Я буду любить тебя, как будто у меня амнезия II

Утро наступило ближе к обеду, когда Минхо уже не было дома. Он проснулся от гудящей в голове боли, которая распространялась на все тело. С большими усилиями ему удалось дойти до ванной и умыть свое лицо, чтобы окончательно избавиться ото сна. Пусть ему ничего и не снилось – его окружала полная темнота, но даже в ней Хенджин чувствовал себя безопаснее, чем здесь. Мысли заполняли его голову без остановки. Одни гласили, что надо сорваться с места и бежать, не оглядываясь, а другие шептали, что нужно остаться и вести себя тише воды, ниже травы. Все равно ведь он находится взаперти, в этих четырех стенах, которые то и дело давят на него. Ему было опасно оставаться наедине. Ему это было просто противопоказано. В такие моменты он не мог контролировать себя и свои эмоции. Слишком трудно. Бесконечный поток мыслей, который он не в силах остановить, желание сделать то, что врач настоятельно просила не делать. Но он сделает. Ему хочется это сделать. Что помогало ему в последние несколько месяцев от накатывающих истерик и панических атак? Таблетки, которые он принимал каждое утро. Сейчас таблеток нет, но зато есть кухонный нож, который лежит прямо в раздвижном ящичке. Стоит всего лишь открыть его и взять заветное, а потом скрыться за дверью ванной комнаты… Не сложно ведь, правда? И ведь это единственное, что помогало ему избавиться от тревожности год назад, когда он с Минхо жил под одной крышей. Сейчас же Хенджин смотрел на свое отражение, бегло глядя на свое лицо и худощавое тело. Он поднял рукава ночной рубашки и ужаснулся от худобы рук. После расстегнул пару верхних пуговиц, открыв вид на свои до боли выпирающие ключицы. Больно смотреть, но еще больнее прикасаться к выпирающим костям, понимая, что это ты. Синяки под глазами от бессонных ночей, которые было прекрасно видно на фоне бледной кожи. Впалые щеки, острый контур челюсти и тонкая, хрупкая шея, которую Минхо с легкостью может сломать. От этого понимания по коже прошел табун мурашек, из-за чего парень заметно вздрогнул. Он не может больше так жить… Не может терпеть терзающую боль в груди, что не останавливается, бьет все сильнее и ощутимее, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Не может терпеть нехватку кислорода, словно кто-то держит его горло, мешая спокойно дышать. Но никого рядом нет. Есть только он сам. Не может больше терпеть себя, поэтому срывается и бежит на кухню, хватаясь за ручку ящичка. Мысли в голове разделяются на два лагеря. Одни говорят, что не стоит этого делать. Неужели он забыл, как год назад Минхо обнаружил следы свежих шрамов на руках? А что было потом? Было более, чем до того, как шрамы появились. Хенджин хочет повторить свою ошибку? Но это не он хочет, а его тело умоляет его об этом. Другие мысли направляют его к совершению этого действия. Ну и что, что Минхо заметит их? Зато сейчас станет легче. Сердце перестанет громко биться, и наступит спокойствие. Хван прислушивается ко второй стороне. Он с дрожью в теле хватается за рукоять ножа, смотря пару секунд на свое отражение в нем. Слезы наворачивались на глазах. На ватных ногах побрел обратно в ванную, не запирая дверь. Хенджин подошел к зеркалу, не веря во все происходящее. Мысли становятся громче. Он ведь хочет всего лишь оставить несколько неглубоких порезов? Мысли говорят о другом. — Убей себя. А зачем тебе жить? Вполне хороший вопрос. А зачем? И, главное, в чем смысл? Осознание того, что смысла в его жизни нет никакого, заставляет его с досадой посмотреть на самого себя. Не выходит. Он опирает руки о край раковины и опускает вниз голову, выдыхая. Слезы продолжают стекать вниз, капая прямо в сливное отверстие. Сердце стучит сильнее, напоминая о себе. Хенджин неожиданно поднимает голову, услышав снова самого себя. Разбитым взглядом смотрит, наконец, в свое отражение и видит самого себя, стоящего позади. Тусклый свет попадает на них обоих. Хенджин не пугается. Он даже не вздрагивает. Смотрит на самого себя и на секунду затихает. — Сделай это, давай же, — заговаривает второй, подбадривая и подталкивая к действию. — Я боюсь… А вдруг… — Он увидит тебя? Точнее, твое тело. И что тогда? Он разозлится на тебя? Или сделает снова больно? — Но как он сделает больно, если я буду уже мертв… — Вот именно, Хенджин. Смерть – это твое спасение. Это путь к освобождению от мук и боли. И ведь своей смертью ты так огорчишь его! Он ведь будет по тебе тосковать, понимаешь? Ты сделаешь ему больно. Здорово, не правда ли? Голос в голове прав. Ведь ему хочется сделать Минхо больно. Хочется, чтобы он почувствовал то, что чувствует Хенджин, находясь рядом с ним. Хенджин снова фокусирует взгляд на зеркале, но больше никого позади себя не видит. Глаза опускаются на нож, который по-прежнему в его руках. Новый поток слез в очередной раз наворачивается на глазах из-за мысли о суициде. Но ему этого хочется. Ему ли на самом деле этого хочется? Он подносит лезвие к своей руке, где были лучше всего видны вены. Руки предательски дрожат, мешая сфокусироваться. Хенджин в моменте пытается надавить на руку, а после провести лезвием вдоль руки, но не получается. Силы воли не хватает. Он пробует снова, но что-то его резко останавливает. Не выдерживая напряжения, парень падает на холодный кафель, больно ударяясь коленями. Нож вырывается из рук и звонко падает на пол. Истерика накрывает его. Слезы льют без остановки. В груди больно стучит сердце. Порой кажется, что он задыхается. Но вдруг резко вздрагивает, когда до него дотрагиваются чужие руки. Хенджин оборачивается и сталкивается с Минхо, который сидел возле него на корточках. Старший попытался приподнять его, но тот неожиданно вскочил, начиная отползать подальше от монстра. Минхо смотрит на него с непониманием, но не идет за ним. Взгляд Хенджина на секунду падает на нож, который Минхо только что положил позади себя, отодвинув подальше. И в тот момент он осознает, что Ли застукал его в этом виде, где он пытается убить себя. — Не подходи ко мне! Не прикасайся! — Хенджин, успокойся. — Не успокоюсь! Я боюсь тебя… Т-ты монстр! — в голову приходит воспоминание о прошлой ночи, которое теперь травмой останется в памяти. — Ты сделал мне больно! Ты постоянно делаешь мне больно… — И поэтому ты хотел убить себя? Ответь мне, мышонок. Напряжение нарастало только из-за спокойствия старшего. Но почему он так спокоен? Ведь он должен быть на него зол… Должен! — Да, хотел… чтобы больше не мучиться! — Вот только ты упустил один момент – я ни за что не допущу того, чтобы ты убил сам себя. Ни за что, ты меня услышал? Хенджин застывает на месте, а на лице появляется непонимание. — Что… но почему? — Не считаешь этот вопрос глупым? — Минхо замечает, как Хенджин впадает в смятение и успокаивается, поэтому пользуется моментом и аккуратно подползает к нему. Тот, как мышонок, забился в угол ванной комнаты, напоминая напуганного зверька, загнанного в угол. — Ведь я люблю тебя, помнишь? У нас с тобой отношения. Мы ведь с тобой пара. Минхо доползает до него, беря за руку, на которой блестело колечко. Он взглядом указывает на него, а после подносит к своим губам и целует. Взгляд Хенджина, как и его сердце, замирает. — Но влюбленные не делают больно своему партнеру… — шепчет Хенджин, сжимая губы в тонкую полоску. — Тише, мой хороший, тебе нужно немного отдохнуть, слышишь? Хенджин неожиданно перестает вслушиваться в слова старшего. Все плывет перед глазами, и он теряет сознание, но перед этим четко запоминает, как Минхо вкалывает что-то в его вену на руке, которая продолжает пульсировать. А может и не четко. Но жизнь его точно продолжается. Он продолжает жить.

***

Хенджин медленно разлепляет свои тяжелые веки, пытаясь сообразить, что происходит вокруг него. Он оказывается лежащим на разложенном диване под теплым одеялом. Голова немного гудит и кружится, словно он проспал более суток. А может так и есть. Спустя пару минут до его ушей доносится глухой разговор. Он перемещает свой взгляд на тумбу, на которой стоял старый телевизор. На нем была включена какая-то программа, где молодой мужчина о чем-то рассказывал, видимо общаясь со своей коллегой, сидевшей рядом. Только Хенджин не понимал ни единого слова. Через мгновение парень услышал шорох в ногах, а потом и почувствовал, как под одеяло что-то забралось и начало щекотать его ступни. Хенджин неожиданно дернулся, поджав ноги. Он поднял голову и увидел сидящего рядом Минхо, который и запустил свои руки под это самое одеяло. — Как ты себя чувствуешь? — вдруг интересуется старший, обратившись к Хвану. Тот задумался и запустил пальцы рук в свои волосы, растирая. Немного нахмурился, потому что совсем перестал воспринимать реальность и сон. А что пугало, так это неизвестность и непонимание. Он перестал понимать в какой реалии находится. — Голова немного кружится… — Выглядишь задумчивым… тебе приснился кошмар? Ты дергался во сне. — Дергался? Я? — Именно, мышонок. Но как только я приходил к тебе и оставлял поцелуй на лбу, ты успокаивался. Не выдержав прямого зрительного контакта, он отвернулся. Все слова старшего звучат так бредово… — Что с моими… — почувствовав напряжение в области рук, он завернул рукава рубашки и увидел забинтованные конечности. — Ты навредил себе, не помнишь? Но я успел и вовремя отобрал у тебя этот опасный предмет. — Я этого не помню… Неужели он и вправду навредил себе? Если это так, то почему он ничего не помнит? — А почему ты дома? Вроде бы ты ведь устроился на работу и все такое… — Ах да, сегодня всем дали выходной в честь завтрашнего праздника. — Праздника…? — Конечно. Завтра ведь первое января – Новый год! Хенджин нахмурился сильнее. И ведь словно совсем недавно он ездил к своим друзьям в загородный дом, чтобы отпраздновать приближение Рождества. Будто только вчера, а прошло уже около двух недель. Его это настораживало, но больше всего пугало поведение Минхо. Почему он не злится на него? Что произошло? Ведь Хенджин четко помнит, каким Минхо был злым и опасным. Каким он был монстром. — Но почему ты не злишься на меня? — неожиданно резко спросил Хван, осторожно посмотрев в сторону старшего. — Почему я должен злиться на тебя в такой хороший предпраздничный день? Кстати, какой подарок ты бы хотел получить? Он ничего не понимал. Почему все идет так хорошо и… нормально? Здесь явно что-то не так, но Хенджин пока не понял, что именно. Но все же над вторым вопросом он призадумался. А что бы он хотел получить? Ему нужно только одно: — Краски и бумагу… Я хочу рисовать, — четко ответил Хван, смущенно подняв взгляд на Хо. Около полугода назад Хенджин начал заниматься рисованием. Пусть и получалось у него сначала не очень, но со временем стало выходить намного лучше. Тогда он понял, что это его призвание. Ему нравится рисовать. Нравится творить что-то новое на белоснежном холсте. А танцы пропали из его жизни раз и навсегда. Пропало желание танцевать в тот день, когда Минхо однажды пристал к нему, когда тот танцевал для него. Появилось отвращение, которое продолжало сохраняться и по сей день. — Хорошо, мышонок, я тебя услышал, — он встал со своего места, передавая пульт от телевизора младшему. — Мне пора сходить за елью, чтобы все было как надо. А также в кладовке я нашел две гирлянды. Одну ты можешь повесить вдоль окна, а вторую повесим вокруг елки. — Хорошо… — Мышонок… и все же, ты выглядишь немного уставшим и задумчивым. Я хотел отпраздновать с тобой Рождество, но у нас не получилось, как и в прошлый год, так и в этот из-за долгого переезда. Поэтому будем праздновать Новый год вместо привычного Рождества. В этой стране другие правила, поэтому Рождество они не празднуют. Хенджин понимающе кивнул ему, получив поцелуй в лоб. После чего, старший ушел из квартиры. Он еще долгое время листал каналы на телевизоре, совсем не понимая иностранную речь. Ему было особо нечем заняться до момента, пока не наткнулся на канал про кулинарию. Взрослая женщина рассказывала и показывала приготовление чего-то. Она сначала приготавливала тесто, показывала, какие ингредиенты добавляет, и что с чем смешивает. Хенджин пытался понять, что именно она добавляет, потому что ему стало интересно. А после женщина приступила к приготовлению. Сначала выливала на разогретую сковороду немного жидкого теста, а после переворачивала его. Укладывала их стопочкой на тарелку и смазывала маслом. Так они выглядели более сочно и аппетитно. Только он все не мог понять, что это такое. — Минхо наверное знает такое блюдо, — произнес себе под нос Хван, соскочив с места. В одном из ящиков он смог найти бумажку и простой карандаш. Смотря на русские субтитры в моменте, где женщина, судя по всему, называла название этого блюда, Хенджин записал это слово на листочек. Вышло криво, косо, но он постарался. Наступило самое интересное и интригующее. Ему захотелось попробовать приготовить это. Он внимательно следил за каждым движением женщины, поэтому более-менее смог понять, как готовить. Время прошло довольно незаметно, что даже за окном уже давно стемнело. В квартире стоял приятный запах жареного. В коридоре громко хлопнула входная дверь, чего Хенджин заметил не сразу. Минхо принес небольшую ель и поставил ее в комнате. Хенджин вышел к нему, застав старшего в развешивании гирлянды. Когда он закончил, то тут же воткнул ее в розетку и включил. Яркие разноцветные огоньки загорелись в один момент. Настроение поднялось у обоих, увидев такую красоту. — Я чувствую приятный запах. Ты что-то приготовил, мой хороший? — Минхо поднялся с корточек и направился к Хенджину. — Да, я сегодня увидел рецепт одного русского блюда, но я не знаю как оно называется… и какое оно на вкус. — Тогда давай попробуем. До полночи, к слову, осталось совсем немного времени. Они прошли на кухню. Взгляд Минхо тут же упал на тарелку со стопкой чего-то вкусного. — Так это же блины! Они у тебя получились очень даже неплохо, — Ли улыбнулся и подошел к тарелке, беря в руки один блин. Он откусил и тут же закатил глаза от удовольствия. — И на вкус тоже самое. У тебя ясно есть в этом талант. — Спасибо… — Хенджин смущенно опустил взгляд. Они накрыли стол. Поставили в центр блины, а также добавили несколько фруктов, которые Минхо покупал недавно. Еще он закупился небольшим количеством сладкого, чтобы поднять настроение еще сильнее. Хенджин сидел за столом, тихо наблюдая за старшим, как тот красиво раскладывает на тарелке кусочки фруктов, а в пиале – разные конфеты. На улице стали учащаться возгласы людей и радостные крики детей, которые бегали на улице и резвились на детской площадке. А взрослые стояли в стороне и разговаривали между собой. — Если хочешь, то мы можем выйти на улицу, — произнес Минхо, увидев, как Хенджин тоскливо смотрит в окно. Хенджин обернулся и с удивлением взглянул на него. Минхо в самом деле говорил правду. — А разве мне… можно? — аккуратно спросил он, на что моментально получил кивок. — Тогда я пойду собираться. — Только одевайся тепло. Я проверю. Хенджин буркнул про себя тихое «угу» и стал нацеплять на себя первую попавшуюся одежду в шкафу. По завершении, он подошел к старшему. Тот принялся осматривать его с ног до головы и щупать – таким образом он проверял наличие теплых вещей на хрупком теле парня. И, наконец, они вышли на улицу. Люди были везде. У кого-то на шее висела мишура, особенно у детей. Она им нравилась тем, что блестела при свете яркого фонаря. Кто-то в руках держал бенгальские палочки, которые светились не меньше. В основном, народ шел к центральной площади, где находилась башня с большими круглыми часами. Все ждали полуночи и громких салютов. Они пошли за другими на площадь, чтобы увидеть вблизи всю эту красоту. Минхо вел за собой Хенджина, крепко держа за руку. И лишь на секунду они остановились, чтобы Хо смог зажечь сигарету и закурить. — Тебе нравится? — спросил он, когда они уже подошли к часовой башне. — Очень, — ответил Хван, завороженно разглядывая высокую елку, что стояла рядом. Она была вся наряжена и красива. На ней разными огоньками сверкали лампочки от гирлянды, на которые можно было смотреть бесконечно. Но стало куда красивее и интереснее, когда часы пробили полночь. Люди все вместе начали поздравлять друг друга с Новым годом, обниматься и радостно кричать. На темном зимнем небе появились первые салюты самого разного вида. От маленьких и быстро гаснущих, до огромных. Минхо незаметно выкинул докуренную сигарету и приобнял младшего, пока тот наблюдал за всем происходящим. Но неожиданно их наслаждение прервала небольшая компания друзей, что подошла к ним. Они слегка толкнули Минхо в плечо, на что тот удивленно повернулся и увидел своих коллег по работе. — Какое совпадение, Минхо! Мы не ожидали увидеть тебя здесь. С Новым годом! — их дурацкий смех привлек внимание Хенджина, поэтому он тоже обернулся и увидел незнакомых ему людей. Он вопросительно посмотрел на старшего, понимая по взгляду, что он с ними знаком. — И вас с Новым годом, — сухо и с акцентом произнес Минхо на русском. Эти люди вызывали у него отвращение, не более. Они с высока общались с ним на работе, выделяя его тем, что он не их национальности. — Ох, кажется, ты здесь не один, — они окинули свои взгляды на сзади стоящего Хенджина. Тот не понимал, о чем говорят они между собой, поэтому просто держался за локоть старшего и смотрел на них из-за его спины. — Чего он прячется? Боится нас что-ли? Их нелепый хохот стал громче, начиная раздражать Минхо. — Нам уже пора. — Эй, ну куда же вы? Присоединяйтесь к нашей компании. Твой дружок хоть понимает нас?— и снова этот смех. Жутко раздражает. Но Минхо сдерживает себя, чтобы не взять и не наброситься на них. Вокруг слишком много людей. Он схватил Хенджина за руку, начиная постепенно уходить в другую сторону. Лишь бы подальше от них. — Ого, вы что ли встречаетесь, раз за ручку ходите? — между ними появилось перешептывание и тихие усмешки. — Ну подожди же ты, Минхо! Куда так торопитесь, на свиданку? Когда парень одернул его за руку, Минхо обернулся и злобно посмотрел на своего коллегу. — Лучше замолчи по-хорошему, иначе… — Ну так признайся тогда: ты реально гей или притворяешься? Все узкоглазые похоже немного того, — последнее он адресовал своим друзьям. Те снова засмеялись. Это разозлило Минхо не на шутку. Он был готов вот-вот накинуться и повалить этого человека на землю, избив до полусмерти. А останавливала его слабая хватка за локоть от младшего, что напуганно вцепился в него. Хоть он и ничего не понимал, но взгляд говорил обо всем. И все эти усмешки со стороны неизвестной ему компании. — Ублюдок, — выкинул напоследок Ли и ушел, подхватив напуганного младшего за руку, сцепляя ладони. До дома они дошли быстро. Минхо с грохотом хлопнул входной дверью, сильно пугая Хенджина. Он настороженно смотрел на старшего, пытаясь понять, почему тот так зол. — Что они говорили? — Не обращай внимания. — Но почему тогда ты так зол? Минхо недовольно вздохнул и посмотрел в сторону младшего. Тот напуганно смотрел на него, держа в руках свою куртку. — Они говорили неприятные вещи, которые вывели меня из себя, — лишь ответил Хо, зайдя на кухню. Он открыл верхнюю форточку и снова закурил. Запах сигаретного дыма не особо выветривался, поэтому в квартире стало пахнуть именно им. Хенджин вернулся в комнату и уселся на диван, до сих пор слыша шум и гам на улице. Несмотря на произошедшую ссору между Минхо и этими людьми, он все же смог насладиться улыбками других людей и увидел счастье в их глазах. И с каким азартом резвились рядом с ними дети. Ему понравилось наблюдать за людьми и за их реакцией на праздник. Хенджин засмотрелся на приоткрытое окно и совсем не заметил, как к нему подошел Минхо. Он прикоснулся к его руке, потянув за собой, заставив тем самым подняться со своего места. Хван недоуменно обратил на него свой взгляд, когда Минхо вывел его в центр комнаты. Под приглушенным светом их лица были нечеткими. — Может… потанцуем? — тихо проговорил Ли, положив свои ладони на чужую талию, прижав поближе к себе. Хенджин ничего не ответил, но медленно уложил свои руки на плечи старшего. — Прости, если испортил тебе праздник. — Нет, все нормально… Мне понравился салют. Было красиво. Они начали медленно двигаться. И только в этот момент Хенджин обратил внимание на телевизор, откуда доносилась тихая мелодия, которую только что включил Ли. — Теперь все будет хорошо, мышонок, — на выдохе и с неким облегчением прошептал в самое ухо Минхо, прижав голову младшего к своей груди. — Ты больше не будешь делать мне больно? — Хенджин поднял свой взгляд на старшего, глядя на него с надеждой. Минхо ничего не ответил, а просто улыбнулся, прижав его голову обратно к груди. Все ведь будет хорошо, не так ли? Какой же это самообман. — Я подготовил для тебя подарок, — спустя пару минут молчания произнес Минхо, остановившись. Он оставил Хенджина в комнате одного, а сам пошел, по всей видимости, к кладовой. По возвращении, в его руках находилась неизвестная небольшая коробочка и еще что-то большое, что он оставил пока в коридоре. Хенджин узнал это, увидев край большой коробки, которую Минхо достал из маленькой комнатки, где хранились различные ненужные вещи. — Это тебе, — сначала он протянул ему в руки небольшую плоскую коробочку и встал на месте, желая увидеть реакцию младшего на купленный им подарок. — Спасибо… это очень неожиданно, — смущенно произнес Хенджин, принимая подарок. Упакована она была не совсем аккуратно, да и в такой праздник хотелось бы увидеть подарок под елкой, как это принято, но Хенджину было на это плевать. Он взял коробочку и слегка потряс ее около уха. Какие-то твердые предметы начали между собой шуметь, кажется, друг друга задевая. — Открывай же. Я надеюсь, что тебе понравится, потому что я долго пытался разобраться в этом. Хенджин распечатал коробку и увидел на ее дне упаковку с акриловыми красками. В подарок еще положили палитру для смешивания цветов. Он ахнул от увиденного и не мог поверить в это. Минхо прислушался к его словам и купил то, что Хенджин просил? — Это же то, что я хотел… — на его лице появилась радостная улыбка. Новый год исполняет мечты и желания. — Но есть еще один подарок, с которым ты, надеюсь, разберешься, — Минхо снова ушел в коридор и на этот раз принес в комнату ту самую большую коробку. Хенджин от удивления прикрыл рот и вздернул свои брови вверх. Это же то, о чем он думает… — Вроде как эта штука называется мольберт. Мне сказали, что на ней удобнее всего рисовать, поэтому… Хенджин уже не слушал его. Он подбежал ко второму подарку и стал распаковывать его. Там и вправду оказался мольберт с несколькими холстами в наборе. — Я не могу поверить в это… Спасибо! — воскликнул Хенджин и неосознанно обнял старшего, крепко прижавшись к нему. — Ох, прости… это эмоции… Парень неожиданно отпрянул от Хо и засмущался, опустив взгляд и поджав губы. — Я рад, что ты доволен, мышонок. А теперь давай за стол. Уж очень я проголодался. Почему реальность напоминает сплошной сон? Может потому что это и есть он?