Свидание вслепую

Стэн подошёл к моему столу в два часа. — Мой парень, Бэн. Он здесь, внизу, у служебного входа и готов поговорить, если ты ещё не передумала. Я отложила стилус. Сердце глухо стукнуло раз, напоминая о той панике у выхода. — Хорошо. Пойдём. Мы молча спустились по лестнице. У запасного выхода, стоял парень. Сейчас он не внушал страха и паники. Он был бледным, в потёртой джинсовке с торчащим из-под нее капюшоном, руки глубоко засунул в карманы. Увидев нас, он слегка выпрямился. Стэн остался чуть поодаль, скрестив руки на груди, его взгляд был прикован к асфальту. Я остановилась в шаге от парня. Повисло молчание. — Добрый день, Маргарита. Я… я пришёл извиниться. — Здравствуй, Бен. — Я не знал, что это вы… Тогда, у офиса. Мне просто дали адрес и сказали «звезда, будет скандал». Я… — он глотнул воздух, его глаза метались между мной и Стэном. — Эта работа… она платила быстро. Я не думал ни о чём, кроме суммы. Это не оправдание. Это просто… факт. — Ты знал, что это я, когда тыкал мне в лицо камерой? — спросила я ровно. Он покраснел, потом побледнел ещё сильнее. — Да. И мне… очень стыдно за это… В его голосе прозвучала искренняя горечь. — Я разорвал контракт. Вернул аванс. Эти фото… их больше нет, — он сказал это, глядя прямо на меня, и в его взгляде будто была попытка достучаться. — Но они были, — напомнила я. — И я их видела. Видела себя такой, какой не хочу, чтобы меня видел никто. Ты взял мою панику и сделал из неё товар. Он кивнул, не отводя глаз. — Да. Я знаю, что тут никакими словами не получить прощение. Но я могу попытаться… исправить все. Тут вмешался Стэн, всё так же глядя в землю: — Он отдал все сбережения, чтобы выкупить эти кадры. Я посмотрела на Бена — на его скованные плечи, на дрожащие руки, которые он снова спрятал в карманы. Во мне вдруг проснулось… понимание. Он был загнан в угол своими же ошибками — Стэн сказал тебе про студию? — спросила я. Бен кивнул, в его глазах мелькнула слабая надежда. — Сказал. — Условия простые. Ты никогда — слышишь, никогда — больше не гоняешься за сраными сенсациями. Ни одной звёздочки в слезах, ни одной неудачной фотки с пляжа. Твой объектив — портреты, искусство, мода. Но только по прямым договорам и с согласия людей. Ты будешь работать на Стэна. Он — твой управляющий и твоя совесть. И я, разумеется, тоже буду все контролировать. Один срыв, намёк на старые привычки — и проект закрывается. И ты больше никогда не получишь работу в этой индустрии. Поверь, я позабочусь об этом. Он слушал, затаив дыхание. — Ты талантливый фотограф? — Я… я думаю, да, — он выдохнул. — Но… — «Но» не интересует. Докажи. Первые три месяца — испытательный срок. Ты выполняешь всё, что скажет Стэн. Если ты справишься и не облажаешься — получишь контракт и возможность вылезти из той ямы, в которую сам себя загнал. Бен долго смотрел на меня, будто пытался разгадать подвох. Потом перевёл взгляд на Стэна. Тот наконец поднял глаза и почти незаметно кивнул ему. — Я согласен, — сказал Бен. — На всех условиях. И… ещё раз простите за всё. — Я даю шанс, чтобы больше такого не повторилось. Не облажайся. Я развернулась и пошла к двери. Через плечо бросила: — Стэн, я свяжусь с юристами и мы завтра же начнем готовить документы. К вашему счастью, инвесторы уже нашлись. Инвесторы, конечно, были придуманы на ходу. Вернее, инвестор был один — Джонни. И сегодня у меня как раз была возможность обговорить с ним все детали, когда мы выбрались в ресторан вместе. — Так, — сказала я, отодвигая карту вин. — У меня уже есть бизнес-план. Нужен инвестор, который понимает в искусстве и ненавидит папарацци. Он поднял на меня взгляд над краем своего меню. — Продолжай. — Креативная портретная фотостудия. Не для глянца, а для людей, которые устали от глянца. Управляющий — талантливый парень, которого нужно выдернуть из говна. Ассистент — его же парень, гениальный фотограф с кривыми моральными принципами, которых мы его лишим. Я — креативный директор. А инвестор… разумеется, получает долю. Ну и минус один охотник за приватными кадрами. — Звучит и правда интересно, — сказал Джонни, откладывая в сторону винную карту. — Значит, хочешь контролировать их? — Не знаю, Джонни. Как будто бы я верю, что этот парень еще не совсем безнадежен. Он может исправиться и превратить свое чувство вины в реальную пользу, вылезти из этой кучи дерьма. А потом, кто знает, может привлечет еще пару своих дружков, которые смыслят в хорошей фотографии. Понимаю, что мы не переманим всех желтушников на светлую сторону, да и не все они талантливы. Но я рассчитываю, что многие поймут, что могут нормально заработать, не скрываясь, не карауля никого у дома, и вот тогда можно будет выбрать лучших из них для работы в студии. Мы точно сможем извлечь из этого выгоду. Он откинулся на спинку стула, и по его лицу медленно поползла одобрительная улыбка. — Чёрт возьми, Марго. Ты не перестаёшь меня удивлять. Ладно, я в деле. Но с одним дополнением: если этот «гениальный фотограф» хоть раз свернёт в сторону помойки — проект умирает мгновенно и бесповоротно. Договорились? — Договорились, — я протянула руку через стол для рукопожатия, но взял её и поднёс к губам, коснувшись костяшек. Договор был скреплён. После этого началась подготовка к главному событию недели — концерту Мэнсона. Это был не просто выход в свет, это было буквально паломничество к Святой земле для меня. Я погрузилась в него с фанатизмом бывшего нефора, который наконец-то добрался до своего храма.