударила в живот омегу, заставив его поперхнуться и закашляться. — н-нет, не надо! Я правда ничего не делал с собой! Сонечка! — не успел он ничего сказать как резко за бёдра схватили, переворачивая того на живот. Мне всё-равно что он не растянут. Мразь. Ты у меня получишь. Немного раздвинув булки задницы в стороны а после отпустив, послышалось растегивание ширинки и падение ткани на пол. Момент, второй и она резко входит в анал Паши, выбивая из того писк а после и крик. Она рвала стенки внутри омеги, особо не запариваясь. Как-никак это наказание. С очередным вздохом, она кончила внутрь, в очередной раз отодвигая булку и смотря как сперма медленно стекает, смешиваясь с кровью. — я надеюсь ты запомнил. Ещё раз увижу хоть один синяк, будет хуже. — с этими словами, её настроение резко поменялось. — любимый, давай я тебя вытру. Не лежать же тебе таким грязненьким, да? — С этими словами, она взяла салфетки, вытирая ревущего Пашу, который всё-ещё был в немом шоке. Но кто сказал что он разлюбит её? Вскоре он лежал уже в памперсе в койке, пока Соня нежно улыбалась, смотря на омегу с явным презрением и ненавистью. Такая красивая. Такая милая. Столько ненависти. Столько эмоций. Невероятно. Она невероятная! Я заслужил. Заслужил наказания. Паша улыбнулся, тихо мыча, на что альфа нахмурилась, смотря на парня. — что смешного, кусок дерьма, а? Блядота?! Смешно тебе да?! Как я страдаю! Из-за тебя, чёрт ты облупленный! — с этими словами, она резко накрыла шею пассива руками, сжимая. Омега лишь закашлялся, хватая запястье Сони. Взгляд умолял прекратить, но рука ни на секунду не ослабляла хватку, давя только сильнее. Момент. Второй. И спустя вечность он вырубается а рука уходит от шеи. Шаги и хлопок двери. Мы ещё не закончили, любимый.