Искусство войны

      Мик поразился перемене, случившейся в Электронике, едва в дверь позвонили. Ни нервозности, ни напряжённой решимости, ни смущения или страха. Полное спокойствие и даже некоторая вальяжность.       — Пойдём встречать гостей, Рэсси! — Электроник подмигнул псу и сам пошёл открывать дверь. Словно был настоящим хозяином дома. — Виктор Иванович! Мария Петровна! Рады вас видеть, проходите, пожалуйста! — светски улыбнулся профессору и его ассистентке киборг.       Оба они, а точнее все трое — и Мик тоже — замерли на месте, открыв рты. Громов со спутницей, видимо, потому что ожидали увидеть смущённого и прячущегося за спину Мика беглеца, а Мик просто обалдел.       — Добрый день, профессор, Мария Петровна! — догадался наконец поприветствовать вошедших Мик. — Проходите, можете не разуваться…       — Мм! А мне лапы. Каждый раз. Мыть! — не упустил случая показать свою невоспитанность и негостеприимство пёс.       Профессор с ассистенткой хором поздоровались и вошли.       — К сожалению, мы только сейчас узнали, что вы придёте, и не подготовились, — развёл руками Электроник. — Прошу нас извинить: к чаю только варенье и городской батон.       Мик смотрел на Электроника во все глаза: тот откровенно потешался. Впрочем, по-доброму — на лице у него играла приветливая улыбка, и было заметно, что он рад видеть своего создателя.       — Ой, Виктор Иванович! — всплеснула руками Маша. — Говорила я вам, неудобно так, практически как снег на голову и с пустыми руками! Давайте я за тортиком сбегаю? Тут булочная рядом, хорошая!       — Даже не знаю, Машенька!.. — засомневался Громов. — Хотя…       — И колбасу! Докторскую! — тут же гавкнули рядом. — Гастроном. За углом!       — Ну и наглый же ты пёс! — не выдержал Мик. А ведь ему казалось, что он уже привык к скверному характеру кибер-собаки.       — Эт свои! С ними. Можно! — усмехнулся, к немалому изумлению Мика, Рэсси.       Впрочем, Мик, похоже, был единственным, на кого произвела впечатление собачья бесцеремонность. Потому что Машенька как ни в чём не бывало сказала:       — Конечно, дорогой, триста грамм. Мне не сложно! — и выскользнула за дверь.       Электроник, видимо, не очень желая откровенничать с профессором, пока нет Маши, занялся подготовкой к предстоящему чаепитию. Не спеша накрыл в комнате стол единственной, найденной у Мика в комоде скатертью, достал сервиз, тщательно протерев его от пыли, разложил столовые приборы и салфетки, поставил чайник, чтобы заварить свежий чай.       Громов, бросившийся было расспрашивать Электроника о его житье-бытье вдали от родного дома и о знакомстве с Миком, вынужден был отступить — Электроник, поглощённый своей хозяйственной суетой на вопросы отвечал уклончиво, выдавая лишь минимум информации. Зато сам стал у него интересоваться как дела, здоровье и работа в целом.       — У нас всё хорошо, мой мальчик, — сдался в итоге Виктор Иванович. — На здоровье не жалуемся, новый проект в самом разгаре. Разве что по тебе соскучились. Ты, наверное, не знаешь, но… мы с Машенькой присматривали за тобой.       — Ну почему же, профессор, — улыбнулся Электроник, расставляя вокруг стола стулья и табуретки. — Я часто видел вас рядом с Серёжиным гаражом.       — Ох! Ты на нас не сердишься? — Громов немного забеспокоился. — За такое вторжение в твою частную жизнь. Мы волновались за тебя.       — Не сержусь, — сказал Электроник вполне серьёзно. — Сердился бы, если бы этого не было, и вам было бы просто наплевать что со мной. Или если бы вы решили вернуть меня силой…       — Ну, что ты, как можно, Элек! — искренне ужаснулся Громов. — Ты нам почти как сын! Мы в любом случае не бросили бы тебя на произвол судьбы. Хотя когда ты взял с собой Рэсси, признаться, мы немного успокоились. Всё же он очень хороший охранник.       — Товарищ! Друг! Я попрошу! — возмутился пёс, до этого с отсутствующим видом лежавший у окна под батареей. — И ответственный. И вообще. Меня. Маша. Попросила!       — Что? — профессор с удивлением посмотрел на Электроника.       — Это правда, — Электроник закончил таки со столом и присел на корточки рядом с собакой. — Рэсси потом признался мне, что согласился сразу пойти со мной, потому что Мария Петровна ему сказала: «Если Электроник попросит, обязательно помоги ему. Ему нужна поддержка». — Он запустил пятерню в отросшую кудрявую шерсть, вызвав у пса довольный вздох. — Но вообще ему больше у вас нравится. Колбаса всегда в доступе, Мария Петровна его холит и лелеет…       Вдруг Рэсси навострил уши, встрепенулся, поднялся и с радостным лаем бросился в коридор — через секунду раздался звонок в дверь.       Маша принесла торт, конфеты, печенье и даже пирожные — Мику стало совсем неудобно, что гостям, хотя бы и незваным, пришлось так напрягаться. Но Электроник только вежливо поблагодарил её и сказал, что всё придется весьма кстати. Никакой неловкости от сложившейся ситуации он не испытывал.       — Так что же Алекс? — спросил наконец Громов, когда все уже сели за стол и приступили к чаю.       Мик, успевший уже привыкнуть, что гости в собственном его же доме его особо и не замечают, и не сразу понял, что профессор обращается к нему. Немного помедлив, он сказал:       — Уволился. В пятницу. Утром, как пришел на работу, так и подал заявление. Насколько я понимаю, его одним днём и отпустили.       — Да, это мы все знаем, — согласился Громов. — Но почему вдруг? Ещё в четверг на планёрке у руководства он был полностью вовлечён в рабочий процесс, ничто не намекало на то, что у него зреет такое решение. Кому как не тебе, Мик, знать о причинах? А поскольку с Алексом нас до недавнего времени связывали как дружеские так и, скажем, творческие отношения, то… я думаю ты понимаешь, — он бросил быстрый взгляд в сторону Электроника, — почему мне так важно знать что же случилось на самом деле.       Мик тоже посмотрел на Электроника. Тот выглядел задумчивым.       — Александр Сергеевич покинул не только Институт, — откашлявшись, начал Мик. — Смею предположить, он также уехал из Москвы. Как минимум. Кстати, не один, Бри уехал с ним.       — Точно, — Громов нахмурился. — Саша ведь тоже вчера, как я слышал, уволился. Так почему же они вдруг сорвались с места, Мик?       Мик молчал. Громова он знал не так уж и хорошо, а подставлять Алекса, и даже теперь в большей степени себя, не хотелось. Как профессор распорядится полученной информацией, ещё вопрос.       — Микки?.. — тихо произнёс вдруг Электроник. Взял его за руку и жалобно заглянул в глаза. Слов было не нужно — Мик в туже секунду понял, что будет дальше. И оказался прав: — Давай скажем как есть? Профессор не враг… — Мик тяжело вздохнул.       — Мальчик мой? Ты что-то об этом знаешь? — удивился Громов.       — Знает. Он всё знает, Виктор Иванович, — Мик, была не была, приготовился раскрыть все карты. Электроник кивнул и сильнее сжал под столом его руку. — И в первую очередь хочу сказать, что он знает всё о том, как был создан.       — Что ж, это интересно, — Громов поправил на носу свои очки. Маша тихо ахнула рядом. — Где-то я это предполагал, что каким-то образом у него отложилось в памяти самое раннее время. Ведь как-то же Элек запомнил тебя и даже смог найти. И да, мы с Машей очень признательны тебе, Мик, что ты согласился приютить нашего мальчика. И что не раскрыл его Алексу. Хотя сначала мы были уверены, что он вот-вот ворвётся к нам и устроит грандиозный скандал, обвиняя во всех смертных грехах. Но похоже, что Алекс либо не в курсе, либо тоже решил предоставить Электронику возможность самому распоряжаться своей жизнью. И это чудо на самом деле, что все, кто имел отношение к его созданию, даже Серёжа Сыроежкин, так или иначе проявляли заботу о нём.       Электроник опустил глаза. Мик знал, как он не любит ложь, даже если приходится просто умалчивать правду. И сказал сам:       — Электроник не помнит. Всё что он знает о своём прошлом, он знает он меня.       — Вот как? — Громов посмотрел на него с недоверием. — Что ж, я слушаю тебя, Мик.       — Хорошо, Виктор Иванович, — Мик откашлялся. — Но сначала, я отвечу вам на самый главный ваш вопрос, который вы так пока и не озвучили. И который, я уверен, больше всего вас волнует.       Громов откинулся на спинку стула, многозначительно хмыкнул и с любопытством уставился на Мика.       — Стампа заставили уйти с работы. Это сделал я. Я вынудил Алекса Стампа покинуть Институт и, более того, страну. Да, Виктор Иванович, сейчас, полагаю, он уже где-нибудь в Европе, а то и летит через Атлантику.       — Быть не может, что ты такое говоришь, Мик?! — воскликнул, вмиг растерявший всё своё спокойствие Громов. — Что значит: покинуть страну?       — Мне нужно было найти способ защитить Электроника, — стараясь не отвлекаться на реакцию профессора, продолжил Мик. — И я, а на самом деле мы с Элом вместе, и даже в большей степени он, придумали, как это сделать. Видите ли, Виктор Иванович, так уж получилось, что Стамп на самом деле узнал про Электроника. Несколько месяцев назад он случайно увидел мальчика на улице рядом со своим близнецом и обо всём догадался. Ваша хитрость с якобы кончиной киборга и провалом всего эксперимента была раскрыта, и Алексу всё это очень не понравилось…       — Вот оно как!.. — протянул пораженный профессор. Маша охнула и схватилась за сердце. — Значит знал и молчал…       — И скажу вам честно, Виктор Иванович, сначала я тоже был не на вашей стороне. Мы с Алексом были возмущены и обескуражены таким поступком. Поэтому я нашёл логичным и правильным, что Стамп, как один из полноправных создателей киборга и мой непосредственный руководитель, поручил мне следить за Электроником, чтобы узнать о его жизни всё возможное. Да, я следил за ним какое-то время и достаточно неплохо его узнал. И понял, что Элек, — Мик повернулся к Электронику и приобнял его, получив в ответ полный нежности взгляд, — ничем не отличается от обычного человека. Такой же подросток, как и все. Разве что чуть умнее, сообразительнее и быстрее любого из них.       — Хм, — постучал пальцами по столу Громов. — Что касается Электроника, то это действительно так. Потому мы с Машенькой, — он улыбнулся своей ассистентке, — и пошли на эту аферу. У Алекса был другой взгляд на наше детище, и я откровенно начал опасаться за судьбу Элека.       — Вы оказались правы профессор, — поддержал его Мик. — В один прекрасный день Стамп позвал меня и сказал: «Поймай Электроника и привези его мне». И дал чемодан с модулем РЭБ, который отключил бы всю электронную систему Эла, сделав его практически беспомощным.       — О, боже, наш мальчик! — простонала в ужасе Маша.       — Продолжай! — сдвинув брови, сказал Громов.       — Я взял чемодан и… продолжил слежку, — сказал Мик. — Несколько раз у меня была возможность воспользоваться им, но я не стал этого делать.       — Почему? — Громов склонил голову набок и внимательно посмотрел на Мика.       — Считайте, что это просто интуиция, — развёл руками Мик. — Я чувствовал, что не должен так поступать, и всё тут. А потом Алекс выдвинул новое требование: прежде чем ловить, узнать, как Электроник управляется. Есть ли где у него «кнопка», образно говоря.       — Но он никак не управляется! — воскликнула Маша. — Элек живой человек!       — Кнопка! — Громов презрительно скривился. — Впрочем, чего ещё было ждать от Алекса, он с самого начала хотел внедрить в Элека систему управления. Я с трудом убедил его оставить это на самый последний этап.       — Но, как бы то ни было, Виктор Иванович, перечить шефу я не стал, — вернулся к своему рассказу Мик. — Хотя формально от задания не отказывался. Я просто боялся, что не будь меня, он подрядит на это дело других людей, а они уж с Электроником церемониться не будут. Однако я зашёл в тупик. Я как мог тянул время, говоря, что почти у цели и близок к тому, чтобы выявить систему управления киборга и способы воздействия на неё, а Стамп давил на меня, говоря, что покупатель найден и вечно ждать не будет.       — Покупатель? — прошептал поражённый в самое сердце Громов. — Прости, пожалуйста, Мик, ты сказал: покупатель?! Я не ослышался?       — Да, Виктор Иванович, всё правильно, вы не ослышались. Стамп действительно собирался продать Электроника. Деньги, как я понимаю, там были огромные…       Мик даже не смог закончить фразу — Маше стало плохо, Электроник побежал за водой, и все они втроём стали приводить её в чувства. Профессор держался стойко, хотя тоже был весь бледен, и лоб его покрылся испариной.       — То, что ты рассказываешь, Мик, это чудовищно! — сказал он, когда Маша более-менее пришла в себя. — Вот такого от Алекса я не ждал точно. Даже представить себе не мог! Столько лет с ним… А кем в итоге оказался?.. Негодяй! Ничтожество!       — Он просто не считал Эла живым, — счёл своим долгом вступиться за некогда близкого человека Мик. — С человеком он никогда бы так не поступил!.. Но мне, к сожалению, не удалось его убедить, что Элек по сути просто обычный мальчик, такой же человек, как все мы. Поэтому…       — Ладно, и что же дальше? — перебил его Громов.       — Дальше? Когда я был в полной растерянности и думал уже то ли связываться с вами, чтобы вы как-то повлияли на ситуацию, то ли открыться Электронику и предупредить его, то ли просто взять и увезти его в безопасное место, получилось так… что Элек сам на меня вышел. Взял, так сказать, свою судьбу в свои руки.       — Я давно знал, что Мик следит за мной, — включился в разговор Электроник. — И про чемодан сразу понял: я ведь могу обнаруживать подобную аппаратуру даже в неактивном состоянии, если только она подключена к питанию.       — Я предусмотрел такую функцию для твоей безопасности, Элек, — со вздохом прокомментировал Громов.       — Спасибо, профессор! — улыбнулся ему Электроник. — Нам с Рэсси она очень пригодилась. В общем, при помощи Рэсси я довольно долго прятался от Мика, которого, кстати, совсем не помнил и даже понятия не имел кто он. Точнее, думал, что прятался — Мик просто не хотел меня ловить. А потом я устал. Невозможно всё время сидеть взаперти и бояться выйти на улицу. И я… решился встретиться с загадочным байкером с чемоданом лицом к лицу и узнать, что же ему от меня надо. Попробовать поговорить… по-человечески.       Электроник внезапно замолк, прикусил губу и отвёл глаза — Мик и сам еле сдерживал смех. О, да! Тот их разговор, по-человечески, он всю свою оставшуюся жизнь будет помнить! Мик невольно двинул рукой — на левом плече всё ещё немного чувствовался след от укола. Подумать только, всего неделю назад киборг вломился в его квартиру и устроил допрос с применением спецсредств, а кажется, что прошла целая жизнь! Теперь Элек живёт с ним, готовит по утрам завтраки, спит с ним и говорит что любит. И Мик сам уже вроде как и не представляет себе будущего без своего белокурого киборга…       — Да, Виктор Иванович, — пришёл ему на помощь Мик. — Мы поговорили, и я рассказал Элеку всё о его происхождении и об опасности, которая ему грозит. Ну и о своём, к сожалению… а может к счастью? Участии в этом деле. И мы вместе стали думать, как же нам выпутаться из этой ситуации. Как видите, придумали.       — И что же вы сделали? — подала голос Маша и скомкала в маленький шарик очередную салфетку.       — Установили прослушку у Стампа, — охнул Мик, вспоминая, как именно далась ему установка жучков. — У меня была аппаратура, Алекс сам дал мне её для слежки за Элом. Вот её мы и использовали — спрятали жучки в его квартире и в личных вещах. Потом прослушали. Он связался с серьёзными людьми, и это грозило большими неприятностями ему и мне… Так что я не стал тянуть время, пригрозил отправить кассету с компроматом в органы, если он… не забудет про Электроника и не исчезнет навсегда. Видимо, он сообщил своим кураторам, что его почти раскрыли, и в двадцать четыре часа покинул страну. Другого выхода у него не было.       Громов снял очки и где-то с минуту сидел, закрыв руками лицо. Потом сказал:       — У тебя есть выпить, Мик?       Прерванное вынужденной исповедью Мика чаепитие продолжилось, уже тортом и даже сваренным Электроником кофе. А после того как Мик поставил на стол «Хеннесси», которого после «свидания» со Стампом осталось ещё добрая половина бутылки, дела пошли куда веселее.       Громов рассуждал вслух сколько и какие именно секреты мог увезти с собой за кордон подлец Алекс, и что теперь со всем этим делать, Маша внезапно завела любезную беседу с Рэсси, пёс, нагло хвастаясь и приписывая себе всевозможные заслуги, красовался перед ней, ластился и намекал на добавочную порцию докторской колбасы, Электроник рассказывал о своей жизни в Серёжином гараже и о том, как заменял Сыроежкина в школе и дома, а Мик наконец расслабился и просто попивал свой коньяк. Пока вдруг Громов не сказал:       — Что ж, мы с Машенькой ещё раз благодарим тебя, Мик, за всё, что ты сделал для нашего мальчика! Но пора, как говорится, и честь знать. — Он многозначительно посмотрел на Электроника. — Мы и так уже принесли Мику много неудобств. Не будем и дальше злоупотреблять его гостеприимством. Собирайся, мой мальчик, пора домой!       Наступила неловкая тишина. Громов выжидательно смотрел на Электроника, Маша рядом скромно ему улыбалась, Рэсси с интересом глядел на Мика. У Мика остановилось сердце.       Только Электроник спокойно допил свой чай, поставил чашку на блюдце и, как будто ничего такого не произошло, сказал:       — Ну что вы, профессор, я уже дома.       Мик прикрыл глаза и нервно улыбнулся. Сердце застучало как бешеное и, казалось, ещё немного, и выпрыгнет из груди через горло.       — Прости, Элек, но эта шутка не очень удачная, — заметно напрягся Громов. — Пойдём!       — Профессор, — покачал головой Электроник. — Никаких шуток. Здесь действительно мой дом, и я никуда отсюда не уйду. Я живу с Миком.       — Это правда, Виктор Иванович, — голос невольно дрогнул, и Мик набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы говорить увереннее. — Элек живёт здесь. И я очень этому рад. Пока он этого хочет, мой дом — и его дом тоже. Я в состоянии позаботиться о мальчике. Он ни в чём не будет нуждаться.       — Я не понимаю, — Громов растерялся. — Ладно Элек — он вечно считал, что мы с Машей не даём ему свободы… Хотя это не так, и теперь мы готовы пересмотреть свои взгляды… Но… Зачем это тебе, Мик?       — Я… — Мик запнулся, не зная какие слова следует подобрать в ответ на такой прямой вопрос. — Я просто хочу, чтобы Эл был здесь, со мной…       — Мы с Миком любим друг друга, — Электроник округлил глаза и чуть насмешливо обвёл взглядом всех присутствующих. — Мик мой любовник. Так что куда я от него?       — Во даёт! — гавкнул с уважением пёс. — Думал. Не скажет!       — Что-о? — прошептал в полнейшем шоке профессор.       — Это… н-не смешно, — пролепетала Машенька.       — Мы любовники, — невозмутимо повторил Электроник, встал из-за стола, подошёл к Мику, наклонился и обнял его со спины. — Так понятно?       — То, что он говорит, это правда? — неверяще произнёс Громов. — Это правда, Мик?!       Мик несколько раз молча кивнул. И подумал, что, если профессору вдруг вздумается его сейчас начать убивать, то он даже убежать не сможет. И вообще ничего не сможет — ноги у него сделались ватными, а руки — хорошо что он их сцепил! — дрожат мелкой дрожью.       — Пожалуйста, не надо так смотреть на него! — фыркнул Электроник. — Как будто он взял и совратил невинного меня! — Громов вздрогнул, а Маша недоверчиво насупилась. — Это я соблазнил Мика. У него не было выбора отказаться: я сильнее, и у меня лучше реакция. И, на его беду, — он довольно усмехнулся и чмокнул Мика в висок, — я значительно выносливее.       Мик судорожно вздохнул и тоже попробовал улыбнуться. Вышло плохо.       — Боже, я даже не знаю что и думать! — схватилась за голову Маша.       — А вы. Не думайте. Они тут. Всё время. Сосутся. И тискаются. Фу! — ханжески наябедничал пёс.       — Я люблю Элека… Это правда, — набрался наконец смелости Мик. — Влюбился, когда ещё следил за ним. Мне очень повезло, что он ответил на мои чувства, — Мик положил ладонь поверх рук Электроника и сильнее прижал их к своей груди. — И я сделаю всё, чтоб он был счастлив.       — Чёрт знает что такое! — Громов поднялся из-за стола и прошёлся по комнате, хватаясь то и дело за голову. — Мне следовало догадаться и сразу же забрать Элека у тебя! — сказал он, бросая на Мика строгие взгляды. — А не ждать неделю! Зная наклонности Алекса!.. Ведь можно же было понять, что и помощников он себе находит… специфических. Но я тогда был целиком занят нашим проектом, и его личная жизнь — последнее, что меня интересовало. Как ты мог, Мик? Элек же практически ребёнок! А ты его таким сделал!..       Мик хотел возразить, что не делал ничего, чтобы не нравилось Электронику, и что инициатива в их отношениях уж точно принадлежала не ему… Но не стал. Сидел, опустив взгляд, и молчал. Действительно, что бы там ни желал мальчишка, взрослый-то он. Значит и вся ответственность тоже на нём.       — Это вы меня таким сделали, профессор! — резко и уже без наигранного спокойствия произнёс Электроник. Мик почувствовал как еле ощутимо дрожит тело, прижавшегося к нему киборга. — Если вам не нравится, что я люблю мужчин, не стоило делать меня Серёжиным клоном. Сделали бы… своим? Может быть тогда я интересовался бы женщинами.       — Причём здесь Серёжа? — растерянно тряхнул головой Громов. — Сыроежкин?       — Он самый, — кивнул Электроник. — Знаете, чем он сейчас занят? — он выразительно посмотрел на часы. — Вероятнее всего кувыркается в постели со своим одноклассником Макаром Гусевым. Спросите, откуда я знаю? Он всегда этим занят после школы. На неделе, пока родители Макара на работе, у него дома, а по субботам — у Серёжи в гараже. Он мне сам об этом говорил. Да и Макар тоже. Понимаете, профессор, они оба мои друзья, а с Серёжей мы фактически братья, так что я в курсе всех его дел. А он, соответственно, знает, что я наконец-то живу с любимым человеком. Вот… как-то так.       Громов тяжело плюхнуться обратно за стол, простонал что-то невнятное и не совсем цензурное, потом нацедил себе в рюмку остатки коньяка, в одиночку залпом их выпил и выдохнул устало:       — Мик, у тебя есть ещё?       Мик тут же подорвался на кухню — «ещё» найти нужно было во что бы то ни стало. Потому что гроза, кажется, миновала, а позволить тучам вновь начать сгущаться Мик не хотел ни за что на свете. Дорогого «тестя» или «свёкра», Мик не знал, какое слово подходит больше, следовало уважить.       Из всего спиртного, однако в доме обнаружилась лишь чёрт знает когда и по какому поводу купленная бутылка «Советского шампанского». Её-то Мик и поставил перед озадаченным профессором.       — Брют? — поднял брови Громов.       — Всё что есть, Виктор Иванович! — Мик виновато опустил глаза. — Я почти всегда за рулём и редко держу дома спиртное. Купил вот к какому-то празднику… и забыл к какому.       — Что ж, в самом деле, давайте отметим… праздник. Наверняка же сегодня есть какой-нибудь? — почесал затылок Громов. — Не пропадать же добру!       — Ах, Виктор Иванович! — пришла на помощь Маша. — А давайте, новоселье? Раз уж наш Элек ни в какую не хочет к нам возвращаться, и говорит, что будет жить здесь, с Миком…       — Прости, Машенька, но это уже больше на свадьбу похоже… — смутился профессор. Мик, впрочем, смутился ещё больше.       — Я не против! — Электроник не смутился совсем, более того, не дожидаясь ничьего одобрения, поставил на стол фужеры, профессионально открыл бутылку и разлил шампанское по бокалам. — Ну… За мою новую семью! — сказал он. И немного подумав, добавил: — И за старую тоже!       — Горько! — гавкнул ехидный пёс.       И прежде чем Мик успел опомниться, Электроник, как был с бокалом в руке, подошёл и принялся целовать его в губы. И делал это так долго, словно и был на настоящей свадьбе. Разве что вместо счёта гостей слышалось ворчание профессора: «Боже, ну подождите хотя бы, когда мы уйдем!», ахи Машеньки: «Ой, Виктор Иванович! Смотрите, они же любят друг друга!» и полные сарказма замечания лохматого ханжи: «Фу! Как можно! Позор! Не могу. Смотреть. На это! Пятнадцать! Ого! Двадцать! Извращенцы! Двадцать. Пять!»       Остаток чаепития прошёл вполне мирно и даже в дружеской обстановке. Электроник оставил всё своё показное нахальство и самоуверенность и очень мило и искренне стал упрашивать профессора сделать ему какие-нибудь человеческие документы и пристроить работать в Институт. Потому что знания у него обширные, схватывает он всё быстро, а сидеть без дела — это для него совсем не вариант.       Громов с Машей, видя такой его энтузиазм, переглянулись, пошушукались немного и выдали в итоге: да, Элек, наверное, прав, и они со своей стороны приложат все усилия, чтобы помочь ему стать совершенно самостоятельным. А потом профессор сказал:       — Раз уж такое дело, Мик, не хочешь ли перейти в моё подразделение? Думаю, ты сможешь освоиться в нашей Лаборатории. Машенька тебе поможет. А Элека оформим стажёром. Под твоим началом. Всё же ему нужен присмотр, хотя бы для того чтобы адаптироваться на работе — это ведь не школа и не ровесники, сам понимаешь. Я человек занятой, да и Машенька тоже — мы не сможем уделять ему много внимания. Так как ты на это смотришь?       — Я согласен, — сказал Мик и только потом сообразил, что не спросил ни про свои новые обязанности, ни про оклад, ни про остальные условия. — Готов приступить хоть с понедельника!       Домой профессор с ассистенткой собрались, когда уже начало темнеть. Мик с Электроником вышли провожать гостей, Рэсси тоже вышел. Всё время, пока они собирались, крутился под ногами, активно вилял хвостом и заискивающе заглядывал Маше в глаза. А когда она надела плащ, встал на задние лапы и принялся жалобно скулить:       — Возьмите! Возьмите. Меня. С собой! Сил нет. С извращенцами. Жить! — а потом понизил голос и, когда Маша наклонилась к нему, чтобы потрепать по холке и утешить, громко прошептал: — Они мне. Колбасы. Жалеют!       — Да он врёт! — возмутился вопиющей наглости пса Мик и посмотрел на Электроника: то стоял рядом и тихо посмеивался. — Вот лживая зверюга!       — Содомит! — бросил, едва оглянувшись на него, Рэсси и снова заскулил и запрыгал вокруг Маши.       — Просто Мария Петровна его единственная настоящая хозяйка, — улыбнулся Электроник. — И очень его разбаловала.       Когда дверь за гостями наконец захлопнулась, Мик вздохнул с облегчением. И не знал чему больше радоваться — тому ли, что объяснение с Громовым закончилось так благополучно, или тому, что нахальный кибер-пёс покинул его дом навсегда.       Подумать ещё о чем-нибудь важном, например, о своем грядущем переводе в Лабораторию Громова или о том, как будет теперь протекать его совместная жизнь с киборгом, или на худой конец, что приготовить на ужин, потому что от сладкого уже ком в горле стоял, у Мика не получилось. Потому что к нему подошёл Электроник, обнял, взглянул жалобно и сказал:       — Помнишь, ты обещал любить меня, как в том видео? Я уже неделю жду!       И прежде чем Мик успел ответить, быстро поцеловал его в губы и ускользнул в душ. И Мик сразу же позабыл и про работу, и про ужин, и про всё на свете — он пошёл раскладывать диван.       Электроник вернулся из душа в одном полотенце, увидел, что Мик уже в постели, вспыхнул в одно мгновение, подошёл и… просто сел рядом на краешек кровати, потупив взгляд. Мик никак не ожидал подобного от решительного и всегда знающего, чего хочет, киборга. И в первый момент даже растерялся и подумал, что сделал что-нибудь не так. Подсел к нему рядом, аккуратно провел рукой по его лицу, откидывая отросшие пряди, и нежно поцеловал его в губы.       На поцелуй Электроник ответил с готовностью, но и только. Сам никакой инициативы не проявлял, лишь бросал на Мика то и дело красноречивые взгляды. И Мик догадался: маленький киборг сегодня не секс-машина. Сегодня он просто нежный и послушный мальчик, неопытный и волнующейся перед своим первым разом. Надеющийся, что «взрослый дядя» будет с ним добрым и ласковым.       — Ну же, Элек, иди сюда, мой хороший! — негромко позвал его Мик, обнял и уложил с собой рядом. — Не бойся, всё будет хорошо.       А боялся на самом деле Мик: ударить, что называется, в грязь лицом. Потому что у него это тоже был первый раз в такой роли с парнем. Когда-то, ещё учась в институте, он встречался с девушками, и, конечно, опыт у него был… Правда не всегда положительный. Бывало он слишком волновался, бывало возбуждение вдруг пропадало в процессе или, наоборот, всё заканчивалось слишком уж быстро, но так или иначе девушки часто оставались им недовольны. А Мик тогда чувствовал себя жалким неудачником и на полном серьёзе думал что, наверное, по этой причине навсегда останется один. Только отношения с Алексом раскрыли для него наконец всю массу удовольствия, которую можно получать от физической близости. Но с Алексом, так уж сложилось, Мик всё время был снизу.       — Сладкий мой, милый… — шептал Мик покрывая гладкую молочную кожу любовника поцелуями, больше нежными, но иногда, когда желание брало верх, жёсткими, оставляющими после себя яркие розовые пятна. Мик смотрел как быстро и бесследно они исчезают, и думал, что готов расцветить ими всё тело своего мальчика.       Электроник шумно и тяжело дышал, каждый раз крупно вздрагивая, когда губы и пальцы Мика касались особенно чувствительных мест, обнимал его руками, обхватывал, стараясь прижаться теснее, согнутыми ногами, но в этих объятиях не было железной силы машины, к которой уже успел привыкнуть Мик, только напряжение мускулов не очень физически сильного человека.       — Расслабься, давай, малыш, ну же! Постарайся, мой сладкий!.. Ещё!.. — Мик изо всех сил старался не торопиться, чтобы не причинить потом Электронику боли. Он хорошо помнил, сколько возился с ним самим первый раз Алекс, готовя его для себя. Но это было так сложно — проявлять терпение, когда он чувствовал вокруг своих пальцев горячую и нежную упругость чужого тела, сжавшегося, будто не желающего его отпускать! Он плавно и медленно двигал рукой, растягивая напряжённые мышцы, раскрывая для себя любовника так, чтобы тот смог легко его принять.       И всё же, когда дошло до главного, Эл вцепился обеими руками в простынь и задрожал, уткнувшись лицом в подушку.       — Тебе больно? — испугался Мик, и сразу остановился. Казалось, любое его движение не принесёт теперь ничего кроме боли.       — Не прекращай, пожалуйста! — чуть ли не взмолился Электроник. — Я привыкну, обещаю… Просто мне нужно время… Только не останавливайся, Микки!..       Это было нелегкое испытание. Мик двигался очень осторожно и медленно, одновременно лаская его там, где это могло принести больше всего удовольствия, но всё же чувствовал дрожь, слышал глухие стоны, причиной которых вряд ли было одно лишь наслаждение, видел вспотевшую спину перед собой… И к своему ужасу понимал, что просто тонет в этих ощущениях, хочет их как можно больше, дольше и ярче и скоро не сможет контролировать свою страсть.       Мик перевернул Электроника на спину, чтобы видеть его лицо. Никакого сопротивления в процессе — покорное и податливое тело само раскрылось ему навстречу, и Мик в порыве нежности поцеловал коленку закинутой на его плечо ноги.       — Может быть так тебе будет лучше? Давай попробуем, — больше себе, чем Элу сказал Мик. И чуть было опять не забыл о всякой осторожности, едва его плоть сдавило ласковое тепло.       Электроник снова комкал в кулаках простынь, кусал в напряжении губы и жалобно стонал. И Мик завёлся до предела — как же счастлив он был брать своего любимого нежного мальчика!       Уже после, отойдя от обрушившегося на него сумасшествия, лёжа в обнимку обожаемым киборгом, Мик гладил его по волосам, ласково целовал прикрытые глаза и думал, что теперь он не просто сам хочет, чтобы Электроник считал его дом своим. Он до дрожи боится, что однажды ему это перестанет быть нужным. Как и сам Мик.       — Ну что ты Микки, — улыбнулся Электроник и тоже зарылся рукой в его волосы. — Я не такой. Я очень привязчивый. Так что бюсь, это я тебе надоем.       — Почему ты заговорил об этом? — удивися Мик.       — Ну… ты же боишься, что вдруг почему-то перестанешь быть мне нужным, и я уйду.       — Ты читаешь мои мысли! — Мику стало и смешно, и стыдно.       — Ты сказал это вслух…       Мик зажмурился. Что такое с ним творится? Рядом Электроником он и контролировать себя толком не может, всё сокровенное разболтал!       Электроник поцеловал его, устало и ласково, и, чуть помедлив, сказал:       — Знаешь, а профессор, наверное, прав, Микки. Я действительно тебя запомнил. Правда дальше с моими мозгом слишком многое происходило, и твой образ спрятался где-то в глубинах памяти, я не мог вытащить его наружу. Пока не увидел тебя однажды в парке. И не узнал. То есть я не знал кто ты такой, как тебя зовут, чем ты занимаешься… Но я всё равно узнал тебя! Потому что я любил тебя. Наверное, это синдром утёнка или я не знаю что. Но, я уверен, что когда-то, когда даже не был ещё полностью готов, я увидел перед собой прекрасного молодого мужчину, и он навсегда остался в моей голове… Или в сердце.       — Малыш… — выдохнул через силу Мик. — Пока это так, я всегда буду рядом. Не сомневайся. А сейчас отдыхай. Не могу в это поверить, но ты выглядишь усталым! — Электроник счастливо улыбнулся, и Мик удобнее устроил его голову у себя на плече.       — Я действительно очень устал, — зевнул Электроник. — Первый раз со мной такое. Не знаю как, но я смог настроить свою электронную систему так, что она выставила параметры управления телом… ну… как если бы её не было вообще. И я был бы обычным человеком. А как человек я, получается, не особо сильный и совсем не выносливый. Но мне так это понравилось, Микки! Быть в твоей власти, подчиняться тебе, терпеть всё, что ты со мной делаешь. Знаешь, мне было немного больно в процессе, но я ловил от этой боли кайф. Да от всего ловил! И я хочу, чтобы так было ещё. Много-много-много раз!       Мик лежал в постели со своим давно уснувшим возлюбленным и пытался подумать… Ну, хоть о чем-нибудь. Но мысли не шли к нему, и сон тоже не шёл. Мик ощущал себя парящим в странной пустоте, невесомой и тёплой. И очень уютной. Он был счастлив.