Я думаю, Тобирама славный, хотя весь отдел считает, что он чёрт.

07/10

Весь день льёт, как из ведра. Когда я добрался до здания офиса, то увидел, что за окнами разыгрался настоящий тайфун. Несчастные пешеходы... Перелёт уже послезавтра. Сегодня в моей работе был приятный момент, связанный с грядущим путешествием. Когда я закончил переоформлять анкеты клиентов, Тобирама позвал меня, чтобы вместе присмотреть съёмное жильё. Мы устроились на диванчиках у панорамного окна, по которому нещадно барабанили капли дождя. Кабинет пустовал, и у нас была возможность спокойно поговорить наедине. Он показал мне несколько вариантов квартир, которые находились от здания, где планировался офис, в шаговой доступности. Отличное решение, не придётся зависеть от общественного транспорта и дорожной развязки. Все варианты были неплохие, но из предложенного перечня мне особенно понравилась трёхкомнатная квартира на девятом этаже. Тобирама отметил мой выбор фразой "Я так и думал" и улыбнулся. Неужели, и впрямь старался учесть мои предпочтения? Время от времени я украдкой бросал взгляд на его профиль. Он выглядел так, будто это решение для него действительно имело большое значение. Я узнал, что в течение последних пяти лет он жил один. Он спросил меня: точно ли я уверен? Я ответил, что даже если мы с ним во время нашего сожительства хорошенько подерёмся, у меня в любом случае всегда будет возможность переехать в отель. И впервые увидел, чтобы его взгляд настолько смягчился и потеплел. А ведь, если так подумать, я бы не осмелился предложить ему совместное проживание. Его инициатива много для меня значит. Надеюсь, в мои жесты и взгляд не проникла излишняя нежность. Оказывается, свои чувства контролировать не так уж и тяжело. Главное: не засматриваться и не окунаться в то приятное тепло, которое постепенно разливается в груди. Если сохранять голову трезвой, холодной и ясной, никаких проблем не возникает. Мы разговаривали с ним целый час. Сначала он говорил сдержанно, по существу, односложными фразами. Но потом его речь постепенно стала свободнее, и он поделился со мной, что хочет осмотреть все древние достопримечательности в Осаке, но беспокоится, что у него не хватит на это времени. В тот момент что-то укололо меня прямо в сердце. Я был... я был так счастлив, что он сумел приоткрыться рядом со мной, пусть и немного. И в то же время мне стало невыразимо грустно оттого, что в его повседневности так мало подобной свободы. Мне хочется, чтобы таких моментов, где он ощутит возможность открыто говорить о том, о чём он пожелает, возникало в его жизни как можно больше. Я был готов применить всю свою возможную бережность и осторожность, чтобы внимательно выслушать ещё немного тех мыслей, которые роятся в его голове под сотней замков... но нас прервали. Тобираму окликнул его подчинённый, и он был вынужден вернуться к работе. Провожая его взглядом, я внезапно почувствовал, словно всё моё тело налилось какой-то смутной горечью... Мне не хотелось его отпускать. Хотелось протянуть руку и удержать его за запястье. Стоило мне смирить это желание и дождаться, когда его спина скроется за захлопнувшейся дверью, как я тут же почувствовал сильную боль где-то внутри, будто в самой моей душе образовалась рана.

08/10

Я прямо-таки пристрастился делать здесь заметки. Существует отличная поговорка: "Всё, что ни случается, к лучшему". Если бы доктор не посоветовал мне вести дневник, где я могу осмысленно поговорить сам с собой, велика вероятность, что во время последних значимых событий моя голова попросту бы взорвалась. Правда, в этом есть и обратная сторона — если эту тетрадь каким-то образом обнаружит нии-сан, я наверняка буду молиться о том, чтоб моя голова взорвалась и подарила мне мгновенную смерть. Собрал вещи, уместил всё необходимое в один чемодан и сумку. Брат прислал электронный билет на рейс. Меня бьёт лёгкий мандраж. Со мной, естественно, летят знакомые, но меня всё равно не покидает настойчивое ощущение, будто завтра мы с Тобирамой вдвоём, словно пара наёмников, окунёмся в пучину чужого города, который нам предстоит покорить. Я не боюсь сложностей и усталости. И не боюсь подвести Мадару, я уверен в своих силах. Наверное, меня просто немного тревожит неизвестность. Но это ощущение напрасно, я наверняка найду решение для любой возникшей проблемы, ведь моя драгоценная голова всегда со мной. А если рядом будет ещё и Тобирама, волноваться и подавно не о чем, уж его смекалка и навыки точно выведут всех нас из любой беды. Я в него верю. Надеюсь, он не переживает перед перелётом. Может, написать ему? Написал, не сдрейфил. Он почти сразу прочел моё сообщение, ответил, что немного нервничает. А потом тут же сам мне позвонил. Мы пообщались совсем недолго, но этот разговор определённо точно был наполнен для меня большим количеством смысла. Оказывается, в самолёте у нас смежные места. Не знаю, везение это или небольшое проклятие, однако я этому моменту искренне обрадовался. Мы пожелали друг другу доброй ночи, и после я вдруг обнаружил, что больше совершенно ни о чем не волнуюсь. Было бы славно, если эта короткая беседа смогла успокоить в Тобираме переживания так же, как и во мне. В следующие несколько дней я вряд ли смогу делать записи, будет много дел. Но я постараюсь.

09/10

Мы в Осаке.

10/10

Новостей скопилось с три короба. Очерчу основные моменты: • Перелёт прошёл спокойно. Правда, в один момент я едва ли не словил инфаркт. Нечаянно задремал у иллюминатора, а пришёл в себя вдруг у Тобирамы на плече. Он сам уснул, вжавшись щекой прямо в мою макушку. Думал, в приступе паники заору на весь салон самолета. Но проявил недюжинное самообладание: аккуратно выкарабкался, дабы не потревожить его, но, к сожалению, потеряв опору, Тобирама сам резко очнулся, и мы вдвоём тут же принялись усердно делать вид, будто интерьер в салоне крайне любопытен. • Работы в здании просто не передать словами, сколько много! • Заселились успешно, квартира отличная! Недавно закончил разбирать вещи. Вчера мы в форсированном режиме выехали из аэропорта на такси, после заключили договор с арендодателем и заплатили залог, оставили чемоданы и помчались на новое место работы, где нас встретил не только ведущий по проекту, но и Хаширама-доно. Братья Сенджу общаются между собой очень своеобразно. Мы с Мадарой никогда не разговариваем друг с другом в подобном тоне. Тобирама нашего главного директора даже не отчитал, а прямо-таки отчихвостил. Но, хочу отметить, говорил он строго по существу. Он и впрямь готов всего себя в лепёшку расшибить ради общего дела, пусть даже проходя сквозь непринятие, капризы и обиды в свою сторону. Он словно непоколебимый голос разума, который звучит резко и неприятно, однако стоит ему умолкнуть, и воцарится настоящий хаос. Эта ноша очень тяжела. А ещё эта его черта глубоко меня восхищает и заставляет проникнуться симпатией. Если вкратце подвести итог дня: когда мы вернулись в квартиру и скинули куртки, то сразу же рухнули в кровати от усталости. • Сегодня выходной, было немного времени, чтобы освоиться. Утром мы привели себя в порядок, разобрали вещи и после хорошенько заполнили холодильник. Я приготовил нам грибной суп, очень захотелось. Тобирама сказал, что получилось вкусно. Было приятно это услышать. • Я признался ему, что веду личный дневник. Это нужно мне, чтобы упорядочить мысли и разумно подвести итоги дня. К моему приятному изумлению, он принял это с уважением и сказал, что по вечерам я могу выделять себе столько времени, сколько потребуется, и он не будет меня беспокоить. Почему-то я уверен на все сто: даже если я оставлю свой ежедневник на его столе, он к нему даже не прикоснётся. Такой он человек. Про себя же могу сказать только то, что если вдруг передо мной окажется личный дневник Тобирамы, я тоже не стану его трогать, но, правда, непостижимой ценой того, что заживо сгорю синим пламенем от любопытства. • И еще. Важная ремарка. Во время решения бытовых вопросов я отметил, что мы оба вполне заслужили немного отдыха. Поэтому, как только я закончу заметки, мы ляжем посмотреть фильм. Мы договорились, что я выберу то, чем можно было бы вкусно перекусить, а Тобирама выберет киноленту. Почему-то немного переживаю... наверное, оттого, что мы впервые будем отдыхать вдвоём.

11/10

На часах 23:15, а я только присел, чтобы уделить себе немного времени. День выдался безумно насыщенный. Сил, чтобы всё подробно пересказать, не хватит, очерчу вкратце. Вчерашний фильм был очень интересный, но перелёт так вымотал меня, что я ненароком уснул во время просмотра. Боялся, что рядом с Тобирамой буду с ума сходить, не зная, куда себя девать, но как оказалось — напрасно. Стоило мне прилечь рядом с ним, как на меня накатили настолько глубокие расслабление и безмятежность, что меня сморило практически сразу. Давно я не чувствовал чего-то подобного. Обычно мне необходимо тщательно прокрутить рутинные события дня в голове, чтобы добиться сна. Провалился в сон я на зальном диване, а очнулся утром от трели будильника уже в своей кровати. Я даже не почувствовал, как и когда Тобирама меня перенёс. Крепко же меня вырубило... Утром я поблагодарил его за заботу и извинился за то, что с совместным просмотром не сложилось. Он сказал: ничего страшного, досмотрим в следующий раз. Без меня он не стал продолжать просмотр. Казалось бы, такой незначительный момент, но мне почему-то безумно приятно. Позавтракали в маленьком французском кафе на перекрёстке. Я предложил есть без спешки, чтобы уравновесить психику перед ударным первым рабочим днем. Одно из лучших решений за день. Если бы не крепкий ночной сон и неторопливый завтрак за приятной беседой, скорее всего, не сидел бы я сейчас за своим столом, свалившийся прямиком посреди тротуара. Весь день я работал с людьми: строители, дизайнеры, поставщики, бухгалтеры, будущие сотрудники, IT-специалисты. На Тобираму же свалилась необъятная гора документации и, как вишенка на торте, ведущий по проекту сверху. Смогли мы с ним пересечься только в конце этого суматошного дня. За время совместной работы эти двое, казалось, высосали друг из друга значительную часть жизненной энергии. Освободились мы поздно, никакие заведения уже не работали. Тобирама пытался разыскать номер круглосуточной доставки, но я предложил сегодня перекусить чем-нибудь простым. Приготовил омлет с рисом, овощную нарезку и сэндвичи с ветчиной и салатом латук. Это были совершенно несложные блюда, но Тобирама так искренне поблагодарил меня за ужин, что я даже немного застопорился. Наверное, оттого, что те моменты, где он так открыт, не только короткие, но и безумно редкие. Видимо, он жил один достаточно долго, чтобы у него выработались определенные привычки. В том, как он мыл посуду, готовил ноутбук и одежду на завтра и складывал вещи, прослеживался абсолютный автоматизм. Немногие мужчины в нашей нации выбирают такую жизнь. Принято либо делегировать быт на супругу, либо нанимать клининг. Тобирама же всё умеет по дому сам, и я всё больше убеждаюсь в том, что из него бы вышел замечательный муж, порядочный, ответственный и целеустремлённый. Что же насчёт меня: я с одной стороны люблю порядок и чистоту, а с другой — не люблю посторонних в личном пространстве. Поэтому, естественно, мне тоже удобнее вести быт самостоятельно, но о том, смогу ли я стать хорошим мужем, заявлять не возьмусь. Не чувствую в себе возможности поддерживать долгую и прочную эмоциональную связь с одной женщиной. Говорил, что напишу пару строк, а сам засиделся допоздна... Пора спать.

12/10

Кажется, мой сон нормализуется. Я больше не просыпаюсь резко среди ночи, и поутру чувствую себя действительно отдохнувшим и бодрым даже несмотря на интенсивный период адаптации. Тобирама второй день подряд просыпается раньше меня. Пока я привожу себя в порядок, он уже дистанционно занят документацией. Поэтому этим утром я присел рядом с ним и осмелился сделать ему маленькое предложение — а именно: работать только в часы работы за редким исключением. Знаю, я не вправе вмешиваться в его режим труда и отдыха, но отчего-то не сдержал свой порыв. Он сначала некоторое время пристально смотрел на меня, что-то усиленно обдумывая. Он имел полное право сказать мне, чтобы я не лез не в своё дело, но он только кивнул и молча закрыл крышку ноутбука. И в этот короткий миг я вдруг остро почувствовал, как мне стало спокойнее за него и легче на душе. То кафе на перекрёстке настолько уютное, что, стоит нам двадцать минут посидеть в нём за чашкой кофе, как я чувствую прилив сил и энергии. Хотя, может быть, дело и не в кафе вовсе, а в том, что он сидит за столиком напротив меня и смотрит в окно на проезжающие мимо автомобили. А затем, уловив мой взгляд, забавно приподнимает светлые брови, слегка озадаченный моим вниманием... Сложно перекрыть кислород своим чувствам, но я не сдаюсь. Да, мне горько, из-за них мне даже кажется, будто солнце в Осаке ярче, чем в Токио, но мне нельзя дать им жизнь. Я блокирую все возможные фантазии и размышления о нашем совместном будущем, даже самые незначительные. Я принял твёрдое решение: я поддержу его на этом отрезке жизни и постараюсь быть ему хорошим другом и опорой, пока нам не придётся разминуться. Хочу, чтобы у него остались хорошие воспоминания о том времени, в котором был я. День сегодня был легче, потому что вчера мы наметили объём задач и разработали план приоритетов. Но даже несмотря на то, что огромный кусок работы был выполнен, стоит мне прикинуть, сколько работы ещё нас ожидает, как мне тут же начинает казаться, будто мы даже не сдвинулись с мёртвой точки. А знаешь что, Изуна? Чёрт с ним. Всё решится своим чередом. Мы с Тобирамой в этой компании далеко не единственные, от которых зависит успех. Я хочу сказать ему кое-что важное. Сказал. Он сидел на кухне с ноутбуком и по привычке занимался отчётами. Я уверен: работа настолько въелась в его жизнь, что стоит ему убрать её с поля своего зрения, как он испытает ступор и растерянность. Я отвлёк его, установил с ним прочный зрительный контакт и твёрдо сказал: завтра, в воскресенье, мы оба поставим свои смартфоны на авиа-режим, чтобы никто не смел тревожить нас звонками, купим билеты на электричку и отправимся смотреть достопримечательности Осаки, пока нас не перестанут держать ноги. Он некоторое время сидел, в ошеломлении глядя на меня распахнутыми глазами. Поначалу я было подумал, что он рассердится. Но он вдруг крепко сжал моё запястье и ответил — "Хорошо". Я улыбнулся ему, но на самом деле та улыбка не выразила даже крохотной доли того ликования, которое всё ещё плещется во мне...

13/10

Ездили смотреть синтоистские храмы. Как же там красиво. Я сделал много фотографий. Тобираме так хорошо в чёрном пальто. Набрали целую гору сувениров. У моего двоюродного племянника скоро день рождения, я решил купить для него катану ручной работы со сточенным лезвием. Соскучился по нему. Надеюсь, в этом году у нас получится увидеться. Уверен, он хорошенько подрос. Тобираму, оказывается, захватывает история Японии. Я ни секунды этому не удивлялся. В какой-то миг мне даже показалось, что, родись он во времена ранних эпох, вписался бы туда гораздо лучше, чем в современную бешеную жизнь мегаполисов. Хотя... как подумаю, как, будучи самураем, он бы нещадно рубил с плеч повинные головы направо и налево, как тут же радуюсь тому, что у офисного клерка нет такой возможности. Мы отлично отдохнули. И много общались в дороге. Всё ещё не могу отделаться от чувства, будто каждая минута этого выходного дня имела больший вес и важность, чем целые недели моей жизни до этой командировки. На закате, когда нам нужно было ехать обратно, со мной приключился довольно сильный эмоциональный момент. Мы с Тобирамой спустились к подножию горы, на которой стоял храм, и присели отдохнуть на каменной скамье у старой статуи кицуне. Я засмотрелся на пёстрые солнечные пятна от густой листвы, которыми была укрыта вытоптанная тропа. И вдруг почувствовал, как Тобирама сжал моё предплечье. Я удивился, поинтересовался, что его обеспокоило. Он некоторое время молчал. Видимо, подбирал верные слова. А затем поделился со мной откровением. Его слова звучали примерно так: "Природа наделила тебя невероятной внешностью и острым умом, к твоим манерам и стилю не придерёшься. У тебя красивое лицо, которое сделало для корпорации огромные доходы, однако на этом красивом лице находятся совершенно пустые глаза. Каждый раз, когда я смотрю в них, мне больно. Я решительно не понимаю, почему твои родные и близкие не замечают этого. Это ужасно". Я выслушал его и хотел бы возразить, однако внезапно ощутил, что не могу говорить. Моё горло будто бы прочно сковал железный обруч, даже в гортани болезненно запершило. Я попытался взять себя в руки... но когда он тихо назвал моё имя, из моих глаз потоком заструились слёзы. Весь контроль, который я так тщательно поддерживал, рассыпался даже не на осколки, а в настоящую крошку. Как бы я не пытался глубоко дышать, мои плечи тряслись, всю грудь изнутри жгло, а слёзы текли и текли. Я жмурился, пытаясь остановить их, и запоздало почувствовал, что меня обнимают. Я вжался лбом в его чёрное пальто, которое так хорошо на нём сидит, и извинился за свою непристойную слабость. Он сказал, что мне совершенно не за что просить прощения, и после этих слов его объятия стали крепче. Тобирама. Мой друг... Я даже не осознавал, какой груз всё это время носил в себе. Боль длилась лишь несколько минут, а потом внутри меня появилось невероятное облегчение. Мой ум и взгляд прояснились. Стоило позволить всем скопившимся слезам вытечь, как они вскоре сами подсохли. Клянусь, парочка из них была слезами счастья, потому что, стоило мне обнять его в ответ, и улыбка сама попросилась на губы. Мне так повезло, что я повстречал тебя, Тобирама. Спасибо тебе...