Свидание вслепую

Ровно в шесть пятьдесят пять, когда запах заказанной еды перебил запах табачного дыма и средства для мытья пола, а кухня сияла почти первозданной чистотой, мы, запыхавшиеся и переодетые в приличную домашнюю одежду, переглянулись. Он взял мою руку. — Готова к новой встрече с призраком твоего подросткового бунта? — Не уверена, — честно призналась я. — Но готова посмотреть, как вы оба будете есть пиццу с ананасами. — Бред! Я не буду! Ровно в семь в дверь позвонили. Джонни глубоко вдохнул, сделал вид, что полностью спокоен, и открыл. На пороге стоял он. Высокий, в чёрном плаще, будто сошел с плаката из журнала «Все звезды», который я с таким трепетом хранила в детстве. Только его лицо не было пугающим и загадочным, скорее немного усталым, но расслабленным. Его глаза, подведённые чёрным, скользнули с Джонни на меня. — Ну-ну, — раздался его низкий голос. — Кажется, я прервал какое-то… важное семейное мероприятие. Так вы теперь живете вместе? Чистоту наводите? — спросил он, кинув взгляд на щетку для пола в углу, которую я забыла убрать. — Да, убирали небольшой… творческий беспорядок, — ответил Джонни. — Давай, проходи! Мэнсон вошёл, снял плащ, он кивнул мне. — Маргарита, рад видеть тебя в менее официальной обстановке. Хотя прошлый раз был определённо… жарче. Я чувствовала, как краснею, вспоминая тот спонтанный поцелуй с Джонни на красной дорожке и подколы Брайана. — Брайан, — выдавила я, надеясь, что голос не дрогнет. — Проходите. Мы как раз… готовились. — Вижу, — его губы дрогнули в подобии улыбки. Он окинул взглядом гостиную, остановив взгляд на приставке, подключённой к огромному телевизору. — О, ностальгия! У Джонни до сих пор сохранилась Dendy? — Sega Mega Drive, — поправил Джонни, уже неся к столу коробки с едой. — И она в полной боевой готовности. Вечер пошёл по неожиданному для сценарию. За едой и виски Мэнсон оказался не тем демоном с обложки альбома, а умным, едким и слегка циничным собеседником. Они болтали с Джонни, без конца по-дружески подкладывая друг друга, обсуждая музыку, последние новости и просто всякую ерунду. А я почти все время молчала, просто наблюдая за ними и поедая сырную пиццу. — Так, — Мэнсон отпил виски и ткнул вилкой в сторону приставки. — Всё это мило, но я пришёл не только за кулинарными извращениями из доставки, Джонни. Ты обещал реванш в Mortal Kombat. Прошлый раз ты позорно проиграл за Sub-Zero. Джонни закатил глаза. — Я был пьян… И это было лет пять назад! — А я — трезв. И заслуженно победил. Моя рука сама собой сжалась. Mortal Kombat… Моя тайная детская страсть. Часы, проведённые с джойстиком в руках, выучившие меня всем комбинациям. — Я… могу я сыграть? — тихо спросила я. Они оба повернулись ко мне. Джонни с удивлением, Мэнсон — с внезапным интересом. — Ты играешь? — спросил Брайан, его брови поползли вверх. — Раньше играла очень много, — я пожала плечами, стараясь казаться небрежной и расслабленной. Мэнсон рассмеялся. — Ну что ж, Джонни. Похоже, твоя девчонка готова защищать твою честь. Осмелюсь предположить, что она играет лучше тебя. — Без сомнений, — буркнул Джонни, но в его глазах светилась гордость. Мы расселись на диване. Джонни вручил нам джойстики. На экране загорелся выбор персонажей. Я взяла Китану. Мэнсон, усмехаясь, выбрал Скорпиона. — Не жди пощады, красотка! — Я и не прошу, — сказала я, и мой голос обрёл ту самую уверенность, которая бывает только когда ты делаешь что-то до боли знакомое. Первый раунд я проиграла. Слишком волновалась и слишком явно осознавала, что мой противник сейчас - не Скорпион, а настоящий Мэрилин Мэнсон. Но ко второму раунду пальцы вспомнили старые движения. Блок, уклон, серия ударов веером. Я поймала ритм. Мэнсон сосредоточенно морщил лоб, его пальцы быстро щёлкали по кнопкам. Но я знала все его уловки — Скорпион был популярным персонажем. В третьем раунде, когда у него оставалась лишь капля здоровья, я провела фирменную фаталити Китаны. На экране расцвел фейерверк из крови и внутренностей. Тишина. Потом Джонни разразился хохотом, хлопая меня по плечу. — Видал?! Я же говорил, что она может!!! Ты просрал, Брайан! Мэнсон отложил джойстик, медленно кивая. На его лице не было досады, только уважительное изумление. — Чёрт возьми, — сказал он наконец. — Ты меня сделала. Я… впечатлён. Где ты этому научилась? — В другой жизни, — улыбнулась я, чувствуя, как дикая подростковая радость бушует у меня внутри. Я только что выиграла у Мэрилина Мэнсона в Mortal Kombat. ЧТО БЫ НА ЭТО СКАЗАЛА 14-ЛЕТНЯЯ МАРГО?! Остаток вечера прошел за приятными, уже совсем дружескими разговорами. Эта игра сблизила нас, так что мы спокойно болтали обо всем, а я забыла про трепет и неуверенность. Я рассказала ему, как меня бесят папарацци, коллеги и ранние подъемы на работу, а он поддержал меня. В какой-то момент Мэнсон отхлебнул виски, поставил бокал и медленно перевёл взгляд с Джонни на меня, а потом обратно. На его губах играла та самая хитрая, знающая ухмылка. — Знаете, что меня больше всего умиляет в этой идиллической картине? — начал он, слегка растягивая слова. — Началось… — Джонни слегка закатил глаза, предчувствуя новый подкол. — Всего пару месяцев назад, на красной дорожке, кое-кто клятвенно уверял меня, что между вами ничего нет, — он выдержал драматическую паузу, наслаждаясь моментом. — А теперь смотри-ка: совместный ужин, общая кухня, уборка в доме… и та самая девушка, которая «просто спутница на публичный выход», уже выбирает за тебя, какую пиццу заказывать. Классика. Сначала «все просто так», а потом — бац! — и съехались. Я кажется видел такое в ромкомах, которые смотрел, когда был очень пьян. Я почувствовала, как залилась краской. Джонни закатил глаза с преувеличенным страданием. — Брайан, ради всего святого, не напоминай. Мы тогда еще… не определились. — Ага, «не определились», — передразнил его Мэнсон. — Зато определились, как страстно целоваться на глазах у всей планеты. Кстати, очень убедительно. — А кто, позволь спросить, виновник этой… неопределённости? Кто так блистательно поспорил, что отправил меня на эти свидания вслепую? А? Чьё это было «гениальное» пари, профессор? — Моё. Моё скромное пари. Но, дорогой мой, я лишь дал толчок. По-твоему я виноват, что вы у нас теперь не разлей вода, как Сид и Нэнси? Я вовсе не виноват, что твой скептицизм по поводу любви с первого… э-э… полувзгляда… обернулся такой эпичной историей. — Он широко развёл руками, окидывая взглядом нас обоих. — Я, можно сказать, непреднамеренно выступил в роли свахи. Надо бы с тебя процент взять. Я не могла не рассмеяться. — Не могу поверить, что сижу здесь из-за вашей ссоры. — Не ссоры, детка, — поправил Мэнсон, поднимая бокал в нашу сторону. — Интеллектуального спора о природе человеческих связей. Просто его природа оказалась гораздо банальнее и сентиментальнее, чем я предполагал. Он допил виски, и его взгляд снова стал более серьёзным, хотя ироничный огонёк в глазах не угас. — Ну ничего, я рад за вас. Серьёзно. Особенно за тебя, — он снова кивнул мне. — Кстати, он хоть кофе нормальный научился делать с тех пор, или пока только заказывать пиццу умеет? — Кофе всё ещё похож на средство для прочистки труб, — честно призналась я, поймав такой взгляд Джонни, будто я раскрыла важнейшую тайну. — Но зато с блинчиками есть прогресс. Почти съедобные. — Вот видишь! — воскликнул Джонни. — Прогресс налицо. Сначала несъедобные, теперь почти. Ещё несколько месяцев — и будем как идеальная американская семья из 50-х. Я буду косить газон, она — печь пироги в белом фартуке. Ты только свистни, Брайан, придём к вам с Линдси с визитом вежливости. — Боже, помилуй, — произнёс Мэнсон, поднимаясь. — Эту картину мое воображение отказывается рисовать. Ладно, мне пора. А то ещё начнёте строить планы на совместное вязание ковриков. Было уже далеко за полночь, когда он на прощание обнял меня, быстро, по-дружески. — Заходи ещё, — сказал Джонни на прощание. — Договорились, — кивнул Мэнсон, уже на пороге. Он посмотрел на меня, потом на Джонни. — Кстати. Через неделю у нас концерт в «Уилтерне». Небольшой, камерный. Если хотите развеяться и послушать, как мы пытаемся играть то, что я написал в девяностых — милости прошу. В гостевой список добавлю. Без папарацци, без светских ужимов. Просто музыка, пиво и такие же выжившие из ума старики, как мы. Может даже подыграешь мне на гитаре, тряхнешь стариной, Джонни? — Это… было бы здорово, — сказала я, не скрывая удивления и интереса. Джонни хмыкнул, одобрительно кивая. — Почему бы и нет? Послушаем, как ты на сцене орешь про антихристов. Для разнообразия. И да, так и быть, выйду разок с тобой на сцену. — Именно для этого я и зову, — парировал Мэнсон. — Чтобы разнообразить ваш медовый месяц чем-то культурно возвышенным. Итак, решайте. Я вышлю вам пропуска. Дверь захлопнулась, и внезапная тишина обрушилась на прихожую. Потом во мне что-то щёлкнуло. Словно пружина, которую сжимали все эти дни — страхи, слёзы, паника, стыд, нервная уборка, игра — разжалась одним махом. Я немного отошла от Джонни и запрыгала на месте, сбрасывая тапочки и топая босыми ногами про прохладному паркету. — А-а-а-а-а! — из меня вырвался не крик, а какой-то визгливый, сдавленный вопль чистой, нефильтрованной радости. — Он пригласил нас! На КОНЦЕРТ! На свой КОНЦЕРТ! Я поеду на концерт МЭРИЛИНА МЭНСОНА!!! Я перестала прыгать и схватила Джонни за плечи, встряхивая его. — Ты понимаешь? Ты же понимаешь, что это?! Это же… мечта! Мечта той самой юной Марго! Я… я выиграла у него в Mortal Kombat, и теперь он зовёт меня на свой концерт! Это вообще законно? Это сон?! Я говорила быстро, захлёбываясь, смеясь и чуть не плача от переизбытка чувств. Всё взрослое, уставшее, циничное во мне испарилось, осталась только та самая девчонка с чёрными тенями на глазах и бунтом в груди, которая и представить себе не могла такого поворота через какие-то десять с небольшим лет. Джонни смотрел на меня, и его усталое лицо постепенно расплывалось в самой широкой и бесхитростной улыбке, которую я когда-либо видела. Он не смеялся надо мной. Он смотрел, будто видел во мне что-то драгоценное и хрупкое. — Не думал, что старик Брайан произведет на тебя такое впечатление… Что ж, кажется пришло время вернуться в твои 2000-е. — Да! Именно! — закричала я, чувствуя, как голова начинает кружиться от предвкушения. — И это офигенно! О, боже, что мне надеть? Надо найти что-то чёрное. Я же взяла с собой косуху! А я еще думала, пригодится или нет… А она чертовски пригодится!!! Мы же пойдем, да? Ты ведь не будешь занят? — Марго, — он перебил мой поток эмоций, положив руки мне на плечи, чтобы я наконец перестала подпрыгивать. — Дыши. Мы пойдем, куда денемся? Только если ты продолжишь так беситься, то и до пятницы не доживёшь. Я сделала глубокий, преувеличенный вдох, но улыбка не сходила с лица. Адреналин ещё пульсировал в висках. — Ох, Джонни… — я снова засмеялась, чувствуя, как щёки горят. — Это было невероятно. — Это заслуженно, — поправил он серьёзно. — Ты выиграла честно. А Брайан уважает силу, даже пиксельную. Так что, поздравляю, подростковая версия тебя может гордиться тобой взрослой. Он потянул меня к себе в объятия, и я прижалась к его груди, всё ещё хихикая. Восторг медленно начал переходить в сладкую, приятную усталость. — Спасибо, — прошептала я ему в рубашку. — Не за что, — он провёл рукой по моим волосам. — Можешь благодарить свою прошлую жизнь и реакцию пальцев. А теперь пора спать. — добавил он, чувствуя мою усталость. Мы побрели в спальню и рухнули на кровать, даже не раздеваясь как следует. Перед тем как провалиться в сон, я поймала последнюю мысль: мир вокруг меня сошёл с ума. День взятия Бастилии, погром на кухне, первая совместная уборка. Визит великого и ужасного, который оказался совсем не таким ужасным, уплетая гавайскую пиццу и играя в приставку. И вот он, финал дня. Я засыпаю в одной кровати со своим самым любимым человеком. И теперь так будет каждый день.