Искусство войны

      — Ну… диван большой, раскладывается, — еле сдерживая смех, сказал Мик. — Так что почему нет? Я не против, ложись. Не идти же тебе в самом деле посреди ночи на улицу!       — Мик… Ты же понял, о чём я?! — слегка обиженно прошептал Электроник и густо покраснел.       Мику стало совсем весело. Решительный и самоуверенный во всём — от допросов с пристрастием до практически признания в любви, киборг вдруг смутился, предлагая ему переспать!       — Мм… — Мик сделал вид, что задумался. — А вдруг я понял тебя неправильно? Вот если бы ты как-то яснее дал понять…       Он даже не успел закончить фразу: секунды не прошло, как Электроник оказался у него на коленях и, крепко обхватив двумя руками его голову, принялся жадно целовать его в губы. Мику оставалось только обнять его самому и подчиниться инстинктам.       — А ты хоть знаешь, что надо делать, малыш? — с трудом переведя дыхание, спросил Мик, когда киборг уже уложил его на диван и принялся деловито стаскивать с него одежду.       — Да! Я видел в твоём фильме! — ненадолго прервав своё увлекательное занятие, уверенно заявил Электроник. — Там всё очень подробно было показано.       — И в какой же роли ты хочешь быть? — поинтересовался Мик и на всякий случай перехватил его запястья. Изучать секс по порно — не лучшее занятие, тем более, что на кассете у Мика, так уж получилось, был классический генг-бенг.       — Я?.. — Электроник как-будто растерялся. Но немного подумав, ответил: — Там очень много ролей. Я насчитал восемь актёров… Да, точно, восемь. Поэтому я не могу сказать, что хотел бы себе одну роль. Получается, мне нужны семь ролей тех мужчин, которые, ну… — он опять запнулся, а Мик здорово напрягся. — Любили восьмого… — закончил он наконец.       — Ого!.. — только и вымолвил Мик.       За время всего их романа с Алексом, а это был его первый и, по каким-то нелепым причинам, до сих пор единственный мужчина, Мик был только снизу. Нельзя сказать, что такое положение дел его не устраивало — в случае со Стампом устраивало вполне: Мик был с ним не от большой любви или по безумной страсти. Но в целом… В целом ему хотелось иного. Хотя бы попробовать.       — А как насчёт того, чтобы быть сегодня восьмым? — закинул удочку Мик.       — Восьмым? — Электроник разделался с его джинсами и ловким движением закинул их на спинку стула. — Это не приходило мне в голову. Но я согласен! Сначала я буду любить тебя, а потом наоборот. Так будет справедливо, Микки!       Согласиться или возразить вслух Мик не смог — его рот опять был заткнут поцелуем, а заведённые за голову руки крепко прижаты к дивану: любимая, засмотренная до дыр видеокассета грозила на этот раз сыграть с ним злую шутку. Хорошо если Электронику не придёт в голову позвать ещё шестерых с улицы, чтобы совсем точно воспроизвести в жизни увиденное на экране!       С великим трудом освободился Мик от железной хватки киборга, кое-как объяснив, что в фильмах показывают не совсем всё, и отпросился в ванную — мыться и искать позабытый когда-то там тюбик вазелина. Когда вернулся, увидел Электроника за просмотром всё той же кассеты.       — Не волнуйся, Микки, — с горящими глазами обернулся на него Электроник. — Я постараюсь быть не менее выносливым, чем все эти мужчины! У меня особенный организм, и я даже сам до конца не знаю, на что он способен. Но обещаю — тебе будет хорошо!       — Конечно… — кивнул малость обескураженный Мик.       Бывало он любил на досуге сбросить напряжение за просмотром единственной своей порнушки, представляя, как вместе с остальными натягивает обессиленного и покорного сладкого мальчика. Но никогда ещё Мик не представлял на его месте себя!       — Иди сюда, Микки! — Электроник протянул к нему руки. — Я хочу любить тебя!       И Мик, словно загипнотизированный, шагнул к нему.       На утро у Мика болело абсолютно всё. Осторожно переложив на соседнюю подушку мирно спящего на его груди киборга, Мик сел на постели и сразу же упал обратно — и сидеть тоже было больно. Электроник не пошутил и не приукрасил, когда обещал ему стараться за семерых — именно это он и сделал. А Мик не остановил. Буквально смытый волной его незамутнённой страсти и сам потерявший голову после почти годичного воздержания, всё, на что он был способен, это покорно отдаваться, открывать себя навстречу чужой похоти и подставляться под горячие и неумелые ласки. Под конец, уже едва соображающий и выжатый как лимон, Мик взмолился: «Послушай, Эл, это всё очень здорово, то, что ты делаешь, но жизнь не кино! Ты действительно хочешь заниматься любовью именно так?» «Любовью? — удивлённо переспросил киборг, и Мик с облегчением почувствовал, что без устали работающий внутри него поршень на минуту ослабил свой ход. — Значит ли это, что ты любишь меня, Микки?» «Люблю, Эл, Люблю! — простонал Мик, готовый сознаться уже в чём угодно и кому угодно, но всё же не сказавший явной лжи. — Просто прислушайся к себе, Эл. Забудь про кино и даже про меня, делай только то, что хочешь ты сам. Это и будет заниматься любовью…»       И в тот же момент движения стали плавными и размеренными, а сам Мик, успев мысленно поблагодарить себя за приверженность физкультуре и спорту, оказался согнутым пополам, и зацелован самыми нежными и трепетными поцелуями. А ещё через минуту довольный и всё ещё не слишком уставший киборг лежал на нём, перебирал его волосы и ласково мурлыкал что-то о том, как ему было с Миком хорошо, особенно под конец, и как он надеется, что так здорово им теперь будет каждую ночь. И что он тоже очень-очень его любит, потому что никакое другое название своим чувствам у него найти не получается.       Немного испугавшись за целостность отдельных мест своего организма, которые подобного напора, да ещё так скоро, могут не выдержать, Мик сказал: «В следующий раз я, Элек, буду тебя любить. Так будет по-честному!..» Электроник согласился.       Мик проснулся первым, когда день уже вовсю вступил в свои права, но ещё долго лежал просто так, любуясь прикорнувшим на его плече киборгом. Подумать только, он был свидетелем его создания, грустил, когда они с Алексом считали его погибшим, радовался, когда узнал, что старый лис Громов обманул их, и Электроник жив!.. Он несколько месяцев следил за каждым его шагом, слушал все его разговоры в гараже Сыроежкина, он почти жил его жизнью и начал понимать лучше, чем кто бы то ни было в этом мире… Да сколько можно себя обманывать, он успел по уши влюбиться в него! И влюбившись, с каждым днём всё больше приходил в отчаяние оттого, что даже без его помощи Стамп рано или поздно поймает Электроника, ведь покупатель уже найден и готов заплатить за мальчика огромные деньги.       — Что же нам делать, малыш?! — Мик не заметил, как стал говорить вслух. — Я не хочу с тобой расставаться, не хочу никому тебя отдавать… Ни Стампу, ни Громову! Но и предательства мне Алекс тоже не простит…       Электроник открыл глаза, улыбнулся и, легко поцеловав Мика в губы, сказал:       — Я знаю самый лучший способ решить наши проблемы, Микки! Я остаюсь с тобой, и мы будем жить вместе! Так нам не придётся расставаться, и ты всегда будешь чувствовать мою любовь… Когда пожелаешь! И ещё я не замерзну зимой и смогу не возвращаться к профессору…       Такая искренность и непосредственность растрогала Мика, но всё же положение было серьёзным.       — Угу, а со Стампом что делать? — спросил он, больше себя, чем Электроника. Ибо что мальчик-киборг мог знать?       — Нам придётся устранить его, Мик. Он наш враг.       — Эл, поверить не могу!.. — с Мика тут же слетело всё его романтическое настроение. — Надеюсь, это ты не всерьёз сейчас?       — Всерьёз… — растерялся Электроник. — А почему ты так против? — спросил он и замолчал. И только потом, видимо, до него дошло: — Нет же, Микки! Мы не будем никого убивать! — Электроник в ужасе схватился за голову. — Говоря «устранить», я всего лишь имел в виду нейтрализовать Стампа как противника! И я думаю, я знаю, как это сделать…       — Да? — Мик в который раз вздохнул с облегчением. Всё же как бы он не изучил Электроника, а полностью привыкнуть к его манере изъясняться пока не успел.       — Нам надо узнать, что это за покупатель, Микки. Кто и зачем в нашей стране может нелегально купить киборга? Потому что это либо какой-то крупный преступник, либо… представить иностранной разведки!       Нельзя сказать, чтобы Мик не думал об этом. Мафиози или шпион — связь с любым из них здорово компрометировала Стампа. Но в случае с разведкой всё было ещё серьёзнее — за одни эти переговоры грозила статья за госизмену. Причём и Мику тоже.       — У меня есть подслушивающая аппаратура, — очевидность собственного незавидного положения окончательно отрезвила Мика и заставила в душе распрощаться и с Алексом, и со своим прошлым. Тем более что будущее, светлое и белокурое, уже само постучалось в двери и даже успело улечься в его постель. — Я научу тебя обращаться с ней, и ты установишь жучки в квартире Стампа и в некоторых его личных вещах. Если повезёт, у нас будут записи разговоров…       — И мы пойдём с ними в милицию? — насторожился Электроник.       — Мы должны быть готовы пойти, — покачал головой Мик. — Но это крайний случай, его надо избежать. Ведь иначе мы раскроем тебя и твоего профессора. Так что, первое что мы сделаем, когда доказательства будут у нас, воспользуемся старым добрым и проверенным методом…       — Шантажом и угрозами! — радостно улыбаясь, закончил за него Электроник.       — М-да. Так.       Мик энтузиазма киборга не разделял — ведь заниматься всем этим предстояло ему, а не Электронику. Это он будет давить на своего бывшего любовника и действующего шефа, благодаря которому он получил тёплое место в НИИ, имел внеочередные премии и приличный кусок хлеба с маслом в обход кассы. Это он будет предателем и неблагодарной тварью, вздумавшей пойти против своего благодетеля… Нет, Мик не боялся Стампа — если всё пойдёт по плану, ему попросту нечем будет крыть, но… Совесть просто так молчать не заставишь.       «В конце концов он сам меня бросил! Променял на этого прощелыгу Сашку Бри!» — сказал себе Мик, посмотрел ещё раз на Электроника, нежно глядящего на него своими чёрными глазами, запустил, уже почти по привычке, руку в его шелковые кудри, вздохнул тяжело и вынес своё окончательное решение:       — Сегодня же и начнём, малыш. Не будем терять времени, у нас много дел!       Вечер воскресенья выдался тяжёлым, как следствие воскресного же дня. Электроник вернулся в одиннадцать, так они условились, чтобы избежать накладок и непредвиденных встреч. Пришёл не один, а с Рэсси и варёной колбасой в авоське:       — Микки! У меня всё получилось! Победа будет за нами! Все жучки расставлены, следы своего присутствия я скрыл. Соседи меня не видели, я был быстр и неуловим, как ниндзя! — отчитался довольный собой киборг. — И даже в гастроном успел, — он потряс в воздухе сеткой с колбасой. — Правда, пока мы ждали одиннадцати, Рэсси умял половину, но, я думаю, ничего — он честно заработал. А как твои успехи, Микки?       — Мои? Хорошо… — устало выдохнул Мик, силясь изобразить на лице улыбку. — В бумажнике, портфеле, в его любимом плаще — везде установил. Даже в поля шляпы, он с ней не расстаётся, вмонтировал. О, привет, собачка!.. — Мик протянул руку, чтобы погладить Рэсси, но тут же и отдёрнул.       — Пахнет. Чужаком! — вместо приветствия рыкнул пёс.       — Ну конечно, Алекс же был здесь, — начал неловко оправдываться перед ним Мик. — А то как бы я ему прослушку установил?       — Ты. Пахнешь! — Рэсси недоверчиво на него покосился.       Мик в ответ кивнул. Отпираться было глупо, но необходимо. А пёс, в отличие от Электроника, настолько наивным, похоже, не был.       — Мы же рядом сидели, выпивали… — Мик бросил красноречивый взгляд в сторону стола, где специально оставил неубранными два коньячных бокала и полупустую бутылку Хеннесси. — Алекс принёс.       Другие следы, оставшиеся после сегодняшней встречи, он успел ликвидировать.       — Можно я пойду в душ? — зачем-то спросил он у Электроника. И, глядя, на прищурившегося в его сторону пса, запинаясь, добавил: — Устал сегодня, да и хмель надо смыть… Не ложиться же в постель пьяным?       — Конечно, Микки, иди! — ласково разрешил Электроник. А мы тут с Рэсси пока вещи разложим, я в гараж зашёл, забрал кое-что. Ну, то что мне Серёжа подарил в своё время.       Только тут Мик заметил старую школьную сумку, вероятно, всё того же Сыроежкина, которую киборг оставил при входе под вешалкой. Что ж, видимо про зимовку Электроник тоже не пошутил.       — Конечно, ребята, располагайтесь! — постарался выглядеть радушным хозяином Мик. — Чувствуйте себя как дома!       — Мы и есть дома, Микки! — рассмеялся Электроник, чмокнув его в щёку. — Мой дом там, где ты.       Мик закрыл за собой задвижку в ванной, включил воду и тяжело плюхнулся на крышку унитаза. Давненько с ним не было такого. Да что там, такого с ним не было никогда! Но в ванну залезть было надо, особенно с пеной. Как минимум смыть с себя чужой запах.       Наскоро ополоснувшись под прохладным душем, осторожно помыв себя там, где это было необходимо, Мик вылил полбутылки пены и пустил воду из крана. Соль добавлять не рискнул. Когда пенная шапка, празднично поблёскивая отражением лампочки в каждом своём пузырьке, готова была перебраться за бортик, Мик опустился в ванну сам.       Болезненно морщась от раздражённых водой с мылом ссадин, он наконец расслабился и откинул голову на кафельную стенку. День выдался ужасным.       Вручив Электронику трёху и под предлогом полного отсутствия в доме свежего хлеба отправив его в булочную, Мик пообещал заняться завтраком, а сам, как только киборг вышел за дверь, бросился звонить Стампу.       — Алекс, приходи ко мне сегодня? — взяв тоскливый и заискиваюший тон, с придыханием попросил Мик.       — Хм. Зачем? — поинтересовался Стамп. — У тебя появилась какая-то новая информация? Со вчерашнего дня?       — Нет…       — Тогда что? — чуть насмешливый голос в трубке придал Мику уверенности: кажется, он на правильном пути.       — Я… я просто скучаю, Алекс. Столько времени прошло… Я не могу забыть, того что между нами было. Пожалуйста. — В ответ послышался самодовольный смех. Мик неслышно вздохнул, мысленно готовясь принять свою участь, и повторил: — Пожалуйста!       — Ты хорошо просишь, малыш Микки, мне нравится! — к самодовольству присоединился нескрываемый интерес. — Но по воскресеньям у меня Сашка. Должен подойти через пару часов. Куда я его дену?       — Я знаю, что ты ждёшь Бри, — печально согласился Мик. — Но что если один раз вы перенесёте вашу встречу? Или он… будет против?       — Пфф! Что значит будет против?! — возмутился Стамп. — Где мне быть и чем заниматься решаю я, он права голоса не имеет! Другое дело что… — Стамп на секунду замолчал. — Что можешь мне предложить ты, Урри?       — Всё, господин Стамп! — словно верный слуга отрапортовал Мик. Именно так они общались раньше, когда ему ещё был открыт доступ в постель шефа.       — Всё и Бри может, — Мик почти увидел его ухмылку. — Мне нужно больше, чем всё, Урри. Он слишком уж нежный, а ты… выдержишь?       — Исполню любое ваше желание, господин Стамп!       — Ладно, к четырём буду, — по-деловому подытожил их разговор Стамп. — Подготовься, реквизит за мной.       Стамп приехал ровно в четыре. Достал из своего дорогого кожаного портфеля коньяк и, хищно улыбаясь, сам разлил его по бокалам. Одет он был с учётом промозглой осенней погоды вычурно: белоснежные обтягивающие джинсы, белая же рубашка под чёрным свитером и пёстрый шейный платок. На пальцах перстни, во внутреннем кармане плаща портсигар… с сигарами. Где он их достал, Мик спрашивать не стал, но про себя подумал, что их с Электроником версия с разведкой не так уж и фантастична. Да и Хеннесси опять же.       Когда за встречу уже было выпито по рюмке, Стамп устроился в большом мягком кресле, отрезал какой-то хитрой штукой от сигары кончик и закурил. Мик с трудом удержался от того, чтобы не поморщиться — после ухода Алекса придётся вымораживать всю квартиру, чтобы хоть как-то избавиться от запаха.       — Что я должен делать господин Стамп? — Мик потихоньку начал входить в роль.       — Для начала держи! — Стамп достал из портфеля свёрток и небрежно швырнул его Мику. — В ванной переоденешься и быстро сюда.       Мик команду выполнил. Через пять минут явился пред очи Алекса в дурацкой кожаной не то сбруе, не то портупее, плотно перетягивающей его голый торс — её он помнил хорошо по старым временам — и чёрных кожаных штанах. Вот штаны были новыми, по крайней мере новыми для Мика: тугими (тут он искренне пожелал, чтобы они были хотя бы постираны после Бри, а это был именно его размер), с широким шипованным ремнём с массивной пряжкой и… огромной, отсроченной по обоим краям прорехой на заднем шве. Изделие явное фабричное, и явно импортное.       — Повернись! — Стамп криво улыбнулся. — Хорошо, Микки, молодец! Таким ты мне нравишься…       Ещё не так давно Мик был бы рад услышать подобную похвалу из его уст, но сейчас… Сейчас предстоящее действо виделось ему лишь работой и совершенно не возбуждало. Возможно поэтому, рассуждал, после всего сидя в ванной и поглаживая свои саднящие предплечья, Мик, ему было так больно.       Стамп начал как обычно — связал грубой верёвкой его руки, прицепил на соски зажимы и велел лечь ничком на диван. В ход пошла плётка. Мик старался дышать глубоко и абстрагироваться от происходящего, но всё равно вздрагивал при каждом ударе всем телом, а в итоге начал и стонать. Потом ему было приказано согнуть колени и поднять кверху зад, и удары переместились уже на ягодицы. Мик терпел, сжав зубы. Стамп бил сильнее и дольше, чем привык в бытность свою его любовником Мик, и хотя прекратить экзекуцию он мог в любой момент, сказав лишь «Пощади, Алекс!», Мик молчал. По тяжёлому дыханию Стампа было понятно — он возбуждён и полностью поглощён происходящим.       Что было затем, детально Мик мог только догадываться, происходящего он не видел — было неудобно, да и Стамп запретил ему поворачиваться. Скользкие пальцы сперва осторожно, а затем всё бесцеремоннее и наглее хозяйничающие у него внутри, сменились чем-то неживым и гораздо более внушительным.       — Смотрю, ты привык развлекаться сам, — хрипло заметил Стамп, вводя в него что-то гладкое и прохладное. — И переборщил с диаметром. — Мик сдавленно охнул. Вопрос, к счастью, ответа не требовал, но Мик догадался, о чём он. Нет, никакими игрушками, вроде тех, что возит из своих загранкомандировок Стамп, Мик не пользовался. Откуда они у него? А засовывать в себя не предназначенные для этого вещи Мик не рисковал. Но последствия недавней ночи в объятиях неутомимого киборга, видимо, не только здорово чувствовались им самим, они ещё были очень хорошо заметны со стороны. — Что ж, в моём арсенале найдётся кое-что и под твои запросы, малыш Микки! — довольно усмехнулся Стамп. — Пожалуй, вот.       Теперь в него протискивалось нечто большое, неровное, со множеством выпуклостей и, как показалось Мику, бесконечно длинное. Когда оно стало двигаться в обратном направлении, задевая всеми своими буграми за воспалённые края плоти, Мик тихо завыл. А потом оно пошло снова вперёд, и снова назад, и опять вперёд…       Глаза заволокло, нос заложило, на подушку, в которую Мик вцепился зубами, тоненькой струйкой текла слюна. Когда неведомый чудовищный предмет в последний раз проник в него, вышел и исчез окончательно, Мику показалось, что в образовавшуюся огромную воронку в его теле запросто может подуть ветер из форточки и потеряться там навсегда.       Вместо ветра, однако, Мика заполнила новая игрушка, но в чём Мик почти оказался прав, внутри она стала раздуваться, сделавшись ещё больше прежней. Стамп стоял позади и качал грушу, тихое шипение которой смешивалось с его тяжёлым дыханием. Мик охал, из последних сил стараясь держаться и не просить пощады, и уже почти без удивления отмечал себе, что с момента их с Алексом расставания в привычках бывшего любовника многое поменялось. Раньше кроме порки, иногда довольно серьёзной, да ползанья на коленях в специфическом наряде ничего особенного Стамп с ним не вытворял. Разве что парочка самых простеньких вибраторов у него всегда была в ходу, но таких, «человеческих размеров». А теперь… Бри, что ли, его так развратил? Или сам он устал от однообразия и захотел раскрыть перед собой новые горизонты? Можно было точно сказать — фантазии, как и соответствующего реквизита, у Алекса прибавилось.       — Выпрями руки и стой так, на четвереньках! — скомандовал, переведя дыхание Стамп. Мик покорно исполнил.       Где-то сверху послышался звук чирканья спичкой, слабо пахнуло гарью, и Мик испугался. Такого он не помнил! Догадки, одна ужаснее другой, почти заставили его выкрикнуть «Пощади, Алекс!», но первая же горячая капля, упавшая на раздражённую после порки спину, заставила его просто закричать. Возможно больше от неожиданности и страха, но боль Мик почувствовал такую, что всё его тело судорожно сжалось, напрягая каждый мускул. Там где сжаться было невозможно, появилась своя боль, мучительно-сладкая.       Стамп продолжал капать расплавленным парафином на его спину, негромко, даже интимно приговаривая: «Ты не разочаровал меня, малыш Урри. Хороший мальчик! Ты можешь выдержать много… И принять в себя много… Сейчас ты великолепен! И я даже жалею, что нельзя вот так просто взять собачий ошейник, поводок и пойти с тобой таким в парк, где полно народу. Да, малыш, прямо так, с пробкой в заднице, на четвереньках!.. Чтобы люди видели, на что ты готов мне в угоду!»       Мик невольно представил себе эту картину. Но вместо извращённого желания и страсти, какой, вероятно ждал от него Алекс, Мику, несмотря на всю его боль, стало смешно — до того глупыми и нелепыми бы они с Алексом были! А уж что записал бы в протоколе участковый, который бы их непременно задержал после вызова бдительных граждан! Мик не сдержался и всё-таки хрюкнул, давя предательский смешок.       — А теперь поднимайся! — слегка раздражённо скомандовал Стамп.       Мик, успев почти привыкнуть к парафину, окончанию своей пытки искренне обрадовался. Встал, на дрожащих ногах сделал пару шагов и чуть было не улыбнулся во все тридцать два: улыбаться и изображать на лице что-то помимо вожделения и страданий было нельзя. Но даже пробка с грушей, из-за которой Мик чувствовал себя надутой через соломинку лягушкой, и которая не давала ему нормально стоять, не могла омрачить счастье от скорого и неминуемого конца их с Алексом свидания.       — Слушаюсь, господин Стамп! — словно солдат перед генералом, отрапортовал Мик.       Стамп стоял перед ним уже без своего свитера, платка, в расстегнутой на груди рубашке и с закатанными по локоть рукавами. Взгляд у него был шальной и безумный, а по лбу струился пот. Под мышками тоже расползались тёмные пятна. Мик скользнул взглядом к его паху и с удовлетворением отметил себе, что не ошибся — до финала осталось совсем немного!       Следующая команда была невербальной — Стамп молча положил Мику на плечо свою руку и надавил. Что делать, Мик знал хорошо, и эту часть их свиданий искренне любил, тем более, что сразу за ней обычно следовала другая, ещё более приятная. В этот раз, однако, Мику совершенно не интересная.       — Всё, я в душ! Извини, малыш, ты был хорош, но время поджимает, — Стамп взглянул на часы, застегнул ширинку и снисходительно похлопал Мика по щеке, размазав по ней вязкую каплю. — Не знаю, зачем ты меня сегодня звал, но вижу, что ты совершенно не возбуждён. Мне вообще кажется, что всё это, — Стамп взмахнул рукой, нарисовав в воздухе некую загогулину, — не твоё. И не было твоим. Собственно, почему мы и расстались. Хотя руководство тебе без сомнения нужно, но не в постели, дорогуша, в жизни! А это, извини, уже совсем другая история. Ладно, уже поздно, а меня ждёт Бри. Надеюсь, в ванной есть чистые полотенца? — Конечно, Алекс, — кивнул Мик. — Всё к твоим услугам.       Стамп ушёл в ванную, а Мик, избавившись наконец-то от всех посторонних предметов в своем теле, вздохнул с облегчением. И даже поймал себя на мысли, что почти не может обижаться на бывшего любовника за проявленный эгоизм — Алекс, в конце концов, прав: всё это не его.       Скинув с себя нелепые голопопые штаны и портупею, Мик наспех вытерся собственной майкой и натянул трусы — дальше медлить было нельзя: пока Стамп в ванной, вся подслушивающая аппаратура, некогда самим Стампом же Мику и выданная, должна быть незаметно установлена в личных вещах. Тех, что не окажутся в ближайшие дни в химчистке или в стиральной машине.       Мик успел как раз вовремя. Чистый и свежий, и даже вполне благодушный, Стамп вышел из ванной, поблагодарил — небывалое дело! — Мика за проявленное «гостеприимство», напомнил, что завтра рабочий день, а клиент ждёт результатов, и надо поторопиться, и сразу ушёл. А Мик, вымотанный физически и морально (морально больше!), принялся заметать следы того непотребства, что только что творилось в его квартире, потом, завернувшись по шею в теплый плед и распахнув настежь окна, сидел ждал, пока не выветрится табачный дух, потом... А потом просто заснул на диване, где ещё недавно получал свою порцию боли и унижений от бывшего любовника. Проснулся только услышав, как повернулся ключ в замке его входной двери — вернулся Электроник.       — Микки? С тобой всё хорошо? — послышался снаружи обеспокоенный голос Электроника. — Ты так долго лежишь, а шума воды не слышно… Я войду?       И прежде чем Мик успел сообразить что же ему ответить, Электроник открыл дверь.       — Как ты вошёл? — удивился, а потом испугался Мик.       — Я могу наводить магнитное поле руками и управлять им, — Электроник посмотрел на свои ладони. — Со сложным замком так не справиться, а отодвинуть щеколду мне вполне по силам, если она металлическая.       — Понятно, — кивнул Мик и по шею спрятался в пене.       — Хочешь, я помогу тебе помыться? — игриво улыбнулся ему Электроник и присел на край ванны. — Давай! — он сразу взял его руку и вытянул из воды. — Ой, что это?       Мик обречённо охнул. Следы от верёвки на руках не исчезнут ещё минимум сутки, да и его спину так или иначе Электроник тоже увидит… У Стампа жёсткая плётка, а горячий парафин на воспалённой коже наверняка добавил красноты.       — Я… должен тебе кое-что рассказать, Элек.       Была не была, он встал перед Электроником во весь рост и повернулся спиной. В ответ послышался испуганный и жалобный стон:       — Что с тобой случилось, Микки?!       И Мик рассказал всё как было. За исключением лишь некоторых подробностей, которые знать киборгу было необязательно.       — Это был единственный способ спровадить его в ванную, чтобы спокойно поставить прослушку, Эл. Я же ведь долго был с ним, знаю его привычки. Алекс здорово заводится, когда проделывает всё это, и потом ему нужно приводить себя в порядок, — попробовал оправдаться перед Электроником, а ещё больше перед самим собой, Мик.       — Но то, что он сделал с тобой!.. Это же ужасно! Это нельзя оставлять просто так, Микки… — Электроник смотрел на него полными ужаса глазами и невесомо водил пальцами над ссадинами, словно боясь поверить в их настоящесть.       — Я позволил ему это сам. Добровольно, — с нажимом повторил Мик. — Я мог прекратить всё в любой момент! Но, именно это и была моя западня, Эл. Я заманил Алекса сюда обещанием предоставить своё тело, чтобы он мог делать с ним что пожелает. И у меня это получилось. На войне, сам знаешь, все средства хороши…       Мик посмотрел на только что снятую Элом со сковородки яичницу, ещё призывно пошкварчивающую в тарелке, и взялся за вилку. С одной стороны, в желудке у него, конечно, урчало… А вот с другой — еда в горло не лезла. Тогда он взял кофе, крепкий — по его просьбе Эл другой и не варил — насыпал туда целых три ложки сахара и так выпил. Стало немного лучше.       — Ты до сих пор сам не свой, Микки, — Электроник сочувственно наморщил лоб. — Уже два дня ходишь, как в воду опущенный, и ничего мне из тебя не вытянуть. Хоть новую ампулу с сывороткой правды добывай! Ну же, Микки, поговори со мной! Тебе станет легче, попробуй!       Мик кисло улыбнулся. Война, по выражению Электроника, была практически выиграна, но победителем он себя не чувствовал. С того самого момента, как они так удачно поставили Стампу прослушку, с Миком стало твориться что-то непонятное. Он начал сомневаться.