Я буду любить тебя, как будто у меня амнезия II

Прошло более двух недель с наступления марта. Наступление весны означало начало чего-то нового. Это словно пробуждения ото сна, который, казалось бы, все никак не закончится. В последние дни Хенджин чувствует себя необъяснимо. Недавно Минхо загрузил его размышлениями над подарком ко дню рождения, который должен наступить со дня на день. Однако у него нет никакого желания праздновать что-либо. Хенджина больше не беспокоил поздно приходящий старший и тому подобное. Между ними больше не возникало крупных ссор, которые могли понести за собой большие последствия. Но ведь сколько пришлось пережить ради того, чтобы жить сейчас спокойно? И хотелось бы выбросить это все из памяти и просто наслаждаться (такое вообще возможно?) оставшейся жизнью. Сколько бы дней, месяцев, лет не осталось Хенджину не хочется ничего менять. Он больше не оглядывается назад и живет сегодняшним днем. Он полюбил рисование еще сильнее. Может целыми днями на пролет сидеть перед холстом и что-то творить. Минхо не мешает ему, а наоборот любуется его искусством издалека. Казалось бы, что жизнь налаживается. На улице постепенно становится тепло, снега почти не осталось, разве что небольшой слой белого снега лежит там, где не ступает человеческая нога и колеса машин. Но неизменным остается одно – боязнь потерять Минхо или вовсе остаться одному. Он боится даже думать об этом. Это стало его большим кошмаром. В очередной вечер Хенджин вышел из ванной, когда услышал хлопок входной двери. Его настроение было хорошим до одного момента. Стоило ему увидеть внешний вид старшего, как улыбка мгновенно поползла вниз. Минхо выглядел потрепанным. Его одежда была местами разорвана, а на голове творился полный бардак. Лицо его было местами в крови, а руки все истерзаны. Он бросил рабочую сумку на пол, которая тоже не осталась без внимания. — На улице пошел дождь, поэтому немного промок, — спокойно произносит Ли, осматривая себя. Некоторые пряди волос прилипли к лицу, смешавшись с темно-красными пятнами. — Что случилось…? — встревоженно шепчет Хван, мгновенно оказываясь перед Минхо. Старший начал что-то бормотать, но Хенджин уже не вслушивался в его говор. Он стал помогать ему снимать верхнюю одежду и попросил пойти в комнату, а сам пошел на кухню за аптечкой. По возвращению Хенджин застал сидящего Минхо с голым окровавленным торсом. Прилипавшая ранее футболка валялась на полу. Руки Хенджина задрожали. Кто мог сделать с ним такое? Ведь Минхо сильный и… он ведь сам убийца. От этого осознания его перевернуло. Но он в ту же секунду отвлекся на стонущего от боли старшего, который откинул голову на спинку дивана. Младший аккуратно подошел и открыл принесенную аптечку. Стал искать средство для обработки ран и ватные диски. — Кто это сделал? Хенджин смочил ватный диск найденной жидкостью и стал аккуратно прикладывать его к ранам на груди. Параллельно наблюдал за изменениями на лице старшего. Тот недовольно хмурил брови, но глаз не открывал. Хенджин продолжал. — Сядь ко мне на колени, так будет удобнее, — проговорил Ли. Хенджин потупил взгляд на бедра старшего, а после все таки решился сесть. Так и вправду стало удобнее. Он еще раз смочил тот же диск, протер и отложил, чтобы взять новый. — Меня поймали недалеко от дома мои коллеги. Напали на меня с ножами в переулке. Говорили, что я им надоел на работе, потому что не такой как все, — томно сказал Минхо, выдыхая. — А они остались живы? Хенджин знал старшего, поэтому мог быть уверен, что тот их разнес на раз-два. Однако не в этот раз. — Я оставил их, точнее они сами убежали, испугавшись настоящего меня, — ответил Ли, незаметно обвив талию младшего своими мускулистыми руками. — Мне холодно, мышонок. Там долго еще? — Я почти закончил, — с волнением произнес он, намазывая заживляющую мазь и заклеивая их пластырем. Его пальцы каждый раз невольно касались горячего тела. Он приклеил последний пластырь и разгладил его своими руками, а после хотел встать, но крепкие руки Минхо не дали сделать этого. — Я… закончил. Ты можешь одеваться, — неловко проговорил Хенджин. Он не знал куда деть свой взгляд, который продолжал цепляться за накаченное тело старшего. Минхо по прежнему не открывал глаз. Ли расцепил ладони за спиной Хвана и взял чужие руки в свои. Он почувствовал в них дрожь, после чего вопросительно взглянул на сидящего перед ним парня. — Почему ты так дрожишь, мышонок? Взгляд старшего так и манил к себе. Он был немного обеспокоенным. В прочем, Хенджин волновался не меньше. А волновало его тогда одно… — Я боялся, что ты можешь не вернуться домой. А что, если бы они добились своего и убили бы тебя… …он боялся, что может потерять Минхо. Старший прошептал «Тише» и уложил его голову на свою грудь. Одной рукой стал поглаживать его по мягким волосам. — Не переживай, я бы не допустил такого, — продолжает он, целуя в затылок. — Я всегда буду рядом. Хенджин неловко поднялся с места, дав возможность одеться старшему. Он переминался с ноги на ногу, пока тот натягивал чистый свитшот. — Нужно еще обработать лицо… Минхо услышал его. Он улегся на постель спиной, в этот раз не закрывая глаз. Хенджин сел перед ним и стал проделывать все тоже самое. Только в этот раз ему было неловко от пристального взгляда Минхо, поэтому он ускорился, чтобы поскорее все закончить. — Ты придумал себе подарок на день рождения? Хенджин не сразу улавливает заданный ему вопрос, погрузившись в свои мысли. Но как услышал, так сразу стал кивать головой. — Я хочу сходить с тобой на пикник. Это возможно? — Необычное желание, однако. — Если это неосуществимо, то я пойму… — Хорошо, мы сходим. Хенджин ничего не ответил, удивлено уставившись на его лицо. Он аккуратно улыбнулся, опустив взгляд, тем самым поблагодарив. А после тихо прошептал, что завершил обработку ран и встал, унося себя прочь. Все было хорошо и кончилось отлично, но волнение в груди продолжало трепыхать. И все из-за одного. Из-за привязанности. В одну из ночей Хенджин неожиданно вскочил на месте, тяжело дыша. Его руки дрожали, а глаза были наполнены влагой. Минхо поднялся за ним вслед, пытаясь успокоить напуганного мальчишку. — Тише, мышонок, это был всего лишь кошмар, слышишь? Чувствуя чужие руки на своей талии, руках и лице, Хенджин стал потихоньку приходить в себя и успокаиваться. Иногда такое происходило. Он мог посреди ночи неожиданно проснуться из-за плохого сна. А снилось ему всегда одно – то, как Минхо оставил его одного. Безумие, можно подумать. Оно им и являлось. — Мышонок, я здесь, все хорошо. Ты мне веришь? Хенджин поворачивает голову в его сторону и прижимается к его плечу, закрывая глаза и вдыхая его запах, который стал таким родным… — Да, я верю, — было отчетливо слышно, что его голос дрожал. — Вот и хорошо, — Минхо поглаживая его по голове. Такие движения всегда успокаивали младшего, что просто не могло не радовать. — Давай теперь спать. После таких пробуждений Хенджин не мог больше уснуть без физического ощущения присутствия Минхо. Именно поэтому он буквально молил взглядом, чтобы Минхо касался его тела, хотя бы пока он не уснет. Минхо никогда не был против.

***

День рождения наступил незаметно быстро. В этот день Минхо остался дома, чтобы провести этот день с Хенджином. Младший проснулся довольно рано. Желание выйти на улицу вместе с Минхо было превыше всего. Хотя бы потому что на свежем воздухе ему довольно редко доводилось быть. — Ты мне уже все уши прожужжал, Хенджин, — вновь оборачивается Ли, сталкиваясь с невинным взглядом именинника. — Сейчас я закончу свои дела и пойдем. Как раз застанем красивый закат, которого ты еще здесь не видывал. Во время ожидания он присел немного порисовать. Он взмахивал кистью над чистым холстом и рисовал линию. Отныне он рисует только черными красками, поскольку не видит смысла рисовать другими оттенками. В моменте он задумывается над тем, чтобы взять все это добро с собой и порисовать на улице. — Пора собираться, мышонок, — донеслось с кухни, после чего он мигом вскочил с места. На улице было безумно тепло, несмотря на наступление вечера. — А куда мы поедем? — Это пока секрет, но я уверен, что тебе понравится место. А по приезде на место Хенджин не стал и спорить. Место было и вправду красивым. Они приехали за город на поляну, где люди иногда устраивают пиры и пикники в кругу друзей. В этот раз никого не было. Хенджин побежал по траве. Стал глубоко вдыхать воздух, прикрывая глаза. — Не убегай далеко, — услышал он вслед голос старшего и тут же остановился. Стал кружиться на месте. — Здесь очень красиво! — Все для тебя, мышонок, — Минхо уже оказался здесь. Он вытащил из машины холст и краски, а также сумку с едой для пикника. — Накинь на себя плед, а то простудишься. В открытом поле бывает ветерок. К тому же уже вечереет. Когда же Хенджин чувствовал себя счастливым? Он не может вспомнить этого момента. Но его сейчас мало что волнует. Сейчас он чувствует счастье. Говорят, что весна символизирует начало новой жизни. Хенджин верит в это, по крайней мере старается. Он осматривается вокруг. Трава только-только проснулась. Совсем недавно из земли полезли стебли новых будущих цветов. — Мы приедем сюда еще раз? — Обязательно приедем, если ты этого хочешь. Хенджин искренне улыбнулся. Ему действительно больше не больно. — За твоей спиной такой красивый закат, — произнес Хенджин, за смотревшись на небо. Оно окрасилось в нежные и теплые тона, которые радовали глаза. — Я хочу порисовать… — Раз так, то и меня заодно нарисуй, — шутит Ли. — Сможешь? — Я попробую…! Хенджин поставил все нужное, взял в руку палитру и стал некоторое время смотреть на нее. Она была покрыта сухой черной краской. Не было и намека на другие цвета. Долго решался взять в руки другие цвета, но все же решился. Он выдавил несколько подходящих и стал взмахивать рукой над холстом. Ему в лицо светили последние лучи солнца, от которых улыбка поползла по лицу. — Ну как, получается? — обращается к нему Минхо, позируя с куском самодельного бутерброда. Хенджин смотрит на него и смеется. Все кажется таким нереальным, словно он во сне. Почему все так хорошо? Он очередной раз взмахивает кисть в воздух и невесомо касается холста, чтобы добавить некой изюминки в портрет старшего. Рисовал на скорую руку, но зато с какой любовью… Перед глазами неожиданно стало все расплываться. Он снова набрал на кисть краску, даже не смотря какого цвета, и провел линию вдоль тела Минхо. Краска оказалась красной. — Кажется… я взял не ту краску… Хенджин стал часто моргать, чтобы убрать помутнение перед глазами. — Что происходит… Может… это сон? Он обращается свой взгляд на старшего и неожиданно впадает в шок. Губы начинают дрожать, дыхание моментально учащается, переходя в истерику. Глаза почему-то тоже наполняются влагой. Он посмотрел на свои руки, в которых он держал… нож, покрытый краской. Краской ли? После посмотрел на свой рисунок. На нем был изображен Минхо с красной краской в области груди. Капли слез потекли по щекам, когда он пришел в себя. (Пришел ли?) Он бросился к старшему, стирая все свои коленки об траву. — Нет-нет-нет, — нервно шепчет он. Глаза то и дело бегают вдоль лежащего на земле тела старшего. В области его груди было красное кровавое пятно. Он снова взглянул на руку, в которой продолжал крепко держать нож. — Нет! — выкрикнул он, откидывая нож в сторону. — Это сделал не я! Нет! Хенджин стал касаться груди старшего, пытаясь закрыть рану. Руки безумно дрожали от страха. — Нет! — в истерике кричит он, — ты обещал, что не оставишь меня! Обещал! — его захлестнули эмоции. Он посмотрел на свои окровавленные руки и стал буквально захлебываться в слезах. — Это сделал не я! Нет! Прошу… Взгляд снова обратил на стоящий холст. Он поднялся на ноги и со всей нахлынувшей злостью ударил холст об землю, истерически крича и выкрикивая «Нет». Стал вдребезги ломать каркас и рвать полотно в маленькие клочки. Хенджин снова падает около Минхо и берет его лицо в свои холодные руки. Кожа второго такая же холодная. — Открой глаза! Прошу, открой их! Слезы стали капать прямо на белую кожу старшего. Он больше не дышит. Хенджин падает головой ему на грудь и плачет. Становится безумно больно. Однако длится это недолго. Тьма настигает его мгновенно.