Посторонним вход воспрещён

      Эван Клейтон на первый взгляд простой, ничем не примечательный подросток шестнадцати лет от роду — никаких успехов в учёбе или спорте не показывает, никаких хобби не имеет, если не брать в расчёт компьютер или телефон, в компании которых он проводит бо́льшую часть своего свободного времени. Эван — совершенно обычный, и выделялся бы среди своих сверстников разве что смазливой мордашкой, андрогинным телосложением и жеманностью, но увы — среди его поколения, да и мужчин в целом, подобных ему было большинство.       Это субботнее утро началось для Эвана так же, как и все предыдущие — с компьютера. Он вылез из постели за пять минут до того, как пропиликает будильник, подскочил к компьютерному столу. Монитор залил тусклым, режущим глаза светом комнату, прозвучала приветственная мелодия и вот компьютер готов к работе.       Но прежде надо отлить.       Эван, пошатываясь спросонья, ушёл облегчать мочевой пузырь. Ванная комната встретила его запахом аммиака и чистящего средства. На ободке унитаза остались следы пребывания здесь сестры или матери. "Скорее всего, — уверенно предположил Эван. — "это эта сучка. Либо матриарх, но точно не папашка". Эван щедро отмотал себе кусок туалетной бумаги и, сложив его три раза пополам, убрал остатки женской урины. И делал он это с наибрезгливейшим выражением лица, на которое только был способен.       Сделав то, зачем пришёл, он снова оторвал бумаги, — но в этот раз намного меньше — и повторил действие, но уже без той кислой мины.       По пути обратно к себе в комнату он всё поминал свинок, с которыми ему теперь предстоит жить под одной крышей, добрым словом:       — Бе-бе-бе, "кончик мочить не хочу", бе-бе-бе... ебанутые! Чесслово, ебанутые на всю голову!       Перед глазами всплывали картины воспоминаний: они всей семьёй в сауне. Эван, Ева и отец замотаны в полотенца, а мать — абсолютно нагая, сидит на верхнем полке, широко расставив ноги и легонько наглаживает свой мясистый орган — член, и перебирает кончиками пальцев крупные — размером с гусиное яйцо — яички.       Что касается отца, то он не мог похвастать хоть сколько-нибудь близким к размерам своей жены хозяйством. Клэй Клейтон был человек мягкий во всех смыслах этого слова: он во всём слушался жену и за все шестнадцать лет совместной жизни не сказал ей и слова поперёк. Все его немногочисленные друзья, что также были женаты, придерживались той же позиции в отношениях со своими жёнами. Клэй, насколько мог знать Эван, был настолько жалок в его теперешнем понимании, что не мог противостоять даже собственной дочери.       Юная мисс Клейтон, полуобнажённый образ которой тут же нарисовал мозг Эвана, с ранних лет во всём подрожала матери, и как итог — выросла в стерву, которая, если что не так, может и папке затрещину дать, благо рост позволял. Ева относилась так же и брату, и даже хуже. Была у неё такая забава: пока не видят родители — подкрасться сзади и шлёпнуть Эвана по заднице. Было больно. При этом, она не убегала, осознавая своё превосходство над ним. "Ну давай, братишка, покажи зубки". — говорил её насмешливый взгляд. Она знала, что этот неженка ничего ей не сделает. Он тоже знал, что применять свои мальчишеские силёнки против неё бесполезно, а его истерика только раззадорит её. Тогда Эван либо убегал в слезах и запирался у себя, либо жаловался маме, ведь маму Ева уважала. Уважала и боялась гнева, на который та способна, стоит только кому обидеть её драгоценного мальчика, пускай это будет даже и родная дочка.       Мысли о новой, чуждой своими ценностями семейке улетучились тут же, стоило Эвану усесться в кресло.       Он — на первый взгляд, обычный тинэйджер, который волей случая оказался в странном, пугающем своими устоями мире. Но было в этом мире то, что напоминало ему о его родном. Знакомая мелодия полилась из колонок.       — "Сводная сестрёнка! Я застрял! Вытащи меня!" — это было одним из его любимых порнушных роликов в прошлой жизни, осталось таковым и в этой, хоть и пришлось привыкнуть к некоторым изменениям.       Он приспустил трусы, достал салфетки, вытащил припрятанный детский крем и скоро комнату наполнили маслянистые хлюпающие звуки, в аккомпанемент которым томно дышали, протестующе пищали и постанывали актёры с экрана.       Разврат в самом разгаре, а он уже так близок к завершению — это тело не отличалось выносливостью.              Вдруг...       —Эван, какого чёрта?!       В дверях стояла она. Миссис Клейтон. Глава семьи.       Никогда прежде, ни нынешний Эван, ни изначальный владелец тела не были в такой неудобной ситуации: первый всегда был осторожен, занимаясь самоудовлетворением, второй же, хоть и вырос в более сексуализрованном обществе, но знал, как мать не одобряет его пристрастий к онанизму:       — Маленький грязный извращенец! — она наступала. Её необъятные груди, чуть обвисшие с возрастом, тряслись при каждом шаге. Миссис Клейтон схватила сына за ухо, выдернула его с насиженного места. — Как ты смеешь играть со своим "дружком"! Или ты забыл правила? Ну, отвечай, бесстыдник!       О, Эван прекрасно всё помнил. Знал о правилах и попаданец.       — Пе-первое правил-л-о: "слово женщины — закон". — его голос дрожал, а ухо горело. Ощущать себя нашкодившим щенком было в новинку.       — Так. — и снова встряска.       — Второе: "Мужчине запрещается проливать семя впустую.       — Верно. — одобрительно кивнула матриарх. — Твой отец кончает исключительно с моего разрешения. Видишь, всё просто. Неужели так трудно соблюдать всего правила?       — Нет, мэм. — буркнул Эван. Он стоял понурив голову. Его небольшой розовый членик пульсировал, требуя разрядки. Это заметила мать. Её только смягчившееся лицо вновь накрыло тень презрения.       — Словами тут не отделаешься, как я погляжу.       Она уселась на край кровати разведя ноги шире. Эван старался не смотреть туда, но всё-таки не удержался: выглядывающие из-за ночной сорочки яйца не могли не притягивать взгляд. Такие большие, прикрытые курчавой порослью каштановых волос — они невольно вызывали глубоко внутри Эвана чувство зависти.       — Мои глаза выше, молодой человек! — Эван отвлекся от похотливых мыслей, заполнивших голову и встретился глазами с матерью.       Мисисс Клейтон была не в духе. И причиной тому был её сын — мало того, что он днями и ночами сидит за этим дурацким компьютером, — "Так ведь можно посадить зрение, или ещё хуже — заработать геморрой" — так он ещё и смотрел порнуху! Подумать только — её ангелочек — бессовестный дрочунишка! Причём до такой степени наглый, что не счёл нужным подключить наушники или смотреть без звука.       Стоит упомянуть, что, как это не странно, Еву она воспитывала иначе: поощряла быть бойкой и сильной, призывала как можно больше мастурбировать, поскольку по себе знала, каково это — испытывать тяжесть и ломоту в яйцах. Мэгги, миссис Клейтон, и сама регулярно мастурбировала по сей день. Как раз этим утром муженёк ушёл на работу пораньше и она, не успев воспользоваться его ртом и попкой, направилась в ванную, дабы слить накопившееся за ночь семя. Тогда и услышала непристойные возгласы и хрипы из комнаты сына.       Мэгги похлопала себя по колену. Эван нервно сглотнул слюну, но подчинился. Ноги подкашивались — рука у матери тяжёлая. Он покорно улёгся ей поперёк колен и зажмурил глаза в ожидании наказания.       Его член тут же сжали тёплые и мягкие тиски крутых материнских бёдер. Мэгги замахнулась — смачный шлепок и…       — Ах ты засранец!       Эван не выдержал и одного удара, позорно кончил, скуля, как щенок.       Сразу же последовал следующий, за ним ещё и ещё, и каждый больнее предыдущего. Ягодицы начало щипать, вскоре они сменили бледно-розовый цвет на пунцовый. Щёки Эвана также стали пунцовыми, крупные слёзы стекали по ним на пол. Он всхлипывал, молил о пощаде, но мать, казалось, его не слышала.       Вдруг, в комнате воцарилась звенящая тишина, и только плач юноши, ещё не осознавшего что произошло, нарушал её.       Тут раздались шаги за дверью. "Ева не должна меня таким видеть!" — размякший членик выскользнул из плена женских бёдер. Эван только встав и натянув трусы заметил, что мама замерла с занесённой над головой ладонью, на её лице застыла сердитая мина. — «Что за чёрт? Невозможно!» Время остановилось. Всё остановилось, кроме него. И кого-то по ту сторону двери. Ева? Отец? Или незнакомец, проникший к ним в дом.       Эвана бросило в дрожь. Что же произошло? Как запустить время? Что делать?!       Он в панике выбежал из спальни и налетел в коридоре на странного человека.       — Осторожней, мистер Клейтон. — незнакомец приподнял очки. Его глаза вспыхнули алым заревом. — Вот, возьми. — он сунул юноше спортивную сумку. — Быстрее собирайся, времени у нас не так уж и много. На все твои вопросы мы с профессором ответим по дороге.       — Каким ещё профессором?! Кто вы вообще такой и что происходит?       Мужчину в очках звали Скотт Саммерс — попаданец почти мгновенно его опознал, но решил отыгрывать свою роль плаксивого юноши до конца.       — Я же сказал: все вопросы потом! — этот Скотт вовсе не казался по-настоящему серьёзным. Во всяком случае Эвану. Его, решил он, точно имеет местная Джин Грей, которая, вероятно — фута, как и почти все женщины.       Эван не сдержал улыбки, представив себе этакое непотребство.       Мальчишка и не подозревал, что сегодня и его попка познакомится с членом Чудо-девушки и всех остальных футочек-Икс.       Эван Клейтон на первый взгляд обычный подросток шестнадцати лет от роду, что живёт в необычном мире. Мире коварных злодеев и благородных героев. И футунари — женщин, появившихся на свет с набором первичных половых признаков и женщины и мужчины. А ещё Эван — мутант.       Он поспешно побросал в сумку малую часть своего гардероба, бросил последний взгляд на всё также застывшую, словно статуя, мать, и вышел к Циклопу.       — Готов? Тогда уходим. Профессор ждёт внизу.       Ксавье выглядел почти так, каким его представлял себе Эван: лысый череп, высокий лоб, длинные изогнутые брови, придающие тому вечно надменный вид. Голос же резко контрастировал со внешностью:       — А-а — тонкие губы Чарльза изогнулись в тёплой, приветственной улыбке. — Вот и юный мистер Клейтон. Позвольте представиться — профессор Чарльз Ксавье, директор частной школы для одарённых подростков и наставник Людей Икс.       Он протянул мальчику руку, которую Эван быстро пожал.       — Приятно познакомится, сэр.       — Мне тоже, Эван, мне тоже. Я уже знаю, что тебе многое известно о нас, и о том, что ты являешься мутантом, как и все мы, так что давайте поторопимся. Скотт, веди нас к "Черному дрозду". Саммерс послушно покатил коляску профессора вверх по улице, в сторону сквера.       — Моим ученицам не терпится познакомиться с тобой, Эван, в особенности одной из них. — сообщил ему Ксавье, загадочно подмигнув.