Цепи

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      Красный цвет преследовал Леона всю жизнь, словно тень, сотканная из крови и опасности.       В Раккун-Сити он алел в отблесках пожаров, багровел на стенах полицейского участка. Это был червонный оттенок предупреждения, крик о помощи, который никто не услышал вовремя.       В Испании, в той забытой Богом деревне, красный приобрел ферралитовый оттенок земли и гнили. Он проступал сквозь рваные раны заражённых, горел в их безумных глазах, отражался в закатном солнце, окрашивающем поля в предвестие новой, кровавой жатвы.       В Колорадо красный вспыхнул неоновыми вывесками клубов, назойливо предлагая иллюзию спасения в объятиях порока. Он сочился из дешёвого виски в барах, где Леон заглушал злость в алкоголе по недавно сорванной миссии, и сиял на губах незнакомок, манивших в забытье. Это был оттенок греха и искупления, в который Кеннеди отчаянно пытался погрузиться, надеясь утопить прошлое.       Нервный тик заставил щеку дернуться.       Красный так же напоминал Леону о ссоре с Клэр.       В тот день все было пропитано малиновым: ее молчаливое разочарование, закат, отражающийся в стеклах машин, и, самое главное, ее последние ядовитые слова: «Костюм тебе не идет, Леон.».       Прошел целый год, как она ушла, унеся с собой осколки его сердца и веру в то, что дружба может существовать в этом обезумевшем мире.       — Леон.       Кеннеди уже давно научился различать все оттенки красного: от приглушенного багрянца запекшейся крови до ядовитой фуксии мутировавших вирусов. Каждый оттенок говорил о разном: о боли, о страхе, о приближающейся смерти, о выживании.       Теперь, глядя на бордовую скатерть на фуршетном столе, он чувствовал лишь тягучую пустоту. Будто кто-то вынул пробку из сосуда, и все живое, яркое, наполненное смыслом утекло, оставив после себя лишь гулкое эхо.       — Леон.       Сквозь тихий перезвон струнных инструментов, исполнявших нежную, знакомую мелодию, до него донеслось собственное имя. Кеннеди отвлекся от размышлений и заметил обеспокоенный взгляд Рейчел Беннетт, его коллеги и возлюбленной, чьи глаза, цвета свежей зелени, выражали тревогу.       — Да?       — Все в порядке? — она выгнула светлую бровь, и Леон понял, что застыл перед столом, разглядывая скатерть.       — Прости, задумался, — Кеннеди слабо улыбнулся. Рейчел знала его слишком хорошо, чтобы поверить в эту натянутую улыбку. Она научилась читать между строк его немногословных ответов.       — Все будет хорошо, — рассеянно произнесла она, прикоснувшись к его руке. Ее пальцы были холодными, но прикосновение вернуло Леона в реальность. Он ощутил твердость пола под ногами, услышал приглушенные голоса гостей, почувствовал запах дорогих духов и легкий аромат цветочной композиции, украшавшей стол.       Хорошо?       За последние годы ничего нельзя было назвать хорошим. И Леон не мог представить, что этот благотворительный вечер, устроенный президентом, хоть немного поднимет ему настроение.       — Ага, наверное.              Рейчел сжала его руку чуть сильнее, словно хотела передать ему часть своего тепла, своей веры. Леон боялся, что однажды и она не выдержит, устанет от его мрачности, от бесконечных кошмаров, которые преследовали его даже в самые светлые моменты. И он не будет ее за это винить.       — Ты слишком много на себя берешь, — тихо упрекнула Беннетт.       Рейчел была права. Он замкнулся в себе, позволяя прошлому отравлять настоящее. Но как отпустить то, что стало частью тебя, как забыть тех, кого ты потерял?       Беннетт похлопала своими наращенными ресницами, пытаясь скрыть тревогу за очередной улыбкой. — У тебя есть минутка, чтобы улыбнуться, агент Кеннеди, пока я ем самое вкусное канапе.       Серьезно?       Минутка ничего не изменит. Минутка не сотрёт из памяти худшие моменты жизни. Минутка не залечит кровоточащие раны. Минутка не телепортирует его обратно в мягкую кровать, где он мог бы спрятаться под теплым одеялом, сбежать от суровой реальности и сразиться со своими демонами наедине.       Официант предложил им шампанское, и рука Леона сама потянулась за хрустальным бокалом. Рейчел сделала это вслед за ним. Как всегда, Кеннеди сначала понюхал напиток, а когда брызги жемчужной жидкости ударили ему в лицо, он зажмурил глаза.       — Что ты делаешь? — рассмеялась блондинка.       Уголки рта Леона дернулись.       — Решил прислушаться к твоему совету, агент Беннетт, — он сделал глоток, игристое вино приятно обожгло горло, но даже это не принесло облегчения. Шампанское казалось безвкусным, как и все вокруг.              Леон машинально кивнул в ответ на что-то, сказанное Рейчел, наблюдая, как в восточном зале Белого Дома собирается все больше приглашенных людей. Агенты, политики, спонсоры. Они горячо приветствовали и обнимали друг друга. Громко разговаривали и произносили фразы, от которых у Леона по спине пробегала одна неприятная дрожь за другой.       Он глубоко вдохнул. Нужно было собраться. Нужно было сыграть свою роль. Нужно было хотя бы на этот вечер притвориться нормальным. Ради Рейчел. Ради всех тех, кто верил в него. Ради призрачной надежды на то, что однажды, возможно, он сможет оставить красные кошмары в прошлом и начать новую жизнь. Жизнь, в которой будет место не только для боли и страха, но и для чего-то светлого, настоящего.       Он сделал еще один глоток шампанского, пытаясь заглушить нарастающую в груди тревогу. Рейчел что-то тараторила о предстоящей речи президента. Леон отвёл глаза от незнакомки в золотом платье, которая выглядела так, как будто ее пригласили на премьеру голливудского фильма, а не на благотворительный вечер, и увидел приближающуюся к ним Ингрид Ханниган. Синее платье той развевалась в такт ее движениям, а ее черные волосы были собраны в высокий хвост.       — Ингрид! — радостно воскликнула Беннетт, протягивая ей руку для приветствия. Леон лишь кивнул в знак уважения, не желая лишний раз привлекать внимание к своей персоне. Он постарался выдавить из себя улыбку, но получилось лишь что-то похожее на гримасу.       — Рада вас видеть, — произнесла Ингрид с улыбкой, одаривая обоих оценивающим взглядом. — Надеюсь, вы наслаждаетесь вечером.       — Насколько это возможно, — сухо ответил Леон, продолжая рассматривать толпу. Он придерживался лжи. Так казалось проще жить. Да и что бы изменила его правда?       Ингрид хмыкнула.       — Большая честь попасть сюда, — зачем-то добавил он, но его голос прозвучал не так уверенно, как ему хотелось бы.       — Приятно провести время, — пожелала Ингрид, следуя за статной женщиной с интересной причёской. Чему Леон был несказанно рад. Еще минуты в компании своей начальницы он бы не выдержал.       В течение следующего часа руководители благотворительной организации произносили свои приветственные речи, но Леон почти ничего не замечал вокруг. Рейчел старалась изо всех сил, чтобы сделать его пребывание здесь максимально терпимым. Самым забавным ему показалось то, как она придумывала невероятные скандалы, в которых могли быть замешаны некоторые из гостей.       — Это Алекс Крейн, — сказала она, кивнув в сторону пожилого джентльмена. Он был невысокого роста, носил строгий черный костюм и с взволнованным лицом вытирал белым платочком пот со лба, держа под ручку женщину своего возраста. — Он пришел сюда с женой — Джиной Крейн. Как видишь, он чувствует себя довольно стесненно в ее присутствии и на это есть одна сексуальная причина.       Леон откусил закуску с лососем и прищурился, глядя на чету Крейнов. Алекс действительно выглядел так, будто ему не помешало бы валидола. Джина же, напротив, излучала спокойствие и достоинство, словно все вокруг были лишь пылью под ее ногами.       — А может, все проще, — предположил Леон. — Может, он просто боится публичных выступлений.       Рейчел фыркнула. — Скучно! Где драма, Леон? Где интрига? Ты совсем разучился видеть жизнь во всей ее красе.       Она окинула взглядом зал, словно сканируя его на предмет потенциальных скандалов. Леон покачал головой, улыбаясь. Рейчел была неподражаема в своей любви к преувеличениям. Именно это в ней ему и нравилось.       — А вот и его причина для волнения: Тори Кимура — председатель совета директоров, и у нее роман с Крейном. Алекс боится, что дамы сердца случайно встретятся, поэтому жутко нервничает. — темные волосы азиатки, про которую говорила Рейчел, были зачёсаны назад так туго, что казалось, будто лицо вот-вот треснет. — Но миссис Кимура застряла в браке с мистером Андерсоном, с тех пор, как его знаменитое средство для роста волос потерпело неудачу. Она не смогла оставить беднягу в такой тяжёлой ситуации одного, ведь он помог ей продвинуться по карьерной лестнице.       Леон последовал за взглядом Рейчел до довольно маленького, но, судя по всему, весьма состоятельного мужчины, на голове которого явно можно было отличить парик из натуральных русых волос. Кеннеди громко рассмеялся и тут же прижал руку ко рту, поскольку привлек внимание нескольких человек.       — Ладно, ты убедила меня. А что насчет той блондинки в розовом платье?       Рейчел нахмурилась. — О, это Вероника Дюваль. Она — известная светская львица, которая недавно развелась со своим мужем, миллионером. Ходят слухи, что она растратила все его деньги на азартные игры и теперь ищет новую жертву. Будь осторожен, Леон, она может соблазнить любого мужчину в этом зале. В том числе и тебя.       Кеннеди усмехнулся, наблюдая за Вероникой. Она действительно излучала какую-то странную притягательность, несмотря на легкий налет отчаяния в ее глазах. Ее розовое платье кричало о богатстве, но что-то в ее позе говорило об уязвимости.       — Не думаю, что она в моем вкусе, — ответил Леон, отводя взгляд. — Мне больше нравятся девушки, которые придумывают захватывающие скандалы на пустом месте.       Беннетт кокетливо толкнула его в плечо. — Ох, перестань. Ты же знаешь, я делаю это только ради тебя.       Они обменялись улыбками, и Леон почувствовал тепло, разливающееся в груди. Он был благодарен Рейчел за ее чувство юмора и умение разрядить обстановку.       — Теперь твоя очередь.       Леон огляделся в поисках следующей жертвы, выдуманная история уже была готова слететь с губ…       И тут он видел ее. Инородное тело среди чопорных гостей в темных костюмах и вечерних платьях разных цветов. Девушка стояла у окна, отвернувшись от зала, и беседовала с брюнеткой.       Горло сдавило, стало трудно дышать. И дело было совсем не в тесной рубашке, а в его бывшей подруге, которая перечеркнула долгие годы дружбы из-за чипа.       Его накрыло воспоминаниями, вызывающими тревогу и лёгкую панику, но внезапно сердце пронзило глубокое утешение. Клэр Редфилд была настоящим олицетворением жизни, света и выживания. Она медленно повернулась, окидывая взглядом собравшихся, будто искала кого-то среди незнакомых лиц. И ее длинное темно–красное платье замерцало адамантовым блеском в искусственном свете ламп, словно застывшая кровь драгоценного рубина. Клэр сделала глоток шампанского и перекинула волосы через плечо. И взгляд Леона скользнул по изящному изгибу шеи. Сердце гулко заколотилось о рёбра, а ладони вспотели, и он вытер их о синие брюки. Клэр заметила его. Их взгляды встретились. Он не знал, что делать, поэтому поприветствовал ее коротким кивком и оставил при себе все, что не мог сказать вслух. Но не пропустил вспышку обиды и разочарования в ее глазах, прежде чем она повернула лицо к собеседнице.       Кеннеди вздрогнул, когда Рейчел начала теребить рукав его пиджака, вырывая из хаоса мыслей.       — А что ты скажешь об этой красотке в красном. Она выглядит так, будто хочет взорвать этот чертов банкет.