(ЕСЛИ Я - СОЛНЦЕ)

________________________________

Король, возглавляющий армию, словно играет жизнями с Богом.

Солдат, сражающийся с армиями, играет в Бога своей собственной жизнью.

Тогда между королем и солдатом должна быть любовь.

Пусть она не будет игрой. Пусть она будет безбожной.

Пусть она станет такой же мощной, как армии.

Живой.

________________________________

Если я — солнце —

*

Дрожь уловимого движения. Поворот головы живого существа, метнувшегося к нему, словно охотник, почуявший добычу. Блеск полированного золота Кейл мог бы принять за приглушенную осенне-желтую кисточку бахромы. Вышитого, гордого имперско-пурпурного армейского знамени королевства Роан. Оно еще не забрызгано и не испачкано в смеси свежепролитой крови, не истоптано землей и шрапнелью. Как большинство их знамен, не подвергшихся ремонту и чистке. Холодные арктические голубые оттенки проникают в него сквозь узкую щель брезентовой палатки. Кожаная тесемка, стягивающая вход, развязывается от вибрации тысяч марширующих шагов, доносящихся с близкого расстояния. По его затылку пробегает холодок, похожий на дыхание призрака: тонкие русые волоски, торчащие вверх, как пшеница, застывают на морозе. Он замирает на несколько ударов сердца и с постепенным приливом и отливом плутовства розовые губы Кейла изгибаются в ухмылке победителя, предназначенной для того, чтобы произвести потрясающее первое впечатление или вызвать ярость у другого. Это не срабатывает, главным образом потому, что в поле зрения солдата попадает коммандер Шон. Бесшумно и быстро, словно капля дождя, падающая, как слеза в наполненное водой ведро. Шон загораживает Кейлу обзор. Эльф был на несколько сантиметров выше его, напряжение перекатывается в широких солдатских плечах. Верный защитник, преданный на всю жизнь. И Кейл знает. Прикрытие. Выражение лица Шона подтверждают подозрения Кейла. В этой хрупкой и тонкой палатке присутствует их единственный и неповторимый король. А это значит, что ставки и опасности для солдат и всего лагеря возрастают в геометрической прогрессии.

*

Кейл размышляет о последствиях и цели этой битвы и задается вопросом, что планируют командиры. Информация о короле редко доходит до простых солдат вроде него, ведь шпионы и Белая Звезда рыщут по Королевству в его поисках с тех пор, как он был коронован, когда покойный Зед Кроссман погиб при защите Пазл-Сити. Все, что он слышал - это слухи, домыслы и свидетельства очевидцев. Они находятся на юго-восточной границе, в стороне от Восточной территории, которую они попытаются отвоевать - миссия, которая что-то значит; которая буквально ближе к дому, чем обычная. Таков объем информации, предоставляемой на уровне его классификации и необходимости знать для таких солдат, как он. "Нам нужен еще один солдат!" Кричит Шон, стоя в двух шагах от него,в ряду Кейла, где бывший наследник Хенитьюз стоит среди своих рядов мужчин и женщин, облаченных в устрашающие доспехи, с оружием наготове. И улыбка Кейла сходит с лица, потому что долг зовет его, как сирена моряка. И будь он проклят, если не ответит на него. Все, что от него требуется - это выполнить свой долг и не погибнуть. "Есть ли солдат, готовый добровольно вступить в авангард?" Если Кейл взвесит, что важнее в данный день, то это будет не присутствие короля или выяснение того, что, черт возьми, он здесь делает, а личная вендетта Кейла против Белой Звезды и всех тех, кто следует за этим ублюдком. Солдат без колебаний поднимает свою покрытую шрамами руку, и ему подают сигнал. "Выйти вперед". Командир Шон приказывает более мягким голосом, чем ожидалось, возможно, потому, что Кейл держал рот на замке. Солдаты перед Кейлом расступаются, как гуси в треугольном строю, и шум преследует Кейла на всем пути. Бесчисленные оценивающие взгляды мрачно смотрят на него со всех сторон, словно он ходячий мертвец. И это их последний шанс бросить пару колкостей. Идиоты и их желаемое за действительное. "Конечно, он первый поднял руку. Бедный слабоумный ублюдок", - бормочет один из рыцарей на среднем фланге, когда Кейл проходит мимо. Лицо рыцаря пыльное и измазанное грязью, в уголке глаза Кейла грязь, налипшая на нос. Рыцарь не мылся по меньшей мере неделю и, похоже, недавно ввязался в драку. Кейл проходит мимо этого грязного кретина. И только спутник рыцаря, похожий на торгаша, пустощекий человек с подбитым глазом, высказывает свое никчемное мнение. Кто-то должен объяснить этому человеку, что зависть некрасива и делает человека еще менее привлекательным. "Ублюдок с желанием умереть, вы имеете в виду". "Темз - одни из тех, кем, как ты надеешься, никогда не станешь". За это он должен был получить часы и разбитую челюсть. Но его игнорируют, потому что возможность встать на пути Белой звезды всегда будет более значимой и приоритетной, чем провокация какого-то болвана среди его союзников. Разговоры продолжаются, но ни один из них не может пробить оцепеневшую дымку сосредоточенности, проникающую в сознание Кейла и застывающую, как это всегда бывает перед боем. В ситуации, когда речь идет о жизни и смерти, лучше быть спокойным. Как поверхность плоского лезвия под воздействием адреналина или того и другого. Один из них стимулирует разум, позволяя принимать мудрые решения и быстро соображать, а другой доводит тело до предела, создавая адскую машину для убийства. "Однако этот человек храбр. И он еще не умер". "Неважно. Без силы, удачи и умения", - хмыкает самое, возможно, невыносимое и бесклассовое существо среди всей этой своры, - "храбрые парни долго не живут. Это трусы знают свои границы и подчиняются им достаточно хорошо, чтобы выжить". "Конечно, такой таракан, как ты, мог бы так сказать". Спасибо за внимание, — думает Кейл. И, несмотря на это, его губы изгибаются в легкой ухмылке. "Это говорит ублюдок, который описался, когда однажды заблудился на поле боя". Ой.

*

Кейл уже не слушает своих сослуживцев - их слова слетают с него, как по маслу, словно он сделан изо льда, а не из мягкой и теплой человеческой плоти. Когда он оказывается впереди, а по левому флангу от него стоит командир Шон, поправляя перчатку, Кейл кивает ему в знак признательности, потому что это один из немногих людей, которых Кейл уважает - возможно, единственный командир, которому на него действительно наплевать, но он старается не задумываться об этом слишком сильно. "Ты уверен, что сможешь убить человека из племени медведей в режиме берсерка?" Командир Шон задает вопрос своим ровным голосом, который, кажется, никогда не теряет своей стабильности, словно почти триста лет жизни сделали его безошибочно уравновешенным, в то время как старый эльф в последний раз проверяет свои доспехи. Кейл не удивлен, что темный эльф не упомянул о короле и не предупредил солдата, чтобы тот никому не говорил о том, что видел его. Кейл, может, и улыбнулся бы Его... неуловимому... Величеству, но не стал бы компрометировать его еще больше. Шпионы и убийцы могут находиться среди своих людей и ждать удобного случая, чтобы покончить с Альберу Кроссманом, как с погасшим фитилем свечи. Кейл хочет избежать того, чтобы помочь врагу избавиться от своего лидера и ввергнуть его армии в хаос. Победа в войне имеет первостепенное значение. Кейл пожимает плечами. В его лирическом голосе сейчас мало тепла. Единственное, что в нем есть - это пылающая убежденность, которая вечно горит в его организме, как керосин. "Я уверен, что быстрее их на ногах, сэр коммандер". "Тебя готовили к роли убийцы". Шон признает, мягко и многострадально вздыхая. "Так и есть". Кейл не обращает внимания на неуместное беспокойство и раздражение коммандера, ведь они уже не раз исполняли этот танец. Поворачивается лицом вперед, вынимает из-за пояса длинный кинжал и проверяет оружие. Потому что нет ничего хуже, чем потянуться за оружием, которого у тебя нет, когда оно больше всего нужно во время боя. У него есть шрамы, свидетельствующие о такой элементарной и часто фатальной ошибке. "Очень хорошо, если только вы понимаете, во что ввязываетесь". Старый эльф говорит: "Как всегда, не умирай, Темз". "И не мечтайте". Кейл бормочет, лжет сквозь зубы. Судя по тому, как Шон бросает на него косой взгляд, он тоже понимает, что это ложь. В этот странный момент Кейл чувствует, как пальцы, чтобы привлечь его внимание, гладят его по спине, а между лопаток ощущается легкая дрожь, словно некое неосязаемое присутствие. Когда Кейл оглядывается через плечо в поисках источника, его взгляд устремляется к палатке короля и видит, что кто-то пристально смотрит на него. Темный эльф стоит снаружи. Неподвижное чучело, наполовину отбросившее тень от шатра, и полуденное солнце отражается от его белоснежных доспехов. Эльф с тончайшими угольными волосами, блестящими и переливающимися в ярком свете. Его поразительные эльфийские черты обращены к нему. Скулы напряжены, голова высоко поднята. Глаза темнее и напряжëнее, чем у всех, кого Кейл когда-либо видел, медленно и уверенно поднимаются, чтобы пересечься с ним, как будто так и должно быть. Кейл не знает, привиделось ли ему, как челюсть эльфа на долю секунды сомкнулась, но невозможно было не заметить, как его полные губы изогнулись в маленькой, едва заметной улыбке, словно у них с Кейлом есть общий секрет. Шлем нахлобучивается на его милые заостренные ушки, и Кейл отрывает от него взгляд, возвращая свою внимание к коммандеру. "Что это было?" - бормочет он про себя.

*

"Бригада магов. Щиты!" "Солдаты. Закрыть уши!" Кейл должен был знать, что эта битва будет отличаться от того, что было раньше. Однако наблюдать за тем, как король атакует вражеский авангард через несколько секунд после того, как их защитит мана, все равно было шокирующе. Щиты маны обычно используются для борьбы со стрелами и другими снарядами вроде катапульт, на этот раз от костяной и металлической шрапнели. Сотни бомб взрываются у ног как людей, так и представителей звериного племени. После первой волны смерти дварфы пламени, приближающиеся с неба, исчезают в воздухе, как фейерверк. Никого не щадят взрывы. И к тому времени, когда сотрясение земли и яростный рикошет заканчиваются, почти каждый дюйм их мана-щитов окрашивается в багровый цвет. По вискам и позвоночнику Кейла стекает струйка холодного пота, а под кольчугой пробегают мурашки. Он задается вопросом, не случилось ли с ним чего-то такого, что он чувствует себя оцепеневшим, разочарованным, слушая их леденящие кровь крики, наблюдая, как целые вереницы людей сгорают и разрываются на куски, словно лопнувшие воздушные шарики, а в небо густыми шлейфами поднимается темный дым. Теперь все выглядит как ночь. На стороне королевства Роан тишина, как на кладбище, а его барабанные перепонки звенят от прикосновения ладоней. Кости все еще сотрясаются от подземных толчков. Какая страшная и... душераздирающая сила. Он понимает, почему не было предупреждения. Ведь когда король делает ход, его не бывает, как он и сказал. Только те, кому можно доверять, и высшее командование осведомлены о его местонахождении и перемещениях. Опустошение - это еще одна вещь, за которой стоит наблюдать. Своя собственная травма, но она кажется второстепенной по сравнению с тем, как погиб отец Кейла. Все, что Кейл может пробормотать, глядя на массовые разрушения и ужасающее зрелище - это одно лишь потрясенное "Ха".

*

"Авангард! Приготовиться! Как только дым рассеется, мы атакуем!" Сглотнув желчь от рвоты, которую он слышит за спиной, Кейл присоединяется к своим союзникам. И дальше все идет как по маслу: смерть, убийства и еще больше того же самого. Он наталкивается на зверочеловека из племени медведей, который крупнее многих других. Вождь? Кейл воздевает руки и возвышает голос, чтобы его услышали сквозь звон клинков, грохот битвы и магические заклинания. Это чистый хаос, но такова была его жизнь на протяжении нескольких лет. "Похоже, кому-то недостает милого плюшевого медвежонка", - Кейл одаривает своего врага издевательской ухмылкой, как акула - маленькую рыбку. Медведь без слов переходит в режим берсерка. Мышцы увеличиваются, делая его еще больше, и он бросается на него.

*

Когда Кейл смотрит на медведя-великана, ему в голову приходят типичные для него и, похоже, неизбежные с тех пор, как умерла его семья, депрессивные мысли. Для того, чтобы это безумие закончилось, достаточно сделать один шаг вперед, обнажить шею, чтобы медведь перегрыз ему горло. Больно, но быстро и легко, от пяти до пятнадцати секунд кровотечения. В бою Кейл часто использовал яремную вену, потому что сонная артерия - жизненно важная зона и один из самых быстрых способов нейтрализовать противника в доспехах. Все, что тебе нужно сделать, это попасть под вамбрас - металлическое ожерелье, расположенное прямо над нагрудником. На этом медведе нет доспехов, потому что в режиме берсерка они будут мешать ему, ломаться или причинять боль. Отец не простит ему, если он умрет здесь. 'Если ты не можешь сделать это для меня, сделай это для себя, Кейл. Выживи.' Несмотря на усталость, у него есть одна веская причина жить, о которой Кейл не может забыть даже во сне. Пока он не сделает все, что в его силах, он не может умереть, верно? Когти, намеревавшиеся обезглавить его, проносятся над головой, отрезая несколько прядей, а Кейл низко пригибается, поворачивается вокруг медведя и заваливается ему на спину, чтобы проткнуть его горло. Он не ждет, пока медведь упадет, прежде чем схватиться со следующим противником. Битва длится тридцать минут, потому что у людей есть только столько выносливости и маны, прежде чем одна сторона отступит. И это будет сторона Белой Звезды. В воздухе раздаются радостные возгласы, хлопки и бряцание оружием: они успешно отвоевали небольшой участок Восточной территории, но до конечной цели еще далеко, и все это знают. Не успел он сделать и трех шагов, как усталость навалилась на него, колени подкосились, и он почувствовал запах жасмина. Такого запаха он не чувствовал уже очень давно. Подняв глаза, он видит знакомую женщину в поле зрения. Еë лицо размыто, а по краям виднеется темнота. "Эй, я что, умер? - Кейл пробормотал в бреду. - Это было быстрее, чем я думал. Чертовы медведи". "Ты когда-нибудь думаешь о том, что говоришь, Темз?" - спрашивает женщина, и голос у нее не тот. Внезапно ее прикосновение перестает быть безопасным, но он умирает. Так что какая разница? Надо сказать ей, о чем он думает, даже если это жалкая последняя мысль. Может быть, она даже будет польщена, потому что это совсем не странно. "Вы похожи на мою покойную мать". И тут он узнает ее. Маг Розалин Бофорт, хмуро смотрящая на него, с тонкими красными губами и сведенными вместе бровями. Он не совсем уверен, но почти уверен, что давление на затылок означает, что бывшая принцесса, его чертова союзница, только что вырубила его. Если он выживет, то, скорее всего, ему придется пройти обследование на вменяемость.

*

Белые медицинские палатки - всегда унылые места, мрачные и хуже любой обычной больницы. Здесь пахнет стерильными растворами, кровью и ампутацией, зеленью, мочой и приближением неминуемой смерти, витающей вокруг некоторых душ, словно голодные жнецы. Всякий раз, когда Кейл оказывается на носилках и его привозят сюда, он испытывает ужас, но не произносит ни слова жалобы, потому что жрица Кейдж может его проклясть. Хорошо еще, что в этой палатке вместо раскладушек есть настоящие кровати. Однако боль вокруг не позволяет ему по-настоящему наслаждаться, и от этого ему хочется выпить чего-нибудь покрепче - вина и эля. "Они сказали, что король лично посетит нас". Под нарастающими, непрекращающимися мучительными стенаниями и отчаянными рыданиями вокруг, под пульсирующей головной болью и ватным глухим звуком в ушах Кейл слышит чье-то тихое бормотание, которое раздается рядом с нимним. На несколько коек дальше - не совсем рядом с ним. Перспектива короля, которого, как ему кажется, он видел ранее, интересна. Кейл никогда не видел его воочию. Ему любопытно, станет ли монарх делать вид, что ничего не произошло. В конце концов, ничего особенного. Всего одна секунда зрительного контакта. "Его Величество, должно быть, мазохист", - говорит другой ругающийся рыцарь. Какой-то парень по имени Лоо или что-то в этом роде, названный в честь туалета или чего-то еще (Кейл не может сейчас ясно мыслить из-за морфина), прислонился к столбу, и Кейл не может понять, почему он остается здесь. Ведь он выглядит целым и невредимым, и его уже перевязали. Может, он просто задерживается рядом с другим рыцарем, чтобы досадить ему? "Продолжай говорить, Люк, тупица". Один из двух рыцарей, которые ссорились ранее, ярко улыбается в периферийном зрении Кейла. Кейл узнает в нем Ноя, капитана рыцарской бригады, потому что Кейл обращает внимание на то, кто им командует, ведь после нескольких инцидентов он уже не настолько глуп, чтобы преследовать их. На лице Ноя повязка на одном глазу, и Кейл смутно догадывается, не потерял ли он его во время конфликта. "Ничто не доставит мне большей радости, чем увидеть, как жрица Кейдж-ним наложит на тебя проклятие". Кейл одним из первых замечает мелькающие золотистые волосы, появляющиеся у входа в палатку. Мужчина ростом чуть выше Кейла, атлетического телосложения, в королевской военной форме, окидывает комнату ледяным взглядом, и Кейл наклоняет голову, чтобы получше его разглядеть. Он никогда в жизни не видел монарха. Так почему же у него возникает чувство смутной знакомости? И что делает король Альберу, рискуя своей шеей, чтобы показаться здесь? Люк ехидно усмехается: "Зачем посещать палатки солдат, которых он послал на смерть? Чтобы поднять боевой дух? Или чтобы напомнить себе о своем месте в мире и о том, за что он несет ответственность. Ха?" Все, кроме нескольких человек вместе с Кейлом, не теряют самообладания. Ной и Люк становятся пепельными, словно их жизни промелькнули перед глазами. Даже те невинные, кто не участвовал в клевете, когда они наконец замечают короля, стоящего у входа в шатер с нечитаемым выражением на красивом лице, с прямой осанкой и ,несомненно, царственным поведением, с которым он величественно идет внутрь. Когда его холодный взгляд заставляет Люка вздрогнуть, у Кейла возникает странное чувство, что он находится в присутствии человека, который при желании может съесть их живьем, даже без бомб.

*

Люк не произносит ни слова, резко вдыхает воздух и сгибается пополам, склоняясь так низко, что его лицо оказывается параллельно грязному полу, а Кейл закатывает свои янтарные глаза в глазницы. Теперь он понимает, почему Ной назвал его тараканом и намекнул, что перед битвой он был трусом. "Ваше Величество", - Кейл приветствует его, улыбаясь той же улыбкой, что и раньше, к недоумению Ноя. Взгляд короля слегка теплеет, когда он переводит его на него: "Хорошая работа в бою, Кейл Темз". Что? Какого черта он... Люк выглядит так, будто хочет оказаться в другом месте, где угодно, может быть, в глубокой темной дыре. Король Альберу, за исключением Люка, мягко улыбается им всем, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что король слишком бледен, кожа вокруг глаз слишком натянута, а глаза слишком налиты кровью. "На самом деле это не причина". Король обращается к ним, в частности, к Люку, но ничего не уточняет, и никто не решается спросить, что он имеет в виду. Кейл находит всю эту ситуацию смешной, удручающей и странно увлекательной.

*

Король переходит от кровати к кровати, за ним следуют темный эльф и человек из королевской охраны, но не так близко, чтобы не потревожить раненых солдат, разговаривая с каждым из них своим низким успокаивающим голосом. И Кейл задается вопросом, что именно он делает, потому что ему кажется, будто король пытается поднять боевой дух. Но чем дольше Кейл наблюдает за ним, тем больше кажется, что король Альберу утешает солдат, и, возможно, это его способ выразить благодарность? Кейл не знает и решает, что ему все равно. И старается не обращать внимания, когда видит рыдающего солдата с ампутированной ногой, цепляющегося за рукав короля. А тот улыбается ему, несмотря на кровь, размазанную по его прежде чистой одежде. Некоторое время он позволяет ему говорить, затихая, пока солдат не отпускает его и не кивает королю, заметно успокоившись. В каком-то смысле влияние, которое король Альберу оказывает на людей, которые могут и должны обижаться на этого монарха, выбирающего, где им сражаться, и частично ответственного за некоторые их неудачи. Чертовски страшно. Что за магические слова он плетёт на своём языке? Неужели это такое же мастерство, как то, что Кейл слышал в прошлом, когда Дерут упоминал о нем? Это выше того, что ему нужно знать о нем. О том, что его армия действительно может быть любима королем, он даже не задумывался. Ной не заикается, когда говорит с королем. Люка игнорируют до самого конца, что вполне уместно. Если короля открыто оскорбляют, он не отворачивается и не делает вид, что это приемлемо. Вместо этого он шепчет Люку что-то, от чего все лицо солдата меняется на выражение каменной решимости, и Люк покидает палатку, не сказав ни слова. Кейл так и не узнал, что это было, но обладать такой силой, как у него - это безумие. А где есть сила, там должен быть и тяжелый груз. В следующий момент король Альберу оказывается у его постели, улыбается ему, а Кейл кричит: "УБИЙЦА!". И Ной, потянувшись к королю, чтобы ударить его в спину, оказывается поваленным на грязный пол. Его удерживают, скальпель выбивают из его левой руки, а потенциальному убийце затыкают рот. Небесно-голубые глаза короля Альберу сияют улыбкой. Его большая рука ложится на плечо Кейла, похлопывая и слегка сжимая его, как будто он хвалит его, и почему-то грудь Кейла горит от... гордости? "Неплохо". Сразу после этого короля выводят. Кейл еще долго размышляет над визитом короля. После того, как тот попрощался с ним, в палатке стало гораздо тише, чем прежде. И почему-то он уверен, что то, чему он только что был свидетелем, не было притворством.

*

Оранжево-красные искры проскакивают, как обратные кометы, куда бы он ни бросил взгляд. Треск огня успокаивает, а дым клубится по всему лагерю, и Альберу прислушивается к разговорам вокруг, пытаясь уловить что-нибудь интересное. Жалобы поступают, но все больше людей - помимо патрульных, дозорных и стражников - получили разрешение пить сегодня вечером, посещать бордели или просто сидеть и разговаривать возле своих палаток, смешиваясь с другими, получая поддержку. А бывали и драки, которые приходилось разнимать. Благодаря слухам и стратегическим маневрам шпионов, засевших в армиях Белой Звезды, враги предположили, что король Альберу после неудачного покушения уже уехал куда-то к западным границам. Его никогда не замечали на поле боя. Он носит не те доспехи, которые надевает, когда хочет быть замеченным. И король использует себя (очень редко) в качестве приманки и способа поднять боевой дух войск. Политика по-прежнему является частью войны. Если в правительстве царит хаос, это не значит, что монарх может пренебречь доверием, верой и преданностью своих солдат. Взорвав людей у них на глазах, он должен проверить их более тщательно. Он видел, как его бомбы влияют на психическое состояние как друзей, так и врагов. И в шестидесяти процентах случаев это не лучший результат. Это был изнурительный день, и все, чего ему хочется - это посидеть где-нибудь. Но он все равно проверяет своих солдат здесь. Как он делает каждый раз, когда отправляется в лагерь, выискивая проблемы в командовании, вплоть до нижних чинов. Если в прошлом он и был помешан на контроле, то это было ничто по сравнению с тем уровнем микроменеджмента, который он стал применять почти во всех сферах своей жизни. Чтобы победить в этой войне, контроль необходим. Он не обязан держать все в узде. Он не Бог, поэтому у него есть люди, которых он называет своими "руками и ногами или глазами и ушами" - воспринимайте это скорее как объятия. Это может быть сокрушительным, сдерживающим, когда это необходимо, или утешительным, демонстрирующим надежность или заботу, потому что лидер, которого боятся, гораздо опаснее, чем тот, кто восхищается и доверяет своим подчиненным. Люди больше винят в этой войне Зеда Кроссмана, чем Альберу, считая, что бывший король глупо выбросил свою жизнь на ветер, а не погиб за королевство. И он не хочет задумываться о том, что чувствует при этом. Чем дольше тянется эта война, тем опаснее равновесие. Сбросив маскировку, чтобы его нельзя было узнать, и установив магический модулятор голоса, чтобы его голос стал чужим, шелковистым и более глубоким, Альберу угольным взглядом смотрит на человека, сидящего в одиночестве на земле с кривым, но комфортным видом. Его позвоночник изогнут в виде бревна перед костром, обложенным камнями, как будто его избегают. Или он сам избегает. Возможно и то и другое. Это трудно объяснить, и сейчас его интересует только то, что находится перед ним. Это Солдат, о котором солдаты говорили гадости, когда он шел в авангард после того, как храбро вызвался добровольцем. И человек, которого он видел, как Розалин несла к медицинским палаткам, и с которым он разговаривал там, который предупредил его об убийце и который заметил короля в его палатке, но командир Шон - который сказал Альберу имя Кейла - сообщил ему, что, насколько ему известно, Кейл не выдал его присутствия. Он часто видел его сегодня. Наблюдал, как он улыбается перед боем. Редкое зрелище в последнее время. Возможно, если он... Альберу не стал вежливо просить его сесть. Он просто занял место на бревне напротив рыжеволосого и наблюдал за хладнокровной реакцией Кейла Темза, чьи брови приподнялись на бледном лбу, а неземные черты лица, испещренные мелкими шрамами и освещенные отблесками пламени, стали достаточно яркими, чтобы быть интересными. В его глазах мелькнуло узнавание - должно быть, он помнит Альберу, когда тот улыбнулся ему в облике темного эльфа, перед тем как надеть шлем.

*

"Тебе что-нибудь нужно?" На губах Кейла появляется прежняя улыбка, а затем он делает глоток вина и окидывает лицо Альберу острым взглядом, который не может сойти за случайный взгляд, скорее оценивает его. "Место для отдыха, где меньше людей и больше тишины и покоя, - говорит ему Альберу, - твой костер подходит для этой цели". Опустив бокал с вином рядом с собой на землю, Кейл проводит рукой по волосам, и это изящное и элегантное движение привлекает его внимание и удерживает его. Отведя взгляд, он снова смотрит на Солдата и видит, что тот ухмыляется. "Понятно. Ну, ты уже проявил инициативу и пришел по собственному приглашению, так что можешь сидеть здесь. Но я не буду делиться своим вином, и если ты меня разозлишь, я скажу тебе уйти, понял?" "Без проблем, - Альберу полез в волшебную сумку, привязанную к поясу, и достал бутылку вина и два бокала, - У меня есть свое". "Поделись, и ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь". "Правда?" "Пока есть возможность, давай напьемся, ладно?"

*

Альберу усмехается и наполняет два бокала вином. Он рассказывает Кейлу, что является рыцарем с северо-западной границы. Что его направили в эти края работать под началом Шона, но он не сказал, как долго он будет здесь находиться. Скорее всего, он пробудет здесь от нескольких недель до месяца. Постепенно разговор перетекает из одной темы в другую, начиная со светской беседы и заканчивая этим дерьмом: "Что ты думаешь о короле, Бобби?" - спрашивает его раскрасневшийся Кейл Темз, слегка коверкая слова. Не обращая внимания на своеобразное прозвище, которое Кейл дал ему около часа назад, поскольку Боб, похоже, не соответствует вкусам Темза. Альберу считает, что поскольку ему никогда не задавали такого вопроса, большинство людей не желают затрагивать тему короля. Разве что среди более близких людей и редко в пределах слышимости кого-либо из командиров, потому что подозрение может пасть на них, если они начнут задавать вопросы о местонахождении короля Альберу. Он уже предполагает, что ему придется солгать. "Он наш лидер. У меня нет особого мнения, пока он выполняет свою работу", - говорит Альберу и удивляется, что так и не смог до конца привыкнуть говорить о себе, словно он другой человек, но его это не смущает. Как и многое другое, что он делает - это необходимо. "Думаю, у него стресс, и ему нужен хороший трах". Альберу чуть не выплевывает вино, но сердце замирает, губы разъезжаются, и он откидывается назад, собирая все свое достоинство, прежде чем убедиться, что он правильно его услышал. Потому что это просто... "Ты серьезно?" "Не-а, я имею в виду, ты только взгляни на него. Он улыбается так, будто у него в заднице застрял стержень". Брови Альберу изогнулись, и он быстро моргнул, в то время как Кейл, похоже, погрузился в свои похотливые мысли. Учитывая, как он ухмыляется, словно то, что он говорит, приемлемо и притягательно. Альберу не может оставить это без внимания. Сейчас его сильно оскорбляют. "Ты же наверняка знаешь, что мы все еще говорим о короле? Ты что, с ума сошел? Не боишься, что командиры могут услышать, что ты так о нем говоришь?" "Эй, если ему нужна помощь, чтобы хорошенько потрахаться, ему нужно только попросить". Кейл грациозно протягивает свой бокал, чтобы налить еще вина. И Альберу осознает, что его уши раскалились до бела, а желудок перевернулся. Из всех горьких оскорблений, которые он слышал от людей, жалоб, сомнений, истошных просьб сделать невозможное прямо сейчас и обвинений, он еще ни разу не сталкивался с человеком, который говорил бы о том, что ему нужен секс, или о том, что Альберу нужен секс для снятия стресса. "Ты...- шепчет Альберу. - Ты хочешь сказать, что секс - это то, что нужно королю для снятия стресса. И поэтому ты хочешь..." Кейл хихикает - первый раз, когда Альберу слышит от него смех, похожий на колокольный звон на ветру, и это из-за этой ситуации: "Если бы он попросил меня потрахаться как следует... кто знает?" "А кто сказал, что он попросит тебя?" - Альберу с вызовом качает головой в сторону. "Ты меня видел?" - Кейл хлопает ресницами, а его пальцы, сложенные на груди, задумчиво проводят по животу, привлекая внимание короля к мускулам под одеждой. - Кроме того, я очень хорошо трахаюсь, и если бы он захотел, я был бы так мил с ним. Он бы никогда меня не забыл". В голосе солдата звучит соблазнительность. В нем скрыты темные намерения, от которых по рукам бегут мурашки, а по горлу поднимается жар. Он должен был бы оскорбиться до глубины души, счесть его смешным и не думать о том, что это может повлечь за собой, но нет? Король Альберу не знает, в шоке ли он, хочет ли ударить его или.... Что он знает, так это то, что этот сумасшедший ублюдок настолько пьян, что он не может оставить его здесь.

*

"Отдай мне бокал, ты уже достаточно выпил", - говорит Альберу, стараясь не использовать свой властный голос, который не терпит споров, заставляет людей встать ровнее или бежать на битву. "Я не пил больше, чем мог вынести. Моя переносимость высока, я понимаю все, что говорю, и могу сражаться даже при такой степени опьянения. Так что я оставлю этот бокал у себя, пока не буду готов". Альберу откидывает голову назад и смеется, поражаясь его наглости. Сейчас он сводит его с ума. У соседнего костра заиграла скрипка - веселая мелодия, и Альберу не перестает улыбаться, когда солдаты хлопают в такт скрипачке. Он не знает, откуда у нее такая вещь в этом месте, но Кейл Темз, похоже, тоже не прочь послушать ее, и некоторое время они смотрят друг на друга через костер. "Ты всерьез думаешь, что сможешь вернуться в палатку? Покажи мне, что ты можешь идти прямо, и я пойду". "Напыщенный осел", - ворчит Кейл Темз, вставая с удивительным изяществом и тут же раскачиваясь, как рушащееся здание. Поймав его, прежде чем он успел рухнуть на землю, Альберу перекидывает руку Кейла через плечо и ведет его обратно в свой скромный шатер, во всяком случае, по указанию Тейма. Когда Шон и его охранники следуют за ним и обмениваются взглядами, словно думают, что он сошел с ума, Альберу не обращает на них внимания, потому что он совершал куда более дикие поступки. Все было бы совсем по-другому, если бы он был в своей маскировке. Наконец Альберу подводит Кейла к его армейской койке, приседает и накидывает на пьяного одеяло, а затем, подумав, осторожно подтягивает ткань к его подбородку и качает головой. "Останься, Бобби. Я покажу тебе, что я имел в виду", - кончики пальцев касаются внутренней стороны запястья короля, слабая дрожь пробегает по его предплечью, и он тут же отстраняется по разным причинам. Альберу улыбается и вздыхает. "Не сегодня, Кейл Темз". И он продолжает заниматься своим прежним делом, потому что Альберу никогда не пренебрегает своими обязанностями, даже если время от времени необъяснимо улыбается.

*

Примерно через неделю Кейлу и Альберу предстоит еще одна тяжелая битва с войсками Белой звезды. Альберу не участвует в этом сражении, потому что его появление в одном и том же месте дважды за короткий промежуток времени создаст проблемы и принесет еще больше опасности для войск. На прошлой неделе он уже уничтожил много вражеских сил и считает, что его солдаты способны победить и без него. Командующая Розалин также все еще здесь. Их армия сильна, но он знает, что как минимум один из двадцати его солдат все равно погибнет в этом ничтожном месте в грязи. Совершая очередной обход после битвы. Он не очень удивился, узнав, что Кейл Темз вернулся в медицинскую палатку. У него мелькнула мысль спросить Шона о его состоянии, но он не должен проявлять благосклонность к одному солдату больше, чем к другому. Он все же заглядывает в палатку, просто чтобы убедиться, что тот жив. И это так. Руки и ноги не пропали, но он без рубашки, ребра перекручены и на нем множество шрамов. Прежде чем Кейл Темз поворачивает голову и смотрит ему прямо в глаза, а Альберу смотрит в ответ, машет рукой и уходит, прежде чем они успевают заговорить. Это просто странно с его стороны.

*

"Я видел тебя в медицинской палатке. Мне показалось, что тебе есть что сказать". Кейл прислонился к дереву. Солдат, несущий вахту несколько дней спустя, а Альберу подсчитывает количество солдат, спящих сегодня вне палаток - тревожное количество. "Я пытался найти кое-кого", - Альберу говорит, всегда полуправду или откровенную ложь, поглядывая на Кейла. - А теперь мне нужно работать". Кейл бросает в него крошечный камешек, и тот отскакивает от его ботинка. Альберу задается вопросом, почему в таком странном поступке есть что-то очаровательное и не имеет ли он дело с кем-то, кто застрял на уровне взросления... "Увидимся ли мы позже? Или мне нужно снова получить травму?" Кейл явно не купился на полуправду. Впрочем, это было очевидно. "Может быть", - говорит Альберу и, прежде чем отвернуться, видит, что Кейл улыбается, - "но постарайся не получить травму. Ты ужасно выглядишь в медицинской одежде". И тогда Кейл бросает в него камень и Альберу, увернувшись со скоростью, на которую способны темные эльфы, уходит из поля зрения солдата, прежде чем тот успевает открыть рот и ответить.

*

Затем наступает очередная ночь у костра. Кейл снова пьет, но на этот раз он выглядит изможденным, раздраженным и расстроенным. Его глаза цвета красного дерева словно потемнели от гнева. Альберу удивлен, когда тот подходит к нему, чтобы спросить, в чем дело и Кейл Темз тут же начинает выплескивать свое разочарование. "Разве мы все, от лидеров до солдат, не обанкротились морально?" - в кои-то веки локти Кейла лежат на коленях, а руки сцеплены в один большой кулак. Альберу тщательно обдумывает эти слова и говорит с ним тихим, но уверенным голосом: "Если бы ты сказал, что война сама по себе - возможно. Но я думаю, что мораль - это клей, который держит нас вместе, отсутствие ее и сохранение ее, несмотря на эту войну". "Я знаю, что делаю то, что должен, - Кейл вздохнул. - Я просто должен сосредоточиться на победе над врагом. Все, что угодно, лишь бы уничтожить этого ублюдка". Кипящая, изменчивая ненависть в голосе Кейла на мгновение выводит Альберу из равновесия, и он понимает, что это личное. Судя по тому, как он говорит "что угодно" - это один из немногих случаев, когда он слышал это с такой убежденностью. Это беспокоит его - заставляет задуматься, не в этом ли причина столь безрассудного поведения солдата. Альберу говорит с большей мягкостью, чем в присутствии своих генералов, потому что он распознает это, когда видит. Человек ведет внутреннюю дискуссию, а во время войны вы не призываете человека сдаться или замкнуться в себе и считаете мораль в мирное и военное время одинаковой. Вы даете им повод продолжать делать то, что они должны делать. Это и есть доброта. Это и есть работа Алвера. Альберу не хочет, чтобы Кейл Темз угас, как и многие другие. Он не знает, что произошло, и инстинкты подсказывают ему, что спрашивать не стоит. "Они хотят уничтожить и захватить наши земли, но Королевство Роан отказывается сдаваться нашим врагам. Они хотят подчинить наших граждан и мирных жителей или убить их всех. И каждый сопротивляется по-своему, будь то выживание, еще один день или выступление против Белой Звезды и его армии с линии фронта. Мы имеем дело с завоевателем, стремящимся уничтожить весь мир, с монстром. И мы должны продолжать эту борьбу до победы". "Это больше похоже на речь, чем на утешение". Альберу пожимает плечами, но внутренности его скручиваются, искривляются, и что-то опасное пробирается в грудь, но в глазах Кейла Темза нет узнавания, и король улыбается ему. "Я пытаюсь помочь". "Я знаю, - шепчет Кейл, - спасибо за напоминание. Теперь я в порядке". Альберу задается вопросом, может ли кто-то вообще быть в порядке в своей ситуации, и внезапная вежливость Кейла кажется ему тревожным сигналом. И на какое-то время это все: король и солдат сидят вместе так близко, что тепло от их плеч касается друг друга, передавая утешительное тепло. А потом Альберу встает, ерошит волосы Кейла и уходит, снова считая, но уже с тяжелым сердцем, не уверенный, что поступил правильно. Но эта грань одновременно и ясна, и размыта, как никогда.

*

С тех пор он встречается с Кейлом гораздо чаще. Солдат словно придумывает предлоги, чтобы найти его. Иногда ему требуется собутыльник, от чего Альберу приходится отказываться в девяти случаях из десяти, если он занят каким-то делом. А если он откажется от этой идеи, Кейл предложит ему сыграть в карты, которые ему удалось раздобыть, обменяв на них один из своих ножей. Альберу недоумевает, зачем ему отдавать оружие. Он играет в карты с Солдатом, проигрывает с первого раза, и Кейл учит его, как лучше выигрывать и даже жульничать. В благодарность за урок Альберу дарит ему новый кинжал. Пальцы Кейла Темза слишком долго задерживаются на его руке, когда он передает ему оружие. Но король уверен, что ему это показалось. Позже, когда он видит, как Кейл флиртует с женщиной-солдатом, король делает вид, что ничего не видел. Если он хочет переспать, то это не его дело. Иногда они сидят у костра и коротают время за разговорами на любые темы, которые приходят им в голову, избегая некоторых, которые, возможно, считаются слишком близкими к дому. Иногда Кейл отворачивается от него, если тот стоит на вахте или в патруле, демонстрируя, как правильно он относится к своим обязанностям, что согревает его до глубины души и добавляет новый слой к непредсказуемому человеку - надежность. Он ждет Кейла возле медицинских палаток, когда может уделить ему несколько минут. А днем разрабатывает стратегию со своими генералами, обсуждает их дальнейшие действия и следит за солдатами. Но всякий раз, когда он его видит, с него на минуту исчезает напряжение. Он редко смеется, но с тех пор, как он рядом с ним, он смеется больше, чем с тех пор, как Северные войны опустошили Королевство Роан, прежде чем Белая Звезда начал свою войну с ними. И это все искренне.

*

В какой-то момент они решили сразиться, пока охранники Альберу прячутся в деревьях. Поскольку им обоим нужно поддерживать форму для боя, они тренируются таким образом. И Альберу все больше привыкает к движениям Кейла Темза. Он гораздо чаще валит мужчину на задницу, чем Кейлу удается схватить его. Но с каждой тренировкой он становится все лучше. Кейл - ассасин, он быстр и жесток. Он не тратит много движений и целится в жизненно важные области. Иногда они словно выплескивают разочарование, и их схватка может стать агрессивной, а потом прекратиться, потому что Альберу не хочет, чтобы Кейл сдерживался и выдавал, кто он такой. Это крайняя мера. А все это, время, проведенное с Темзой - просчитанный риск. Они занимаются этим на краю лагеря, чтобы не было зрителей. И оба инстинктивно и логически стараются не привлекать к себе внимания, но то и дело слышат шепот, а командир Шон наблюдает за ними внимательнее, чем кто-либо другой. Альберу знает, почему он не хочет привлекать внимание солдат, и догадался, что Кейл Темз просто не подпускает людей близко. Между ними всегда есть дистанция, эмоциональная и взаимная. Солдат приземляется на спину в мягкую траву, и их окружает редкий такой ценный аромат полевых цветов. "Хочешь повторить?" Спрашивает Альберу, протягивая ему руку, пока Солдат переводит дыхание, выглядящий как пятно крови на земле. Мраморная статуя, которая упала, но не разбилась, каким-то образом оставаясь все еще такой изящной, в то время как его рельефная грудь поднимается и опускается, и он дышит неровно. Пот блестел на его лбу и горле, словно миниатюрные кристаллы. Рука Кейла быстро выхватывает гремучую змею и укладывает короля рядом с собой на спину, и тот позволяет ему это сделать. Это первый раз, когда он тренируется с кем-то, кроме своих темных эльфов-охранников, потому что только они могут наблюдать, как он использует магию в своем истинном обличье. Глядя на полуденное небо, Альберу кривит губы в небольшой улыбке, но в последнее время его желудок завязывается все туже и туже. Он говорит себе, что не знает причины этого. "Уехать будет трудно". Кейл слишком быстро поворачивает голову в его сторону, и его глаза становятся чуть шире, а голос другим, напряженным, более хриплым от расстройства: "Когда ты уезжаешь?" Перевернувшись на бок, чтобы полностью видеть лицо солдата, Альберу хмурится и совершает действие, к которому еще не привык. Объясняется: "На следующей неделе". Кейл резко садится, нахмурив брови и сжав губы в жесткую линию: "Когда ты собирался мне это сказать?" Альберу садится рядом с ним, и его рука инстинктивно ложится ему на плечо: "Я думал, было ясно, что мое назначение временное и недолгое..." "Ты думал неправильно, - солдат смеется. Смех грубый и песочный, совсем не похожий на колокольный звон, а как будто его горло закрыто. - Я такой... Знаешь что, не бери в голову. Наслаждайся своей последней неделей здесь". Альберу не окликает его, потому что до него доходит, что Кейл привязался к нему, а король...

*

На следующий день он видит Кейла Темза, который в один момент выходит из палатки, а в другой - останавливается посреди лагеря и бежит за крепким мужчиной с каштановыми волосами и глазами, заставляя его повернуться и хватаясь за одежду. Он выглядит диким, как животное, его глаза остекленели и растеряны. Все в округе слышат, как он выкрикивает одно слово, полное надежды, после чего черты его лица разглаживаются, кожа становится бледной, и он возвращается в свою палатку. 'Отец!' Именно так крикнул Кейл Темз. Альберу думал, что у его отца будут рыжие волосы, но у этого человека они светло-каштановые, как щетина, и он не видит никакого сходства. Беспокойство переполняет его, и он уже идет за Кейлом в его палатку, когда спина Кейла Темза исчезает в тени. Он застает его в обнимку с мечом, прислонившимся к стене, с лицом, опущенным в дрожащие ладони, еще более бледным, чем когда Альберу видел его снаружи, и выглядящим так, словно ему вот-вот станет плохо. "Кейл, - говорит Альберу своим успокаивающим голосом, каким обращаются к раненым людям, не желая им зла, - ты..." "Это был не он". Кейл дышит, уткнувшись лицом в ладони. Тупые ногти впиваются ему в лоб. "Что?" "Это смешно, - он говорит с тревожной медлительностью, словно в ужасном оцепенении. - ...Я не знаю, о чем я думал. Волосы, спина, все напомнило мне о том, как я в последний раз видел его уходящим от меня, прямо перед тем, как его убили..." Солдат обрывает себя, тяжело сглатывает, а Альберу опускается на колени и садится на пятки рядом с ним. И ему не нужно говорить, что отец Кейла Темза мертв, потому что он может распознать признаки горя за милю. Похоже, что слово, которое он упустил, могло быть убийство. Несмотря на весь вред, причиненный Альберу, и все жизни, которые он забрал, он все еще находит в себе силы сожалеть о потере Кейла. "Это не смешно", - уверяет его Альберу, потому что это не так. Многих людей преследуют галлюцинации, которые они принимают за призраков, преследующих их. Иногда вам может показаться, что вы слышите голос любимого человека в толпе. Запах может спровоцировать травму. Альберу вспоминает ненависть, которую Король увидел в Солдате, когда они говорили о морали. "Откуда тебе знать, Бобби?" - Кейл говорит сквозь скрежет зубов. У Альберу сводит челюсти, и в душе происходит война, прежде чем он решается пойти на последний шаг: "Мой отец тоже мертв, но я знаю, что это не одно и то же. Нет двух одинаковых ситуаций, и горе, связанное с ними, тоже не одинаково. Сейчас важно то, что тебе нужно, чтобы пережить следующие несколько моментов, и если ты не знаешь, что это такое..." "Ты можешь пережить следующие несколько моментов?" "Конечно, могу", - Альберу улыбается ему, и Кейл наконец убирает ладонь с лица, и его глаза встречаются с глазами короля. Прежде чем солдат наклоняется к нему, упирается лбом в выемку между плечом и шеей короля, тихо вдыхает и выдыхает. Это невинное и целомудренное прикосновение. Альберу обхватывает его за плечи, они вдвоем устраиваются так, что король прижимается к туловищу, и он клянется, что орган за его ребрами вздрагивает, когда Кейл просовывает руку под рубашку. Кажется, они всегда оказываются вот так, рядом друг с другом, только в этот раз пальцы Альберу нежно перебирают его волосы, не задумываясь об этом так сильно, как следовало бы. И вдруг этот непредсказуемый ублюдок переворачивается на спину и оказывается на коленях у Альберу. "Почему ты такой?" Солдат спрашивает его тихо, но строго. Альберу едва удерживается от того, чтобы не сузить взгляд. "Какой?" "Всегда приходишь ко мне, когда мне хреново. Как будто у тебя есть какое-то шестое чувство темного эльфа, о котором мы, люди, не знаем". "Ты просто грубый ублюдок". "Ты ненавидишь это?" - солдату искренне любопытно. Альберу проводит уверенными пальцами по багровым волосам Кейла, не обращая внимания на то, как затягиваются узлы, когда глаза Кейла опускаются вниз, в полутьму, в мир с ним, в доверие: "Нет, мне нравится, что ты говоришь то, о чем думаешь". Но ты также так много скрываешь. "Я не уверен, что ты вообще говоришь, о чем думаешь", - говорит Кейл. И Альберу почти напрягается, почти, потому что в этом есть большая доля правды. Он так много не может сказать Кейлу и так много никогда не скажет. И он уже причинил вред, но остановиться становится все труднее. Отъезд будет благом для них, а может быть, только для него. Возможно, зная, что уезжает, он должен был предотвратить это. Король давно не чувствовал себя таким эгоистом. В кои-то веки он хочет остаться на месте. Но война - как вращающаяся дверь. Чем быстрее она вращается, тем сложнее выбраться из ее ловушки. А на него рассчитывают миллионы людей, а не только эта прекрасная душа. У Кейла тоже есть цель. "Да". Больше, чем следовало бы. Кейл смотрит на него с нежностью, опасной и божественной, и самым ужасным взглядом, который он когда-либо бросал на него. Потому что король Альберу не может дышать... "Как скажешь. Я пойду выпью. Ты можешь остаться, если хочешь, или уйти, но если останешься, постарайся не выпускать меня из этой палатки". "Когда я уйду, я завяжу ее очень туго, так что тебе будет трудно выбраться", - если зазвучат сирены, Кейл наверняка откроет палатку за считанные секунды.

*

Наступает ночь, когда очередь Кейла собирать хворост, и Альберу решает присоединиться к нему, но не помогает, потому что не может находиться в уединенном месте с занятыми руками. Его охранники сливаются с тенью, и Альберу следует за Кейлом через лес и чащу, пока они не оказываются перед небольшим темным озером с искрящейся водой, отражающей луну. В центре озера торчит плоский валун, похожий на одинокую гору. Альберу поворачивается, когда раздается звук дров, выпавших из рук Кейла и упавших к его ногам, и Альберу напрягается, готовый защищаться в любую секунду, прислушиваясь к звукам, издаваемым врагами. "Ты чувствуешь..." "Ты сегодня нервный, - ухмыляется Кейл, игриво и озорно, как какой-то хитрый лис, и начинает снимать доспехи. Пока не задал вопрос. - Хочешь искупаться? Потому что, честно говоря, от тебя воняет, да и я не уверен, когда мылся в последний раз. Плавание пойдет нам на пользу". Альберу усмехается и вытирает лицо одной рукой, прикидывая, когда им обоим нужно возвращаться в лагерь и сколько сна ему потребуется, чтобы завтра быть в полной боевой готовности. Часть его сознания считает, что это плохая идея, учитывая биологические реакции, которые он испытывал во время их спарринга несколько раз, но это просто купание, чтобы помыться, а он действительно чувствует себя грязным. Надевать грязную одежду после купания - это ужасно, но он просто переоденется в палатке в лагере. "Десять минут". Почему же он отворачивается, когда Кейл остается в одних трусах? Это не похоже на соображение, что он хочет оставить его в покое. Это похоже на усиление напряжения, которое он ощущал между ними с тех пор, как утешал Кейла в палатке из-за его отца. До этого, с тех пор, как они начали сражаться, и еще дальше. Ты знаешь, почему, ты - лживый король. Кейл прыгает в воду первым, совершенно голый, а Альберу спокойно идет к краю озера напротив Кейла и резко останавливается, когда видит, что Солдат тоже повернулся спиной к обнаженному телу Альберу. Пульс Альберу учащается, когда он прыгает в темную теплую воду, и его плечи и голова оказываются над поверхностью. "Черт, как здорово!" - Кейл подплывает к валуну прямо на глубине и с тихим стоном прислоняет свою пунцовую голову к камню. Волосы на загривке Альберу встают дыбом, но он не подплывает к нему ближе, а еще раз проверяет окружающую обстановку. "Расслабься хоть раз, Бобби, иди сюда. Этот камень холодит кожу и поможет справиться с этой проклятой южной жарой". Король вздыхает, ругается под нос и присоединяется к нему, прислоняясь к камню в той же позе на расстоянии фута от Кейла, и поворачивает голову к Солдату, который теперь лежит на животе, упираясь предплечьями в валун. Изящный позвоночник и изгиб лопаток отражают бело-серебристый свет луны. Мышцы, покрытые шрамами, пульсируют, а багровые волосы завиваются на изящной шее. В этот миг Альберу захотелось запомнить его таким, расслабленным, гораздо более красивым, чем он имеет право быть, и таким, каким он улыбается ему, прежде, чем король закроет веки и попытается запечатлеть этот образ в своем сознании. Потому что, уйдя, он может больше не увидеть этого человека.

*

"Ты ведь уезжаешь через два дня, верно?" Кейл шепчет, словно читая его мысли. "Да", - отвечает Альберу. Горло сжимается так сильно, что он не может произнести ни слова в течение, кажется, целой вечности после следующего вопроса. "Когда ты вернешься?" "Не знаю. Это зависит от того, где я больше всего нужен армии". Ресницы Кейла опускаются на скулы, а его красноватые глаза задумчиво смотрят в воду, словно в поисках. Чего именно, король не знает. А потом Кейл Темз поднимает голову, улыбается ему самой очаровательной улыбкой и с плеском погружается обратно в воду, но уже с покрасневшим лицом и серебристой фигурой. Он клянется, что у него замирает пульс. Когда расстояние размывается, эта грань пересекается, как будто ее и не было. Возможно, потому, что она размылась задолго до этого. Сердце Альберу замирает в горле, когда влажные кончики пальцев, которые должны быть холодными, но на покалывающей коже ощущаются как пламя, тянутся и обхватывают челюсть короля, словно он что-то ценное. "Может, это и несправедливо по отношению к каждому из нас, но на войне иначе и быть не может". Кейл медленно двигается, чтобы дать королю шанс остановить его, но Альберу двигается вместе с ним, словно они - продолжение друг друга. Король нащупывает затылок Кейла и проводит пальцами по его мягкой влажной коже. Их колени сталкиваются под водой, переносицы соприкасаются, и они оба наклоняют головы, прижимаясь друг к другу влажными лбами при взаимном слабом вздрагивании. Все, что сдерживало Альберу, исчезло: беспокойство, осознание того, что все закончится, неуверенность в том, что Кейл не знает, чувствует ли он то же, что и он. Вина за то, что Кейл знает, но притворяется, что не знает. Оправдания, ложь, вынужденная дистанция, словно отрезанная ножницами. Его сердце разрывается по швам, а привязанность сшивает его обратно в нечто более любимое и необычное. Он почти забывает, где находится, он почти забывает, что война опустошает его мир, он почти, почти забывает, что он король, а этот человек - его солдат. Его губы прижимаются к губам Кейла. Их глаза закрываются, и они сталкиваются в сокрушительном ударе, от которого Альберу задыхается, но не может подойти достаточно близко. Кейл обхватывает его за плечи, крепко прижимая позвоночник короля к камню и пригвождая его к нему. Кейл крепко держится за край валуна одной скользкой дрожащей рукой, а другой обхватывает лицо Альберу со всех сторон и направляет его к себе. В его бездонных янтарных глазах бушует поразительная страсть, способная вырвать его сердце из грудной клетки, и напоминает королю чистую ненависть, которую он видел в Кейле. Но природа другая, чистая и грязная, счастливая и меланхоличная, и король хочет этого. Альберу до мозга костей, даже глубже. Чувствует, что это для него. Он возвращается к нему без колебаний. Обхватив Кейла за плечи, он обнимает его другой рукой, впиваясь тупыми ногтями в лопатки, отчего у того вырывается резкий вздох. Язык Кейла переплетается с его языком, и он с жадностью глотает стоны и вздохи. Они качаются вместе, как море, разбивающееся о берег, дышат рвано, целуются так, будто завтра не наступит - как будто он хочет поглотить его душу - потому что нет никакой гарантии, что будет завтра или следующая неделя, или месяц, или год. Но даже это не имеет значения сейчас, потому что каким-то образом... Все правильно в этом горящем мире. Озеро превращается в бесконечный огонь, совсем другую стихию. И каждый сантиметр чувствительного тела Альберу купается в пламени, пока он прижимает к себе единственного мужчину, которого когда-либо желал. Пока он не слышит, как Кейл с одышкой шепчет его имя. Его настоящее имя. "Альберу."