Искусство войны

      Но, как бы то ни было, раз за разом отправляя Электроника вместо себя в школу, на следующий день Серёжа неизменно замечал, что утром одноклассники встречают его с улыбкой, приветливо хлопают по плечу, говорят, что он крут, когда бывает в ударе, и вообще клёвый чувак. Иногда. Такое внимание и нравилось Серёже и одновременно пугало его. Пугало, потому что он не знал, что нужно делать и что говорить, чтобы и дальше сохранить к себе расположение одноклассников, и, разумеется, делал всё не то и не так. В результате к концу дня интерес со стороны ребят к нему падал, Серёжа расстраивался, на какое-то время замыкался в себе, потом пробовал сам добиться их дружбы, потом на всех злился за то, что у него это не получалось, и всё возвращалось на круги своя. Разве что Макар Гусев по-прежнему не упускал случая поддеть Сыроежкина или просто от нечего делать гонял его по всей школе.       А вот Электроника после уроков иногда даже звали гулять. Серёжа завидовал, умирал от обиды, особенно, когда издали шпионя за окружённым одноклассниками киборгом, видел как заискивающе и с уважением смотрит на него Гусев, как улыбаются ему другие парни и кокетничают девчонки, но ни разу не запретил своему двойнику задерживаться после школы. Потому что Электронику общество людей важнее, да и заслужил эту дружбу именно он, не Сыроежкин. И Серёжа грустный возвращался к себе в гараж, сочинять очередную песню о своей неудавшейся судьбе и надеяться, что Электроник догадается хотя бы на обратном пути принести ему поесть.       Летом скрепя сердце Серёжа сам регулярно предлагал Электронику пойти погулять и поискать ребят — не потому что очень этого хотел, просто его мучила совесть. Выходить вдвоём они могли только вечером, когда на улице было уже темно, и гуляли вдалеке от дома — так был меньше риск напороться на кого-нибудь из знакомых. А проводить всё лето в сарае — перспектива так себе, тут ни Серёжино общество, ни Рэсси не спасёт. Зачахнет киборг, а виноват кто будет? Правильно, Сыроежкин! Сыроежкин этого не хотел.       Но в середине июля Электроник внезапно сам отказался выходить на улицу. И дело было не в Серёже или в ребятах — всё получилось куда серьёзнее — появился тот самый таинственный Байкер.       — Серёжа, — прервал вдруг его ностальгические воспоминания Электроник. — Ты сказал, что видел на днях Байкера у школы. Скажи, а чемодан, по-прежнему с ним?       — Да, — кивнул Серёжа: на чемодан он специально обратил внимание, даже рисунок на нём разглядел. — Большущий такой, клетчатый!       — Плохо, — поморщился Электроник. — Значит он действительно охотится за мной.       — Ты чего, правда думаешь, что он хочет тебя поймать и в этот чемодан засунуть? — Серёжа опасениям близнеца, конечно, верил, но чтобы вот так, запихнуть его как вещь в этот ящик?!       — Правда, — мрачно кивнул ему Электроник. — Сегодня утром я всё-таки решился выпустить Рэсси на улицу, чтобы он нашёл Байкера и по-возможности подобрался к нему поближе.       — И что? — Серёжа от волнения даже печенье жевать перестал.       — Рэсси не смог этого сделать — вблизи чемодан парализует всю электронную систему кибернетических организмов. Это ловушка, Серёжа! — Электроник уронил голову на руки и тихо простонал что-то не совсем цензурное.       — Твою мать, Эл! — ахнул вслед за ним Серёжа, внутри пробежал противный холодок. — А может, это человек твоего профессора? — ухватился он за призрачную надежду. — Может это Громов тебя домой так вернуть хочет?       Электроник только покачал головой. Методы и впрямь были не профессорские, да и возвращать своё создание домой Громов явно не спешил.       — Но что же тогда делать, Эл?! — Серёжа в ужасе выскочил из-за стола и сразу же чуть не свалился на ровном месте, запутавшись в собственных ногах.       — Отставить. Панику! — гаркнули с раскладушки. — Про меня. Он. Не знает! Я буду. Охранять. Хозяина!       Серёжа скептически посмотрел на собаку. Рэсси хоть и обладал сравнимым с человеческим интеллектом, но толк от него представлялся сомнительным — у него же лапки! А кусать людей ему программа запрещает.       — В целом, Рэсси прав, — Электроник обречённо опустил плечи. — На него вся надежда. Он будет следить за Байкером и в случае опасности сигнализировать мне. Благо мы с ним можем общаться на недоступных для обычных радиолюбителей частотах. А сидеть всю оставшуюся жизнь взаперти я не согласен, ты уж извини, Серёжа. Это не жизнь.       — Но если он поймает тебя, Эл?! Вдруг он сделает с тобой что-нибудь ужасное? Вдруг он опыты с тобой проводить будет? Или заграницу продаст, в рабство! — принялся причитать Серёжа. Причитал бы и дальше, если б не грозное рычание с раскладушки и совсем не милый оскал. И кто его знает, насколько этот программный запрет работает?       — Он лично со мной ничего делать не будет, — как будто бы с радостью вздохнул Электроник. — Понятно же — парень чья-то шестёрка, нанятый исполнитель. Такие как он, слишком молодые и слишком кра… — Электроник внезапно осёкся. — В общем, не похож он на учёного Серёжа. Тем более на учёного-преступника…       — На просто преступника зато похож! — не удержался Серёжа. Странный тип испортил им с Элом половину каникул и норовил устроить ещё большие неприятности. — Давай я всё-таки в милицию позвоню, а? Скажу, что подозрительный тип у школы трётся, пусть его шуганут хорошенько!       — Не надо! — замотал головой Электроник. — Этого шуганут, другой появится. И не факт что мы его заметим. Лучше уж зло известное, за которым и мы наблюдать можем, чем потом всё время сидеть и бояться каждого шороха и видеть угрозу в каждом прохожем. К этому я уже даже привык как-то…       — Ты ещё скажи, что он тебе нравится! — фыркнул, не сильно, однако, удивившись, Серёжа. Круг общения у Электроника был маленький, людей, кроме него, он теперь видел редко, вот и привязался к потенциальному похитителю. Тем более что Байкер и правда выглядел крутым чуваком.       — Ну… — неопределённо повёл бровью Электроник. — При других обстоятельствах может и понравился бы. А так чисто по-человечески его даже жаль — молодой, красивый, а уже преступник почти что.       Серёжа странной симпатии близнеца к непонятному мужику, от которого не приходилось ждать ничего хорошего, как ни старался понять не мог. Ему вообще этот разговор перестал нравиться — этак Эл ещё чего доброго договорится до того, что надо подойти к этому мотоциклисту и попробовать убедить бросить свою преступную деятельность и встать на путь исправления! И Серёжа от греха подальше решил сменить тему:       — Ладно, Эл, не будем пока о грустном, давай ещё выпьем! У нас же праздник в конце концов!       — Давай! — сразу же согласился Электроник.       — Так, за дружбу мы уже пили, — начал Серёжа. — Теперь за здоровье давай!       Электроник с энтузиазмом его поддержал:       — Ага! Тем более, что тебе актуально сейчас, — многозначительно посмотрел он на Серёжин фингал. Серёжа в ответ только поморщился. — Ну а ты-то чего невесёлый в последнее время ходишь, Серёж? Всё из-за меня или случилось что?       — Ну, если честно, не только из-за тебя, — Серёжа вспомнил про собственные проблемы и загрустил ещё больше.       — А что? — насторожился Электроник.       — Да Гусь опять, — сквозь зубы процедил Серёжа. — Совсем берега потерял, руки распускать начал. Никакой жизни от этого пидараса нет!       — Быть не может! — ахнул Электроник. — Раньше Макар себе такого не позволял!       — А вот теперь позволил! — Серёжа даже на стуле от возмущения подпрыгнул. — И так уже с его подачи надо мной вся школа ржёт и Сыропопкиным называет, так он ещё драться лезет! Нет, я, конечно тоже ему ответил, но, блин, Эл, силы-то не равные! Он хоккеист в конце концов, а я?!       — Ничего не понимаю, — Электроник почесал затылок. — На той неделе, когда я вместо тебя контрольную по физике писал, мы с Макаром, неплохо общались вроде, даже сидели целый день вместе. Я ему с решением помог…       — Вот поэтому и неплохо! — Серёжа презрительно скривился и демонстративно скрестил на груди руки. — Он тобой, ну, мной, то есть, просто пользуется! Когда контрольная, и когда ему списать надо, так он с самого утра небось на цырлах ходит, а когда не надо ничего, так я у него Сыропопкин, и меня по жопе бить можно, при всех!..       — А у тебя и там синяк? — покосился на его пятую точку Электроник.       — Нет! Неважно! Я о другом! Или знаешь что он делает?       — Что?       — Он… он… Он меня игнорирует!       — Как это? — Электроник явно запутался. — Ты же сам только что жаловался, что от него жизни нет…       — А так! — почувствовав странное возбуждение, Серёжа залпом выпил ещё один стакан шампанского, потом спохватился и налил остатки Электронику. — Потому что когда он меня игнорирует, все меня игнорируют! А это ещё хуже, чем Сыропопкиным быть!       — Хм… — Электроник задумался. — Общайся тогда с ним сам.       — Ты что, дурак, Эл? — Серёжа подумал, что ослышался. — С этим Гусём лапчатым?! Ещё чего! Пусть дальше над своим Корольковым кудахчет. Нужен он мне больно!.. Оба они!       Электроник некоторое время молча пил своё шампанское, потом сказал:       — Если честно, я тебя не очень понимаю, Серёжа. Но на всякий случай знай: я на твоей стороне. Что бы ни случилось.       — Спасибо, братишка! — Серёжа в порыве чувств обнял Электроника и, с сожалением вздохнув, выцедил прямо из горла последние капли шампанского. — Ты один меня понимаешь!       — Я ещё! Понимаю! — подал вдруг голос Рэсси. Естественно не просто так: — Чем больше. Колбасы. Тем больше. Понимания!       — Да куплю я тебе колбасу! Вот же троглодит, — проворчал, больше для виду, Серёжа и полез в карман пересчитывать мелочь.       — Так всё-таки почему Макар тебя ударил? — прервал его увлекательное занятие Электроник.       — Ну, я его Гусём обозвал, — нехотя признался Серёжа.       — И только-то? — Электроник ему не поверил.       — Ну… не совсем.       Серёжа закусил губу и тяжко вздохнул. Рассказывать всю историю не хотелось, но если он собирался получить от Электроника помощь в таком деликатном деле как дрессировка, а точнее расправа над Гусевым, в кое-какие подробности посвятить его всё же следовало. Иначе Электроник начнёт выяснять их сам, а это Серёже не на руку.       — Я просто стишок рассказал, смешной. А этот дебил взбесился, как гусак ощипанный, и на меня кинулся. Совсем юмора не понимает!       — Стишок, конечно, какой бы глупый не был, драки не оправдывает, — со знанием дела согласился Электроник.       — И вовсе он не глупый, он смешной! — насупился Серёжа. — Знаешь, как народ в столовой ржал?!       — Расскажи мне, я тоже посмеяться хочу! — заинтересовался Электроник.       — Там контекст важен, — хмыкнул Серёжа, чувствуя, что краснеет. — Эти два идиота, Гусь и Вовка Корольков… хотя Корольков, не идиот, если честно, он же отличник у нас! Так вот, сидят они в столовке и о чём-то шушукаются. Как два педика блин! И на меня, главное, ноль эмоций! Хотя я рядом сел! В смысле Гусь ноль эмоций, Корольков хоть головой кивнул. Ну и народ дальше рассаживается, у нас же большие столы, сам знаешь, на половину класса, а этим хоть бы хны, они только друг друга видят!.. Ну и я, глядя на них… Чисто для прикола, больше ничего! Детский же стишок!.. «Жили у бабуси два весёлых гуся! Один один серый, другой рыжий — оба голубые!» И все смеялись, главное, только Гусь, придурок, как с катушек съехал!.. Что?       Электроник сидел, закрыв рукой лицо, и медленно качал из стороны в сторону головой.       — Что, Эл? Разве не весело? — растерялся Серёжа. — И разве это повод меня бить?!       — Обзывать при всех одноклассника пидарасом? — переспросил, укоризненно глядя на него, Электроник. — Думаю, это весело, Серёжа, но точно не для всех. Хотя ты прав, это не повод тебя бить.       — Ну! А он! — Серёж вскочил со стула, ткнул указательным пальцем себе в синяк и плюхнулся на место. — Козёл, блин! Как подорвётся: «Ты что, вконец охуел, Сыроега?! Сейчас сам у меня голубым станешь!» За пиджак меня схватил, я еле вырваться сумел! Побежал от него между столами, он за мной, учителя кричат, народ свистит, и тут я споткнулся.       — Упал? — сочувственно поднял брови Электроник.       — Ну, почти, — Серёжа замялся. — Гусь меня за шиворот схватил и как дёрнет на себя! А потом развернул и… В общем, вот так у меня фингал и образовался. А я ему по ноге двинул и убежал всё-таки.       — Понятно… — протянул Электроник и опять замолчал.       Серёжа тоже молчал, не решался его беспокоить — пусть переварит, свыкнется с мыслью, что его Макар вовсе никакой не классный пацан, а отмороженный на всю голову гусь-переросток, а таких надо учить уму-разуму, а не спускать им всё с рук!       — Знаешь, — через минуту сказал Электроник. — Давай я завтра вместо тебя в школу схожу. Проговорю с Макаром, объясню ему, что так делать не надо…       — Это не поможет! — резко перебил его Серёжа. А то за Элом водится дипломатию разводить, где не следует!.— Такое словами не лечится! Тут серьёзные меры нужны!       — Какие? — заинтересовался Электроник.       — Какие? Такие! — для убедительности Серёжа стукнул по столу кулаком.       Если бы он постарался, наверняка придумал бы с десяток разных способов объяснить Элу, как именно он может проучить Гуся. Но рисковать не стал — Электроник теперь быстро распознавал любую ложь и сразу же пресекал все попытки манипулировать собой. Поэтому Серёжа решился быть честным:       — Эл, — начал он, еле сдерживая справедливое негодование. — Я просто хочу ему отомстить. Раз и навсегда. За все годы унижений моего человеческого достоинства, издевательств, обзывательств, за то, что не замечал меня, не уважал как личность, щипал при всём классе за жопу, тыкал в меня ручкой на уроках, заставил всю школу называть меня Сыропопкиным, Сыроглазкиным и Сыроножкиным, за то что у меня нет друзей ни в классе, ни во дворе, за то что я всю жизнь из-за него в тройках, за то что меня не взяли в хоккей, и за то что у меня — вот! Ой! — Серёжа в гневе указал на свой фонарь, но не рассчитал и больно ткнул себя пальцем прямо в синяк. — В общем, Гусь мне за всё ответит!       — Ладно, ладно! — пытаясь успокоить, замахал на него руками Электроник. — Я понял: Гусев виноват во всех твоих бедах.       — Да!       — Хотя некоторые из этих обвинений мне кажутся взаимоисключающими…       — Эл!..       — Хорошо-хорошо, тебе ведь в конце концов виднее, — Электроник примирительно поднял вверх руки. — Только… как же ты собираешься ему отомстить?       — Есть у меня одна идея, — Серёжа злорадно улыбнулся: не зря он в своё время прочитал столько детективов и книжек про шпионов! — Только мне понадобится твоя помощь.       — Но…       — Эл, ты сказал, что на моей стороне, чтобы ни случилось! — не дал ему закончить Серёжа. — А сейчас очень важный для меня момент, потому что больше я так не выдержу!       — Ладно, — после некоторой паузы, согласился Электроник. — Я помогу тебе. Но всё-таки я должен знать, что ты собираешься с ним сделать.       — Сначала поклянись, что поможешь! — опять перебил его Серёжа. — Не беспокойся: я Гуся не убью, жив-здоров в любом случае останется.       — Хорошо. Я клянусь, что помогу тебе, — сдался в итоге Электроник. — Говори, Серёжа.       — Я хочу, — безуспешно пытаясь скрыть волнение, сказал Серёжа. — Чтобы ты нашёл мне препарат, который делает человека беспомощным. Но так, чтобы он всё слышал, видел и осознавал. И главное — чувствовал! А сопротивляться не мог. И чтобы потом всё забыл. Ну или почти всё. Короче, чтобы не мог точно сказать, было ли с ним что-то на самом деле или нет.       В гараже воцарилась тишина. Серёжа, затаив дыхание уже воображал, как именно он будет осуществлять свою месть, Электроник сидел рядом с отвисшей челюстью, как будто завис, и широко раскрытыми глазами смотрел на Серёжу. Даже Рэсси перестал храпеть и поднял с раскладушки голову, всем своим видом как бы говоря: «Чего, правда, что ли?!»       — Серёж… Это статья!.. — просипел наконец отошедший от шока Электроник.       — Ну, это если кто-нибудь узнает! — поспешил успокоить его Серёжа. — А Гусь уж точно в милицию не побежит, будь спок! После такого-то! Если вообще что-нибудь запомнит.       — После попытки отравления? Ты уверен, что не побежит? — Электроник подозрительно на него посмотрел, и Серёжа на секунду задумался: что если действительно?.. Но вспомнил наглую, самодовольную гусевскую рожу и со всем презрением сказал:       — Уверен! Даже если он всё будет помнить, никому ничего никогда не скажет! Зуб даю!       — Хорошо… — мрачно согласился Электроник. — Раз я обещал, я помогу. Я знаю что это за препарат и где он хранится. Пару раз испытывал не себе его действие — для настройки некоторых электронных компонентов нужно полное расслабление, но при этом надо быть в сознании и общаться с людьми, которые проводят операцию, чтобы давать обратную связь. Неприятное чувство, скажу я тебе… Очень неприятное… Потом, когда в себя приходишь, всё как в тумане кажется, непонятно — было что-то или приснилось? Но тогда со мной профессор был и Маша, поэтому я чувствовал себя достаточно уверенно. Не представляю, если бы я в таком состоянии оказался во власти чужих людей! Поэтому, Серёжа, прежде чем я достану этот препарат и отдам его тебе, я должен знать точно: что ты собираешься делать с Макаром?       — Я его трахну.       Следующие пятнадцать минут Серёжа наслаждался произведённым эффектом. Электроник сидел молча, выпучив на него глаза, и явно старался как-то уложить в своей голове полученную информацию. Рэсси сделал на своей раскладушке стойку, а потом и вовсе перебрался к Серёже поближе и стал заинтересованно на него подглядывать, затем спросил:       — А посмотреть. Можно. Будет?       — Даже не думай, извращенец лохматый! — усмехнулся Серёжа. — Мне в этом деле помощники не нужны!       — Я… правильно тебя понял, — очнулся наконец Электроник. — Ты хочешь вступить с Макаром в противоестественную половую связь, пользуясь его беспомощным состоянием?! Ты действительно собираешься это сделать, Серёжа?..       — Только про статью мне ничего не говори, Эл! — на всякий случай занял оборонительную позицию Серёжа. — Я на сто процентов уверен, что Гусь на меня заявлять не будет. Он и не вспомнит-то! А если и вспомнит, будет думать, что сам согласился, и ему будет жутко стыдно!       — Но почему же именно трахнуть?!       — Да потому! — вскипел Серёжа, в очередной раз дивясь непонятливости киборга. — Потому что это месть, Эл, понимаешь: месть! Сколько лет я от этого Гуся ощипанного страдал, сколько он мне крови попортил, сколько я слёз из-за него ночами в подушку пролил… — на этом месте Серёжа запнулся, увидев озадаченный взгляд Электроника. Слёз из-за Макара он действительно лил в своё время немало, но не совсем эти слёзы его издевательствами вызваны были. Впрочем, подробности озвучивать он всё равно не собирался. — В общем, я считаю, Эл, будет справедливо, если хоть какое-то удовольствие я за счёт Макара Степаныча получу. Я имею право на компенсацию в конце концов!       Серёжа закончил свою пламенную речь и сам испугался собственной смелости — давние фантазии о том, как он ставит Гуся раком, а тот только стонет и подмахивает ему, до сих пор были самой большой Серёжиной тайной, в которой он и себе-то боялся до конца сознаваться. И вот теперь он сказал это вслух — поданные под соусом справедливого возмездия, они уже не выглядели такими стыдными, а сам он наконец перестал казаться себе жалким извращенцем. Главное, не вспоминать, что не только о том, как засадить по самые гланды наглому Гусю привык он мечтать перед сном. Но ещё и о том, какими могут быть на вкус у Макара губы, как будет ощущаться на собственной коже тепло его ладоней и что в порыве страсти мог бы он шептать Серёже на ушко.       — Ну так как, Эл, ты всё ещё на моей стороне? — стряхнув с себя неуместные грёзы, спросил Серёжа.       — Да… — медленно проговорил Электроник.       — Поможешь мне задать Гусю жару? Достанешь препарат?       — Раз я обещал, я сделаю, — Электроник, бледный как полотно, смотрел куда-то сквозь Серёжу и, казалось не совсем понимал, что от него хотят. — Но может быть ты передумаешь, Серёж? Может быть придумаешь какой-нибудь другой способ? — Электроник перевёл на Серёжу умоляющий взгляд. Серёжа про себя только злорадно усмехнулся: значит, это самый лучший и самый действенный способ раз и навсегда проучить Гуся!       — Нет.