Искусство войны

      — Эл, ты здесь? — Серёжа вошёл в гараж и огляделся: Электроника нигде видно не было.       — Проходи, я сейчас, — раздалось откуда-то сверху, и Серёжа разглядел наконец в дальнем углу антресолей киборга, который сосредоточенно прикручивал к стене лист фанеры, чтобы закрыть рассохшиеся доски.       — Рэсси! А ты где? — крикнул тогда Серёжа и поставил на стол авоську с бутылкой.       — Тут!       Из-под стола вылезла лохматая морда и сразу же принялась обнюхивать принесённый Серёжей гостинец.       — А. Колбаса. Где? — вопросительно гавкнул пёс.       — Нету колбасы, — Серёжа виновато отвёл глаза. — Дома всю съели, а… Ну не бегать же мне по магазинам после уроков!       — Ого!.. Зато шампанское! Что отмечаем, Серёж?       — Да твою ж мать, Эл! До инфаркта доведешь! — вскрикнул Серёжа и обернулся: Электроник, закончив со своим ремонтом, прямо с антресолей спрыгнул вниз, как раз позади него, умудрившись при этом так мягко приземлиться, что Серёжа его и не услышал.       — Прости, пожалуйста, не хотел тебя пугать, — извинился Электроник и стал рассматривать бутылку. — «Советское» брют! Сегодня просто праздник какой-то! Ой, а что это? — забыв вдруг про шампанское, Электроник, взял Серёжу за подбородок и стал осторожно крутить в разные стороны его голову.       — Ну что, не видишь, что ли? Фонарь, — буркнул Серёжа и отвернулся.       — Вижу, что фонарь. И не тот, который с лампочкой и батарейками, — ответил Электроник. — Скажи лучше, кто его тебе навесил?       — Ой, Эл, потом! — отмахнулся Серёжа. — Давай лучше сначала о хорошем! У нас сегодня полгода, как мы с тобой встретились! Я считаю, это надо отметить. Вот, смотри, у папки бутылку спёр, у них всё равно ещё три штуки осталось — на материн День рождения хватит.       — Воровать не хорошо, — недовольно покачал головой Электроник, сам тем не менее бросая на бутылку заинтересованные взгляды. — Лучше верни назад.       — Вот ещё! — возмутился Серёжа некстати проснувшейся правильности своего двойника. Только, казалось бы, удалось вылечить его от этого свойства, как здрасьте-пожалуйста, опять! — И никакое это не воровство! — принялся оправдываться Серёжа уже больше для себя, чем для Электроника. — Это наше общее шампанское, они его на всех купили, значит, и на меня тоже! А я просто, когда гости придут, пить не буду, и всё — всё по-честному будет!       — Ладно! Тогда я накрою, — деловито сказал побеждённый силой его аргументов Электроник и полез в старый комод, который давно уже приспособил под свои нужды.       Через минуту на столе образовалась скатерть, два гранёных стакана и тарелка с печеньем. Электроник окинул сервировку критическим взглядом, вздохнул и достал откуда-то пару зелёных яблок. Порезал на дольки, почистил и, аккуратно убрав мусор, положил их к печенью. Потом открыл шампанское и разлил по стаканам:       — Прошу к столу, Серёжа!       — А колбасы. Не взяли! Алкаши! — обиженно гавкнули из-под стола.       — Ой, всё! Обиделся! — закатил глаза Серёжа. Пёс имел характер вредный и язвительный и в отличие от Электроника обучению поддавался слабо. — Я в следующий раз принесу, обещаю! Ну чё ты, ну? Ты ж не голодаешь, Рэсси. Бока вон какие наел!       — Это потому что мы дома всё время сидим, — вздохнул Электроник, не дав Рэсси вставить очередную колкость. — С тех пор как у Байкера появился чемодан, я даже Рэсси одного выпускать не решаюсь. Вдвоём нам тем более не выйти.       — Это да… — тоже вздохнул Серёжа. — Но я что-нибудь придумаю, Эл, обещаю!       Серёжа виновато потупил взгляд — он обещал Электронику это уже не первый раз, но как радикально решить проблему так и не придумал. Всё, на что его хватало — только с большими предосторожностями отправлять киборга раз в неделю вместо себя в школу и выпускать иногда на свидания с Майкой. Ну и по случаю домой к себе с ночёвкой Серёжа Электроника тоже отправлял, правда сам тогда вынужден был коротать время в гараже с псом, а с псом та ещё компания.       Проблема, обозначенная в своё время Электроником как «байкер» была самая что ни на есть серьёзная. За киборгом стал шпионить загадочный человек на мотоцикле. И следил он не только за ним, за Серёжей тоже. Но было это, как потом смог догадаться умный и наблюдательный Электроник, только до тех пор, пока он не понял, что мальчиков с одинаковой внешностью двое. Как только Байкер в этом каким-то образом разобрался, слежка за Серёжей практически прекратилась, но вот Электроника, стоило ему выйти в люди, он из виду не упускал. К счастью, Байкер не смог определить самого главного — где же скрывается всё время Электроник: рядом с гаражом они с Рэсси ни разу его не заметили.       — Я недавно видел его около школы! — вспомнил неожиданно Серёжа. — Даже подошёл близко, он вообще никак не отреагировал — сидел журнал какой-то рассматривал. На меня не посмотрел, удрать не пытался.       — Ну, он понял, что это — ты, — развёл руками Электроник. — А ты ему не нужен.       — Он мог бы проследить за мной, чтобы выйти на тебя, — Серёжа озвучил очевидный вывод. — Но почему-то за всё время так ни разу этого и не сделал.       — Мы с Рэсси много думали на самом деле над этим вопросом. — Электроник поднялся со своего места и принялся медленно расхаживать по гаражу. — Тут два варианта: либо я такой хитрый и ловкий и каждый раз, когда возвращаюсь сюда, умело от него скрываюсь… А я очень стараюсь так делать! Либо…       — Он. Знает! — беспардонно встрял в человеческий разговор пёс и пошёл укладываться на раскладушку.       — Либо Рэсси прав, и мы здорово облажались, — кивнул ему Электроник. — И Байкер куда лучший стратег, чем я о нём думал.       — Ладно, а чего он тогда сюда не ломится? — Серёжа встал и на всякий случай проверил, хорошо ли закрыта дверь в гараже, и опустил жалюзи на окнах.       — Тут мой профессор с Машей всё время крутятся, может поэтому? — неуверенно пожал плечами Электроник. — Они же, как я сбежал, тоже в шпионов играть решили, благо график работы у обоих свободный. Но их тактика мне ясна, и, можно сказать, я переиграл их, не вступая в битву.       — Переживают, — со знанием дела согласился Серёжа. — Я бы тоже переживал, если б ты от меня дёру дал. — И за тебя, и за себя, и вообще… Только я бы в отличие от твоего Громова с его ассистенткой фигнёй не маялся, а подошёл бы и поговорил по-человечески. И попросил бы домой вернуться.       — Ты не понимаешь, — замотал головой Электроник. — Они боятся, что я опять сбегу. Я же ведь не показываю им виду, что прекрасно знаю, что они тут на пару с Машей регулярно по кустам сидят. И весь их хитрый в кавычках план для меня тоже не секрет.       — А какой, кстати, план? — спросил Серёжа. Так-то он примерно догадывался, что Громов хочет понаблюдать за своим созданием «в диких условиях», но уверен до конца не был.       — Провести научный эксперимент, — уверенно сказал Электроник. — Адаптация искусственно созданного человека к самостоятельной жизни в обществе. Я думаю, что-то в этом роде. Иначе давно бы нашли способ меня домой вернуть. Ну и, глянем правде в глаза, без твоей поддержки, Серёжа, я бы и сам давно вынужден был вернуться. Беглецам нужны союзники. Понимаешь, сбежать от них было импульсивным решением, я понятия не имел как быть и что делать. Мне очень повезло, что я встретил тебя!..       — Нам! Очень повезло, — Серёжа счастливо улыбнулся — ему всегда было приятно слышать, как Электроник ценит свою дружбу с ним, и что не один он нуждается в этих отношениях.       — Да! За полгода нашего знакомства, Серёж! — вспомнил про шампанское Электроник и поднял вверх свой стакан.       — За нашу дружбу, Эл! Ты мой самый лучший друг! Нет, ты мой брат! — чокнулся с Электроником Серёжа и сразу выпил половину.       Ровно полгода назад, в конце апреля, он, обычный восьмиклассник Серёжа Сыроежкин, убегая от придурка-Гуся, рядом с помойкой на задворках продуктового магазина встретил своего двойника.       Парень, точная его копия, стоял, прислонившись к бетонной ограде контейнерной площадки, и настороженно поглядывал по сторонам. Одет он был не по погоде — в футболке, кедах и спортивных трусах, но при этом совершенно не мёрз и вообще выглядел как не от мира сего. Серёжа, естественно, как его увидел, сразу и про Гуся забыл, и вообще про всё на свете — не каждый же день собственные двойники на помойке находятся! Парень на контакт пошёл охотно: рассказал, что его зовут Электроник, и он… не совсем человек. А Серёжа ему не совсем поверил: кибернетическо-биологический организм, созданный на основе клеток человека, который сбежал от создавшего его учёного, похоже врал как дышал и был обыкновенным психом. Но вот тот факт, что от Серёжи его было не отличить, наводил на некоторые мысли. Например, о разлучённом при рождении близнеце, который рос где-то в психоневрологическом интернате и от такой жизни совсем спятил. Но тут появился Гусь, который про Сыроежкина забывать и не думал, и началось такое, что Серёжа сразу поверил во все россказни нового знакомого. И после безоговорочной победы Электроника над Гусевым потащил его к себе домой. То есть в гараж. Потому как киборг идентичной твоей наружности может пригодиться очень и очень.       Уже в гараже, в процессе дальнейшего общения, выяснилось, что Электроник обладает некоторыми, если бы речь шла о человеке — сверхъестественными, но для него, киборга, вполне нормальными способностями. Умеет бегать с умопомрачительной скоростью, легко поднимает вес, в несколько раз превышающий собственный, имитирует любой голос, рисует, как настоящий художник, прочитал множество книг, включая Большую советскую энциклопедию от корки до корки (а многие статьи помнит наизусть!), изучил все школьные учебники по всем предметам вплоть до десятого класса и полностью освоил программу средней школы. А также выучил английский язык. И всё это за три года своего существования. Созданный тринадцатилетним пацаном, к своим условно шестнадцати годам, он знал и умел всё и даже больше, чем положено его среднестатистическому ровеснику. Но вот с общением имел определённые трудности и не очень хорошо понимал других людей.       Серёжа, хоть большим умом и не блистал, но и дураком тоже не был — проговорив с Электроником два часа кряду и лично убедившись в некоторых его умениях, понял: Электроник, судя по всему, его клон — это первое. И второе — живя у своего профессора в тепличных условиях и практически не выходя из квартиры, он просто ещё не знаком с окружающим миром и не успел научиться понимать мотивы чужих действий. И с некоторыми сторонами человеческой жизни тоже не сталкивался. Пока. А раз так, то Серёжа посчитал себя обязанным лично обучить Электроника всем тонкостям психологии межличностного общения взамен на… маленькую помощь с уроками. Всё-таки не чужие друг другу организмы!       К выводу, что Электроник в буквальном смысле его клон и сделан из его биологического материала, они пришли вместе, сопоставив несколько фактов. Когда Серёже было лет двенадцать, он, учась ездить на отцовском мопеде, очень неудачно с него свалился и попал в больницу с переломом ноги и сотрясением. Пролежал там две недели, потом вышел и вскоре про неприятное происшествие забыл. Но вот будучи на лечении, пережил операцию под общим наркозом — перелом сложный оказался — а когда пришёл в себя, почувствовал в некоторых местах своего тела неприятные ощущения, как от уколов. И даже кое-где вроде как заметил следы от игл. Но решил тогда, что это, по всей видимости, ему от стресса мерещится, или вообще последствия падения на гравий. И ни врачам, ни родителям ничего не сказал. Услышав его рассказ, Электроник задумался и принялся дотошно выспрашивать Серёжу о всех врачах, которые встретились ему в больнице. Серёжа напряг память и кого мог вспомнил. И тут вскрылась интересная деталь: у женщины-хирурга, которая делала ему операцию, была забавная фамилия — Канарейкина. Такая же, как у верной подруги и ассистентки профессора Громова, создателя Электроника. И выглядела она, по Серёжиному описанию, совсем как она. Мария Петровна Канарейкина. Которая на пару с профессором и занималась тайными экспериментами по клонированию человека и созданию кибернетических организмов.       С тех пор Электроник остался жить в гараже Сыроежкиных, благо место позволяло, и все условия для этого там имелись. Не зря в своё время Серёжин отец умудрился по большому блату арендовать у местных властей заброшенный сарай на окраине — думал гараж для личного авто из него сделать, да машину так и не купил. Зато в тёплое время года там почти всегда обитал Серёжа — играл на гитаре и сочинял песни. А то дома его за громкие звуки мать гоняла — он ей переводами заниматься мешал. Теперь вот Электроник в нём поселился — заодно весь хлам разобрал и даже небольшой косметический ремонт сделал. У Серёжи с Элом стратегическое партнёрство и взаимовыгодное сотрудничество получилось.       Так незаметно закончилась весна, прошло всё лето и начался новый учебный год. За это время Электроник помог Серёже без троек закончить восьмой класс, поступить в девятый и все каникулы составлял ему компанию. А чтобы всем было веселее, украдкой пробрался домой, то есть в квартиру профессора Громова, и забрал оттуда свою собаку — кибернетического пса по кличке Рэсси. Рэсси специально для Электроника создали профессор с Машей, подобрав на обочине шоссе кем-то сбитого умирающего щенка. Который уже через год вырос в крупного лохматого эрдельтерьера, умеющего говорить и напрочь отказывающегося стричься.       Что же касается адаптации киборга Электроника к нормальной жизни среди людей, то тут, и Серёжа этим особенно гордился, были достигнуты впечатляющие успехи. Во-первых, Электроник полностью освоил разговорную речь. Конечно, говорить он и раньше прекрасно умел, но, живя с профессором и Машей, изъяснялся исключительно в рафинированной интеллигентской манере, говоря хорошим литературным языком, иногда даже чуть устаревшим, а временами забавно вставлял в него канцеляризмы, чем напоминал чиновника или научного сотрудника некоего НИИ на отчёте перед начальством. Теперь же Электроник ловко жонглировал образными выражениями, не чурался жаргонизмов, прекрасно понимал и использовал, где это уместно, игру слов и даже шутил. Юмор профессора, видимо, был ему не очень понятен, но с Серёжей Электроник освоился быстро — выучил все анекдоты, местные приколки и наловчился сам подмечать смешные моменты в повседневной жизни.       Второе, чему научил его Серёжа, и что действительно отняло у обоих много времени и сил: нельзя всё время говорить правду. Врать Электроник, однако, как ни старался его Серёжа в этом убедить, так и не согласился, даже во благо. Зато усвоил главное: откровенничать с кем попало нельзя, надо сначала удостовериться в надёжности и добрых намерениях собеседника. И вообще лучше самому поменьше говорить, и побольше слушать — это Серёжа хорошо знал в теории, с практикой у него и самого беда была. И десять раз подумать, прежде чем выдать какую-то информацию, особенно если тебя о ней не спросили. Да и вообще подумать, надо ли оно? А ещё, и Электроник преуспел в этом самостоятельно и тоже очень собой гордился, он овладел искусством недомолвок, уклончивости и двусмысленностей. И теперь ловко использовал это новое умение вместо прямой лжи. Разумеется, только на благо, себе и окружающим.       Конечно, попрактиковаться в приобретённых навыках общаясь исключительно с Серёжей, Электроник ни за что бы не смог, нужно было общество. И Серёжа скрепя сердце стал его туда отправлять. Посидеть вместо него на уроках, написать контрольную, пообщаться с одноклассниками на перемене, приструнить зарвавшегося Гуся, сходить на свидание с Майкой или даже пожить пару дней у Серёжи дома. Результат, правда, у этих экспериментов выходил всегда разный.       В школе к неожиданным всплескам успеваемости Сыроежкина привыкли достаточно быстро. Поначалу, конечно, кое-кто из учителей порывался послать бывшего троечника то на олимпиаду, то ещё на какой-нибудь конкурс, но Серёжа, сколько ни ездил, ни разу хороших результатов не показал. И даже опять начинал хватать тройки по школьным предметам. В итоге, все пришли к выводу, что Сыроежкин не совсем, конечно, бездарь, но уж точно никакой не феномен, просто учится не очень ровно.       Самая большая проблема вышла, неожиданно, с черчением. Учительница заболела, а заменяющая её практикантка не придумала ничего лучше, как предложить ребятам вспомнить детство и заняться на уроке рисованием. И всё бы ничего, но Электроник, изображая в этот день Сыроежкина, в нестандартной для себя ситуации растерялся и просто взял и нарисовал портрет учительницы — она как раз напротив окна сидела. А что ещё ему делать было: сказали же рисовать, он и рисовал. Сначала затылки одноклассников хотел, но потом догадался, что это будет чересчур уж странно выглядеть. Лицо как-то привычнее, что ли. Весь следующий день Серёжа только и делал, что оправдывался перед учителями и одноклассниками за свой внезапный талант. Говорил, что это разовое «помутнение» на него нашло, что недосып так сказался, что училка просто актрису напоминает, портретами которой у него якобы все стены дома оклеены, и другую подобную ересь. В доказательство того, что ничего он по-прежнему не умеет, на переменке взялся портрет Зойки Кукушкиной нарисовать, продемонстрировал ей по итогу совершенно беспомощные каракули, был бит Зоей этим «шедевром» по голове и наконец-то оставлен всеми, если не считать Гусева, в покое. Когда вернулся после уроков к себе в гараж, в резких выражениях рассказал обо всём Электронику и взял с него клятву, что тот впредь никаких способностей выше среднего на людях демонстрировать не будет. Электроник покаялся за собственную недальновидность, дал слово и был прощён.       Другой интересный случай произошёл с «Серёжей» на физкультуре. И тоже нежданно-негаданно. Макар Гусев, как самый сильный парень в классе, по просьбе физрука перетаскивал в другой конец зала штангу, которую какие-то раздолбаи за собой убрать поленились. Наверное, если бы он тащил её один, проблем бы и не было, но физрук решил в обязательном порядке отрядить к нему в помощь Витю Смирнова. А Витя возьми да и урони штангу по дороге. В результате Макар её тоже не удержал, штанга покатилась, народ врассыпную, а Электроник, который «Серёжа», чисто инстинктивно опасность остановил — взял штангу, на плечо положил себе и спрашивает у физрука, куда, мол, спортивный снаряд отнести следует? Ну, ему-то оно не сложно, всё равно что мячик футбольный ногой остановить. В результате физрук в шоке, Гусь в шоке, одноклассники в шоке — хилятик Сыроежкин Терминатором стал. Впрочем, Гусев меньше всех остальных в шоке был — у него на это свои основания имелись. И, что самое интересное, на Гусеве же эта история больше всех и сказалась: впечатлённый физрук позвал на следующий урок знакомого своего, хоккейного тренера, оценить «феномен Сыроежкина». Но на следующий урок явился сам Серёжа и никакого «феномена», увы, предъявить никому не смог — физкультура никогда его сильной стороной не была. Зато Гусев смог, хотя ничего особенного для этого не делал — тренер все сорок пять минут с него глаз не сводил и только вздыхал многозначительно: «А Гусев, вроде, ничего!..» И в конце предложил Макару прийти на просмотр в его хоккейную команду. Ну а тот не будь дураком и пошёл — с тех пор играет, и даже на хорошем счету в «Интеграле» числится.       Это всё, что школы касается, и чем Серёжа по большому счёту доволен остался. С родителями всё немножко сложнее получилось. Электроника к себе домой Серёжа отправлял только в двух случаях — когда ему грозила от матери взбучка за очередную двойку (как бы Серёжа ни хотел, а всё время вместо него киборг в школе присутствовать не мог — надо и самому хоть немного учиться было), и когда к ним приходили гости из числа родни или надо было самим к ним ехать (эти скучные семейные мероприятия Серёжа ненавидел всей душой). Вот тогда Электроник разворачивался по полной — переделывал вместо матери всю работу по хозяйству, показательно учил при ней уроки, был вежлив, послушен, беседовал с ней об искусстве, а перед гостями был идеальным «сыном маминой подруги». Мать в такие моменты вся светилась от гордости и счастья, а отец, если был рядом, вроде и радовался, а вроде и не совсем. Ворчал, что его Серёжку как будто подменили, и что это не нормальный советский пацан, а какая-то «степфордская жена». Электроник шутку с одной стороны понимал, но с другой — на всякий случай пугался и предпочитал перед папашей лишний раз не отсвечивать: раз уж тот его не разоблачил едва — держался ближе к матери. С Серёжиной матерью они вообще быстро подружились: она просто обожала, когда на её сына «такое вот находит» и чуть ли в свою подружку готова его превратить была. Электроник, что удивительно, был только за — с удовольствием ходил с ней по магазинам и ателье, примерял шмотки и со знанием дела советовал что следует носить, а что нет.       А вот с одноклассниками всё получилось совсем странно. Дружить со сверстниками Электроник очень хотел, но как это делать, знал только в теории да по опыту общения с Серёжей. Который к нему априори был настроен дружелюбно и проявлял где надо снисхождение. Поэтому в первый же свой день в школе Электроник облажался где только мог, и, если бы не «внезапные» достижения в учёбе, легко снискал бы для Серёжи славу совершеннейшего дурачка. Шуток не понимал (тогда ещё!), все новые для себя слова и выражения истолковывал буквально, задавал ребятам идиотские вопросы, а когда Витя Смирнов якобы по-дружески предложил ему покурить на главном крыльце школы, без раздумий согласился. Хорошо, у Вити совесть вовремя проснулась, и от потенциального скандала и последующих долгих разборок с директрисой он «Сыроежкина» удержал.       Серёжа, когда Электроник ему о первом своём дне в школе отчитался, в ужасе принялся рвать на голове волосы и на чём свет стоит материть своих козлов-одноклассников. «И не вздумай с этими уродами дружить, Эл! — пришёл к закономерному выводу Серёжа. — С такими друзьями и враги не нужны! Вот я с ними не дружу, и ничего, жив-здоров, до сих пор ни разу к директору не вызывали! Так что и ты держись от них подальше! А от Гуся особенно. Хотя нет, ему как раз можешь при случае леща выдать, Макару Степановичу полезно будет!» Электроник на его гневную тираду отреагировал странно: «Но мне понравилось, Серёж, — сказал он расстроенно. — С ребятами было интересно и весело. Я бы хотел снова их увидеть. И леща мне для Макара не жалко, хотя я и не видел, чтобы лещи в магазине продавались. Может быть хек или минтай подойдёт?» Серёжа хлопнул себя рукой по лбу и тихо взвыл.