Посторонним вход воспрещён

      Утро в Уэстчестере выдалось аномально жарким. Не было ещё и полудня, а температура в тени уже составляла 25+°C, и с каждой минутой красная жидкость в термометре неумолимо ползла вверх. Такая жара, да в субботнее утро, да при наличии огромного бассейна на заднем дворе — обстоятельства сложились сами собой: обитателями поместья Ксавье единогласно было принято решение провести этот день у бассейна, потягивая лимонад со льдом через соломинку.       Так уж сложились обстоятельства, что вся мужская часть команды Людей Икс, за исключением Хэнка Маккоя — на данный момент отсутствовала, каждый по своему, несомненно важному, делу: Реми Лебо, Гамбит, уехал на юг страны в Луизиану; Логан проворчал что-то нечленораздельное и укатил на своём пикапе на север. Формальный лидер, — тяжело оставаться даже таковым, когда все знают, что жена имеет тебя в зад, — Скотт Саммерс, вызвался сопровождать профессора Ксавье в Вашингтон, на встречу с президентом Келли.       Хэнк Маккой же, не желая отдуваться за всех своей синей шкурой, любезно отказался от предложения Грозы пойти освежиться: «Прошу меня извинить, Ороро, — он почесал нос и ощерился белоснежным оскалом. — Но мне срочно нужно закончить один крайне важный эксперимент. Как только закончу — присоединюсь к вам».       Ороро оставалось только пожать недоуменно плечами: «Не хочет и ладно. Странный он какой-то сегодня. Видимо, наш Зверь оказался слишком чувствителен к жаре.» Ороро не могла знать, что около недели назад Хэнк, проходя мимо спальни Китти и Джубилли, дверь которой была открыта, заметил, что девочки смотрят порно. Будь это обычное порно, он бы не обратил внимания, — подростки ведь, гормоны бушуют с такой силой, что разгорячённые похотью, они забывают об осторожности — но порно, которое смотрели Джубс и Китти, оказалось с участием антропоморфных зверей — фурри, если быть точным.       Короче говоря, Хэнк Маккой попросту испугался за свою синюю шкуру, потому не стал показываться на глаза девушкам до приезда профессора. Благо, лаборатория была снабжена кондиционерами и развлечь себя было чем — Комната Опасностей была в его полном распоряжении.       Бассейн же заняли девушки. Они прошли по мощённой крупным булыжником дорожке на задний двор. Старшие шли спокойно. Впереди Джин Грей-Саммерс шёл её огромный живот, затем тяжёлые, налитые груди, которые, казалось, вот-вот вывалятся из купальника; сосредоточенно смотря в одну точку, Джин телекинетически переносила пляжные зонтики, пять шезлонгов и два декоративных столика. Запотевший кувшин с лимонадом аккуратно плыл по воздуху, стеклянные стаканчики, сверкающие точно серебро в лучах солнца, шеренгой следовали за ним.       «Трахать. Трахать. Трахать.» — В мозг Джин врезался монотонный внутренний голос Роуг. Телепатка бросила быстрый взгляд через плечо и сразу всё поняла: заволоченные дымкой похоти зелёные глаза Роуг пожирали её зад. Джин, сама того не замечая, покачивала бёдрами, что гипнотизировали её подругу словно удав кролика.       «Бедняжка, — посочувствовала ей Джин. — Она сильная, но у каждого свой предел терпения. Будь я на её месте — давно б кого-нибудь изнасиловала». — Будто в подтверждение, член в её трусиках купальника дёрнулся.       — Не-е-е-ет! — вдруг запищала Джубилли, чем привлекла внимание старших, даже Роуг отвлеклась от сочных ляжек рыжей красотки. Три пары глаз с умилением — зелёные глаза Роуг — с ещё большей похотью — наблюдали за разворачивающимся на газоне действом: юная Китти Прайд, дурачась, повалила подругу на колючую траву. И с этого момента их дурачества прекратились.       — Тебе голову напекло?! Ай! — её небольшую грудку стиснула нежная, но сильная ручка Китти.— Пусти! — Джубс повернула голову в сторону старших товарок, в поисках помощи, но те возбудилась достаточно, чтобы не обращать внимания на капризное хныканье молоденькой азиатки.       Китти, как похотливая комнатная собачка, тёрлась о мягкий животик подруги. Её член, точно копьё, остренькая головка — наконечник. Своим «копьём» девушка могла порвать плавки, но её, одуревшую от жары и суперматоксикоза, это не волновало. Всё, чего она хотела здесь и сейчас — так это излиться семенем на животик китаяночки. «А лучше — внутрь!»       Последнему было не суждено случиться: мысль была столь громкой, что её услышала Джин.       — Ну всё, хватит! — на плечо Китти легла рука. — Вы заигрались, юная леди. Немедленно вставайте.       Голос телепатки, по-матерински ласковый, но с железными нотками, подействовал отрезвляюще. Китти подчинилась, она перестала вдавливать Джубилли в землю, поднялась с колен сама и помогла подняться ей.       Она принесла свои извинения прежде, чем их потребовала миссис Грей-Саммерс:       — Прости, Джубс, я повела себя неподобающе, не понимала, что творю, и сейчас мне очень-очень стыдно. — она звучала вполне искренне, но Джин не обманешь: в словах и мыслях Китти не было и капли раскаинья, но Джин знала, что теперь, как минимум до конца дня, её подопечная не выкинет ничего подобного.       — Ничего, с кем не бывает. — улыбнулась ей по-детски наивная Джубилли. — Повышенное либидо, плюс почти трёхнедельное воздержание, я понимаю.       На самом деле нет, не понимала. Джубилли не понимала, как можно так можно — тереться о тело другого человека, не спросив при этом разрешения. Но, будучи соседкой Китти по комнате, она привыкла к её причудам. Потому не стала обижаться, когда, во время примерительных объятий Китти вдруг — хоть это и было ожидаемо — опустила руки на её пухлый зад и крепко сжала.       Разместившись у бассейна Ороро первая сняла с себя низ купальника. Китти и Джубилли тут же уставились на эту чёрную толстую змею между крепких бедёр африканской красавицы-мутантки.       — Вы тоже можете загорать голышом, если хотите, — усмехнулась она, заметив, куда смотрят её «младшие сёстры». Китти последовала её примеру, освободив до сих пор стоящий член и упругую мошонку. Ей нечего было стесняться.       А вот Джубилли, что смотрела на пенис Ороро с завистью, не спешила скидывать купальник. Будучи этнической китаянкой, она, как и многие представители монголоидной расы, не могла похвастать внушительным размером пениса — впрочем, как и азиатские мужчины. Восточные страны, такие как Китай, Япония, обе Кореи, Тайланд и Филлипины — единственные, где редкая фута обладала размером больше 10 сантиметров. Джубилли же повезло ещё меньше: её пенис в состоянии эрекции едва достигал 6 см, а яички-виноградинки свободно чувствовали себя в чересчур просторной для них мошонке.       — Ну давай, Джубс, проветри хозяйство! — подначивала её Китти, проводя по своему стволу кончиками пальцев, будто по флейте. Но Джубилли ни в какую не хотела оголяться. Ведь «прилюдная нагота есть позор», — как любили говаривать её консервативные родители. Они вообще много чего говорили. Например, что приличные футы не бреют себя ТАМ. Ох, как бы они рассердились, узнав, что их единственная дочь недавно поддалась на уговоры подружки-еврейки и сбрила там всё начисто. «Вот увидишь, — уверяла подружка, — твой членик визуально будет выглядеть длиннее, надо только убрать этот куст. И мальчикам, кстати, гораздо больше нравятся ухоженные футки».       Что ж, может насчёт последнего довода Китти и была права, но вот с бритьём Джубилли поспешила. Её член вовсе не стал выглядеть толще и длиннее. Она убедилась в этом ещё раз, когда всё же поддалась на уговоры и обнажила членик. Он ни шёл ни в какое сравнение с теми, что имели её подруги: ухоженный, обрезанный 15 сантиметровый член Китти, с яйцами размером с небольшую сливу, сидящими в плотно прилегающей к стволу члена розовой мошонке — сейчас же они слегка провисли; член Ороро был достоин королевы — тоже обрезан, блестит на солнце, гонады с куриное яйцо низко висят, оттягивая мешок черной плоти. Член Роуг был поистине монструозный: как и у Джубс, его закрывала крайняя плоть, но он вовсе не вызывал ассоциаций с застенчивым червячком, о нет — член Роуг, всегда полувозбужденный, стоило ему встать в полный рост, показывался из укрытия — 24 сантиметра толстого мяса, заканчивающегося пунцовой залупой размером с кулак.       У Роуг была особенность — из-за вечно возбужденного состояния, её член перманентно, в любое время дня и ночи обильно исторгал из себя смазку, от чего Роуг, куда бы она не пошла, источала тяжёлый аромат мускуса. Её яйца были под стать члену — мохнатые, скученные в туго обтягивающей их мошонке. Каждое яйцо было с кокос, и каждый хранил в себе литры питательного, ароматного и густого «молочка».       — Ох, хорошо как… — Джин аккуратно опустилась в бассейн. Её налитые молоком груди лежали на поверхности воды как два буйка.       Из динамиков магнитофона разносилась музыка, какой-то незамысловатый, но качающий мотивчик — самое то для пляжной вечеринки. Но какая вечеринка без мужчин, верно? А лучше — свежие мальчики с ещё нетронутыми членом футы дырочками.       Так думала Китти, так думала Роуг и все остальные. Даже скромняжка Джубс — и та была не прочь повеселиться у бассейна в компании хотя бы одного юноши.       — Эй, — первой подала голос Прайд. — профессор не сказал, когда к нам поступит тот мальчик? Эдвин, кажется.       Она озвучила вопрос, на который все присутствующие хотели знать ответ. Ей ответила Джин:       — Эван. Его зовут Эван Клейтон. И-и-и да, профессор и Скотт должны вернуться сегодня с ним.       — О, а можно его поселить в соседней с нашей комнате? — Китти игриво ущипнула Джубилли и подмигнула ей. Джубилли знала, что задумала подружка-извращенка, и не сказать, что одобряла. — Та, что прямо через стенку, а? Пожааалуууйстааа? — Китти уселась на коленки, руки на грудь — точь в точь собачка по команде «служить!», даже членом закачала вверх-вниз, вверх-вниз, как хвостиком.       — Давай не будем загадывать наперёд, сладкая. — подала голос Роуг. — Мальчишке нужно будет обжиться на новом месте, а твоя напористость в этом ни к чему.       Она лукавила. Роуг ждала мальчишку, наверное, даже сильнее остальных. Её интуиция говорила: стоит чего-то ждать от гостя. Но вот вопрос — чего именно? Будет ли он таким, каким его представляла она в своих фантазиях: женственным юношей с упругой попкой и небольшим члеником и яичками между сочных белых бёдер? Если так — это будет просто прелестно! И плевать, что его нельзя будет коснуться. Роуг как никто другая знала: запретный плод сладок.       И всё же до чего обидно — не иметь возможности навалиться всем телом на нежного юношу, придавить его головку мягкой, но крепкой грудью и войти в него со всей страстью, коя присуща южным красавицам. Да, обидно, но ничего не поделаешь. Ей остаётся лишь надеяться, что этот Эван согласиться посмотреть, как она дрочит свой толстый член. «Реми же согласился». Роуг прикрыла по-кошачьи глаза и припомнила их последний сеанс мастурбации. Её член непроизвольно дёрнулся, стеснённый цельным купальником, он никак не мог встать в полную силу, а если бы попытался — купальнику пришёл бы конец.       Они вновь замолчали. Только музыка потрескивала из динамиков магнитофона, да пели в округе невидимые птицы.       — Вот ещё что интересно: какая у него способность. — высказалась Джубилли. И не то чтобы её вопрос интересовал остальных.       — Не всё ли ровно? — усмехнулась Китти, — Главное, чтоб мальчик миленьким оказался и послушным, остальное — детали.       Джубс вжала голову в плечи: «И кто только меня за язык тянул? Вопрос-то и впрямь глупый». Эван Клейтон, хоть и не стал ещё учеником школы, уже был на пути сюда, а это значило, что его ждёт та же участь, что и остальных мужчин, проживающих на территории особняка Ксавьера: клеймо, или, если угодно, отличительный знак — татуировка буквы «Х» на ягодице, сообщивший всякой футе, что этот мутант принадлежит не кому-кому, а женщинам из Людей Икс. Такая тату украшала зад и Гамбита и Зверя, и даже Росомахи — уж очень въедливые и стойкие использовались чернила. Татуировки оставались с ними на всю жизнь, пусть даже они захотят покинуть команду, знак Икс не станут сводить.       Поговаривали, — конечно же, за спиной, — что и сам Чарльз Ксавье имеет эту татуировку, но видеть его зад никто не видел, спросить не позволяла субординация; Джин, будучи телепаткой, не смела и пытаться проникнуть в разум своего наставника — опять же субординация, а также уважение и негласное правило хорошего тона телепатов: не лезть в голову другого, предварительно об этом не попросив.              Однако Шторм незамедлительно парировала:       — Ты получила солнечный удар, Роуг, дорогуша? Пока этого не случиться, я не применю своих сил. Впрочем, вот, — она плавно повела рукой в сторону бассейна. Тут же возник лёгкий ветерок, он нежно погладил лицо Роуг, едва потрепал её мокрые пряди. — Дума. ю, этого для тебя будет достаточно.       — Ха-ха! — ехидно ответствовал та, — Благодарю тебя, о богиня, за столь щедрую милость.       — Обращайся, — улыбнулась Шторм.       Так, коротая день у бассейна, они, ближе к вечеру, когда красная жидкость в термометре чуть-чуть — буквально на пару градусов, — опустилась, тогда мутантки-футы перебрались в особняк, где спасались от духоты лучшим из лучших изобретением человечества — кондиционером.       Хэнк Маккой до сих пор не покидал лаборатории, заслышав девичий смех он сделался тихим, как мышь; остановил проводимые опыты с реактивами и решил на всякий случай забраться под самый потолок. Там он провисел вниз головой до приезда профессора и Скотта. Висеть пришлось долго— Маккой умудрился задремать. Антикварные напольные часы с большим маятником, что стояли в главной зале, пробили 10 вечера.       — Почему так долго?       Джин встретила их у входа в подземный ангар. Будто знала, что Скотт и профессор прилетят именно сейчас, именно в эту минуту поднимутся из ангара, что под землёй, в северное крыло особняка. Ну конечно она знала. Этих двоих связывала нечто большее, чем просто любовь. То была особенная связь двух разумов, двух не только любящих сердец, но родственных душ. Их фишка, о которой знал Эван. «Что если она прочтёт мои мысли?» — ему пришлось опереться о стену — ноги подкосились, стоило подумать о возможности этого.       — Мы могли бы вернуться раньше, но со мной связалась госпожа президент и попросила срочно развернуться обратно в Вашингтон. — улыбнулся Ксавьер. Загадочная ухмылочка не покидала лица с тех пор, как он второй раз за сегодня выехал за ворота Белого дома. Верно, результаты приватной аудиенции с президентом Келли его очень воодушевили, однако делиться ими он не спешил.       — А ты, должно быть, тот самый Эван? — Джин отстранилась от целующего её мужа, убрала его руку со своего живота. — Меня зовут Джин Грей-Саммерс, но ты зови меня просто — по имени. Эван был несколько обескуражен, нет, не беременностью, точнее — не ею, как таковой, а самим внешним видом Джин Грей: она была из тех женщин, коих беременность нисколько не портила, а наоборот, красила. Он медленно оглядел женщину с ног до головы. О, эти полные молока груди четвёртого, нет, пятого, а то и шестого размера. Округлившееся, истинно материнское лицо, с тёплой, материнской же улыбкой, которое обрамляли огненно-рыжие шелковистые на взгляд — и, он был готов спорить, и на ощупь — волосы. И эти пухлые алые губы — вот бы развести её на минет. А потом засадить между необычайной широты бёдер…       Стоп, подумал он, придя в себя. Стоп-стоп-стоп! В коротких шортах, которые плотно облегали мясистые ноги Джин, было чересчур тесно. И сразу стало ясно, что если кого и разведки на минет, то это будет он, Эван Клейтон.       — Подберите слюни, молодой человек! — шутя, возмутилась рыжая фута. — Тем более они вам сейчас понадобятся. Его встретили в столовой.        Знойная мулатка, конечно же, Шторм, с белыми как молоко волосами, каскадом ниспадающими на плечи, голубыми, как чистое небо, глазами. Фигура словно выточенная из дерева, а в её шортах, не таких коротких, как у Джин, также скрывался член внушительной длины. Роуг — её Эван узнал по шикарной гриве с белыми прядями, одета была не так, как он ожидал, в жёлто-зелёный костюм. Выглядела точь в точь как в мультсериале 90-х, но гардероб прямиком из нулевых: зелёная полупрозрачная кофта с высоким горлом, открывающая вид на пресс и необъятную крепкую грудь в чёрном спортивном лифчике; также чёрная кожаная юбка чуть выше колена. Крутые бёдра обтянуты капроновыми чёрными чулками. Вот Джубилли — та выглядела точно так, будто сошла с голубых экранов. Эван заметил, что и члена-то у неё практически не видно, в отличие от сверстницы — у той был не такой большой, как у остальных, но заметный бугорок в штанах. Её Эван опознал как Китти Прайд.       Девушка тут же отреагировала на его появление, а заодно представилась:       — Свежее мясо! Наконец-то! Я Китти Прайд, а ты Эдвин, а? Милое личико.              — Эван. — поправил он. Она напомнила ему сестру — та тоже за словом в карман не лезла и порой её заносило; также отметил, что поведение юной мутантки никого из старших не смутило, что в прочем, не удивительно.       Для дорогого гостя был приготовлен и уже два раза разогрет торжественный ужин. На запах рёбрышек, печённого картофеля и других вкусностей вышел Хэнк. И тогда пять голодных во всех смыслах фут и четверо мужчин приступили к трапезе. Ели с аппетитом, не забывая задать новичку вопросы весьма и весьма личного характера:       — А у тебя есть девушка?       — А сексом занимался?       — Качаешь жопу?       Пожалуй, самым нормальным из всех заданных ему за вечер вопросов был: «какая у тебя способность?» Он и бы сам хотел это знать. Не пойми почему, память того самого паренька, место которого он занял, не давала доступа к нужным воспоминаниям. Отсюда вытекала и другая проблема — не представляя, какой силой обладает, мутант не мог её проявить самостоятельно.       Ещё в «Чёрном дрозде» профессор пообещал провести все необходимые опыты, не рассчитывал, что они прибудут домой так поздно.       — Отложим все дела до завтра. А теперь — десерт! — он кивнул Джин и та, сфокусировав взгляд на пустых блюдах и тарелках, подняла их в воздух и отправила на кухню.       «Вот она, сила мысли!» — про себя присвистнул Эван. Даже удивление отыгрывать не пришлось, чтобы не заподозрили. Видеть такое в кино и мультфильмах, и наблюдать вживую, как грязная посуда улетает по воздуху, а на смену ей плывут чистые вилки и тарелочки с кусками румяного пирога — совсем другое дело.       Вкус его, надо сказать, показался новичку странным. Обильная кремовая начинка оказалась несколько солоноватой, но всё же персиковый, — или же, то был какой другой фрукт, — вкус преобладал, потому он не мог сказать, что десерт не понравился. «Хотя пахнет от него…» — думал он, гоняя желтоватый комочек крема во рту.       Оказанный ему теплый приём Клейтон оценил, разве что сидящая напротив него Роуг вдруг принялась трогать его промежность ногой. «О, прости, сладенький, я задумалась!» — эта ситуация вызвала смех среди остальных, но Роуг, шельма такая, ничуть не смутилась, чего нельзя было сказать о мальчике.       После всего, профессор распорядился, чтобы его новому воспитаннику показали его спальню.       — Мы его отведём! — Вызвалась Китти. Они повели Эвана в северное крыло особняка. Точнее сказать — вела Китти, а её подруга поплелась за ними следом. Она, как успел сделать вывод попаданец, ведомая в этих отношениях.       — Вот. Здесь ты будешь спать.       Комната, как комната, подумал он, лениво осматриваясь. После сытного ужина слипались глаза.       Скрипнула, открываясь, дверь, показалась в проёме Джубилли, и до него дошло, что Китти только что провела его сквозь неё.       — Наша комната за стенкой, если что — стучи.       — А у меня будет сосед?       — Не, мужчинки у нас отдельные комнаты имеют. Ну, кроме Циклопа — он с Джин.       — Ясно. Ну, спасибо вам, девочки, и спокойной ночи.       — Ага.       — Доброй ночи. — пискнула Джубилли и вышла. Через дверь. Китти же, шлёпнув по заду не ожидавшего такой подлости Эвана, скрылась в стене. Скрылась, но не прошло и минуты, как появилась вновь. Её глаза нехорошо блестели, а губы обнажали ровный ряд маленьких зубов.       — Слушай, Эдвин…       — Эван. — казалось, поправлять который раз за вечер было делом бесполезным.       — Да-да, короче, мы, как тебе уже наверное говорили профессор и Скотт, — не просто команда супергероев, мы — семья.       — Как Фантастическая Четвёрка?       — Да, как они, только нас не особо любят. Ну и, типа, как в любой благополучной семье, мы заботимся друг о друге, о потребностях там… Понимаешь? — Китти не двусмысленно поправила член в штанах, провела пальцами по очертаниям ствола.       — Не очень.       Всё он понимал, но не хотел принимать. Порядки, по которым жило здешнее общество, были ему чужды: «Узнаю, какая у меня способность, а там видно будет. Но надолго я здесь не останусь».       — Ну как же?! Должен понять, что с пустыми яйцами спится лучше. Ты же не хочешь, чтобы я до утра ворочалась?       Передёрнуть на сон грядущий — это дело хорошее. Так считал Эван в прошлой жизни, не менял своего мнения на этот счёт и сейчас. Не хотел и портить отношений с футами из Людей Икс — чревато последствиями. Побег побегом, а какое-то время придётся жить с ними под одной крышей.       — Я согласен. Но! — он выставил вперёд указательный палец, видя, как воодушевилась Китти. — Только рукой.       — Руками я и сама могу, цокнула еврейка языком, доставая свой обрезанный, — Ты давай ротиком, чтоб спермы побольше вышло. Делать нечего — Эван встал на колени.       «Это женский член, а значит я не гей. Я не гей!» — убеждал себя Эван.              Теперь его партнёрша не проявляла инициативы, доверившись почти полностью. Лишь изредка шикала:       — Аккуратнее с зубами, малыш! — она гладила его по голове, борясь с желанием насадить эту светлую головку на все 15 сантиметров. Он, конечно, сосал не умело, больше просто покрывал член поцелуями по всей длине, облизывал огрубевшую головку. Под одобрительные постанывания Китти, дотронулся до яиц — мошонка, без единого волоска, плотно подтянулась к телу, покрылась «гусиной кожей». Он взвесил яички на ладони — действительно полные; случайно дотронулся до внешних губок, те оказались насквозь мокрые от вагинальных соков — дорожка из них стекала по девичьим ляжкам и застывала на полпути до коленки.       Что странно, минет бодрил: естественная смазка, которую обильно выделял фута-член, взрывалась на языке фейерверком! Она смешивалась со слюной, что придавало последней изумительный вкус. Эван в прямом смысле этого слова одурел — он начал сосать с таким усердием, лишь бы получить как можно больше этого грязного, запретного лакомства.       — Да, вот так! Умница, Эдвин!       Китти, честно признаться, не ожидала такого порыва от на вид милого мальчика-стесняшки. Вот уж правду говорят: в тихом омуте черти водятся.       — Ох… да, мальчик, давай! Продолжай…       Когда девушка наконец кончила, Эван понял, что то, что вытекало из этого жилистого члена до сей поры — просто ничто: горячие «сливки» — вот настоящий деликатес. Кремовая текстура напоминала ту самую начинку для пирога, но вкус не шёл ни в какое сравнение.       — Проглоти всё! — она не удержалась, впилась ногтями в узкие мальчишеские плечи, затем надавила ему на затылок. Эван уткнулся носом в пропитанные мускусом курчавые каштановые волосы.       Тугие струи ударяли в нёбо и стекали вниз, в желудок, по пищеводу. Повторное взвешивание яиц дало понять, что Китти пуста. Яички уменьшились в размере и свободно повисли в кожаном мешочке.       — Вот теперь спокойной ночи. — усмехнулась молодая фута.