Свидание вслепую

Апатия накатывала на меня грязными, липкими волнами. Сначала это было просто нежелание выбирать одежду. Потом — отвращение к самой мысли надеть что-то облегающее, яркое, заметное. Мешковатые чёрные худи и широкие джинсы стали моим панцирем. Я жила в них, спала и работала. Я стирала одну толстовку, пока носила вторую. Волосы я без всякого старания собирала в небрежный пучок, фиксируя первой попавшейся заколкой. Это состояние было до боли знакомым, я узнавала его. Это была моя старая, подростковая тоска, только теперь приправленная горечью опыта и чувством полного, оглушительного провала. Я почти не хотела есть, перестала готовить. Иногда по утрам ела сухие завтраки прямо из пачки. Иногда нападал дикий, неконтролируемый жор, и я съедала кучу всякой гадости: чипсы, шоколадки, бургеры. А потом меня жутко тошнило и я проводила часы в туалете, давясь слезами и желчью, ненавидя своё тело, мозг, эту слабость и беспорядок. Работа спасала. Вернее, не спасала, а давала иллюзию движения. Я впахивала на удалёнке, выполняя проект за проектом ночью, при свете экрана. Пила энергетики литрами — холодная, липкая сладость заливала горло, давая двухчасовой прилив бодрости, а потом снова накатывала усталость. Соцсети я скроллила до мозолей на подушечке пальца. Бесконечная лента из чужих улыбок, успехов, фильтров, глупых видео. Я ловила себя на том, что ищу его имя, случайной встречи с его фотографией на просторах интернета. И ненавидела себя за эту слабость. Я изредка выкладывала фотки в блог, но это были в основном грустные российские пейзажи. И все эти миллионы подписчиков восхищались, какая я тонко чувствующая личность, которая уехала вдохновляться депрессивной осенней Россией. Но на деле, я просто деградировала и разрушала себя. Сон стал редким и прерывистым. Я могла валяться до пяти утра, уставившись в потолок, слушая Linkin Park, а потом проваливалась в тяжёлый, кошмарный сон на несколько часов и просыпалась с ощущением, будто меня переехал каток. Как-то раз, ища чистые носки, я распахнула шкаф и увидела свой темно-коричневый пуховик и под ним — теплые угги на высокой подошве. Я смотрела на них, и по спине пробежал холод. Зима. Скоро будет зима. Мороз, слякоть, надо будет кутаться в это, выходить на улицу, дышать ледяным воздухом, откапывать от снега машину, которую занесло за ночь. Меня затрясло от внутреннего протеста. Я не хотела зимы, не хотела холода. Не хотела здесь оставаться. И в тот же миг, острым лезвием, вонзилась мысль о нём. О том, как было тепло, как его рука лежала у меня на талии, как солнце Лос-Анджелеса согревало нас двоих. Я затрясла головой, пытаясь разбить эту картинку в воспоминаниях. Нет. Я не позвоню. Не напишу первой. По вечерам, когда силы окончательно покидали, я включала телевизор. Глупые мелодрамы, бесконечные сериалы, где всё решало одно случайное признание. Я смотрела их, тупо уставившись в экран, чтобы не допустить никаких лишних мыслей по типу «может Денис был прав и я правда неуравновешенная психопатка», «может я проебала свое счастье в погоне за свободой, как и мой отец когда-то»… Потом выходила на балкон и курила. Сигарета за сигаретой. Не сексуально, не красиво, а просто жалко и разрушительно. Пепельница быстро наполнялась окурками. А я смотрела на темный московский двор, усыпанный опавшей листвой. «А ты одна, совсем одна… И ты глядишь по ночам в окно А ночью так за окном темно Ты устала, устала ждать А ведь когда-то умела летать…» Да, умела. А потом мне отрезали крылья. Или я сама это с собой сделала… Алкоголь я пила только иногда, когда совсем приплющивало, могла выпить в одиночку полбутылки красного вина, чтобы уснуть. Кстати, про «иногда» я врала сама себе. Потому что приплющивало меня очень часто. И каждый раз я просыпалась с тяжёлой головой и чувством стыда. Не хотелось показываться на глаза ни подругам, ни маме. Я говорила всем, что просто сфокусировалась на работе и не хочу отвлекаться. Я старалась не смотреть на своё отражение: худая, бледная, в чёрном капюшоне. Я вполне могла бы слиться с толпой потерянных, злых подростков у метро. Причем я вливала в себя, пожалуй, даже больше отравы, чем они. Только вот у них было будущее, которое они сейчас так глупо ненавидели. А у меня было прошлое, которое я потеряла. И настоящее, которое медленно, но верно меня убивало.