Шестьдесят девять килограммов

Обычно подчиненные строгому распорядку дни текут очень медленно, не правда ли? Восемь утра — подъем, водные процедуры, зарядка, завтрак. Десять утра — поход на море, репетиции, если погода хорошая. Час дня — обед, время для занятий по интересам, тихий час. Четыре часа дня — полдник, вечерний поход на пляж. А затем и ужин, после которого дискотека, сонник, мероприятие под незатейливым названием «свечка» и отбой до следующего утра. Все это повторяется по кругу двадцать один день подряд. К такому расписанию действительно не сложно привыкнуть, ведь даже для интернета в нем времени особо не останется. Да и не нужен тебе интернет, когда рядом есть те, кого ты с гордостью можешь называть своими друзьями. Именно здесь, вдали от дома, Виктор смог на какое-то время перестать постоянно думать о своем «лишнем» весе. Может быть потому, что постоянного доступа к весам у него не было, или потому, что все мысли забирала главная поставщица горячительных напитков в этом месте — Полина. Выяснилось, что она приехала сюда не одна: ее старшая сестра, студентка третьего курса педагогического ВУЗа приехала вместе с ней, чтобы поработать здесь вожатой. А вожатые, знаете ли, те еще пьяницы. Вот и своей пятнадцатилетней младшей сестренке она с радостью помогала, ведь сама была такой в ее возрасте. Правильно, лучше уж получать доступ к запрещенным для детей удовольствиям с помощью родни, чем непонятно от кого и откуда. Правду говоря, Виктору было все равно, откуда берется алкоголь. Главное, чтобы он был, хоть на него и приходилось скидываться всей компании. Однако, против они тоже не были. Нужно же было как-то коротать время. Виктор выяснил, что большинство из них были такими же, как и он, в меру несчастными детьми. Кто-то из них пережил травлю, как и он, кто-то — смерть дорого родственника, близкого человека, кто-то — другое несчастье. И все они, как один, сказали ему что-то вроде, как оно там было «Отпусти и… Забей? Лучше просто выпей, покури, и тогда тебе станет намного легче». Они дали друг другу обещание: после поездки обязательно встретиться и не забыть сказанного. А пока они здесь, договорились просто проводить каждый день вместе — от встреч в покрытых тенью деревьев зеленых аллеях, до громких и шумных дискотек. В этой компании никто не обращал внимания на внешность. В этой компании царило принятие и наплевательство на собственное здоровье. На собственную жизнь. Чем может быть дорога или хотя бы ценна жизнь, в которой нет ничего, кроме бесконечной темноты, ужасного болота, зыбучего песка, который тянет все глубже и глубже за собой. Может, иногда просто следует отдаться своей судьбе и последовать за ней? Последовать за тем, что сделает тебя счастливым и веселым хотя бы до того момента, пока действие алкоголя не прекращается? И танцевать, танцевать, танцевать на закате, находясь посреди берега бескрайнего моря в своем пьяном угаре, отпустив на пару часов стыд, боль и несчастье. Отпустить и забить, искать новую дозу. И улыбаться, улыбаться, смеяться, смеяться. Бесконечно. Компания, состоящая из простых русских имен, наконец нашла свою радость в друг друге. Нашла свое утешение. Они вечно сбегали из своих отрядов по ночам, с дрожью в коленках обходя дежурных вожатых и охрану, чтобы вкусить этот запретный плод под названием «счастье». Конечно, иногда их ловили и отсчитывали, отправляя назад — в свои комнатки. Но разве это преграда? Виктор знал — каждая ночь не последняя. Будет еще тысяча ночей впереди. И не одна.

***

Отпусти и забей — хорошее жизненное кредо. Отпусти обиду на родителей, забей на глупых людишек вокруг тебя. Прекрати мечтать о кровавой мести. Пожалуй, это идеальная жизненная позиция для того, чтобы перейти в восьмой класс. И пронести ее вместе с собой по всему оставшемуся отрезку жизни. Большой ли вообще остался отрезок? Никто точно сказать не мог. В том числе и Виктор, который в конце знойного июля благополучно вернулся домой. И, хоть вернуться то он и вернулся, однако, встав по привычке сразу же на весы, ужаснулся. К весу прибавилось целых четыре килограмма. Все успехи, весь результат, которого он добивался несколько месяцев — насмарку. Пятьдесят четыре. Что же теперь было делать? Только одно — срочно садиться на питьевую, как и в самом начале пути. Неужели этот путь придется начинать с самого начала? Похоже было на то, что придется. А иначе его снова перестанут принимать. Он был четко в этом уверен. Чтобы вновь не думать о еде, он начал читать. Читать много и запойно так же, как и пить. Обещание, данное в июле, исполнилось уже в недалеком августе. Они встретились вновь. Встретились в старом недостроенном доме на окраине их родного городка. Только вот, уже вчетвером, что было не так уж и важно. Как они станут говорить через полгода: «алкоголь нас связал, и отпускать не стал». А к сентябрю родители сообщили Виктору еще одну не менее радостную новость — через пару недель они начинают работать вахтовым методом и регулярно уезжать на несколько дней на какое-то производство в соседний город. Как же безмерно он был этому рад. Теперь напиваться можно было до полного беспамятства. Никто и ничто больше не сможет этому препятствовать. Тем временем, пять дней питьевой диеты прошли успешно. И вот, на весах наконец-таки выпало число сорок девять. Дела Виктора шли как нельзя лучше. Он познал целое лето новых впечатлений и сбывшихся мечтаний.

***

Обида. Таким словом Виктор мог описать свое настроение каждый редкий раз, когда ему звонила бабушка, спрашивая, как у него дела. Обида. Можно ли ее простить? Может ли человек простить того, кто заботился о нем все детство, а потом бросил, кратко объяснив причину? Можно ли простить того, кто оставил тебя один на один с гнетущими страхами? Виктор не знал, что однажды останется совсем один в собственном доме. Виктор не знал, сможет ли простить такую обиду. До той злополучной осени, что подарила городу дождь после затяжного зноя — не знал. Да и думать больше не хотел. Он думал, глядя во все такое же грязное зеркало в ванной, только о своей новой жизни. О том, сколько хорошего и светлого теперь в ней будет. Обязательно будет, ведь к октябрю его вес составлял все сорок пять килограммов. Судороги в ногах, слабость и тяжелое дыхание стали его постоянными компаньонами. Так же, как стали Полина и Андрей — те, с кем он общался из своей летней кампании больше всего. Они стали теми друзьями, которых он всю жизнь так страстно мечтал заполучить. И отдавать кому-то не собирался. Про себя он думал так: «Если это мои друзья, стало быть, и принадлежать они могут только мне». Какие странные мысли были для того, кто никогда ни с кем не дружил. Что он действительно мог знать о дружбе? Только то, что однажды посмотрел или прочитал в книжке. Он смог найти в себе силы впервые в жизни кого-то простить. Простить обиду на бабушку. И даже иногда сам стал ей звонить, прося о встрече. Однако, возможности никак не находилось. Он простил обиду. Простил, гуляя глубокой ночью по улице, докуривая сигарету, согревавшую его правую ладонь. Иронично, как резко и негативно он относился к курению еще пару лет назад. Теперь оставалось лишь горько усмехаться, наблюдая за тем, как желтые огоньки падают вниз один за другим, прямо в холодную непрозрачную лужу. Они умирали. Наверное, Виктор тоже когда-нибудь умрет. Скоро ли? Как знать. Тошнота незаметно подступила к его горлу. Ладони, стопы и лоб покрыл холодный липкий пот. Он вновь затрясся, но уже не от холода. Голова закружилась. Уши заполонил белый шум, и Виктор со всей силы схватился за них, оседая на мокрую траву. Где он вообще находится? Неужели, он тут совсем один? Осознание к нему пришло только в этот момент. Он упал, а потом лежал на промерзшей земле еще полчаса, пока это состояние не отпустило. Оказалось, от дома он отошел недалеко и хорошо знал окрестные места. Тогда почему на какой-то момент забыл, где находится? Однако, до дома Виктор все же добрался. Наверное, именно с этого дня начался отрезок его бесконечных прогулов. Утром, хорошенько отлежавшись, он не придумал ничего другого, кроме как спросить об этом у друзей. Андрей ответил, что это очень похоже на предобморочное состояние. Виктор испугался, и, как позже выяснил — не зря. Теперь эти состояния преследовали его везде и всюду: если в помещении вдруг стало душно, если нагрузка на тело была слишком большой, или просто так. «Набирал бы ты вес, добром не кончится» — говорила ему Полна, а он не слушал. Действительно, зачем слушать, если из отражения на него теперь смотрел совсем другой Виктор, а не тот толстяк, что выглядывал оттуда год назад. Если теперь можно было не прятаться за слоями одежды, обмороки можно было и потерпеть. Набрать вес и снова стать жирным уродством — да никогда в этой жизни! Может, только в следующей. И то, верил он в нее с трудом. Лучше уж смотреть на кости, что торчали практически повсюду, чем на куски жира. Виктор поймал себя на мысли, что презирает теперь своих родителей. В самом деле, как можно было себя настолько запустить и жрать, жрать, постоянно жрать? Он выше всего этого. Он выше еды. Выше низменных потребностей. И точно выше этого смердящего мяса, приготовленного на мангале, этой профитроли, доверху набитой заварным кремом, выше жаренной в литре масла картошки и майонезного салата, выше кислотных чипсов, которыми закусывали ребята. Зачем вообще закусывать, когда пьешь? «Человеку не нужна еда, чтобы жить. Человеку нужны только люди». Благо, люди были. Через Полину и Андрея он познакомился со многими людьми, с которыми проводил бессонные ночи вместе. Хоть и спать хотелось жутко, веселье было превыше всего. Однажды, на одном из таких мероприятий, которое тогда модно было называть словом «вписка», с Виктором произошло что-что совсем неладное. В ту ночь он знатно перепил. А когда заметил, понял, что уже поздно уходить домой. Он отошел в дальнюю комнату квартиры, в которой тогда находился, решив тихонько прилечь на одиноко стоявший в углу диван. Он не заметил, как отключился на его мягкой протертой поверхности. Его нашли только тогда, когда начали искать — через полчаса. И ужаснулись. Он расслабленно лежал, не приходя в себя. — Витя, вставай, вставай! — кричала что было мочи Полина, а он не отвечал. — Скорую, скорую надо! Вызывайте скорую! — Да какая нахрен скорая?! Гонишь ты, что ли? Ты понимаешь, что тут будет?! У меня тут травы три пакета, ты понимаешь, какой это срок?! — Ну спрячь значит свою траву, кто ее здесь найдет?! Полина все продолжала ругаться с хозяином этой квартиры. Слова в разговоре начинали заменяться на ненормативную лексику. — На юриста он учится, понимаешь ли, все законы знает! Тут соседи сейчас сами кого надо вызовут, если орать не перестанешь! Конечно, скорую никто так и не вызвал. Зато Виктор очнулся сам, наверное, из-за громкого шума. — Смотри, шевелится твой Витя, — как ни в чем не бывало говорил ей молодой парень. Вся компания выдохнула. Вдруг, умер бы прямо там. Никому эти проблемы точно не нужны. — Несите его в туалет, он мне сейчас всю хату заблюет! Благо, тогда его падение в алкогольную кому завершилось хорошо. Освободившись от алкоголя, он практически ничего не вспомнил. «Закусывать надо!» — предупреждающе сказали ему. Он легонько кивнул. Понимал же, что так никогда не сделает.