Сиреневое лето

Лежала наша парочка на кровати. В задернутые занавески било солнце, а воздух, что шёл из приоткрытого окна, приносил свежесть в комнату. Наконец, одна из девушек проснулась. Длинноволосая зевнула и постаралась перезагрузиться. Сонными глазами она смотрела то на часы, то на окно. Тут её передернуло. Она снова посмотрела на часы. 07:34, нужно было встать в семь! Почему она не услышала будильник?! Тут её переклинило второй раз. Она медленно и аккуратно посмотрела вниз и увидела Нацуки, что тихо сопела, уткнувшись лицом в её грудь. И не просто лежала, а обняла подругу двумя руками за талию. Надо было видеть лицо Юри, потому что такого шока она не испытывала никогда. Она попросту не знала, что делать. Будить Нацуки или попытаться вылезти из объятий близкой подруги? Вылезти не получится, придется будить. Юри вздохнула. — Нацуки-и, просыпайся. — немного теребя девушку, полушепотом говорила Юри, чтобы ее захватчица очнулась от тёплого сна. Попытка четна. Ещё пару раз таким же тоном, и все без успешно. Нужно идти на крайние меры. — вставай, Нацуки! — сказала пленница, переходя на крик. — А-А-А! — резко проснулась младшая и вяло открыла глаза, но не увидела ничего, кроме размытой картины футболки ее подруги. Она же вроде бы в подушку уткнулась, тогда почему голос Юри был таким громким и звучал откуда-то сверху? Сознание не загружалось. До сих пор девушка находилась будто бы в эйфории или полудреме, но подругу не отпустила и даже не посмотрела наверх. — еще пять минут… — младшая уткнулась обратно, прижавшись к подруге. Стоп, почему она слышит стук? тук-тук, тук-тук. тук-тук, тук-тук. Сердцебиение? Прямо громкое. И почему стало так тепло? Ее будто бы что-то обволакивает, не одеяло, но нечто мягкое, будто она спала в объятьях большой плюшевой игрушки, что обняла ее своими лапами, от чего еще быстрее розоволосая начала проваливаться в сон. Юри залилась краской, начиная от кончиков ушей и заканчивая руками. Она задрожала, но не издала ни звука, закрыв рот. У нее будто бы перехватило дыхание. Старшая снова посмотрела на часы. 7:47. Они ведь ничего не успеют! Ей нужно одеться, привести растрепанные волосы в порядок, подготовить сцену и поехать на автобусе к ребятам, что приехали в лагерь. Проснувшаяся повертела головой еще раз, чтобы хоть как-то успокоиться. — На-ацу-уки-и, встава-ай, пожалуйста-а.! Мы ведь опоздаем…! — хрвивививив…вивиив.хрививииивииив.виививиив… Младшая ни в какую не отпускала подругу. Вцепилась и спит. Юри отпустила младшую, а та не просыпалась и все лежала, обвивая руками талию Юри. Девушка с сиреневыми волосами старалась быстро придумать, как разбудить младшую. Может крикнуть? Нет. Это будет слишком грубо, да и в прошлый раз не особо помогло. Может ударить? Нет. Не в ее характере. Девушка все думала и думала, а часы тикали, нарушая ее покой. низкая девушка заходит в комнату высокой, неся в руках стопку бумаг и новости. — ой.ээ.привет-привет, Нацуки.!!! — Сказала высокая, сидя на стуле. — привет, блин, приветом даже не пахнет! — Прорычала девушка, ставя на стол сиреневолосой стопку бумаг. — фуух.катастрофа у нас, а не привет! — Дополнила предыдущую фразу Нацуки. — ой…прости, что случилось? — Спросила старшая. — у нас, оказывается, будет музыкальный концерт в начале лагеря! Нам нужен клавишник, а как его можно найти в таком убогом месте?! — ой… — но зато теперь я барабанщица-вокалистка Нацуки! — Гордо подняв голову и скрестив руки на груди, сказала низкая девушка. — ну, я-я умею на фо-но играть… музыкальную закончила там… — Тихо говорила Юри. — что?? Почему мне не сказала? — мы не заводили таких разговоров... — ура!! Значит, ты будешь у нас на клавишах и вокале!! — я ведь даже «да» не сказа- — не успела девушка промолвить, как ее крепко обняли, скорее начали душить. — ты — наше спасение, Юри!!!!!! — ээ.пожалуйста..? — япи!!!! — пищала девушка, тряся заложницу в объятьях. Несколько секунд, и все прекратилось, захватчица отпустила добычу. — ой, Нацуки, у тебя юбка слишком высоко, опусти ее немного. — разве? Пф! Да нормально у меня все! — уверенно сказала неряха. — давай я поправлю тогда, пацаны пялиться будут, а ты ко мне жаловаться прибежишь. —Темноволосая поднялась со стула, но когда она дотронулась до резинки юбки, ее хозяин завизжал и резко втянул живот. — АЙ! Юри, черт возьми! Я щекотки боюсь! Из-за тебя у меня живот болит теперь! — говорила низкая, отпихнув руки помощницы и взявшись за больное место. — прости! Прости, пожалуйста! Не знала… — поняла уже! И вообще, я тебе бумаги принесла, ты знаешь, что с ними делать. — О нет, опять… — Выдыхая, тихо сказала девушка больше для себя. — не опять, а снова, я ведь не виновата, что тебя на такой пост поставили! — не виновата. — ну вот и все! Удачи тебе, если что ищи меня в столовой, — девушка направилась к выходу, — и еще кое-что. Раз ты у нас на клавишах, скажу об этом командиру, будем тебя в группу добавлять. — говорила Нацуки, стоя в дверном проеме. — как группа называется, если не секрет?.. — сирень. Давай, пока. — сказала подруга клавишницы и ушла, закрыв дверь. Нацуки ведь боится щекотки! Точно! Юри поднесла свои пальцы к шее подруги и начала ее щекотать. Девушка моментально проснулась и, увидев глазами обстановку, где она находилась, залилась краской и отодвинулась. А двигаться некуда ведь, так что она упала с кровати. — ай! Ты что, совсем охуела?! Дура! — кричала ярковолосая, приподнявшись на локтях, вытянув ноги вперед и почесывая затылок вместе со спиной. — а чего ты не просыпаешься тогда?! Я тебя буже бужу, а ты! — да ебало вальни, шалава! — да иди ты, у меня из-за тебя рука онемела! — сколько вообще времени?! — сказала младшая и глянула на часы. 7:56. — Дура, пиздуй собираться, я тоже буду, — говорила девушка, что глянула на часы. — увидимся у сцены! — сказала старшая и побежала в свою комнату. Сделали они все максимально быстро. Нацуки старалась найти форму, поэтому причесаться не успела. Сделала все, как смогла и выбежала из корпуса. В это же время Юри старалась навести порядок на голове хоть как-то. В тот момент она хотела просто взять и отрезать эти чертовы волосы. Завидовала она Нацуки. Раз и готово. Слава богу, форма ее была со вчерашнего дня отглажена и весела на вешалке. Она больно расчесала свои волосы, надела форму и выбежала из корпуса. Конечно, их обеих отругали, но они не рассказали правду. Юри сначала хотела все рассказать, но резко вмешалась Нацуки и разрулила все, соврав, что одна не поставила вчера будильник, а у другой сел телефон и не заряжался всю ночь, поэтому будильник и не прозвенел. Почему-то поверили. Нацуки мастерски увернулась от вопросов, так что это звучало правдиво. Начало репетиции. Все разошлись по местам и взяли в руки инструменты. Юри сильно боялась сделать ошибку. «Что если я вдруг перепутаю ноты? Что если я вдруг забуду их? Что если запнусь? Она ведь может забыть текст или, вообще, вдруг не достанет ноты?» — вертелось в голове пианистки, но когда барабанщица крикнула «Все готовы?», люди ответили ей «да» и Юри вместе с ними, хоть и замешкалась. — играем черные очки! Давайте, раз, два, раз, два, три, четыре! — Сказала Нацуки, сидя за электробарабанами. Все вступили и начали играть. Перед Юри стоял микрофон, но она вступала только после первой четверти куплета после подруги. Нацу играла на барабанах, отдавая всю себя, и когда прошел проигрыш, она запела. Я стала старше, неосторожна Опричник, выходи, твой день настал И клуб сгорел, чиксы остались плакать Никто не бастовал… Она хоть и не сразу попала в ноты, так как не распелась, но все равно вытянула на четыре с плюсом. Юри начала петь. А я могла бы весь твой город Съесть на завтрак хоть за полчаса И снова нет тут ни мозгов, ни денег И нет пути назад… Все отлично. В этот весь мир стал этой песней. Все исчезло, и остались только Юри и Нацуки. Как Калашников на Новослободской Нелепый и не к месту я стою на мостовой В очках и платье идиотском Я любуюсь абсолютной темнотой!!! Пела Нацу с небольшой отдышкой, ведь играть такие брейки трудновато. И вотони запели дуэтом в два голоса. И никто не узнает глаз моих шальные огоньки От ментов меня скрывают мои чёрные очки И я уже ослепла, может, сломала каблуки На солнце блестят тревожно мои чёрные очки! — И где найти в мире чёрного солнца Потухших глаз и уставших мудаков Таких друзей как Эдуард Лимонов и Данила Багров — Как Пётр I Церетели, я смотрю на город с высока Глаза и улицы опустели, я взглядом разгоняю облака — И никто не узнает глаз моих шальные огоньки От ментов меня скрывают мои чёрные очки И я уже ослепла, может, сломала каблуки На солнце блестят тревожно мои чёрные очки — И всем спокойной ночи Спаси Иисус, спаси Аллах И пусть горит огонь навечно В ваших молодых глазах --И всем спокойной ночи Спаси Иисус, спаси Аллах И пусть горит огонь навечно В ваших молодых сердцах. Песня спета, было чудно! Почти ни одной ошибки, но с дуэтом ребята справились отлично. Как бывает легко, если рядом дорогой тебе человек. — нет времени на следующие песни, разыгрались, синхронизировались, теперь быстро по автобусам! — Кричал командир, что смотрел на них в «зале». Все быстро побросали инструменты и бросились в сторону ворот, когда командир кричал, чтобы они шевелились быстрее. Только одна Нацу осталась за барабанами и скучно смотрела, как все вожатые убегают. Жаль, что ее поставили в роли смотрящей. Самой медленной была, конечно же, Юри. Ей было трудно бежать из-за своего телосложения, а форм тем более. Когда она была у ворот, девушка повернулась в сторону сцены и помахала рукой. Она хоть и не видела розоволосую из-за зрения -1,05, но точно знала, что ее подруга там. Нацу улыбнулась, а Юри запрыгнула в автобус, и они поехали на вокзал, откуда прибывали все дети.