Рыбка и осьминогиня

      Обычно о таких, как она, складывают легенды старые моряки, которые, сидя с кружкой рома в окружении пьяных, пахнущих по́том оборванцев, рассказывают о том, что в морском путешествии видели прекрасную деву, чьи стройные мраморно-белые бёдра плавно перетекали в рыбий хвост, а мелкие чешуйки поднимались по бокам и рассыпались на груди, прикрывая её центр. Длинные мокрые волосы, заправленные за заострённые на концах уши, она то и дело поправляла тонкими пальцами, скованными перепонками, чтобы люди не заметили прорези жабр под щеками. Она сидела на камне среди бушующего моря и пела сладкие песни, зазывая к себе одиноких моряков, изголодавшихся по женскому телу.       Вот только было в этом всём одно "но": русалкам не нужны грязные волосатые мужики, которые смотрят на них сальными взглядами, даже не пытаясь скрыть истинных намерений. Разве выберет хоть одна из них такого, когда есть стройные и красивые русалы с идеальными телами? Вот о них каждая мечтает чуть ли не с самого вылупления из икры.       В их мире ещё с самого сотворения сложилось, что у каждой русалки выделяется одна маленькая чешуйка. Она появляется там, где сросшиеся бёдра переходят в хвост и образуют под животом треугольник, в центре которого сзади находится прикрытое длинным слоем чешуи "лоно", как называют его люди. Поначалу она одного цвета со всем остальным хвостом, но со временем, где-то лет в двенадцать, она приобретает цвет хвоста соулмейта – будущего партнёра, с которым суждено провести всю оставшуюся жизнь. Абсолютно каждый цвет хвоста уникален, и в мире невозможно найти ни одного другого русала, с точно таким же.       Но в Оксанином случае всё пошло не так с самого начала. Когда наступила пора чешуйке созреть, а все подруги наперебой хвастались своими и сравнивали их с хвостами знакомых, у девушки она держалась дольше всех, а потом просто... отвалилась. Однажды русалка проснулась и сразу поняла, что что-то не так, а потом заметила рядом с собой, в ракушке, где она спала, золотую чешуйку. Быстро обследовав хвост, она поняла, что это та самая. Теперь на её месте находился лишь потемневший кусочек кожи.       Родители были в ужасе, а слухи о том, что с ней что-то не так, быстро распространились по всему подводному миру, и об этом не болтали разве что кораллы, и то лишь потому, что у них нет ртов. С тех пор её несколько зим таскали к старым бабкам-лекаркам и даже один раз повели к человеческой ведьме, живущей у реки, но все они лишь разводили руками, в один голос твердя о том, что такого ещё никогда не было. Всё было тщетно.       Девушка выросла и смирилась со своей особенностью. В любом случае, ныне молодёжь отходила от старых традиций, начинала встречаться с тем, с кем захочет, не обращая внимания на цвет хвоста. Оксана тоже пыталась так делать, но то ли чешуйка была проклята, то ли ей просто попадались глупые и легкомысленные парни, но ни одни отношения далеко не заходили. Пока подруги вовсю рассказывали о своих любовных похождениях, свиданиях и подарках от суженых, Оксана лишь взахлёб слушала, а по ночам тихо плакала, заперевшись у себя в ракушке, чтобы всхлипы не услышали сёстры. Она понимала, что времени ещё – целая вечность, но зависть от этого никуда не девалась.       Однажды, примерно прошлой зимой, в русалочью общину пришли жуткие новости. Тогда поверхность воды покрылась ледяной корочкой, из-за чего пришлось уйти в домики на низину, потому что на привычной глубине стало холодно. Мальчишки-русалята, которые играли где-то в районе сети пещер, куда обычно никто не совался за ненадобностью, приплыли очень взволнованные. Отдышавшись, они рассказали, что видели, как в одной из пещер поселилась огромная женщина-осьминог, что повергло русалов в глубокий шок. Обычно осьминоги собирались в горах или рядом с подводными вулканами, что находились достаточно далеко от мест, где жили морские люди. Тот факт, что осьминог поселился рядом с ними, был странным и страшным: они хоть и питались в основном мелкими рыбёшками, никогда не брезговали и уплывшими далеко от дома русалками.       Пустив клич по всем ближайшим окрестностям, они узнали ещё одну не менее страшную деталь: это был непростой осьминог. Совсем недавно в поселении в прибрежных горах произошло ужасное: на ежегодном балу предводитель, самый старый осьминог, захлебнулся собственными чернилами. Когда стали расспрашивать его семью, выяснилось, что за некоторое время до этого он ходил к местной колдунье, которая предсказала, что он очень скоро умрёт "чёрной и грязной смертью". Осьминоги посчитали, что это она наслала проклятье на их лидера, который за всю свою тысячу лет никогда не хворал, поэтому изгнали. И, как оказалось, именно эта колдунья поселилась рядом. Поначалу её боялись – родители не пускали из дома детей, выставляли дежурных, что день и ночь плавали вдоль поселения, не ходили к пещерам. Но, видимо, колдунья ничего плохого делать не собиралась, поэтому они, хоть и оставались начеку, выдохнули спокойно.

***

      Однажды Оксана решилась на отчаянный шаг. Находясь перед входом в пещеру, она пару раз поправила длинные светлые волосы и, сжав руку в кулак, медленно поплыла вглубь. Блуждая под тёмными сводами, в которые то и дело пробивался бледный свет из расщелин, она разглядывала стены, покрытые илом. Плавала она так довольно долго, пока, наконец, не погрузилась в огромную пещеру, которая освещалась лишь из двух крупных щелей на потолке, куда, наверное, мог бы протиснуться лишь ребёнок. Стены напоминали длинные полки, высеченные из камня, а весь пол был покрыт песком. Сначала она не столько увидела, сколько почувствовала на дальнем конце шевеление, а потом глаза, привыкшие к темноте, стали различать крупный тёмный силуэт. Сердце забилось быстрее, разгоняя по венам солёную воду. — Так-так-так. Ты либо очень глупая, либо очень безрассудная, — мягкий женский голос, в котором чувствовалась насмешка и затаённая опасность, отражался от потолка. — Разве мама в детстве не учила, что не стоит лезть в логово к кровожадному зверю?       Оксана вздрогнула и постаралась придать своему виду как можно больше уверенности. Сейчас она находилась аккурат в луче света, а собеседница наоборот скрывалась в тени. — Мне нужна ваша помощь. Ни одна колдунья не может сказать, что со мной не так. — Ох, всем от меня только одно и надо. Я уж надеялась, что мне послали такой прекрасный дар, чтобы задобрить. Водоворот на вас, рыбок, что ли наслать?       Собеседница медленно выплыла на свет, из-за чего взору Оксаны предстала красивая девушка с мягкой фигурой, под чуть выступающими животом которой чернели огромные щупальца, с внутренней стороны бывшие нежно-розовыми. Они длиной достигали не меньше двух метров, но девушка, чуть подогнув их под себя, зависла примерно на одном уровне с гостьей. Её густые тёмно-каштановые волосы спадали до живота, почти полностью закрывая собой грудь. Черты лица были мягкими и нежными, а голубые глаза светились озорством. Последнее её предложение заставило Оксану немного запаниковать. — Мне рассказывали, что вы колдунья, чьи предсказания всегда сбываются, — голос дрогнул. — Я понимаю, что вы осьминог и что вы не слишком любите русалок, но я уже не знаю, куда податься. Я сделаю что угодно, если вы мне поможете. — Не осьминог, а осьминогиня. Я себя уважаю. И, кстати, меня зовут Олеся, — она подняла одно из щупалец, от которого до девушки дошла лёгкая волна, и поставила на него локоть, скучающе подперев щёку рукой. — Ладно, рассказывай. — В общем, вы знаете о чешуйках любви? — Оксана потеребила кончик волос, а, когда колдунья кивнула, продолжила. — Когда пришло время созреть, у меня она просто отвалилась, и теперь там лишь потемневшая кожа. Никто не знает, что это значит. Найду ли я своего суженого? Существует ли он вообще?       Девушка протянула к ней щупальце и самым кончиком коснулась бедра, от чего русалка вздрогнула, но не отстранилась. Олеся провела им вверх, невесомо касаясь присосками, которые только и ждали полноценного прикосновения, чтобы впиться в кожу. Самый кончик коснулся того места, где должна была находиться чешуйка, а потом скрутился в колечко, уплывая обратно к владелице. — Интересно... Ладно, я помогу тебе.       Она поправила волосы, развивающиеся в воде, от чего грудь слегка обнажилась, и Оксана в смущении отвела взгляд. Колдунья изящным жестом махнула рукой на себя; со стороны левой полки послышался булькающий звук, и в следующую секунду к девушке подплыл небольшой, тускло светящийся синим цветом пузырь, в котором лежало что-то, напоминающее игральные карты у моряков. — Что это? — Карты таро, — девушка, не касаясь, начала перемешивать их, от чего стенки большого пузыря шли ходуном, не давая картам выпасть из него.       Она жестами вытащила три карты, которые, тихо булькнув, вылетели к ней из колоды в трёх пузырях. Окинув задумчивым взглядом изображения, которые были не видны Оксане, она сложила карты обратно и отмахнулась от пузыря, который полетел обратно на полку. — В общем, на тебе проклятие. Чтобы его снять, нужно заняться с кем-то любовью.       Оксана опешила. Её поверг в шок не столько факт проклятия – она уже давно догадывалась об этом – сколько то, что нужно будет переспать не с соулмейтом. Среди русалок это было строго запрещено, и даже те, кто отходил от традиций, не решались на такое, потому что иначе это стало бы клеймом на всю жизнь, ведь после измены чешуйка любви теряла свой цвет, и ни один суженый, даже самый любящий, не мог этого простить. — А... Где мне взять такого человека? Никто не согласится. Олеся пожала плечами, скучающе потягиваясь: — Не знаю. Попроси кого-нибудь из своих друзей или знакомых.       Девушка склонила голову, опускаясь с высоты своего роста ко дну и обхватывая себя за сложенный пополам хвост. Она навсегда останется одна. Ни один парень не согласится: кто захочет терять своего суженого ради той, кого сторонятся дети и считают прокажённой взрослые? — А иного способа нет? — Нет, — девушка ненадолго задумалась, чуть сведя к переносице брови, что ни капли не портило её красоту, — хотя... Оксана вскинула голову, с вниманием и надеждой глядя на неё снизу вверх: — Я сделаю что угодно. — Займись любовью со мной, — увидев удивлённо округлившиеся глаза девушки, она поспешила объяснить. — У осьминогов соулмейтов нет, так что я от этого ничего не лишусь и в вашем поселении об этом не узнают. К тому же, мы обе девушки – это, можно сказать, даже не считается. Русалка замялась, не зная, стоит ли соглашаться: — Это точно сработает? — Обещаю. Она тяжело вздохнула, от чего из жабр вылетела пара пузырьков и кивнула, нерешительно поднимаясь. — Ладно, я согласна. Что нужно делать?       Олеся довольно улыбнулась, а в следующую секунду щупальцем, которое незаметно оказалось позади девушки, мощным рывком притянула её к себе. Русалка оказалась прижата к холодной груди, которая рвано вздымалась, хотя воздух ей был не нужен. Неуверенно приподняв голову, она оказалась прямо в сантиметре от лица колдуньи, чей выдох опалил губы роем мелких пузырьков. Одно щупальце скользнуло по спине, а второе поползло вверх по хвосту, обвивая его. Девушка несколько долгих секунд смотрела ей в глаза немигающим взглядом, из-за которого было видно, что зрачки горизонтально сузились, давая место глубокому синему цвету радужки. Холодное сердце забилось быстрее в груди и было видно, что девушка это почувствовала через кожу. Положив руку ей на щёку, Олеся мягко, но настойчиво сократила расстояние.       Холодный поцелуй опалил губы. Русалка зажмурилась и едва уловимо застонала, стараясь прижаться к ней сильнее, хотя куда уж больше. Она вцепилась в плечи девушки, а та руками обняла её за талию и осторожно скользнула длинным языком по губам. Оксана, быстро поняв, что от неё хотят, приоткрыла рот, из-за чего ловкий язык сразу юркнул внутрь, сплетаясь с её собственным. Олеся, не разрывая поцелуй, чуть подалась назад, и в промежуток между их грудями проникло щупальце, которое сразу же с жадностью припало к русалочьей коже, оставляя красные следы от присосок. Оксана сильнее сжала её плечи и вновь тихо застонала от того, как кончик щупальца коснулся золотых чешуек, которые там были чувствительней всего.       Колдунья, отстранившись, посмотрела ей в глаза с озорным блеском и резко наклонилась, припадая губами к чешуйкам на второй груди. Оксана запрокинула голову назад, густо краснея, но не отстраняясь. Юркий язык прошёлся по краям чешуек, когда тонкий конец щупальца сделал то же самое, заставляя всё тело покрыться мурашками удовольствия. В животе скрутился тугой узел возбуждения, который распалял ещё сильнее. Оксана перепончатыми пальцами зарылась ей в волосы и чуть оттянула голову девушки назад, а та, подняв на неё взгляд, который с этого ракурса выглядел гораздо более красивым и возбуждающим, зацепившись за плечи поднялась на один уровень с ней и снова поцеловала, на этот раз влажно и нетерпеливо.       Русалка ответила с не меньшей страстью, сама скользнула языком ей в рот и провела по ровному ряду заострённых на конце зубов. Хотелось большего. Быть ближе, горячее, откровеннее. Слиться в одно целое. Отстранившись, Олеся легонько прикусила её нижнюю губу, сразу же проводя по месту укуса языком. Щупальце, которое до этого лишь придерживало хвост, плавно прижалось присосками, заставляя дрожь пробежаться по телу. — Ты мне доверяешь? — получив в ответ кивок, она мягко попоросила. — Убери руки с плеч, рыбка моя.       А когда девушка исполнила просьбу, ещё одно щупальце обвилось вокруг тонких запястьев, плотно фиксируя. Заведя руки к её голове, осьминогиня припала губами к шее, покрывая её поцелуями и старательно обходя жабры, зная, как неприятны чужие прикосновения к ним. Рукой она скользнула к упругой груди и сжала её, после чего пальцами с лёгким нажимом провела вверх, приподнимая маленькие чешуйки, от чего золотой плавник аж затрепетал. Оксана прикрыла глаза, расслабляясь в щупальцах девушки и всецело доверяясь ей. Почему-то казалось, что она точно не причинит боль, не сделает что-то против её воли. Ещё одно щупальце погладило её по голове, пропуская маленькие прядки между присосками. Русалка шумно выдохнула, от чего несколько пузырьков из жабр прошлись по носу девушки: — Пожалуйста, я... Я хочу большего. — Какая нетерпеливая, — девушка усмехнулась и, в последний раз мазнув губами по шее, отстранилась, после чего мягко перевернула её в воде, заставляя принять горизонтальное положение.       Третье щупальце своей широкой стороной, которая была размером с торс Оксаны, она подложила под спину, обмотав оставшуюся часть вокруг талии, а её конец расположив между грудью, растянув до самой шеи. Девушка чувствовала, как крепкие мышцы перекатывались под чёрной кожей, скользили по ней и ставили засосы, выделяя из маленьких дырочек между присосками слизь, которая оставалась на теле Оксаны тонким слоем, поблёскивающим в тусклом освещении. Колдунья приподняла её хвост вверх, оставляя всем остальным телом лежать горизонтально, и подплыла сзади, чуть наклонившись. — Что ты дел...       Она сорвалась на стон, как только почувствовала, что длинные холодные пальцы коснулись чешуек на самом сокровенном месте. Они нежно провели вверх, открывая доступ к отверстию, которого сразу же коснулся язык. Оксана смяла щупальце, всё ещё фиксирующее её запястье и запрокинула голову назад, чуть сжимаясь. — Расслабься, рыбка моя. Тебе понравится.       Скользкий язык стал очерчивать чувствительную кожу, а почувствовав, что девушка расслабилась, скользнул внутрь, касаясь нежных стенок, которые на мгновение сжались, но почти тут же расслабились, прошёл на всю длину. Олеся положила руки ей на бёдра и мягко погладила их, а ещё два щупальца, оставшиеся без работы, поднялись по русалочьему телу и стали ласкать грудь, настойчиво присасываясь или приподнимая чешуйки, плавно поглаживая их со внутренней стороны. Оксана сильнее сжала щупальце и шумно застонала от слишком ярких ощущений. Прикосновения чувствовались буквально на каждом сантиметре тела и дарили безумное удовольствие, от которого хотелось завыть. Было жарко и холодно одновременно.       Олеся продолжила вылизывать её изнутри и прикрыла глаза. Язык прошёлся вдоль всей стенки и с хлюпом выбрался наружу, после чего снова обвёл вход. Колдунья отстранилась и всплыла выше, подобралась к девушке, устраиваясь параллельно её телу. Оксанино лицо покраснело, волосы растрепались и спутались. Тёмные глаза были покрыты поволокой удовольствия, а с приоткрытых губ слетали смущённые стоны каждый раз, когда щупальца касались особенно чувствительных мест. Олеся быстро чмокнула её в губы, а русалка вздрогнула, как только почувствовала, что ещё одно щупальце подобралось совсем близко к лону и мягко обвело длинные чешуйки. Олеся успокаивающе погладила её у основания шеи, проводя подушечками пальцев вдоль ключицы: — Не бойся. — Это больно?       Колдунья очаровательно улыбнулась. Сейчас, нависнув над ней с развивающимися длинными чёрными волосами, она была похожа на опасную медузу, которая одновременно завораживала своей плавностью и пугала, угрожая ужалить. — Нисколько. Скорее, даже наоборот.       Щупальце бережно проникло внутрь, от чего девушка закусила губу и зажмурилась. Когда оно двинулось глубже, русалка рефлекторно подалась бёдрами навстречу и протяжно застонала. Конечность, получив одобрение, заскользила глубже, обильно смачивая всё внутри своей слизью, чтобы двигаться было легче. — Скажи, когда будет достаточно.       Щупальце двинулось дальше, извиваясь внутри, двигаясь вверх-вниз, чтобы сильнее растянуть мышцы, потому что расширялось оно довольно стремительно и иначе было бы просто больно. Розовые присоски сжались, заскользили по чувствительным стенкам, стараясь не впиться, чтобы не причинить дискомфорт. Осьминогиня, не теряя времени даром, запустила пальцы под массирующие грудь щупальца и стала сама ласкать золотые чешуйки, перебирать и крутить их, поднимать дыбом. Оксана, насколько позволяли оковы, выгнулась и запрокинула голову назад, громко застонав. Стоило погрузиться конечности на сантиметров двадцать, как она сорвалась на скулёж. — Всё, хватит.       Внизу было очень влажно даже несмотря на то, что они находились в воде, и жарко от собственного тела, которое согревало хладнокровные щупальца. Конечность послушно остановилась, а затем, немного высунувшись, сильным толчком вернулась назад, от чего девушка рефлекторно вскинула бёдра и сжалась. Щупальце начало ритмично двигаться внутри, постепенно набирая темп. С каждым толчком из горла девушки вылетали стоны, которые, кажется, очень нравились Олесе, раз она намеренно старалась вырвать ещё.       Оксана задрожала, протяжно застонав, когда щупальце стало быстро выходить почти полностью, а затем глубоким толчком погружаться на все двадцать сантиметров и, не дав насладиться ощущением заполненности, выходить обратно. Она закатила глаза от удовольствия, короткими ногтями царапая чёрную кожу той конечности, которая связывала её руки. То щупальце, которое обвивало живот, наклонилось, от чего присоски с характерным звуком прижались к телу. Нужно будет придумать для сестёр оправдание, почему она вся покрыта мелкими засосами, но сейчас это её не волновало. — Можно я добавлю ещё? Новое щупальце тонким кончиком прошлось рядом с тем, которое уже находилось в ней. — Да-а-а-а.       Девушка громко выдохнула и подалась бёдрами навстречу, стараясь насадиться сильнее. Олеся перевернула её "на живот", заставляя опустить хвост вниз. Присоски проехались внутри, вызывая мурашки по всему телу. Как только вместе с толчком проникла ещё одна конечность, она хлопнула плавником по воде, шумно замычав из-за закусанной губы. Второе щупальце, которое было точно такого же размера, туго погрузилось в неё, пока второе замедлило темп. Оказавшись на нужной глубине, они пару раз толкнулись одновременно, а потом неожиданно стали двигаться в разном темпе; когда одно погружалось, второе выбиралось наружу. Они тёрлись друг об друга, пару раз даже приподнимались вверх или вниз, извиваясь.       Движения были жадными и ненасытными, но в то же время осторожными. Внизу живота очерчивался заметный бугор, который то поднимался, то опускался. Девушка застонала во весь голос, а как только около входа щупальца и вовсе разошлись в разные стороны, закатила глаза. По всему телу прошла судорога, оканчивающаяся электрическими импульсами в кончике плавника, заставляющая и так тесное пространство сжаться. Оксана обмякла, чувствуя себя безумно удовлетворённой и уставшей. Конечности остановились и плавно вышли из неё с характерным хлюпом. Присоски отцепились, оковы расслабились и стали постепенно сползать с неё.       Как только русалка осталась без поддержки, она стала медленно опускаться на дно. Усевшись на камень на полу пещеры, она перевела дыхание, несколько минут просто пялясь в одну точку. Потом, спохватившись, взглянула на то самое место на бедре. Всё осталось как прежде. Никакой волшебно отросшей чешуйки не было. Оксана растерянно взглянула на колдунью, не понимая, что она чувствует. — Её... её нет. — Понимаешь, у вас, рыбок, в отличие от осьминогов до сих пор не принята гомосексуальность. Чешуйка и не появится, — девушка подплыла к ней и положила щупальце совсем рядом с тем самым кусочком кожи. Цвет был абсолютно идентичен, — потому что твой соулмейт я.