Скрытая правда

      Монотонный голос экскурсовода с каждым словом начинал раздражать все больше и больше. Кандзи расплывались перед глазами, заставляя и без того взвинченного мальчишку до побелевших костяшек сжать пергамент. Знойная жара, просачивающаяся сквозь полог повозки, и несмолкаемый галдёж других детей, обсуждавших «великие битвы» так, словно речь шла о сказках на ночь, не прибавляли спокойствия.       Узумаки всё яснее осознавал: он понятия не имеет, что именно делает не так. Предложение Учихи начинало звучать, с каждой неудачной попыткой, все лучше и лучше.       – Хоть бы раз послушал, что рассказывают, – не то чтобы с упреком сказала Сарада, больше расстраиваясь, что он как всегда пропускает самое важное, вскидывая руки и приближаясь к Боруто, посмотреть как у него дела.       Блондин разжал пальцы и недовольно положил пергамент себе на колени давая Учихе увидеть картинки печатей, указывая на ту в которой была проблема.       – У тебя до сих пор с этим проблемы? – слегка надменно произнесла Сарада, рассматривая название техники «Стихия Ветра: Штормовая Ладонь». Довольно простая техника, при которой, когда пользователь складывает вместе свои ладони, ветер сжимается и обращается в мощный шторм. И куда он лезет?       Не удивительно, что у него ничего не выходит. Да она тоже не могла сказать, что нужно делать. Сама она только недавно начала нормально контролировать чакру, листочек на ее лбу спадал через час после его наклеивания. А этот на стихийную технику С-ранка заглядывает.       – Ты либо говори, либо отстань, – раздражённо отвернувшись от подруги, Узумаки стал делать вид, что медленно меняющийся пейзаж намного интереснее того, что она могла бы ему сказать.       А сказать что-то хорошее эта коза точно не могла. Её хлебом не корми дай только Узумаки выставить идиотом. Сама же наверняка не знает, что тут надо делать. А строит из себя…       Он недовольно скривился.       Дети в повозке восторженно замерли, разглядывая гигантский каньон. В повозке за долгое время впервые стало тихо.       Справа высились массивные, отвесные скалы, по склонам которых змейкой вились узкие тропинки. Далеко внизу, словно тонкая синяя лента, извивалась горная река, а над ней возвышались маленькие деревянные домики с черепичными крышами. Воздух был наполнен свежестью.       Недовольно фыркнув, Боруто все таки перевёл свой взгляд обратно на нее.       Брюнетка, закатив глаза, вернула свиток.       – Лучше верни, пока никто не узнал, что ты его из деревни вывез, – нет, ну это же додуматься еще надо было, мысленно про себя продолжала она; и не сдержалась, – гений, – хмыкнула Учиха чуть улыбаясь.       – От гения слышу, – возмутился Узумаки, – ты буквально час назад предлагала его показать другим, чтобы те подсказали, что мы с тобой не понимаем.       Моментально покраснев Сарада поправила очки демонстративно отвернулась от него вглядываясь в горизонт, где уже золотистые лучи скользили по вершинам ущелья, утопая в них       Про это она уже и забыла. Да и не читала она что это за техника, он же вообще конкретно на кандзи указал в прошлый раз. Оправдываться уже было поздно, да и перед ним. Вот еще.       – Эй помидорка, 1:0, – улыбнулся он ей своей «бесящей красивой» улыбкой.       Вот же ж козёл. Ну ничего, у нее еще есть время отыграться.       Боруто довольно откинулся на спинку сиденья, чувствуя маленькое, но сладкое торжество.       Заселение в отель прошло как в тумане. Перед глазами Боруто всё ещё стояли узкие, петляющие улочки маленького шахтёрского городка. Центральная площадь здесь была крошечной – раза в три меньше, чем главная площадь в Конохе. Прямо по её центру, гордо возвышаясь над мостовой, стояла потемневшая от времени и сырости каменная статуя шахтёра-основателя с киркой на плече.        Сам по себе город больше напоминал глухую, затерянную в скалах деревню, нежели развитый промышленный центр Страны Рек. Повсюду высились старые каменные постройки, чьи почерневшие от копоти и дождей фасады явно пережили не одну войну из-за чего новое здание отеля резко выделялось на фоне старой архитектуры.       – Долго еще у окна сидеть будешь? – спросил заглянувший в общую комнату Шикадай.       – а нельзя, что ли? – меланхолично фыркнув, Боруто спрыгнул с подоконника, обернулся смотря на содящееся солнце.       Техника снова не вышла, хотя он делал все верно. Может он неправильно распределяет чакру? Снова грустно вздохнув, Узумаки направился к другу. Возможно, придется придумывать другую отговорку для матери.       – Через два часа отбой, нас всех позвали есть и только тебя нет, – Тяжело вздохнув Нара у ничего не подозревавшего отобрал несчастный свиток.       – Эй!       – Идем.       За ужином все только и говорили, что о завтрашней экскурсии на завод и шахты. Чочо восторженно расписывала, как хочет увидеть залежи золота, а Иноджин отпускал шуточки про то, что они вернутся домой миллионерами, если выйдет. Боруто же сидел, механически ковыряя палочками в еде. Он почти не слушал друзей, уйдя в свои мысли, пытаясь найти альтернативный выход из ситуации. Может все таки, как и говорила Сарада, попросить совета у сопровождающих?       Нет, не вариант.       

****

             Экскурсия началась рано утром с завода. Это было грохочущее, задымленное пространство, где воздух казался тяжелым от металлической пыли. Маску постоянно хотелось сорвать с лица. Было такое ощущение, что она вообще не помогает, а делает только хуже.       – Смотрите внимательно, это стадия первичного дробления. Шахтеры в нижних ярусах используют термо-резонаторы, чтобы ослабить пласты породы — так мы добываем руду, не обрушивая своды. Затем породу поднимают сюда, на поверхность, – часть детей столпилась полукругом слушая экскурсовода, другая же разбрелась по помещениям получая замечания от сопровождающих, которым нужно было сделать фото для школы.       Боруто почти не слушал, его взгляд был прикован к высоким скалам, возвышающимся над шахтами в окне. Получив свое замечание, он направился к толпе слушать очередную нудятину.       – Направимся дальше. Видите эти дробилки? – махнул рукой гид, призывая детей следовать за собой, направился к следующей установке.               – Они перемалывают камень в пыль, чтобы потом, с помощью химических реагентов и чакра-фильтров, отделить примеси металлов от пустой породы. Это тяжелый, монотонный труд, который превращает тонны камня в горсть драгоценного концентрата, – гордо рассказывал мужчина будто сам этим занимался.       Взрослым было видно, что многим детям было откровенно скучно. Им то и дело приходилось их подгонять и упрашивать чуть-чуть потерпеть. Все ждали похода в шахты. В ту часть – специально оборудованную для туристов.       Впереди шагали Иноджин, Сарада и ЧоЧо, а следом за ними шли Боруто с Шикадаем. Проходя мимо плавильной печи, ребята заметили двух рабочих. Те сидели прямо на ящиках – уставшие, изможденные, с лицами, покрытыми черной сажей.       – Опять на третьем участке газит. Датчики давления зашкаливают, а мастер требует норму выработки. Я там сегодня в забой смену отпахал, думал, легкие выплюну, – сплевывая на пол, почти шепча произнес первый рабочий с грязными синими волосами.       – Ты радуйся, что вообще на третьем. Слышал, в нижних штреках парни говорят, что крепь трещит и порода «гудит». Будто кто-то молотом изнутри бьет, когда мы бурим, – так же тихо отозвался второй, посматривая на проходящих детей.        – Да мало ли что там гудит! Главное, чтобы к вечеру получку выдали. Завтра смена будет еще хуже – обещают проходку нового уклона. Будем обуревать вручную, пока руки не отвалятся, – фыркнув в ответ на слова напарника, первый рабочий отвернулся, давая понять, что разговор окончен.       Боруто еще на пару секунд задержался, прислушиваясь, пока Шикадай не подтолкнул его в спину.       – Наконец-то нас поведут туда, ради чего мы все сюда притащились, – радостно произнес Яманака обращаясь к Наре.       ​Группа действительно двинулась к выходу из цеха. Тяжелая металлическая дверь с лязгом отъехала в сторону, и Боруто, зажмурившись от непривычного дневного света, сделал шаг вперед, срывая с себя маску. Воздух здесь был другим – разреженным, пропитанным запахом озона и влажной каменной крошки.       На входе гид раздал всем экипировку. Ребят наспех облачили в каски и ярко-оранжевые сигнальные жилеты, чтобы в темноте забоя никто не потерялся из виду. Уже позже они стояли у самого подножия горы. Прямо перед ними, зияя черным провалом, высился главный вход в туристический сектор шахты.              – Ну что, молодежь, – гид, до этого момента казавшийся таким же нудным, как инструкции по технике безопасности, внезапно притих решив сменить подход. Он поправил фонарь на каске, и его лицо в полумраке стало казаться серьезнее.        – Теперь самое интересное. Мы входим в зону выработки. Здесь температура падает на десяток градусов, а эхо разносится на сотни метров. Держитесь группками и, ради всего святого, не трогайте оборудование. В этой горе мы – лишь гости, – по предвкушающим взглядам детей можно было видеть, что новый подход себя оправдал: гид больше не казался им скучным, а сама экскурсия наконец-то заиграла красками.       Ступивших в темноту моментально окутал холодный воздух. Ощущения были такими, словно реальный мир они оставляют позади, шум внешнего мира с каждым шагом вглубь становился все тише, пока окончательно не стих, оставляя только шаркающие звуки ботинок о землю.       Сначала всё шло обычно: ржавые вагонетки, подпорки, светильники. Боруто держался в самом хвосте группы. Но вскоре они приблизились к участку, где путь преграждала массивная железная решетка, уходящая глубоко в породу. Здесь экскурсовод остановился.       – За этой преградой, ребята, начинается закрытая зона, – гид посветил фонарем на тяжелые прутья.       – Раньше здесь находилась самая богатая жила редкой чакропроводящей руды. Именно ради неё и была построена вся эта шахта. Металл, который здесь добывали, ценился на вес золота по всему миру, ведь оружие из него способно идеально поглощать и усиливать чакру шиноби. Плавильные печи на входе, которые вы видели, работали день и ночь, переплавляя тонны этой породы.       Боруто честно пытался слушать, но с каждым словом голос мужчины становился все тише, словно тот говорил из-под толщи воды. Звуки начали двоиться, смазываться в глухое, неразборчивое эхо, пока окончательно не утонули в нарастающем звоне в ушах. Узумаки внезапно застыл.       На долю секунды его сознание пронзила острая, нечеловеческая боль. Пальцы судорожно вцепились в край ярко-оранжевого жилета. Перед глазами вспыхнули рваные образы: багровые сполохи чакры и чьи-то крики, растворяющиеся в пустоте. Это была целая симфония мучений. Он почувствовал первобытный страх существ, которых насильственно лишали их сути, разрывая сознание на части.       После того как видение отступило, Боруто тяжело хватал ртом холодный воздух. Сердце бешено колотилось в груди, а пальцы, побелев, все еще сжимали ткань жилета. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и понять, что группа уже ушла немного вперед, а их силуэты тускло подсвечивались оранжевым в темноте тоннеля.       – Эй, Боруто! Ты чего там застрял? — из полумрака донесся негромкий, но проницательный голос Шикадая.       Тот остановился и обернулся, заметив, что Узумаки отстал.       Сарада тоже притормозила, с подозрением всматриваясь в силуэтыребят. За ней и Чочо, что шла с ней под руку.       Боруто резко выдохнул, заставив себя разжать кулаки и нацепить привычную беззаботную ухмылку, хотя лицо все еще оставалось бледным.       – Да так, кроссовок развязался, – бросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал, и быстрыми шагами нагнал группу.       Шикадай лишь окинул его долгим, оценивающим взглядом, но развивать тему не стал – слишком лениво было расспрашивать. Группа двинулась дальше по извилистому коридору.              

***

      

      Вечером, когда группа наконец вернулась в отель и расселась в просторном холле, тишину нарушил полный разочарования вздох ЧоЧо. Она со стуком поставила на стол стакан соком и недовольно надула губы.       – Нет, ну это просто грабеж среди белого дня! — возмутилась она, обводя друзей взглядом. – Нет бы показать знаменитые залежи чакропроводящего железа, а в итоге? Провели мимо какой-то ржавой решетки, покрутили перед носом старыми фонарями – и всё, «экскурсия окончена, сдаем жилеты»! Я-то думала, мы увидим, как эти жилы прямо в скале светятся, или хоть какой самородок дадут потрогать! Не говоря уже о том, что о золоте и слова не сказали.       – Согласна, вышло довольно уныло, – подхватила Сарада, устало откидываясь на спинку дивана и по привычке попровляя очки.       – Нас фактически водили по самым безопасным, вылизанным туристическим коридорам. Всё ценное оборудование давно вывезли. Весь этот поход – сплошная бутафория, – недовольно подхватил Иноджин.       – Меньше ходишь – беду обходишь. Лично я рад, что нас не заставили лазить по штрекам в пыли. Это такой геморрой, – лениво отозвался Шикадай, закинув руки за голову.       Пока друзья наперебой обсуждали неудавшуюся поездку, Боруто сидел молча, безучастно глядя в окно на темнеющий силуэт горы. Его до сих пор слегка знобило. Пока остальные возмущались отсутствием красивых железных жил, он всё еще чувствовал на губах металлический привкус, как и ощущение той чужой чакры.       – Ну, а ты чего тогда остановился? – обратился Шикадай уже к Боруто дернув его за рукав внимательно наблюдая желая того подловить.       – Показалось, что кто-то прошел за решеткой, – тут же соврал он, оборачиваясь к друзьям.       – Скорее всего это игра света была, – хмыкнула Чочо.       Пока Акимичи легкомысленно отмахивалась от чужих слов, Шикадай продолжал пристально смотреть на друга. Так и знал, что соврет, но зачем он это делает – мысленно спрашивая самого себя Нара, перевел свой взгляд к ногам Узумаки. Кроссовок Боруто был завязан на идеальный, крепкий узел.       Нара точно помнил: в шахте тот отстал всего на несколько мгновений, а потом догнал их быстрыми шагами. За пару секунд в кромешной тьме тоннеля физически невозможно успеть нащупать шнурки и завязать их настолько безупречно аккуратно. Обувь выглядела так, словно её вообще не трогали с самого утра.       Соврал сейчас и тогда в тоннеле – по времени никак не сходится. Да и сейчас ухватился за слова ЧоЧо, лишь бы съехать с темы, – мысленно зафиксировал Нара, слегка прищурившись. – Зачем же ты врёшь? И что в действительности тебя там так напугало, а, Боруто?       – Нам уже пора, не хочу, чтобы на нас кричали, – подала голос Сарада, поднимаясь с дивана, – Скоро обход по комнатам, если учителя заметят, что мы еще в холле, нам всем влетит.       Ребята засуетились. ЧоЧо поспешно допила свой сок, а Иноджин забрал со стола свои рисунки. Шикадай, лениво вздохнув, наконец отпустил рукав Боруто и поднялся на ноги. Совершенно не ожидая, что его схватят за руку.       – Верни, – прозвучало коротко и требовательно, что Нара на минуту растерялся. Вернуть что?       – а-а-а, нет, – гений быстро вернул себе привычное ленивое выражение лица.       – Ну, Шикадай, мне он очень нужен, – в голосе Боруто сквозь привычное упрямство вдруг пробилась непривычная, почти глухая мольба, которую Нара никогда раньше у него не слышал.       Нара на секунду замер. Он посмотрел на бледное лицо друга, на его темные круги под глазами и на то, как судорожно побелели пальцы Узумаки, сжимающие его запястье.       – Да что с ним такое сегодня? – мелькнула тревожная мысль. Сначала эта странная заминка в тоннеле у решетки, дурацкое вранье про шнурки, а теперь он цепляется за этот свиток так, словно от него зависит его жизнь.        – Назови мне хоть одну причину, зачем он тебе прямо сейчас, – тихо, но твердо ответил Шикадай, не пытаясь вырвать руку, а вместо этого заглядывая другу прямо в глаза.       – Ты сам на себя не похож в последнее время. Да даже сегодня в шахте бледный как смерть стоял, теперь за этот свиток трясешься. Объясни, что происходит, и я тебе его отдам.       Он ждал ответа, надеясь, что Узумаки наконец перестанет юлить и выдумывать. Хватка Боруто на его запястье на мгновение ослабла, словно тот действительно колебался, не зная, стоит ли доверять.       – Я кое-что ценное разбил и это, – он запнулся, но продолжил – Единственный способ избежать наказания?       Они оба знали, что это не все, не вся правда.       – Слушай, ты же знаешь, что потом у нас будет тест, – устало вздохнул Нара. – Я не хочу, чтобы у тебя потом были проблемы, – мысленно добавляя «Помимо тех о которых ты мне не говоришь».       – Все будет хорошо, – глухо выдохнул Боруто. Он наконец разжал пальцы и опустил руку, но взгляд его остался прежним – лихорадочным, упрямым и до предела напряженным.       Шикадай лишь покачал головой. Ответ Боруто про «разбитую ценность» и «наказание» звучал как очередное наспех придуманное прикрытие. Да, раньше Боруто часто косячил дома и влезал во всякие авантюры, но в последнее время его словно подменили. Развивать этот спор в холле отеля, где в любую секунду могли появиться учителя, было бессмысленно.       – Ладно, – Нара засунул руки в карманы брюк, всем своим видом показывая, что временно отступает. – Но свиток пока побудет у меня. До комнаты.       – Эй, вы двое, вы идете или как? – недовольный голос Сарады у самых дверей лифта заставил обоих парней вздрогнуть. Одноклассница уже вовсю жала на кнопку вызова и сердито хмурилась. – Учителя уже наверняка начали обход, живее!       Парни переглянулись и, не сговариваясь, поспешили к ней. Едва они переступили порог кабины, металлические створки со звоном сомкнулись. Внутри лифта повисло тяжелое, натянутое молчание. Сарада, скрестив руки на груди, подозрительно переводила взгляд с молчаливого Боруто на задумчивого Шикадая, но расспрашивать не стала.       ЧоЧо, подергав Иноджина за рукав, мотнула головой в сторону этих троих, на что тот, пожав плечами, безмолвно ответил, что понятия не имеет, что происходит.       На их этаже кабина мягко звякнула, и дети гуськом вышли в длинный коридор, устланный ковровой дорожкой. Возле комнат девочек они коротко попрощались, и Сарада еще раз строго напомнила, чтобы они сразу ложились спать.       Когда Боруто и Шикадай наконец зашли в свой номер, в комнате царил полумрак, сквозь шторы пробивался лишь тусклый свет уличных фонарей. Нара не стал зажигать верхний свет. Он молча подошел к своей кровати, достал из-за пояса припрятанную вещь и повернулся к Узумаки.       – Если сработает, скажешь, – тихо произнес тот возвращая свиток уже владельцу.       На долю секунды на лицах обоих мальчишек промелькнули едва заметные, понимающие улыбки.              

***

             Ночью того же дня, когда отель окончательно погрузился в сон, Боруто решился. Он тихонько сполз со своей постели и начал собираться в полной темноте. Но не могло же всё пройти идеально. Стоило ему сделать шаг, как половица под правой ногой издала противный, оглушительный скрип.              Мальчишка замер на месте, едва дыша. В углу номера тут же заскрипела соседняя кровать. Узумаки застыл, готовый оправдываться, но Шикадай лишь тяжело перевернулся на другой бок и продолжил мирно сопеть. Боруто облегченно выдохнул. Аккуратно, на цыпочках он дошел до двери, бесшумно приоткрыл её и выскользнул в коридор.       Едва замок тихонько щелкнул с обратной стороны, в комнате снова раздался скрип матраса. Шикадай сел на кровати.       – Ну и куда же ты собрался? – негромко пробормотал Нара, скидывая одеяло.       Ночная дорога до горы оказалась жуткой. Ущелье, которое днем казалось просто каменистым, ночью превратилось в лабиринт из острых скал и пугающих теней. Ветер свистел между камнями, напоминая те самые крики из дневного видения. Наконец Боруто добрался до заветной расщелины, ведущей вглубь горы, мимо ржавой решетки.       Он уже собирался протиснуться внутрь, как вдруг чья-то рука железной хваткой вцепилась в его плечо и резко выдернула назад. Испуганно взвизгнув, Узумаки потерял равновесие и полетел на землю, увлекая за собой ночного преследователя.       – Совсем сдурел?! – послышался злой, до боли знакомый голос одной надоедливой Учихи.       Сарада сидела прямо напротив него, сердито поправляя съехавшие очки. Но как она тут оказалась?       – Шикадай, обязательно нужно было нас всех будить среди ночи, чтобы остановить одного идиота, которому так хочется на тот свет? – недовольно донеслось из темноты. Это был Иноджин. Он сладко зевнул, кутаясь в кофту, его возмущение проигнорировали.       – Что тебя так тянет туда? – не обращая на возмущения друга, Шакадай обращается к одному очень проблемному Узумаки.       На самом деле Нара сейчас злился меньше всех. В глубине души он даже испытывал странное, мимолетное облегчение. На долю секунды Боруто показался прежним собой – тем самым невыносимым, упрямым мальчишкой, который вечно втягивал их во всякие неприятности. Это было куда лучше, чем та пугающая, холодная стена равнодушия, которую Узумаки выстроил вокруг себя в последнее время.       – Я… должен проверить, — упрямо буркнул он, поднимаясь и попутно отряхивая себя.       – Там что-то есть, – не став ждать ответа он протиснулся в щель.       Сарада, Шикадай, Иноджин и Чочо, переглянувшись, двинулись следом за ним. Сейчас у Боруто был тот самый упрямый взгляд, который ясно говорил: что бы они ни сделали, он всё равно пойдет туда.       Внутри пещеры было мрачно. Всё вокруг выглядело заброшенным и полуразрушенным, но по каменным осколкам угадывались очертания древней платформы. Посередине высился массивный каменный выступ, а вокруг него по кругу располагались другие, поменьше. Это место совсем не походило на обычную шахту.       Сарада медленно подошла ближе к центральному выступу и провела пальцами по полустертым символам на камне. На её лице отразилось искреннее удивление, смешанное с испугом.       – Не может быть… – тихо прошептала она, и её голос эхом разнесся под сводами пещеры. – Я видела похожие схемы в библиотеке, в архивах об истории Четвертой мировой войны шиноби. Это старинный алтарь.       – Алтарь для чего? – нахмурился Иноджин, брезгливо оглядываясь по сторонам, слыша странные пыхтящие звуки.       – Ребят, – протянув позвала Чочо, уже понимая что самой ее не пролезть.       – Для извлечения чакры Хвостатых, – Сарада обернулась к ребятам, её глаза за стеклами очков лихорадочно блестели. – Помните на уроке истории про организацию Акацуки рассказывали? – увидев неуверенные кивки она решила уточнить.       – До того как они начали открытую войну, их организация действовала по всему миру. Они искали подобные заброшенные шахты и глубокие пещеры, чтобы проводить свои ритуалы втайне от Пяти Великих Деревень. Судя по расположению камней, здесь когда-то силой запечатывали чакру Биджу.       Мальчики притихли. От слов Сарады по спине Боруто пробежал мороз –ведь именно эту «симфонию мучений» он физически почувствовал всего пару часов назад. Сейчас же ничего из того что было днем с ним не происходило, даже ощущение чужой чакры пропало.       – Ребя-а-ат... – протяжный, но уже более громкий жалобный зов ЧоЧо заставил всех обернуться.       Иноджин, не выдержав абсурдности момента, тихо прыснул, а затем и вовсе во весь голос рассмеялся:       – Прекрасно! Поздравляю, плюшка, ты только что превратилась в самую надежную пробку в истории шиноби! Если мы тут останемся, я нарисую твой портрет на этой стене в назидание будущим туристам.       – Прекрати стебаться, Иноджин! Помогай лучше! – прикрикнула Сарада. Она уже схватила подругу за руки и пыталась вытянуть её на себя.       Шика тяжело вздыхает потирая переносицу, после чего переводит уставший взгляд на виновника всего торжества, собираясь что-то сказать.       – Я вас с собой не звал, – сразу кинув контр аргумент на не высказанное по видимому возмущению, Узумаки отвернулся идя в центр пещеры надеясь уловить отголоски чакры или найти что-нибудь что могло сохранить ее.              Шикадай в очередной раз тяжело вздахнув пошел помогать Сараде и Иноджину вытаскивать его будущую сокомандницу из каменных тисков.       Кое-как, пыхтя и упираясь ногами в стены, ребята дружно рванули ЧоЧо на себя. С глухим, недовольным звуком расщелина наконец выпустила пленницу, и вся четверка кучей-малой с грохотом полетела на пыльный пол. Путь назад был свободен. Наспех отряхнувшись и так ничего и не найдя, уставшие дети двинулись обратно в отель.       В свои номера они пробрались уже под самое утро, чудом не попавшись на глаза учителям. Боруто без сил рухнул на кровать, надеясь поспать хотя бы пару часов, но не успел он даже погрузиться в сон, как по коридору разнесся громкий, требовательный голос преподавателя.       – Мальчики, подъём! Двадцать минут на сборы. Собираем вещи, проверяем тумбочки и спускаемся в холл на завтрак. Опоздавших повозка ждать не будет, своими ножками пойдете.       Боруто со стоном уткнулся лицом в подушку, а Шикадай, сидевший на соседней кровати, лишь мученически потер щипающиеся глаза, глядя на свой рюкзак: – Твою же ж мать.