Я буду любить тебя, как будто у меня амнезия II

Это было совершенно незнакомое место. Вокруг слишком светло, что даже через закрытые глаза это было ясно. Рядом некие приборы издавали пикающий монотонный звук, который стал неприятным и режущим слух.    Хенджин пришел в себя пару секунд назад. Внезапно вокруг него началась паника. Люди ходили туда-сюда, толкая друг друга и что-то выкрикивая.   — Он очнулся!   — Зовите врача, срочно!   Хенджин не мог ничего разобрать. Резко заболела голова от всего происходящего. Захотелось снова окунуться в дремоту.   К нему подбежал человек в белом халате и со стетоскопом на шее.   — Тише! Выйти всем посторонним, живо! — крикнул он в собравшуюся толпу и повернулся к Хвану.    Хенджин медленно открыл глаза, мгновенно щурясь от резкого источника света. Все вокруг было белое. Белоснежный потолок с яркими лампами, белоснежные стены… Это пока единственное, что он смог увидеть, потому что все его внимание забрал к себе врач, стоящий перед ним.   — Хенджин, вы меня слышите?   Парень хмурится, ведь ничего не понимает. Что происходит? Но он слышит, поэтому медленно кивает.   — Отлично, значит вы меня понимаете, — врач улыбнулся. Только сейчас Хенджин обратил внимание на его бейджик с именем Ким Сон Мин. — Теперь скажите сколько пальцев я показываю.   Врач поднял перед ним три пальца на своей руке.   — Три…   — Хорошо, а сейчас?   — Пять.   — Замечательно. Теперь мне нужно проверить ваши зрачки, позвольте, — врач поднес к его глазам фонарик и немного посветил в них, чтобы узнать как хорошо реагируют зрачки на свет. — Реакция хорошая.   — А что… происходит?   — Не волнуйтесь, с вами все хорошо, — ответил врач, — сейчас вам нужно отдохнуть, поскольку это довольно тяжелая нагрузка на организм. Медсестра, подойдите, — последнее он произнес для девушки, что стояла рядом.   — Подождите… что вы хотите сделать?   — Вам дадут успокоительное, чтобы вы смогли без труда уснуть. А как проснетесь я снова приду и мы поговорим, договорились?   Хенджин растерянно кивнул и тут же почувствовал, как медсестра ввела иглу от шприца под кожу на руке, после чего медленно ввела лекарство. Она успела ему улыбнуться прежде чем он погрузился с темноту снова.      

***

      Неизвестно сколько времени на этот раз проспал Хенджин, но очнувшись, в палате никого не было. Окна были закрыты плотными жалюзи, но через маленькую щель он заметил, что на улице темно.    Он немного привстал и принял позу полусидя, как неожиданно в палату вошла та самая девушка.   — Ох, вы проснулись! Я сейчас позову врача, — и она снова ушла.   Врач пришел через пару минут.   — И мы снова с вами встретились, — улыбнулся мужчина, — как вы себя чувствуете?   — Более менее…    — Хорошо. Давайте поговорим немного про вас. Вы помните как вас зовут?   Хенджин снова нахмурился. Почему врач задает такие вопросы?   — Хенджин, — не раздумывая, ответил он.   — А сколько вам лет?   — Двадцать один или… какое сегодня число?   — Сегодня двадцать пятое марта, Хенджин.   — Ох, значит мне уже двадцать два.   — Думаю эти воздушные шарики были принесены вашими родственниками в ваш день рождения. Какого он числа?   — Двадцатого, — равнодушно ответил Хван, засмотревшись на воздушные шары позади врача и букет уже немного завялых цветов. — Что со мной произошло? Я ничего не помню…   — А вы знаете где сейчас находитесь?   Вопросы врача с каждым разом настораживали парня. Он снова нахмурился.   — Я… не знаю.   — Вы находитесь в Сеульской больнице. В ночь с двадцатого по двадцать первое декабря прошлого года вы попали в аварию и впали в кому на три месяца.   Хенджин замер. В голове словно появился так называемый белый шум. Он стал отчетливо слышать свое сердцебиение.    — Так значит… все, что я пережил с Минхо, это был… сон?   — Не понимаю о чем вы говорите, Хенджин?   — Ох, простите, это мысли в слух, — он потряс головой. — Не обращайте внимания.   Однако врач насторожился его странным поведением.   — К вам должны подойди родственники, так что оставлю вас пока наедине. Надеюсь вы не против?   — Не против, — ответил Хван, но в голове крутился вопрос: «Какие родственники?»   Во время ожидания Хенджин немного осмотрелся. Палата была насчитала только на одного человека. По размеру довольно просторная. Все было покрашено в белый, но кажется Хенджин уже привык к этому. Перед его кроватью на стене располагался плазменный телевизор, а под ним небольшая тумба с выдвижными ящиками. На ней как раз-таки и стоял букет цветов. А рядом парили в воздухе шарики, связанные ленточкой, чтобы не разлетелись по всему потолку. С левой стороны располагалось широкое окно, завешанное жалюзи, рядом с которым стояло широкое кресло. Справа от себя Хенджин заметил дверь, скорее всего ведущую в личную ванную комнату.    Ему внезапно захотелось сходить туда, осмотреться. Он привстал с кровати, опуская ноги на холодный кафель. Рядом с кроватью стояли теплые тапочки. Не раздумывая, он нацепил их и медленно встал, опираясь о стену и кровать. Однако стоило ему попробовать сделать шаг, как он моментально мог полететь вниз, если бы не чужие руки, которые ловко подловили его в воздухе.   — Тебе нужно в туалет? — произнес знакомый голос, на который Хенджин моментально обернулся. — Давай я помогу тебе?   — Феликс…   — О Боже, я так долго… Так долго не слышал твой голос, — Ли поджал губы, стараясь сдержать свои эмоции.   — Я лучше сяду обратно, — Феликс помог ему снова оказаться на чистой постели.   — Я очень боялся, что ты можешь потерять память, потому что…   — Почему?   — Врачи прогнозировали разные последствия, так как ты сильно ударился головой, — услышав это, Хенджин поднял руки, чтобы потрогать свою голову. Та оказалась полностью забинтованной, чего он вовсе не замечал до этого момента. — Иногда даже были мысли, что ты не проснешься вовсе…   — Я не могу поверить, что это случилось со мной… Я словно нахожусь сейчас во сне.   — Я понимаю, Хенджин, но сейчас ты в реальности. Видишь, я тут, рядом с тобой. Ты можешь почувствовать мои прикосновения, — Феликс демонстративно прикоснулся к его руке. — Ты веришь мне?   — Я… не знаю… — Хенджин выглядел растерянным.    — А знаешь, тебе больше нечего боятся! Недавно мне стало известно, что тот псих, который… ну ты знаешь… в общем, он повесился в своей камере. Теперь он точно не сбежит и не тронет тебя. Хорошо ведь, не так ли?   Минхо… умер? Но как же так? Ведь он обещал быть всегда рядом.   — Да (нет), ты наверное прав…   Но ведь он обещал…   Хенджин помнит все, что прожил вместе с Минхо. До мельчайшей детали. Он до сих пор не может отойти от этого «сна» и жить своей настоящей жизнью.   — Хенджин, я очень скучал по тебе… — Феликс приближается к нему и тянется за поцелуем, однако Хенджин отворачивается.   — Прости, но я не в том состоянии, чтобы…   — Ох, я понимаю, понимаю. Тогда я оставлю тебя пока или может мне…   — Да, лучше оставь. Я немного устал.   Феликс кивнул, поджав губы, и медленно побрел к выходу из палаты. Если во время разговора с Хенджином ему удавалось держать себя в руках, то сейчас он закрыл дверь и тут же облокотился об нее, медленно сползая на пол. Он закрыл глаза, от чего слезы потекли по его щекам.   Хенджин изменился. Он стал другим.      

***

      Приходы Феликса стали частым явлением. Каждый раз он приносил ему что-то вкусное или интересное, чтобы наладить с ним отношения вновь. Однако получалось совсем плохо.   Недавно Ли подошел к врачу для очередного разговора по поводу состояния Хвана.   — Как его состояние?   — Пока изменений нет, господин Ли. Он вам что-нибудь рассказывал?   — Иногда он может нести какой-то бред… — Феликс огорченно выдохнул, — недавно он заметил, что я перекрасил волосы.   — Почему вы обратили на это внимание?   — Потому что… он, кажется, кого-то вспомнил или даже… увидел? Знаю, это звучит так бредово…   — Постойте, — остановил его врач, — расскажите подробнее о вашем разговоре.   Феликс пришел рано утром и принес ему корзину фруктов, которые ему были разрешены. Хенджин выглядел неважно. Смотрел куда-то в стену или в окно на небо.   — Хенджин? Я принес тебе немного фруктов.   Хенджин словно очнулся из своих размышлений и обратил свой взгляд на пришедшего. Взгляд неожиданно бросился на волосы Феликса.   — Ты покрасился?   — Ох, да, ты заметил, — Феликс смущенно заправил прядь волос за ухо. — Как тебе?   — Ты мне кое-кого напоминаешь..   Хенджин смотрел пристально до момента, пока позади Феликса он увидел его. Он был таким же, совсем не изменился. Чему стоило радоваться? Однако Хенджин был безумно рад, что даже невольно потянул уголки губ наверх.   — И кого же я тебе напоминаю?   Хотелось ответить «Минхо», но он воздержался.    — Да так, не обращай внимания, — мимика на лице мгновенно изменилась. Улыбка исчезла и он вновь уставился в окно.   Врач, внимательно слушающий рассказ Феликса, вдруг призадумался.   — Боюсь, что это и есть последствия аварии. Его разум постепенно начинает умирать.    — Что это значит?   — У него шизофрения, господин Ли. Конечно чтобы делать такие выводы ему нужно побеседовать со специалистом, но… боюсь я прав.   — Нет, не делайте таких выводов! Он вылечится, обязательно вернется к самому себе и все будет хорошо… Пусть с ним побеседуют специалисты.   — Конечно, я все устрою, не переживайте. А вам думаю стоит пойти домой и немного отдохнуть. Вы выглядите уставшим и встревоженным.   — Я не могу быть спокоен, когда человек, которого я люблю, теряет себя и медленно ломается на кусочки.      

***

      На следующее утро к Хенджину в палату пожаловал новый и незнакомый ему врач. Женщина лет сорока прошла вглубь, усаживаясь рядом на стул.   — Здравствуй, Хенджин, меня зовут Джулия, — она улыбнулась ему и протянула руку для рукопожатия. Хенджин неохотно протянул ее в ответ. — Не будешь ли ты против немного побеседовать со мной? Возможно рассказать о чем-нибудь, что тебя тревожит?   — Мне нечего рассказывать.   — Как ты себя чувствуешь в последнее время? Снятся ли кошмары, к примеру?   — Нет, я сплю отлично.   — Твой врач рассказывал мне, что иногда ты неожиданно вскакиваешь посреди ночи, а потом успокаиваешься. Почему так происходит?   — Я…   Хенджин снова видит его силуэт позади женщины. Смотрит и не может оторваться.   Женщина вопросительно смотрит на него и ждет ответа. Но в итоге не дожидается.   — Хорошо. Я ни в коем случае не заставляю тебя рассказывать об этом, — она протянула руку и невесомо коснулась его руки. Хенджин моментально отдернул ее.   — Не трогайте меня, пожалуйста.   — Хорошо, прости, — произнесла она и сделала какую-то заметку в блокнот. «Не тактильный». — Тогда… Что на счет твоих видений? Они ведь есть, да? Твой парень рассказывал…   — Кто?   — Парень… То есть, Ли Феликс…   — Он мне не парень.   — Разве?   — Мы никогда не начинали отношения. И не будем, потому что я не могу этого допустить…   — В каком плане не можешь? — женщина насторожилась.   «Мои мысли заняты совершенно другим человеком».   — Я больше не люблю его. Вот и все.   — Но твои глаза говорят о другом. У тебя есть к кому-то чувства, верно?   Хенджин смотрит на стоящего позади Минхо, который подставляет палец к губам. Просит молчать.   — Давай тогда спрошу по-другому… Ты видишь того, кого любишь?   Женщина слишком много знает. Хенджин видит, как Минхо недовольно мотает головой и все продолжает держать палец возле губ.   — Нет, я никого не вижу.   Женщина побеседовала с ним еще какое-то время, пока Хенджин просто не устал. Он попросил закончить эти расспросы и оставить его наедине.   За дверью ее встретили врач и Феликс.   — Ну что? — спросил Ли.   Она вздохнула и потерла шею.   — Могу с уверенностью сказать, что Хенджин не здоров психически. Его нужно перевести с психологическое отделение, чтобы продолжать наблюдение.    — Переводить пока не будем, но поставим ему несколько специалистов. Они будут наблюдать за его состоянием, — заключил врач и оставил Феликса одного. Женщина сделала тоже самое.   Через некоторое время он вошел к Хенджину в палату с натянутой улыбкой.   «Важно быть сильным в его глазах.»   — Привет… Ты недавно просил меня принести тебе краски и бумагу… вот, держи, — Феликс подошел к кровати Хвана и вытащил упаковку новых красок и новый альбом для рисования.   Хенджин обратил на него свой взгляд и через мгновение протянул руку, чтобы взять все это.    — Спасибо, — произнес тихо он, смотря на новую палитру красок. Однако взгляд его был будто опустошенным. — Ты можешь идти…   — Прогоняешь меня?   — А разве тебя здесь что-то держит?   Их взгляды встретились. Феликс нахмурил брови и не мог ничего понять, в то время как Хенджин глядел на него безразлично.   — Но ведь… я твой парень, — выдавил из себя Ли, сжимая губы. В груди стало больно.   — Нет, Феликс. Больше нет никаких нас. Есть только ты и я. Мы больше не вместе, — Хенджин не выдержал и опустил взгляд, — прошу, уходи и больше не приходи сюда.   Феликс словно врос ногами в пол. Не мог сдвинуться с места. На глаза начали наворачиваться слезы, которые он махом смахнул в сторону.   Говорить больше не было смысла. Он медленно взял свои вещи, которые ранее положил на стул, и направился к двери. Напоследок оглянулся, но Хенджин не смотрел в его сторону. Он вышел, захлопывая дверь.      

***

    5 апреля. 23:40   Наступила глубокая ночь.   Хенджину совсем не спалось. Пару часов назад к нему заходила медсестра и сделала неизвестную для него капельницу. После чего его больше никто не тревожил. Он засмотрелся на вид, открывавшийся ему с окон его палаты.    В темноте под единственным источником света – яркими огнями уличных фонарей – Хенджин взял в руки альбом, который принес ему Феликс. Он раскрыл его на первой чистой странице, а после взял в руку кисть. Парень посмотрел на нее, словно держал ее впервые. Рядом с кроватью он установил воду с небольшой посуде. Перед ним также лежала раскрытая палитра красок всех цветов, однако взгляд остановился только на одном.   «Я рисую только черными красками, — Хенджин смочил кончик кисти и набрал на нее черную краску, — ведь не вижу смысла рисовать другими оттенками.    Он боялся, что очередной взмах другим цветом над белоснежной бумагой может повлечь за собой очередные проблемы. В голове неожиданно всплыло последнее воспоминание, связанное с ним. Когда он увидел его с раной в груди.   Хенджин взмахнул кистью с черной краской и стал что-то изображать.   — Но зато я всегда прекрасно вижу его и мечтаю снова ощутить себя в его объятиях, — на глаза выступили слезы.»   — И какого тебе теперь? — со стороны неожиданно донесся чей-то голос.   Это был его собственный голос.   Хенджин поднял взгляд и увидел в кресле напротив самого себя, сидящего и вальяжно закинувшего ногу на ногу.   — Что?   — Браво, Хенджин. Ты добился своего? — парень, сидящий в кресле, пристально наблюдал за ним.   — О чем ты?   — Они считают тебя сумасшедшим. Кто в самом начале просил меня о помощи, чтобы вернуться к настоящему себе? А что ты делаешь теперь? Разрываешь все связи с тем, кто по-настоящему тебя любит, и идешь к тому, от кого бежал все это время, — он недовольно хмыкнул.   — Время меняется…   — Меняется?   — Да. И я меняюсь тоже. И меня все устраивает, — приходит к выводу Хенджин, смотря на самого себя.   — Ты делаешь правильные выводы, мышонок.   Хенджин замер, услышав до приятной боли знакомый голос. Он обернулся и увидел перед собой его. Того, кого боялся. Того, кого любил…   — Минхо…   Старший приближается в одно мгновенье, прилипая своими губами к его. Он тянет его в долгожданный и трепетный поцелуй. Втягивает носом его аромат, исходящий от его белоснежной кожи. Ведет рукой вдоль шеи, слегка сжимает ее, но после сразу же отпускает, ведя рукой вниз вдоль руки. Между ними тянется тонкая нить из слюней, после чего поцелуй разрывается. Младший открывает глаза, замечая, как Минхо протягивает ему свою ладонь, на что Хенджин ведется, протягивая в ответ свою.   Он не может поверить в то, что снова видит его. Снова слышит его и чувствует. Минхо пришел к сокровенному, чтобы забрать с собой.   — Я обещал, что никогда не оставлю тебя. И я выполняю свое обещание.   Хенджин тянется к нему, сам того не осознавая. Поднимается с больничной койки и тянется, идет за ним, доходя до открытого окна.    В лицо подул прохладный весенний ветер, когда он распахнул окно.    Парень поднимается на широкий подоконник и смотрит вниз с пятого этажа больницы. Минхо неожиданно обхватывает его талию своими руками и прижимает к себе, шепча на ухо:   — Теперь мы навечно будем вместе, мышонок.   Хенджин закрывает глаза.      

***

      Пятого апреля в двадцать три тридцать девять была зафиксирована остановка сердца Хван Хенджина.