Грязный панч.

★Бесполезно — Валентин Стрыкало★

Дверь в комнату раскрывается, а Данила без сил перешагивает порог. Внутри пахнет табаком, успевшим заполнить поверхность своим запахом. Все ещё разбросаны пистолеты на полу, вырисовывая собой неприятное напоминание о прошлом дне. Надо убрать их, засунуть куда-то в шкаф и забыть, как о страшном сне. Надо вообще все забыть. Руслан, оказывается, слишком сильно вникает в сознание. Это, если честно, неприятно. Будто через висок кровь откачивают, а вместе с кровью выходит рассудок и здравый смысл. Все плачевно. Все будет повторятся раз за разом. Либо до того момента, пока они не умрут, либо до того момента, пока не решатся прекратить весь балаган. Кашин потратил на уборку полчаса, ещё полчаса потратил на бессмысленный поток мыслей у окна, а оставшийся час на поимку удобной позы в постели. Пока он спит — пусть Тушенцов разгуливает по жалкой комнате. Суть и желание заключается в том, чтобы Даня его не видел. Игнорирует все сообщение от Юлика, от Давида, от всех, мать вашу, ребят, которые узнали громкую новость. ЗА-Е-БА-ЛИ. Нужно просто уснуть. Просто уснуть и все пройдет.

Понедельник - 14:54 - 13 Октября.

Проспал сутки. Что-то прошло? Вау! Нет. Привет, фаза рецидива биполярного расстройства. Маниакальный психоз заснул, оставляя пульт управления на произвол судьбы. Тушка без следов жизни поднялась с трудом в сидячее положение. Ощущение, что он не спал, а груз на спине носил. Скоро сам грузом станет, правда будет ехать в отдельном вагоне: груз 200. Глаза, которые слипались из-за корок, выглядели уставшими. Из них выпили всю яркость. Сейчас они более напоминают серый оттенок, не похожий на какую-то другую комбинацию его шедевро-глаз. Напротив уже пустая кровать шатена. Он явно на парах. — Бля-я-ять... — Тянет Даня хриплым голосом, из последних сил хмуря свои брови. Руки дрожат предательски от усталости организма, который не получает в последние дни адекватную пищу. Ладони по своей воле потянулись к лицу, начиная прижиматься ко лбу. Кожа холодна, да и губы все бледные. Сам Данила бледный. Умеет он изводить организм. Подняться все равно сил нет, поэтому он решил вновь лечь спать, рухнул на подушку, только позу поменяв. Час. Второй. Третий.

...

Сон исчерпан. Все это время Кашин лежал с закрытыми глазами, а когда пришёл Руслан, то делал вид, что крепко спит. Тушенцов изредка подходил, проверяя лоб без слов. Данила никак не реагирует. Когда Руслан к вечеру ушёл гулять, то рыжий, не сумев найти силы подняться, дотянулся до телефона. Открывает мессенджер, видит, что слишком дохуя сообщений от всех.

Дарья Каплан

«Почему ты пропал? Дань, мы от тебя не отворачиваемся. Ты для нас не какой-то там Лил.»

Могло бы заставить улыбнуться, если бы были силы. Данила зашёл в чат с Давидом, который умудрился настрочить с десяток сообщений.

Данила 18:37

Я жив просто сплю заскочи ко мне забери сотку она в тумбе в конверте под барахлом и отдай во вторник вместо меня

Давид 18:45 Блять! Ты ахуел на связь не выходить? Все нормально?

Данила 18:46

Нет не в норме, я устал, все, я спать

Вновь выход из чата, вновь тухнет экран. Глаза тусклого оттенка смотрят на потолок, считают на нем трещины и потёртости. После переходят в окно, а Данила переворачивается на живот, под подбородок укладывая замочек из ладоней. Теперь все внимание на ветре, который смело и борзо гоняет ветки, заставляет листья осыпаться. Все было бы ничего, если бы дверь вновь не открыли. Это Тушенцов, который забыл сигареты. Заходя и кидая карий взгляд на соседа по комнате, Руслан теряется. Забывает все слова, забывает, какого это — быть аморальным чмом. Видно, как тот с сожалением готов был бы обращаться, но у шатена больше гордости, чем совести. Молчание, которое терпеть невозможно. Сейчас они оба проебались, но, видимо, судьба настроена именно против Дани. — Ты как? — Тихий вопрос, не получивший ответ. Рус следит взглядом за тем, как рыжий переворачивается на бок, лицом отвернувшись к стене. Молчит, глаза прикрывая. Пахнет все говно-ситуацией. — Отлично. — Хриплый голос решился на ответ. Правда после него, Данила с головой укрылся, показывая всем видом, что диалог продолжать он не собирается. Насколько тихо вошёл Руслан в комнату — настолько тихо и ушёл, забрав нужное.

⋆⋆⋆⋆⋆

★Кладбище Самолётов — Валентин Стрыкало★ Так проходил день за днём, вплоть до двадцать третьего октября. Даня не вникал в свои проблемы, не вникал в социум. Он днями гнил в комнате, когда друзья били тревогу, навещали, но взамен получали только посыл нахуй. Давид разрешал все проблемы на горизонте с Соколом, а друзья уже и забыли про новость, кем является их друг. Друзья верные, с этим Даниле повезло. Хоть с чем-то. Глаза уставшие, под ними мешки и синяки от недосыпа, хотя спит он постоянно. Юлик заставлял есть, буквально над душой стоял. Данила никого к себе не подпускал, практически никого. Руслана в первую очередь. Братишкин, который является старостой, выпросил для Дани освобождение от занятий, чтобы не отчислили. Лиза помогала умываться, помогала мыть голову. Они все в этой теме плавают схвачено, как рыбы в воде. Один Тушенцов не понимал, что происходит с Даней. Он и не спрашивал. За эти дни они смогли отдалиться, смогли забыть друг друга. Дане было точно не до Руслана, а Руслану? Он думал, но ничего не делал. Все встало на свои места? Нет.

⋆⋆⋆⋆⋆

— Блять, Рус, остынь. — Говорит Илья, накладывая другу плов с курицей. Налил любимый его чай: зелёный. Сел напротив, измотано всматриваясь в глаза друга. — Нормально все будет. — Добавил Илья, отпивая кофе. — Че с ним? Почему, блять, все молчат? — Выходя на тревожный крик, шатен скинул с головы докер. Откидывается на спинку стула с томным вздохом. Он устал думать. — Есть у него замашки, с кем не бывает. Устал. — Жмет плечами и нервозно моргает блондин. — С ним не бывает, ебаный сыр! — Продолжает Тушенцов. Он опомнился не сразу, что за словами и выражениями надо следить. Заметил взгляд встречных карих глаз, которые изображают непонимание. — Вы общались раньше? Не бегай от ответа, скажи уже прямо. — На выдохе вытаскивает из себя Коряков. Ему уже психолог нужен после всех слов Руса. — Мы?... Я... Он... Блять, нет, ты че? — Растерянный ответ и глаза друга закатываются от бессилия понимать хоть что-то. — Да, — все-таки вытянул правду из себя, — со школы. Вместе за партой сидели с седьмого класса. — Виновато тот опускает взгляд на тарелку с пловом, начиная еду ковырять вилкой. Ему на душе не лучше. На улице ливень, напоминающий о приближение ноября. Листочков на деревьях меньше с каждым днем, улицы все серее, а влажность только повышается. Холодно уже до такой степени, что все гуляют в куртках, а беседку променяли на парадную. В такую погоду жалко только дворняг и уличных котов. Ветра по осени всегда сильные, порывистые и свежие, прогоняют холод сквозь тела и сквозь стены. Все меньше и меньше подростков гуляет, меньше людей на улице в целом. Больше стало машин и такси. Хорошо, что до центра Питера тем далеко. Наверное, даже на Лиговском будут заторы. Проспект шумный. В такие моменты Тушенцов рад, что находится в спальных районах, а не в эпицентрах казуса. — Рус. — Оторвал Илья друга от долгой и тихой паузы. Карие глаза друга все это время смотрели в окно, он о чем-то думает, о чем-то в очередной раз сожалеет. Без Дани все не так. Нет бурной ненависти, которая им двигала все это время. А что он должен чувствовать, когда последние ощущения нагло украл сам рыжий? — М? — Ты его ненавидишь? Ну, Даню. В ответ тишина. Руслан хмурит растерянно брови, глазами начиная вновь рассматривать порцию еды. Он сам не понимает. Занял рот едой, а Илюша понял, что ответа на этого он не дождётся. Парни провели остаток трапезы в тишине, а после пошли в зал, чтобы залипнуть за просмотром фильма. Эти недели Руслан почти живет у друга. Ему не по себе находиться рядом с Даней. И какая может идти речь про поддержу, если он готов свалить в первые же дни от такого живого мертвеца? Речь идти может. Но не между этими двумя. Не сейчас.

⋆⋆⋆⋆⋆

— Ешь. — Говорит Онешко непривычно строгим голосом, наблюдая за скрюченной мордой с веснушками. Его тошнит от любого кусочка пищи. Рядом стоит даже тазик, вот настолько все кардинально. — Ешь, ещё раз говорю, Дань. — Парень сел рядом, двигая к другу поднос с легким бульоном куриным. Там была только картошка и жидкость, все. — Бля, меня воротит, братан. — Уставший ответ, ответ, в котором нет даже намёка на знакомую энергичную речь. — Тебе нужно найти силы, чтобы из задницы выйти. — Говорит усатый друг, беря ложку в свои руки и черпая ею бульон. Подносит ко рту Кашина, заставляя наконец-то его раскрыть. Жидкость, спустя долгие пытки и уговоры, попала в организм, согревая все изнутри. — Какое сегодня число? — Спрашивает Кашин, рукой глаз растирая. — Двадцать третье на улице. Еще одну ложку. — Проговоривает Онешко, протягивая очередную порцию жидкости, но теперь с кусочком картофеля. Если быть честным, то Даня уже идёт на поправку. Начинает вновь вести диалог, начинает активничать и, наконец-то, лазить в телефоне. Правда на постоянное общение сил у него не хватает. Хочется просто пропасть, чтобы все забыли. Эгоистично? Возможно. — Жизнь тебя этот месяц не щадит. — Шутит Юлик, а в ответ даже получает усмешку. Да, тому на порядок лучше. — Когда гулять выйдешь, герой? — Добавляет парень с темными каштановыми волосами. — Пару деньков и буду огурчиком. — Прочеканил энергичнее, отбирая ложку у друга. Начинает есть сам. Медленно, но сам. — Ребята волнуются. Руслан..— Не успел договорить. — Похуй на него мне. — Данила резко перевёл взгляд на собеседника, обрекая его на участь со своим гневным взглядом. Ничего не встало на свои места. Вернее... Все выбилось из колеи, а сейчас, как раз, все становится на привычные места. Показывает всем видом, что того на дух не переносит. Говорит, что без него тише и лучше, а на деле? Также. Кашин Скучает. — Он не знает, что с тобой. Никто не говорит, как ты и просил. — Продолжил Онешко говорить то, что начал. Держит на себе злостный напор, но его сейчас волнует только то, чтобы Данила поел. Даню терпеть они научились. — Пусть дальше и не знает. — Прыскает Кашин, погружая в рот очередную ложку с бульоном.

⋆⋆⋆⋆⋆

★боль — лампабикт★ Они на расстоянии друг от друга. Они на расстоянии слишком долго, кажется, это могло дать повод отвыкнуть, но нет. Каждый вечер Тушенцов за тем следил, даже, блять, дыхание проверял. Чувствовал себя ребёнком с навязчивыми мыслями. Это время дало возможность обдумать все, что происходит между ними. Пришел ли Руслан к ответу? Только сильнее запутался. Ненависть тревожит также сильно, как и раньше. Тревога по ушам бьёт с каждым днем сильнее, когда щенячие глаза смотрят на уставшее тело. Вина берет вверх, начиная набирать рейтинг: «В этом виноват я». Страх становится живым, блуждает под боком и шепчет, что не будет дальше ничего. Они будут вечно так молчать. Лучше ненавидеть друг друга так, что кровь кипит, чем сидеть в тишине с догадками, что же будет дальше. Впереди ебаная терра инкогнита, а позади поле боя, где, вместо мёртвых нервных клеток, трупы с оторванными головами. В голове нет тишины. В душе, сука, постоянно что-то тянет. Ощущение, что день, когда он прекратил общение с Даней, превратился в ежедневную пытку. Будто судьба играет на чувствах, как на струнном музыкальном инструменте.

День сменился очередным днем.

Четверг - 04:54 - 24 Октября.

Данила проснулся в пять утра, приняв осознание, что он наконец-то выспался. Рядом не было Руслана, но был его телефон. Ясно, тот действительно сбегает ночами. Кашин смог подняться, почувствовал, что у него сейчас есть силы и энергия. Даже настроение было на высоте, словно медведь, который вышел из спячки. Он взял чистую домашнюю одежду, полотенце, шампунь и зубную пасту с щеткой. По коридорам разливается тишина, пустота и покой. Нет споров, нет криков и радостных визгов. Только спокойствие. Рыжий быстро промелькнул к душевой комнате, заходя туда без особого звука. Не было никого, ни одной души. Мотивация принять контрастный душ только поднялась.

⋆⋆⋆⋆⋆

★Дорога туда / Везде бардак — лампабикт★ Руслан, дрожа от холода, спускался с крыши. Наверху ветер с жёсткими порывами, которые, кажется, разрезали кожу. Вышел покурить, называется, а замёрз до посинения. Куртка не спасла. Возможно потому, что он был в шортах? Ну... Это как посмотреть. Он сам выспался, проснулся раньше Дани, ибо уснул рано. Правда, зайдя в комнату, тот надеялся увидеть уже привычный кокон из одеяла, но увидел пустую кровать. В голову вновь пошли навязчивые идеи. А что ему оставалось придумать? Хуй пойми сколько дней Даня буквально существовал оболочкой, не желая видеть жизнь. Сейчас эта макушка рыжая резко пропала, оставив телефон. А если с головой пиздец? А если решил, хуй знает, в занавесках повеситься? Резко стянул с себя куртку, начиная панически бродить по комнате. Вот теперь он понял. Ему далеко не похуй на Данилу. Ему пиздец важна его сохранность. Ему пиздец важно знать, что с ним, сука, творится. Тревожность пробирает насквозь, заползает под кожу и ломает кости. Сжимает грудную клетку, не давая вздохнуть полной грудью. Рука тянется к телефону, чтобы уже начать трезвонить Давиду и включать ситуацию S. O. S, да не успев набрать вызов, в комнату заходят. Свежая одежда на теле рыжего, полотенцем он волосы треплет, а после, от увиденного, глаза раскрывает в удивление. — Э, ты че? Ломка? Все норм? — Пробубнил Кашин, начиная подходить ближе. Глаза напоминали состояние, когда ты только проснулся от громкого звука. Ничего не понимают, но уже на пределе испуга от неожиданности. — Блять! Ты ебанулся, скажи мне?! — Нервно срывается он на крик. Натерпелся. Все, последняя капля. — Я, нахуй, думал, что ты... Блять, я ебу? Может ты сдохнуть решил? Мне как реагировать, долбаеб? — Привычные крики. Привычная ссора с ничего. Кашин начинает ценить эти моменты, что странно. Брови рыжего расслабленно спускаются, а взгляд становится мягким и спокойным. Бледные горячие руки притягивают к себе шатена, заставляя его в себя прийти. — Жив? Жив. Че разорался? Ну, устал маленько, отдохнул. Все нормально. — Говорит так, словно ничего и не случилось. В ответ он получает порцию ударов в грудь, но не отходит и смуглого черта не отпускает, только руки перехватывает. — Устал, блять?! Маленько?! Да ты на труп был похож! Что это? Расстройство? Что это нахуй? — Начинает Тушенцов допрос. Приплыли, блять, матросы нахуй. — Биполярка. Услышал? Доволен? Не истери, молю, блять. Люди спят, остынь. — Данила вздыхает, отпуская руки паренька. Зря, ибо в лицо прилетела горячая пощёчина. Обидел, но чем? — Доволен? Я доволен, что ты живым остался, сука. Хватит. Прекрати нести чушь. Нахуй ты говоришь так, словно всем похуй на тебя? — Руслан наблюдает, как ладонь с блеклыми веснушками тянется к своему лицу, прижимается к щеке. На лице Кашина не появился ответный гнев. Он, видимо, понимает, что чувствует Рус. — Не всем, но те.. — Заткнись. Мне не похуй, ясно? Мне не поебать, когда ты лежишь мертвецом. Я каждую ночь, как параноик, ходил и твоё злоебучее дыхание слушал. Думай, о чем свой пиздак раскрываешь. — Тушенцов к тому вплотную подходит. Начинает в глаза засматриваться. Выжидает хоть что-то, но от парнишки, который спросонья тут стоит, он получает лишь мелкую улыбку. Она не несла чего-то коварного или хитрого, не несла насмешку. Просто улыбка. Просто нежная. — Я тебя не понимаю. — Выговаривает по словам Данила, интонацией указывая на серьёзность ситуации и темы. — Я себя тоже. — Ты меня ненавидишь? — Ненависть другая. Это что-то непонятное. А ты? — Тот же ответ. Будем бегать опять друг от друга или придумаем что-то? — Ты хочешь меня поцеловать, Дань?

.... Что?

— Ты хочешь или нет? Не молчи. — Хочу. Блять. Ненависть зашла не в ту дверь. С кем не бывает, в принципе. С ними. Они не могут быть на расстоянии, им смертельно опасно быть так близко. Но, сука, притягивает. Вечно, без объяснений. Любовь? Нет. Любовь не может быть настолько нездоровой. Это плохая любовь. А разве есть хорошая? Если присмотреться, то у каждой любви в запасе будут ножи, которые воткнутся если не в спину, то в сердце. И что из этого больнее? Что из этого опаснее? Когда у одного нож для спины, а другого нож предназначен для сердца. Теперь остаётся понять. Кто предаст, а кто сделает так, чтобы после него было невозможно полюбить кого-то еще? Дальше все по классике. Тушенцов встаёт на носочки, с рыжей головы стягивая полотенце. А тот, в свою очередь, подхватывает парня за поясницу, удерживая на одном уровне. Эта поза, позволяющая обнять младшего, заставляет как-то растаять даже. — Это неправильно, да? — Спрашивает Тушенцов, смотря в голубые глаза и нервно касаясь пряди из золота. — У нас нет ничего правильного. — Спокойно выговаривает Кашин, немного нахмурив брови. Не от злости, а от замешательства. Ирония поглотила все. Пухлые губы потянулись к губам Кашина первыми, неловко оттягивая нижнюю, выпрашивая, чтобы тот сам начал действовать. Такое состояние Руслана заставляет улыбаться. Тушенцов напоминает малого ребенка, когда слишком капризный или тогда, когда успокаивается после короткой истерики. Данила не решался замедляться, поэтому и отдал желаемое. Желали оба, скрывать нечего. Смуглые руки нашли свое место на плечах, прижимаясь ещё ближе. Поцелуй отличался от других. Тут не было немых ссор за инициативу, не было попыток доказать власть. Тут просто что-то нежное, что-то, что невозможно к ним приписать. Губы танцевали свой собственный танец, не слушаясь норм морали. В их действиях никогда морали невозможно будет найти. Сейчас им хорошо и это главное, так ведь? Ощущать на губах присутствие других. Что может быть лучше? Честность, для начала. Они врут самим себе. Все повторится по кругу, снова ссоры, снова скандалы, снова попытки играть игру "кто больше ненавидит". Снова нежность, снова желание стать ближе. С этим срочно надо что-то делать, иначе они к хуям разрушат друг друга. Они убьют друг друга, на последок попросив, чтобы их похоронили рядом. Хоть где-то они смогут быть рядом навечно и без лишних слов.