С ароматом вишни

Му Цин с детства был кем угодно. Лжецом, вором, зазнавшимся слугой... И зачем быть добрым человеком? Человеком вообще быть очень больно, как оказалось. Мало чем можно его удивить, настолько это стало обыденным. Он всегда крайний и всегда предатель... Это обвинение образовало мозоли в ушах, насилуя слух, сразу проникая по венам к сердцу. Просто заткни уши, как делал всегда. «Предатель» — выжги это слово у себя на коже раскаленным металлом, или это сделают другие. Они не станут слушать, кому это нужно? Оправдания какого-то там человека... Будь выше этого и не показывай слабость, иначе добьют. Безжалостно, ведь ты плохой. Смирись. А стоп, ты же теперь бог. Но статус не умаляет всех твоих заслуг. Ты же это видишь? Да, генерал? Они смотрят всё так же. Угнетают собственные мысли, или они были кем-то навязаны? Му Цин уже не понимает: предатель он, или это снова брошенные обвинения от Наньяна. Только слова и пару синяков на бледной коже, они ничего не изменят. Сюаньчжень, ты всё та же тварь, что предала лучшего друга. Так понеси же за это наказание. Но какое? Му Цин выбрал его себе сам. Спустя пару месяцев, как от руки князя демонов пало тридцать три небожителя, он решил стать тридцать четвертым: попытать удачу. Что делать, если ты решил, или за тебя решили исход этой битвы – и чей прах будет развеян в финале? Одни и те же мысли уже по сотому кругу никак не могут отпустить. Всё молвят об ошибке, но какой? Ошибка в том, что ушел? Или в том, что решил явиться во владения одного из бедствий? Генерал Сюаньчжень сваливается с небес, как гром посреди ясного неба — ничуть не отличаясь от того атмосферой. В глазах сияет суровая сталь, что режет лучше любого ножа. Но на демона, умершего однажды, это не действует. Тот только смотрит со своего места, задрав голову – так надменно... Му Цину хочется вырвать ему оставшийся глаз, лишь бы его позора никто не видел. Хотя кто увидит? Здесь только они вдвоём. — Как вы запоздало соглашаетесь, генерал, — Хуа Чэн смеётся, не скрывая своего величия, ведь за спиной и так тридцать три победы. Чем же отличается этот бог войны от всех остальных? Вызывает больше ненависти, желания отомстить? Что подталкивает демона всё же вступить в этот бой на мечах? Все происходит быстро. Обе стороны не медлят, ведь каждая секунда стоит жизни. Звук бьющихся друг об друг лезвий заводит, словно дикому зверю дали возможность свалить вожака стаи и занять его место. Му Цин представлял происходящее иначе – но каждый удар то ли ломает его, откалывая по кусочкам, то ли напоминает, что саблю нужно держать крепче. Задыхаясь от собственных мыслей, разбегаясь между реальностью и угнетениями, Цин теряется. Не может ухватиться за самое главное: сражение с демоном. Мыслями он находится не тут – и приходит в себя, когда спину пронзает боль от удара об пол. Руки пусты, собственное оружие откинуто так далеко, что нет даже мысли попробовать его вернуть. А к горлу приставлено лезвие чужой сабли. Глаз на эфесе горит кровью... Которая скоро прольётся. От этой мысли конечности немеют. Всего на секунду Му Цин чувствует животный страх – страх смерти. Неужели он её всё-таки заслужил. Ошибся, все вокруг были правы – он жалкий пред... — Генерал, совсем уж ты не в форме, — Хуа Чэн смотрит в глаза. Этот взгляд вскрывает без ножа, в нем отражается не то, что ненависть или презрение... Жалость. — Даже вполсилы не сражался... Небожителей лишают разума, или верная смерть стала настолько соблазнительна? А, генерал? Так мерзко, что князь демонов его жалеет. Лишь потому он до сих пор жив... Му Цин не хочет видеть этот взгляд, что замечает всё. Слышать слова, пропитанные разочарованием и ожиданием большего. Даже тут он не справился... Ноги такие ватные, а тело кажется неимоверно тяжёлым. Бешено колотится сердце, Цин замечает это лишь сейчас. Что его отличает от зверя, загнанного в клетку? То, что участь эту он выбрал сам. Ещё с самого начала, но вместо ожидаемого удара ему протягивают руку. — Чего ты тогда хочешь, раз не убил? — Под удар в следующий раз хотя бы не подставляйся.

***

Ночной воздух уже не пропитан жарой пустыни, песок остался где-то позади. Как и живые мертвецы, ядовитые земли, Баньюэ... И почему Его Высочеству вечно везёт на подобные поручения? Му Цин задумывался об этом всю дорогу, и недоумевает даже сейчас, стоя на пороге гостевого дома, где все четверо решили переночевать. От усталости мысли в голове сливаются в один поток, а глаза всё чаще вглядываются в звёздное небо. Ночью духота спала, и теперь не страшно вздохнуть полной грудью – песка не наглотаешься. Где-то сверху в комнате Се Лянь нашел, о чем поговорить с Нань Фэном, так что отсутствие второго посланника средних небес не заметят. Оно и к лучшему, для всех. Сейчас так тихо и спокойно, отчего плечи невольно опускаются, а всегда ровная спина находит опору в дверном косяке. Потоки лёгкого ветра колышут пряди у лица, в траве же слышен треск сверчков, что тоже вышли оценить нынешнюю погоду. Ноги отдают приятной болью после пережитого за последние несколько дней, но это картины не портит. Взгляд темных в ночи глаз становится всё более расфокусированным, а голова пустеет. В этом монотонном пейзаже уже даже нечего рассматривать... — Я потревожу? — раздаётся знакомый голос где-то позади. Не то что с вопросом, а скорее, с утверждением. Му Цин предполагал, что его уединение могут нарушить... Нет, именно он может, но даже так по спине успевают пробежать мурашки. — А? Сань Лан, ты... Ладно, — словно от его ответа что-то зависит, отвечает Фу Яо. Он даже не поворачивается к пришедшему, в очередной раз отстранено окидывая взглядом небо. Дверной проём оказывается на удивление широким – на пороге с лихвой хватает места двоим. Чужое плечо задевает собственное. Совсем легко, но по телу за секунду успевает пройти разряд, заставляя кровь циркулировать быстрее в венах. Всё же поворачивая голову, Му Цин сразу же замечает протянутую ему пиалу. Та находится в нескольких миллиметрах от его рук, такую же к своим губам подносит сам Сань Лан, не отводя пристальный взгляд. Му Цин решает не противиться – он принимает чай, негромко поблагодарив демона, которого видимо, тоже заинтересовал открывающийся пейзаж. Хотя каким глупцом надо быть, чтобы решить, что тот пришел сюда за красивыми видами. Это вызывает интерес, а на губах расцветает усмешка, что скрывается за краем пиалы. На языке приевшийся за день привкус песка сменяется на душистый чай. Цин прикрывает глаза, стараясь определить точнее состав. Вишня. Там точно есть вишня. — Генерал, — негромкий и такой же умиротворённый голос разрушает тишину, прерывая изучение аромата. — Предлагаю выпить за ваше здоровье, — продолжает Сань Лан, когда получает нужное внимание. Рука с пиалой взмывает чуть выше. Этот демон наблюдал за ним с самого начала. Как после такого обращения не оставить чашу в сторону? Похоже, чай тут налит только у Фу Яо, но с обетами иначе никак. Ему остаётся внимательно наблюдать и слушать, что же лис с лукавой улыбкой выдаст дальше, раз уж начал. — Лучше будьте здоровы, чем будьте мертвы. А то без вас как-то совсем скучно будет. — Глупый тост... Но раз так хочешь, — отведя взгляд в сторону для размышлений, Фу Яо всё же соглашается. Подносит свою пиалу к чужой и глядя, как демон почти выпивает весь алкоголь, сам делает несколько глотков чая. Тепло задерживается на языке, растворяясь мягкой дымкой – остается только послевкусие. У Хуа Чэна всегда глаз был наметан на самое лучшее, чай тому доказательство. Наверное, и выбранный алкоголь хорош – не пробуя, определить сложно. Судя по умиротворённой улыбке и сияющим глазам, свой эффект спиртное оказывает. Сань Лан растрепан не менее самого Фу Яо, от этого взгляд невольно задерживается на его лице. Почти такой же, как и всегда, насмешливый демон – но в то же время другой. Только вот что поменялось, непонятно. Днём ещё язвил, как дитя малое, а сейчас даже слишком серьёзный. Неужели князь демонов может так себя вести? Неизвестно, от чего конкретно, но на губах появляется улыбка – сама собой. Стыдно будет, если посторонние заметят. Ещё хуже, если кто-то из их небольшой компании. А вот когда замечает сам Сань Лан... Нет, ни капельки не стыдно, но заканчивать это молчание надо, насколько бы оно не было приятным. — Наверное, всё же вынужден оставить вас одного. Кажется купальня, освободилась. Ещё раз спасибо за чай и... За этот тост, — Фу Яо успевает запнуться, упоминая ещё и сказанные ранее слова. Ведь в ответ он сам ничего не сказал, а сейчас уже время уходить. — Неужели больше не встретимся? – склоняет голову на бок Сань Лан, глядя исподлобья. Руки скрещены на груди, в одной из них пустая пиала. Без ответа он не уйдет, это ясно сразу. — Вроде бы, вы всегда знали, где меня найти, — в ответ усмехается Фу Яо. Сокращать расстояние им тут некуда, но даже так он умудряется наклониться ближе, понижая голос, словно кто-то захочет их подслушать. — Мои покои всегда для тебя открыты... Хуа Чэн. Игнорируя весь маскарад для Его Высочества, Фу Яо всё же смакует чужое имя на губах. Мурашки бегают уже у обоих, заставляя запомнить сказанное. Врезаться в память – чтобы засесть там навечно. К лучшему это будет, или нет, решат они уже после. Но всё же нужно идти. Сейчас уже пора. — Надеюсь, ты нашел, кого искал, – добавляет Фу Яо напоследок. Негромкие слова отдаются эхом в голове Хуа Чэна. Он провожает чужой силуэт взглядом до тех пор, пока тот не скрывается за поворотом, после сверля уже стену. Ответ слетает с его губ спустя несколько минут, пропуская вместе с этим воздух через лёгкие: — Давно нашел...

***

Купальня, как и предполагалось, оказалась свободна. В столь поздний час многие постояльцы уже спят, хотя не так часто встретишь странников в этих местах. Можно насладиться уединением, пока теплая вода будет ласкать кожу, смывая с неё слои пыли и грязи. Всё же яма с трупами не самое чистое место, а про остальное стоит промолчать. Не хочется ни о чем думать, ведь есть «здесь и сейчас». Опускаясь полностью в воду по шею, Фу Яо закрывает глаза. Уже клонит в сон, пар убаюкивает, журчащая вода рассказывает сказку на ночь — жаль, понять её не выйдет. Хочется раствориться, слиться со всей этой атмосферой. Ему сейчас так хорошо и уютно. Можно ли сказать, что встреча до купальни тоже поспособствовала тому? Встреча с ним. Точно ли последняя? Заполнять голову лишними мыслями желания нет, так что Фу Яо поднимается на ноги, решая закончить с банными процедурами. Баночек с мыльными средствами оказалось много. Скорее всего, жена хозяина приложила к этому руку, за что Яо ей благодарен. Пусть ароматы самые простые, а разнообразие радует. Но выбрать что-то определенное он не успевает. Дверь скрипит за стеной. Шаг. Второй. Такой лёгкий. — Решил всё же заглянуть в купальню? — поворачиваясь к пришедшему, Фу Яо наблюдает обнаженного демона, что отбросив полотенце куда-то на край, спускается в воду. В непривычно горячую, от того сразу и не спешит погрузиться полностью. Это забавно. — Решил, что без меня вечер будет не таким насыщенным, — всё та же улыбка играет на чужих губах, глаза Хуа Чэна слегка прищурены. Что же задумал этот хитрец? Что на этот раз? — Сколько заботы, балуешь. Хуа Чэн только ухмыляется в ответ, погружаясь в воду в том же месте, где сидел до этого сам Фу Яо. Генералу остаётся вернуться к выбору мыльного отвара для волос. В его храме подобного много и качеством лучше. Но есть что-то в это простоте особенное. Как и в повисшей тишине. Взяв крайний флакон, Фу Яо делает несколько шагов, становясь напротив Чэна. Тот снова смотрит исподлобья, сверху вниз, и это нравится. Но нарушить паузу приходится, протягивая отвар и разворачиваясь к демону спиной. Говорить ничего не требуется, волосы уже мокрые — а всё, что нужно сделать, и тупой поймет. Хотя нет, Фэн Синя лучше в этот расчет не брать. Открыв баночку, Хуа Чэн подносит крышку к носу. — Хм... Вишня, приятно пахнет, – он сразу же узнает запах. Было бы странно, если бы выбрали что-то другое. Больше они не говорят. Руки Хуа Чэна начинают втирать пену в корни волос, массируют голову, а после аккуратно смывают. Он не спешит, словно вылепливает каждый волосок отдельно — будто перед ним драгоценнейшая из его работ. А сам Фу Яо облакачивается спиной на тело позади, находя в нем опору. Сегодня даже слишком спокойно, ничего не мешает вот так неторопливо мыть голову. Себе или кому-то другому, уже не так важно. Заканчивая, они не спешат разойтись. Хуа Чэн сам усаживается удобнее, обвивает руками пояс Фу Яо, прижимая ближе к себе. На удивление, тот успел задремать, что ничуть не смущает. Чэн будить его сейчас не станет. Пусть этот вечер продлится подольше. Подцепляя пальцами вымытую прядь волос, он подносит её к губам. Этот запах сейчас ощущается совсем по-другому, так же приятно, но теперь он только дополняет образ спящего. — Нравится? — негромко подаёт голос Фу Яо спустя некоторое время. — Угу... Давно не спишь? Пойманный за подобным, демон ничуть не кается. Целует прядь волос, и только потом отпускает её. — Достаточно. Побудешь со мной ещё, — в этот раз уже ставит перед фактом Фу Яо. Когда ответ и так понятен, смысла спрашивать нет. Их не ищут, хотя представить реакцию было бы забавно. Лишь бы Его Высочество не обнаружил отсутствие уже двух его знакомых. Объяснять ничего не хочется. Сейчас в принципе ничего не хочется. Фу Яо тонко улыбается, расслабляясь в кольце знакомых рук.