Барское воспитание, или Роскомнадзор-тян снова в строю

Я полдня уж как сидел за компом и пытался впаривать людям банковские карты, залезая во всевозможные сообщества и открытые чаты. Был не раз послан нахуй, а если точнее — раз десять или пятнадцать. Эх, а когда толкал наркоту, меня любили больше. В конце концов, после нескольких часов подряд беспочвенных поисков, я устал и решил расслабиться. Будь у меня девушка, я бы расслабился с её помощью. У меня раньше была девушка, с которой мы познакомились, когда я продал ей наркоту, и расстались, когда я попытался впарить ей банковскую карту. Поэтому, нынче оставалось расслабляться только с помощью самого себя. Я, не глядя, расстегнул ширинку и сунул руку в свои брюки, нащупывая то, на что меня посылали с тех самых пор, как я начал работать на банк. И вдруг почувствовал, как мою руку сдавило что-то твёрдое, прохладное и узкое, весьма некомфортно врезавшееся в плоть. А также услышал щелчок. — Ага! Попался с поличным, извращенец! Обратив весьма озадаченный взгляд вниз, я увидел прятавшуюся под столом, к сожалению, не восьмисотлетнюю лисичку-жену, но весьма-таки кавайную тню со светло-голубыми косичками, такого же цвета глазами, да ещё и в форме, тоже выдержанной в сине-голубых тонах. Она защёлкнула на моей засунутой в исподнее руке обод наручников, в то время как второй обод уже был защёлкнут на её собственной. Признаться, женщины в форме были моей слабостью — да простит меня BadComedian, — но вот обстоятельства нашей встречи… хотя постойте, как же я сразу не допёр! Это ж ролевые игры! — Ох, ну поймала, поймала, — решил подыграть я. — Каюсь, грешен. Накажи меня, моя госпожа… — О-о-о, сейчас накажу! — с воодушевлением и искрами в глазах пообещала тня, резко выскочила из-под стола и заломила мне руки за спину, заставив охнуть от резкой боли и неожиданности. — Э, а чёвсм… — я проглотил свои возмущения, когда меня в согнутой позе потащили вон из квартиры, спустили по лестнице и вывели на улицу, где поджидала бронемашина с теперь уже, на радость BadComedian’у, канонiчными мужиками в форме. (Которые, думается мне на фоне последних его видосов, скоро и к нему в гости заглянут). Один из мужиков помог тне затолкать меня внутрь машины, немедленно тронувшейся с места. Так я и оказался в компании замечательных молчаливых мужчин с балаклавами и автоматами, пристёгнутый за руку к не такой уж на поверку и кавайной тне. — Ребята… а по какому поводу? Я же давно с наркотой завязал! Уже с неделю! — обратился я ко всем присутствующим. Мужики в форме и ухом, скрытым под балаклававой, не повели. — А-а-а, это из-за того, что я рекламу не маркировал, да? Ну, слушайте, я как начал инструкцию по маркировке смотреть, у меня чуть мозг не вывалился… Можно ж было и что попроще придумать! — Да заткнись ты уже, извращенец! — тянка резко дёрнула цепочку наручников, так что я охнул от больно впившегося в руку ободка. — Да почему я извращенец-то?! — возмутился я, оправившись от шока. — Ну да, работаю на банк — не от хорошей жизни ведь! — Руку сломаю! — предупредила тня, зыркнув на меня так, что я тут же перехотел продолжать препирательства. Только тут я заметил на её форме до боли знакомый логотип, вызывавший далеко не приятные ассоциации. — Ты… ты… ты же Роскомнадзор-тян! — несмотря на недавнюю угрозу, вырвалось у меня, даже палец свободной руки сам указал на неё. Взглянув в мою сторону и, видимо, удовлетворившись потрясённым выражением моего лица, РКН осклабилась так, что меня рефлекторно передёрнуло. Когда я понял, кто она такая, от желания поиграть с ней в ролевые или хотя бы просто на неё передёрнуть не осталось и следа. От мысли о том, что совсем недавно у меня были связаны с ней какие-то фантазии, хотелось хорошенько вымыться. Какая же звенящая была бы пошлость!.. Пока я предавался унылым размышлениям, машина остановилась, и Роскомнадзор, дёрнув меня за руку, вывела наружу. Я раскрыл рот, разглядывая роскошный дворец, перед которым мы оказались. Гигантское лицо, вытесанное на его фасаде, кого-то мне очень сильно напоминало, но от волнения я никак не мог собраться с мыслями и памятью. Долго стоять, охреневать и вспоминать мне не дали — Роскомнадзор-тян дёрнула цепь наручников, автомат одного из мужиков в форме болезненно ткнул в спину. Другие мужики, на этот раз в форме Российской Империи, открыли перед нашим конвоем высокие двери, украшенные православными иконами, и меня повели через внутренность дворца, залы и коридоры которого тоже были увешаны иконами, а также портретами Путина и иконами Путина, и уставлены мраморными и золотыми статуями человека, которого я, наконец, узнал. Мимо сновали барышни в традиционных русских нарядах, занимавшиеся уборкой и разносившие еду. Из всего этого великолепия меня увели в тёмные и затхлые подземелья. Пришлось стараться, чтобы не оскользнуться на ступеньках. Когда мы оказались перед железной дверью, Роскомнадзор-тян постучала в неё три раза, после чего громко сказала: — Владимир Владимирович Путин! — В тебе и во мне! — отозвались изнутри, после чего щёлкнули запоры, и дверь с лязгом открылась. Я увидел достаточно просторное помещение, в центре которого стоял железный стол и два железных стула, а слева была зарешёченная камера, в которой сгрудились какие-то люди — из-за того, что на неё плохо попадал свет единственной потолочной лампы, вокруг которой вились мухи, было плохо видно, кто там. Зато сразу бросался в глаза человек, стоявший, скрестив руки на груди и расслабленно опёршись о стол. Увидев меня, он неприятно ухмыльнулся, раздвинув свои барские усы, и, вытянув вперёд руку, поманил меня пальцем. Меня завели внутрь, за спиной лязгнула, закрываясь, дверь. РКН-тян отомкнула обод наручников от своей руки и приковала ко второй моей, после чего отошла чуть в сторону, чтобы не загораживать хозяина, и, вытянувшись по струнке, произнесла полуторжественным тоном: — Непревзойдённый режиссёр, гениальный сценарист, талантливый актёр, поразительный продюсер, неповторимый телеведущий, неоценимый блогер; кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством»; последний барин Руси; последний оплот русского православия, последний оплот русского патриотизма, последний оплот борьбы против золотого миллиарда и массовой чипизации; первый после Первого человек в стране; первый, говорящий последнее слово; первый во всём, в чём не последний; много в чём единственный первый и последний, и много чего ещё, что мне уже надоело перечислять… Никита Сергеевич Михалков! — она обеими руками показала в сторону прислонившегося в столу человека, выжидающе глядя на меня. Всё то время, что она говорила, Михалков довольно кивал и разглаживал свои усы, его усмешка становилась всё более самодовольной. Правда, на последних словах Роскомнадзор-тян он несколько недовольно поморщился, но после произнесения его имени вновь приосанился. — Кланяйся перед барином, быдло! — одними губами прошептала РКН. Я посмотрел на неё, как на дурочку, потом вновь перевёл взгляд на Михалкова, который, видимо, тоже ожидал от меня каких-то действий. — Вы что, вообще уже?! — осмыслив происходящее, громко спросил я. По хмурым, недовольным лицам Михалкова и РКН я понял, что вести себя так не стоило. — Эх, манеры и приличия, манеры и приличия… — грустно покачал головой барин. — Не тот уж век, не те понятия… не те люди… Но я вас, дорогой мой, научу, я вас всему научу. Научу так хорошо и качественно, что вы надолго-о-о-о запомните… Мне оставалось только испуганно сглотнуть.