Make The Angels Cry

— Ты что, слепой? Смотри, куда прёшь. Холст и краски с треском рухнули на пол, звонко ударившись о деревянный паркет. Блять, только не новая гуашь, купленная буквально вчера. — Слава Богу, они целы, — Хёнджин присел на корточки и, убедившись, что ничего не разбилось, выдохнул с облегчением. — И это ты так извиняешься за то, что влетел в меня? — он поднял голову и посмотрел на длинноволосого парня с пирсингом. — Чего? — тот вскинул бровь. — Ты, видимо, совсем попутал, художник недоделанный. Это ты меня чуть с ног не снёс, и тебе несказанно повезло, что я не шмякнулся на пол. Хёнджин, собрав все упавшие вещи, встал на ноги и оглядел стоявшего перед ним парня. Тот был на полголовы ниже него самого, на нем была черная кожаная безрукавка, темные волосы до плеч, убранные в хвостик на затылке, и подведенные черным карандашом глаза. — А ты с музыкального? — хмыкнул Хван. — Они там все на голову больные, — он чувствовал, как кровь в его жилах начинала вскипать. — Слышишь, ты, тебе хорошо по башке прилетело, пока в меня врезался, да? — Феликс взял его за грудки. — Еще хоть звук, и тебе пиздец, помяни мое слово. — Да ты точно больной. — Замолчи, иначе твоим краскам хана. — Ха-а… видит Бог, я этого не хотел, — Хёнджин закатил глаза. Он резко толкнул свободной рукой парня в грудь, и тот неожиданно для него самого отлетел к рядом стоявшей стене, ударившись затылком и выругавшись себе под нос. Хван подошел к Феликсу вплотную, резко схватил того за подборок и, подняв его голову, сравнил их взгляды. — Если ты сейчас же не прикусишь свой длинный язык и не заткнешься, — Хёнджин впился взглядом в пухлые губы, находившиеся в нескольких сантиметров от его собственных. — Я сам тебе его прикушу, понял? — прошептал он, опаляя лицо парня напротив горячим дыханием. Он резко поднял взгляд и посмотрел в черные глаза, накрашенные такой же черной подводкой и тушью. В них читалось что-то совершенно иное — возможно, испуг, а, может быть, тот просто не ожидал такой реакции и переваривал услышанное. Его лицо, имеющее довольно аккуратные и привлекательные черты, было усыпано веснушками. «Вблизи он еще милее», — пронеслось мимолетно, и Хёнджин тряхнул головой. — Да я теб… — Тс-с, — Хёнджин поставил палец, затыкая рот, из которого и так ранее вылетела масса непотребств. — Ты же не хочешь, чтобы про нашу стычку донесли преподам? — он изогнул бровь. Феликс толкнул руку, убирая ее от себя. С какого вообще хера его зажал у стены какой-то уебок и диктовал свои правила? — Кто ты такой, ублюдок, чтобы я тебя слушал? — Феликс скрестил руки перед собой и ухмыльнулся. — Я Хван Хёнджин. Запомни это имя, — он развернулся на пятках и пошел в обратную сторону. — Вот пидор, блять, — выругался Феликс, отлипая от стены и потирая затылок. — Сука, еще и башкой меня приложил. Совсем конченый. Феликс должен был хорошенько вдарить этому сраному художнику, как раньше поступал со всеми, кто его задевал. Но те боялись и были похожи на загнанных в угол кроликов, когда Феликс приходил мстить — и ему это определено нравилось. А этот темноволосый парень с фиолетовыми прядками был какой-то другой. Он не боялся и, наоборот, дал отпор Феликсу. Честно говоря, ему даже показалось это экзотичным. Давно с ним не разговаривали и не вели себя… так. А, может, именно этого ему и не хватало? — Фиолетовые прядки, — произнес Феликс вслух, вспоминая того парня. — Он что, блять, эмо? «Я сам тебе его прикушу», — всплыло в сознании. После этих слов у Феликса словно земля из-под ног ушла. Он увидел огонь в глазах напротив и был одновременно шокирован и сражен наповал. Парень, которого, как оказалось, звали Хёнджин, с минуту оглядывал его и молчал. Феликс не знал, что тот сделает в следующую секунду, если он откроет рот: вдарит ему или все же действительно прикусит его острый язык? Где-то глубоко на подкорке Феликс хотел бы второго. — Эй, Фел, ты чего тут стоишь? — послышался голос сзади, и Феликс развернулся. — Да так, задумался, — он приветственно похлопал друга по плечу. — Пошли, Чан уже ждет нас, — Феликс кивнул. — Скоро концерт, нужно хорошенько подготовиться. — Слушай, Джисон, — друг заинтересованно повернул голову. — Минхо же с художественного? Джисон удивленно вскинул бровь и чуть затормозил. — Ну да, а чего это ты решил о нем спросить? Ты же его на дух не переносишь? — Да, — Феликс цокнул. — Потому что все художники уебк… — Эй! — Джисон пихнул друга в бок. — Не забывай о том, что он все еще мой парень и не смей так говорить про него, — он нахмурился. — О таком забудешь, — Феликс показательно закатил глаза. — Так на кой хер ты спрашивал? — Да я… ты, наверное, не знаешь, но, может, как-то мельком слыш… — Не тяни кота за яйца, говори как есть. Феликс выдохнул. Он не был уверен, что делал правильно, спрашивая об этом Джисона. Точнее нет: он был абсолютно уверен, что делал это зря. Да и, спрашивается, нахуя? Неужели его зацепил тот эмо-художник, просто зажав у стены, как подростка? Но с другой стороны: за спрос ведь денег не берут, верно? — Блять, в общем, знаешь некоего Хван Хёнджина? Вроде он с худож… — Естественно я его знаю, — Феликс удивленно округлил глаза. — Это одногруппник Минхо и по совместительству его лучший друг. Феликс не верил своим ушам. Это что, карма небесная или что? — Да ладно, — недоверчиво нахмурился Феликс. — Чистая правда, — Джисон поднял ладони вверх, как преступник перед полицейским. — Клянусь самим Куртом Кобейном. — Смотри мне, это священная клятва для рок-музыканта. — А ты почему, собственно, интересуешься? — Джисон удивленно вскинул брови. — Столкнулся сегодня с ним в коридоре. И что ты про него знаешь? — А чего это ты стал про него расспрашивать? Он тебе что, понравился? — спросил Джисон и игриво заиграл бровями. — Не неси чепуху, мне не может понравиться полудурок с художки, — отмахнулся Феликс. — Я скорее в блонд покрашусь, чем влюблюсь в кого-то вроде него. — Ну-ну, а зря. Он самый популярный на их факультете. — Я почему-то думал, что самый популярный Минхо. — Мог бы быть, с его внешностью — запросто, — Феликс фыркнул, потому что терпеть не мог, когда Джисон начинал его нахваливать. — Но я ему пригрозил, чтобы всех отшивал. Иначе я ему хуй оторву, клянусь, — Феликс чуть собственной слюной не подавился от смеха. — Да-да, так я ему и сказал. — Куртом Кобейном клянешься? — еле сдерживаясь, спросил Феликс. — Именно им, — и они оба залились звонким смехом. По правде говоря, Феликсу с самого начала не понравилась идея репетировать в корпусе художественного факультета. Но в музыкальном — и так было полно других групп, кто тоже готовился к концерту и мешал. Неудивительно, что этот вариант предложил Джисон. Минхо пообещал ему, что договорится с деканатом и им выделят тихое место у них — и договорился. Их группу они организовали еще на первом курсе, когда было дано задание объединиться нескольким людям и исполнить что-то. И этим чем-то стала песня собственного сочинения. Чан с Джисоном ее написали, а Феликса попросили исполнить — его низкий бархатный голос подошел идеально. Самому Феликсу пришлось по духу петь в стиле рока. До такой степени пришлось, что он даже имидж сменил — стал отращивать волосы, красить глаза и вести себя по-другому, про что сразу поползли не лучшие слухи по институту. Чан не особо был этому рад, он говорил, что рок — в сердце, а не во внешнем виде. Что рокеры — не бандиты, чтобы вести себя как-то нагло. А Джисон лишь отшучивался, говоря, что Феликсу просто еще не встретился тот, кто усмирил бы его пыл и с кем он спрятал бы свои коготки. Как оказалось, Феликс еще со школы мечтал исполнять рок, потому он был несказанно рад принять приглашение Чана с Джисоном. И был счастлив, что он, как он сам говорил, наконец стал тем, кем давно хотел стать. К слову, их группа за три года достигла многого: они часто выступали на различных концертах, фестивалях и даже завоевывали награды в конкурсах. Порой даже тех, что организовывал сам институт — и их предстоящее выступление не стало исключением. — Чан, всё готово? — спросил Джисон, врываясь в один из кабинетов. — Давно, я уже заждался, — Бан махнул рукой, приветствуя Феликса. — Вы где шлялись? — Извиняюсь. Просто в меня один идиот врезался по дороге. — Идиот, который тебе понравился, — подмигнул Джисон. — Он мне не понравился, а спросил я про него, чтобы найти его и хорошенько ему вдарить, — Чан ошарашенно смотрел на них обоих и не понимал, что происходит. — Блять, нормально он меня башкой приложил, шишка точно буд… — Он — что? — хором переспросили парни. — Да, — Феликс потер затылок и поморщился от боли. — Он меня к стене толкнул. — Пиздец, — Джисон удивленно вскинул брови. — Я, честно говоря, не ожидал, что у тебя настолько проблемы с художниками. — Ладно, Джисон, надо репетировать, — Чан привстал со стула и, взяв палочки, сел за барабаны. — Феликс, если сильно болит, спустись вниз к медсестре. — Порядок, живой же, — хмыкнул Феликс и подошел к микрофону. — Начинаем. Джисон взял в руки гитару, и, переглянувшись, Чан застучал палочками друг о друга, вслух отсчитывая «три, два, раз». *** — Я не опоздал? — сбивчиво спросил Хёнджин, приземляясь на стул и садясь за парту. Минхо отогнул рукав рубашки и взглянул на часы. — Тебе повезло, через минуту начало пары. — Как же бесит этот предмет, — Хван закатил глаза. — Зачем мы вообще изучаем теорию без практики? — Если б я знал, — друг пожал плечами. — Одно радует: Джисон тоже здесь, — Минхо прикрыл глаза и расплылся в улыбке. — Я так и подумал. — Что? — Минхо резко раскрыл глаза и, удивлено изогнув бровь, повернул голову. — Видел сегодня его друга, этого… вокалиста их, — Хёнджин, умолчав про столкновение, провел рукой по плечам, как бы изображая длинные волосы. — Веснушчатого. — О, Феликса? — оживленно спросил друг, в ответ на что Хёнджин кивнул. — Как ты его запомнил? Мы же всего раз видели их выступление. — У него яркая внешность, трудно не запомнить, — Минхо округлил глаза и открыл рот в удивлении. — Не смотри так на меня: если бы этот Феликс не одевался и не вел себя как последний придурок — был бы очень даже милым, — Хёнджин выдержал паузу. — Хотя он и сейчас милый, несмотря на… — Если он тебе понравился, с ним будет нелегко. У него не характер, а пиздец какой-то. — Это я уже понял. Просто перекинувшись с ним парой не самых приятных словечек, — фыркнул Хван. — Феликс из тех, к кому не то что на кривой кобыле не подъехать, — не унимался Минхо. — К нему и на белом мустанге не подобраться. — Так, последние парты, а ну-ка тихо! — крикнули откуда-то, и оба друга устремили взгляд вперед — говорили это определено им. И как давно преподаватель стоял тут и вел пару? Судя по взгляду Минхо, что замер и тяжело сглотнул, уставившись на пожилого мужчину в очках — тот был удивлен не меньше Хвана. — В общем, удачи там с ним, — неожиданно прошептал Минхо и хитро посмотрел на Хёнджина. — Эй, — Хван пихнул друга в бок. — Ты минуту назад сказал, что… — Я поговорю с Джисоном, и мы всё устроим. К Джисону Феликс прислушается, поверь мне. — Ни за что, — видимо, опять слишком громко сказал Хёнджин, потому преподаватель постучал карандашом по столу и посмотрел на него. — Ни за что, Минхо, слышишь? — чуть тише продолжил он. — Я сам с этим разберусь. Минхо хмыкнул и пожал плечами в ответ. — Да и вообще, кто тебе сказал, что он мне нравится? — А про многих ли ты мне говорил, что они милые, а? — Минхо заиграл бровями. — Не парься. Хоть с Феликсом и непросто, но и ты тоже не сахар, будем честны. Так что, возможно, на этой почве вы и найдете общий язык. — Да уж, — цокнул Хёнджин. — Звучит весьма ободрительно. — Обращайся, — в руку хохотнул Минхо и устремил взгляд на доску, на которой белым мелом были выведены какие-то схемы. — Какая же это ебанина все-таки… — тяжело выдохнул он и принялся конспектировать увиденное. Им обоим, да и, собственно, как и всем остальным присутствующим здесь, было непонятно: на кой хер художникам было изучать все это? Нет, допустим, если бы это хотя бы подкреплялись работой с холстом — другой вопрос. А сухая теория… Но мысли Хёнджина были заняты сейчас совершенно другим. Он представил Феликса, которого успел хорошенько рассмотреть вблизи: его веснушчатое лицо, крупные глаза, подведенные карандашом, пухлые алые губы и блядский пирсинг над бровью. Хван и правда видел его всего второй раз за жизнь, а так близко — и то первый. И, хоть он и не верил в любовь с первого взгляда, этот длинноволосый определено задел некоторые струны его души. Было в нем нечто такое, что заставило что-то внутри шевельнуться. Особенно когда Феликс так потерянно посмотрел на него, будучи зажатым у стены. Или когда дерзил — Хван и сам не знал. И то, и то ему по-своему нравилось. Одно было непонятно до сих пор. Неужели Хёнджину реально мог понравиться кто-то вроде него? И если сердце еще могло это признать, то мозг — по-прежнему отказывался. А потому Хёнджин решил, что им нужно встретиться еще раз. Хотя бы раз. И все встанет на свои места. — Когда они приходят на репетицию сюда и в какое время? — нарушив тишину, царившую на задних партах, прошептал Хван, и Минхо вздрогнул от неожиданности. — Ты чего, совсем обалдел так пугать? — Ты не ответил. — Отвали, Хёнджин, — Минхо принялся усердно что-то писать. — После пары скажу. — Нет, скажи сейчас, — Хван уставился на друга. — Я жду. — Блять, — Минхо лениво достал телефон из кармана и открыл диалог с Джисоном. — Они будут здесь только завтра в двенадцать часов дня. В субботу уже выступают. — Понял, — Хван благодарно кивнул и задумался. — Уже планируешь встречу с ним? — Нет, — Хёнджин усмехнулся. — Пытаюсь понять, в какое время нужно будет аккуратнее ходить по институту и озираться по сторонам. Минхо удивленно посмотрел на Хвана. Ему было непонятно, что тот имел ввиду под «ходить и озираться». Что с этими двумя вообще было не так? — Пойдём, — по окончании пары Минхо закинул все вещи в рюкзак и позвал Хвана. — Куда? — Просто пойдем. — Ты ведь к Джисону, верно? — спросил Хёнджин, изогнув бровь и скрестив руки перед собой. Минхо обернулся и метнул на него взгляд. — А ты догадливый, — он ухмыльнулся уголком губ. — Не хочешь, не иди, — и скрылся за дверью аудитории. Хёнджин вновь закатил глаза. «Что ж, до скорой встречи, веснушчатый», — пронеслось в голове, и он последовал за Минхо, догоняя. — Пообещай, что не начнешь меня с ним сводить, мамочка, — саркастично фыркнул Хван, процедив последнее слово сквозь зубы. — Не беспокойся, сынок, я не сделаю ничего, что тебе не понравилось бы, — он обернулся и застыл, увидев в руках у друга холст с красками. — И на хера ты сегодня все это взял? — Блять, захотелось потаскать просто так, — Хёнджин цокнул. — Естественно, я забыл, что сегодня не нужн… — Минхо-о, — восторженно протянул Джисон, выбежавший из аудитории, у которой они остановились. Он в секунду приблизился к Минхо, тот приобнял его за талию и чмокнул в губы — Хёнджина всегда рвать тянуло от их телячьих нежностей, и он отвернулся, поморщившись. — Мне всё больше нравится репетировать у вас в корпусе. — А мне как нравится, — Минхо по-кошачьи расплылся в улыбке и поцеловал того в лоб. — Привет, Хёнджин, — Джисон, повиснув на Минхо, помахал тому рукой, когда он повернулся обратно. — О, вы наконец вспомнили про меня? — они переглянулись. — Похвально. — Хёнджин, — пригрозил ему Минхо, нахмурившись. — Проходите, мы сейчас быстро соберем все и пойдем по домам, — Джисон пригласил их в кабинет, где они репетировали. Хёнджин, заходя, тут же нашел глазами его. Феликс стоял у стены и складывал вещи в рюкзак. Джисон подбежал к нему и прошептал что-то на ухо. Хван заметил, как тот на секунду замер. Затем он продолжил закидывать предметы и резко развернулся, посмотрев исподлобья и нагло ухмыльнувшись. Хёнджин улыбнулся уголком губ и подмигнул, продолжая пристально смотреть. Феликс расширил глаза и втянул носом воздух. Его словно холодной водой окатили, а по телу прошла мелкая дрожь. Что с ним делал этот эмо-художник? Кем он вообще себя возомнил? Словно услышав мысли Феликса, Хван отвернулся к Минхо и о чём-то с ним увлеченно заговорил. — Он тебе подмигнул? — незаметно прошептал Джисон. — Да, — Феликс тряхнул головой. — Он совсем охерел? — Мне кажется, ты ему тоже нравишься. — Тоже? Джисон, ты давно в нос не получал? — крикнул Феликс. — Эй-эй, полегче, — к ним вмиг подлетел Минхо. — Проблемы? — в его глазах читалась такая злость, будто он был готов порвать Феликса на части. — Всё в порядке, — Джисон положил ему руки на плечи и начал легонько толкать назад. — Успокойся, Минхо, Феликс просто шутит, — тот рассмеялся и чмокнул парня в нос. — Слышишь? Минхо перевел взгляд на Джисона, и его нахмуренные брови расправились. Он кивнул и выдал тихое «да». В аудитории повисла тишина, а частички воздуха словно наэлектризовались и неприятно покалывали кожу всех присутствующих. Бан решил разрядить обстановку и, пока выпала такая возможность, познакомиться с парнем Джисона и… его другом? — Я Чан, — он приблизился к Минхо и вежливо кивнул, протянув руку. — Барабанщик нашей группы и по совместительству автор песен, как и Джисон. — Минхо, приятно познакомиться, — тот ответил рукопожатием. — Я о тебе наслышан. — Я о тебе… тоже, — Чан поджал губы, понимая, что ляпнул лишнего, а Минхо рассмеялся и посмотрел на порозовевшие от смущения щеки Джисона. — Я Хёнджин, друг Минхо и к тому же его одногруппник, — Хван мило улыбнулся и протянул руку. — Чан, приятно, — он посмотрел в сторону Феликса, что стоял поодаль от них и наблюдал за происходящим. — Феликс, подойдешь к… — Знакомы, — он отмахнулся, а Бан удивленно посмотрел на Хёнджина. — Ну, можно и так сказать, — Хван пожал плечами. — Минхо, Чан, — Джисон обратился к парням, и те мгновенно устремили на него свои взгляды. — Давайте пойдем, пора нам уже. — И оставим..? — не успел спросить Бан. — Да, — и Джисон укоризненно посмотрел на него, подмигнув. Минхо даже толком попрощаться с Хёнджином не успел, как парень вытолкал его за дверь, и она захлопнулась. Хван не понимал, почему Джисон так поступил. Только если он думал, что… А с другой стороны, какая разница? Хван же хотел увидеться с ним еще раз? Вот судьба (правда, в лице Хан Джисона) и подкинула ему этот раз. — Я пошел, — кинул Феликс и направился к двери. — Постой, — Хёнджин перехватил его за руку и остановил. — Ты не хочешь поговорить о том, что было утром? — А что было утром? — Феликс повернулся к нему вполоборота. — И вообще: если не отпустишь меня, я вмажу тебе и не посмотрю на твоё красивое личико. — Так, значит, оно всё-таки красивое? — ответил Хван и, смотря Феликсу прямо в глаза, толкнулся языком за щеку. Снова. Он делал это снова. У Феликса словно весь воздух сперло, а глаза машинально опустились на пухлые алые губы, что растянулись в улыбке, заметив это. — Не обольщайся, — Феликс поднял глаза. — Мне никогда бы не понравился такой, как ты, — и вырвал руку из цепкой хватки. — Да ты что? — Хван, кинув свои вещи на стол, перегородил путь к двери и заслонил ее собой. — А твой взгляд говорит мне об обратном. Хёнджин взял Феликса за плечи и в секунду поменял их местами. Он поставил руку возле его головы и навис над ним. В глазах Феликса читался легкий испуг с ноткой злости. — Ублюдок, — плюнул Феликс. — Ты что, маньяк? Запрешь меня тут и изнасилуешь? — Нет, всего лишь хочу кое-что проверить, — Хван опустил взгляд на очерченные губы и облизнулся. — Да ты и целоваться-то не ум… Не успел он договорить, как его заткнули чужие губы. К слову, невероятно мягкие губы. Феликс расширил глаза от испуга и положил руки Хёнджину на плечи, собираясь оттолкнуть и… но не оттолкнул. Он почувствовал, как чужая рука уместилась у него на талии и провела сверху вниз, заставляя табун мурашек бежать по коже. Блять, и что только он с ним делал? После того, как Феликс ощутил язык внутри своего рта, разум окончательно потерял контроль над его телом. Он прикрыл глаза и ответно задвигал губами, сплетаясь с языком напротив. Он втягивал верхнюю губу, самую мягкую и вкусную, что он когда либо пробовал в своей жизни, слегка посасывал ее и отпускал, переходя к нижней. Их языки проходились по ротовой полости друг друга, исследуя, а сердце бешено забилось в груди, отдавая пульсацией где-то в горле. По телу Феликса словно начало растекаться тепло, спускавшееся сверху и скапливающееся где-то внизу живота. Выхватывая воздух в милисекундных перерывах, они не останавливались. Их губы словно двигались сами собой в каком-то невообразимом, сумасшедшем танце, размазывая слюну обоих по подбородкам. Феликс толкнул Хвана, заставив отстраниться. Он тяжело дышал, раскрыв рот и смотря куда-то в пол. Быть этого не могло. Целовался этот парень и правда просто… восхитительно. До умопомрачения великолепно, сводя с ума одним касанием. Губы Феликса больно покалывало от стольких движений и сильного давления, и он легонько прикоснулся к ним пальцами — они невероятно горели и, кажется, довольно сильно вспухли. Феликс, немного отдышавшись, поднял тяжелый взгляд на Хёнджина, что еще держал его за талию. Тот тоже приходил в норму, смотря куда-то в сторону. У Хвана была светлая кожа, нарисованные брови, мужественный нос, потрясающая линия челюсти и… в отличие от носа — совершенно не мужественные губы. Они были настолько пухлые, что оттопыривались кверху и книзу, обнажая передние зубы. А сейчас, после поцелуя, они были особенно яркого цвета и словно еще больше налились краской. «Чёрт, Феликс, перестань пялиться на него». — Ну что, умею я целоваться? — Хван резко повернул голову и ухмыльнулся. — Боюсь, после такого ты вряд ли сможешь целовать кого-то другого. — Неплохо, но не дотягивает. О, Феликс определенно врал — это был лучший поцелуй в его жизни. Но кто такой этот Хван Хёнджин, чтобы ему вот так вынь да положь всю правду? — Ты проверил, что хотел? — Хван кивнул. — А теперь, блять, убери свои грабли и выпусти меня. Феликс толкнул руки, державшие его всё это время и, дернув за ручку, скрылся за дверью. — Какой же он всё-таки… — цокнул Хёнджин. Теперь всё было понятно как ясный день: да, каким-то волшебным образом случилось так, что Хёнджину понравился Феликс. Да, этот придурок-музыкант, обводивший свои глаза черным, разговаривающий с ним как с последним дерьмом и ведущий себя как последняя мразь. Именно он. Хван никогда бы не подумал, что судьба вздумает с ним сыграть такую злую шутку и влюбить в этого, конечно, безусловно красивого, милого, но все еще придурка, который, во всей видимости, всей душой его ненавидел. Но ведь он его не оттолкнул. Более того, он ответил на поцелуй и ему даже… понравилось? О, определено понравилось. Но он ни за что не сказал бы, что это так. Это же Феликс. *** Следующий день не сулил чего-то интересного: должна была быть пара по истории искусств, что вновь состояла из одной лишь теории, и живопись, где рисовали на холсте, но Хёнджин не собирался на нее идти — у него были немного другие планы на это время. И, учитывая отсутствие риска быть испачканным красками, он решил надеть свой любимый костюм: вельветовые бежевые шорты со сборками и такого же цвета куртку, а под низ — белую майку без рукавов. К этому образу идеально подошли белые кроссовки с вырезами и носки до середины голени. На улице стояла теплая погода: солнце уже по-летнему пекло, но прохладный весенний ветерок напоминал о себе — и костюм с шортами пришелся как никогда кстати. — Что вчера произошло, когда мы ушли? — первое что спросил Минхо, когда Хёнджин подсел к нему. — Ничего особенного, — Хван помотал головой, доставая тетрадь из рюкзака. — Кроме того, блять, что я убедился в том, что мне всё-таки нравится Феликс. — Как ты это понял? — Минхо удивленно изогнул бровь. — Может, тебе каж… — Мы целовались. — Чего? — вскрикнул Минхо так, что одногруппники обернулись и уставились на них. — И это ты называешь «ничего особенного»? — чуть тише продолжил он. Хван посмотрел на него исподлобья, вскидывая брови, и выдохнул тяжелое «ну, да». — А Джисону Феликс ничего не рассказал. — Вы нас обсуждаете? — Хёнджин закатил глаза и скрестил руки перед собой. — Какой кошмар, друг. — И что ты собираешься делать? — Не знаю, — мгновенно ответил Хван. На самом деле, он, конечно, знал. Но учитывая отношения Минхо с Джисоном, не хотел рассказывать, иначе его план бы не удался, ведь эта информация непременно дошла бы до Джисона, а потом, вероятнее всего, и до Феликса. Минхо и так уже знал слишком много. А Феликс, значит, ничего не рассказал? Хван начал размышлять об этом и даже не заметил, как и когда зашел преподаватель и начал занятие. От раздумий его отвлекла перекличка и его имя в этом списке. Точнее даже не услышанное имя, а толчок друга в бок. — А, — Хёнджин метнул взгляд на преподавателя и поднял руку: — Здесь, — в ответ на что пожилой мужчина кивнул и, наверняка, поставил присутствие в своем журнале. — Ты чего в облаках витаешь? — спросил Минхо шепотом. — Меня сегодня не будет на живописи, — Хван посмотрел на часы. Да, он как раз успеет к двенадцати, если не пойдет на вторую пару. — Прикроешь меня? — Не вопрос. — Отлично, — благодарно кивнул Хёнджин. — А говоришь, не знаешь, что будешь делать, — Минхо уставился на друга и сощурил глаза. — Всё ты знаешь. Но Хван ему уже ничего не ответил. Чтобы он ни сказал, Минхо бы начал у него выпытывать информацию или советовать что-то свое, а Хёнджин этого совсем не хотел. Он вновь подумал о Феликсе. Тот был словно соткан из загадок и противоречий, и оттого было только интереснее. Он был известен среди однокурсников не только своим вызывающим поведением, но и необычным сочетанием во внешности: милое лицо невообразимо хорошо сочеталась с дерзким макияжем и таким же стилем одежды. Про Феликса говорили, что он ангел снаружи и демон внутри. А Хёнджин, в отличие от Феликса, не был столь известен. Да, определенно ходили слухи про его невероятную внешность, и он имел популярность, но как некая неординарная личность — не засветился. В прочем, себя он считал совершенно обычным. Немного странноватым и со своими тараканами в голове, но в общем и целом — абсолютно обычным. Внутренний диалог Хвана перебил хлопок в ладоши. Он резко повернул голову в сторону преподавателя и сквозь пелену своих мыслей услышал, как тот заканчивал пару, подводя итог и диктуя домашнее задание. Хван посмотрел на часы — сорок пять минут пролетели незаметно. Оно и к лучшему. — Я пошел, — Хёнджин сорвался с места и направился к двери. — Не забудь про живопись. — Помню-помню, — Минхо крикнул ему в след. — Удачи там с… вот козёл, даже не дослушал. Не без труда Хван нашел нужную аудиторию — ту, где проходили репетиции. Он встал возле окна напротив двери, но понял, что так у них будет практически ноль шансов поговорить наедине: Джисон или Чан увидят Феликса и перехватят его. Значит, нужно перехватить его раньше них. Хван заметил свободный кабинет рядом с лестницей, откуда открывался отличный вид на тех, кто по ней поднимался. Лучше места для слежки и не найдешь. Он приземлился на стул и приготовился. — Ха-а… я как мальчишка, — Хёнджин стукнул себе по лбу и рассмеялся в ответ на свои же слова. Благо, что долго ждать не пришлось. Сначала поднялся Чан, и Хёнджин метнулся в другую часть кабинета, чтобы тот его не увидел — и успешно, он не был замечен. А затем появился он. Хёнджину показалось, что от увиденного у него даже дыхание остановилось. А, может, так оно и произошло на самом деле. Блять, и что только этот парень с ним делал? Сегодня Феликс был одет в джинсовые шорты, черную майку без рукавов и сетчатый полупрозрачный свитер поверх, что обнажал его подтянутое тело: накачанную грудь и довольно сильные руки. Его волосы были убраны назад, и на голове надета кепка козырьком назад. И всё бы ничего, если бы не этот свитер. Если бы не этот блядский свитер в сетку. Хван встал в дверном проеме так, чтобы его было хорошо видно. Феликс, продолжая идти по лестнице, поднял голову и остановился, заметив Хёнджина. Он оглядел его с ног до головы и, неожиданно для самого Феликса, его сердце пропустило удар. «О нет, только не реагируй на него так» «Только не влюбляйся в этого придурка» Феликс тряхнул головой и продолжил идти, делая вид, что не замечает Хвана. — Привет, — тот вмиг появился перед Феликсом и нахально улыбнулся. — Ты еще и сталкер, да? Господи, точно больной. — Кажется, из-за тебя я реально им стал. — Чего? Из-за меня? — Феликс удивленно распахнул глаза и собирался рукой толкнуть Хвана в грудь. — И вообще: дай мне пр… — Пошли, — Хёнджин перехватил его руку и потянул за собой, затаскивая в кабинет, в котором он недавно сидел. Феликс и опомнится не успел, как они снова оказались в какой-то аудитории. Вдвоем. — Блять, как же я тебя ненавижу, — тяжело выдохнул Феликс, облокотившись спиной о дверь и закатив глаза. Он и правда его ненавидел. Ненавидел за то, как влиял на него и как менял. — А ты мне нравишься, — Хван приблизился и заглянул в черные глаза, в которых уже не было прежней дерзости. Наоборот: сейчас Феликс был похож на маленького котенка. — Не может быть, ты знаешь меня сутки, — ответил Феликс, бегая взглядом по лицу Хёнджина и отмечая, какой же всё-таки он красивый. — Лично — да. А так, — Хван облизнулся, заметив прозрачный блеск с красным оттенком, нанесенный на пухлые губы напротив. — Я знаю тебя чуточку больше, чем ты думаешь. — То есть ты специально тогда?.. — Нет. Конечно, нет, — Хёнджин рассмеялся. — Я не настолько банальный, чтобы подстроить типичную сцену знакомства в виде столкновения из подросткового сериала про любовь, — он развел руками в стороны и пожал плечами. — Просто это судьба. Феликс молчал. Он не знал, что ответить, ведь, по сути, ему только что признались в симпатии. И признался тот, кто, возможно, тоже ему нравился, но он не мог говорить об этом точно. Хван всё еще ужасно его бесил. — Но если я тебе не нравлюсь, я оставлю тебя в покое, Феликс. Обещаю. Это был удар под дых. Делать выбор в подобных ситуациях — всегда самое сложное. Феликс и без того не мог понять, чего хотел на самом деле. Уверен он был только в одном: когда этот парень по имени Хёнджин находился с ним слишком долго и слишком близко — его тело уже не подчинялось разуму. Потому всеми силами Феликс пытался не потерять этот контроль. Но не всегда ему это удавалось. — …не оставляй, — губы ответили сами, и Хван слабо улыбнулся. Феликс мысленно дал себе пощёчину. Насколько же он сейчас был жалок, как ему казалось. — Хочешь меня поцеловать? — Хёнджин взял его за подбородок и поднял. Взгляд Феликса бегал с глаз на пухлые алые губы Хвана. — Нет, если, конечно, ты не хоч… — Блять, просто заткнись уже. И Феликс прильнул к губам Хёнджина, не дав тому договорить. Он сквозь поцелуй почувствовал, как тот довольно улыбнулся. Обвив руками шею Хвана, Феликс притянул его ближе, в ответ на что тот уместил руки на его талии. Хван чувствовал, как блеск оставался и на его губах и размазывался, частично попадая в рот. У него был приятный вишневый аромат и даже небольшой вкус, что делало поцелуй еще слаще. Они двигали губами, проталкивая языки и сплетаясь, а руки Феликса зарывались в черных волосах с фиолетовыми прядками и сжимали их между пальцами. Сумасшествие. Всё, что было связано с парнем по имени Хван Хёнджин — было чистым сумасшествием. Поцелуй был прерван неожиданно начавшейся вибрацией телефона в кармане Феликса. Они оторвались друг от друга и, взяв в руки телефон и параллельно стараясь как можно скорее отдышаться, Феликс ответил на звонок. — Д-да? — сбивчиво проговорил он, все еще задыхаясь. — Ты где? Мы тебя уже заждал… — Джисон выдержал паузу. — Эй, друг, ты чего там, бежишь что ли? Если опаздывал, просто так бы и сказал бы. — Да… бегу, — щеки Феликса вспыхнули, и Хван хмыкнул. Он, естественно, догадался, о чем спросил Джисон. — Окей. И скоро ты? — Пять минут — и я у вас. — Хорошо, ждем, — Джисон оторвался, видимо, говоря что-то Чану. — И не беги больше. Петь не сможешь. — Понял, — и Феликс скинул трубку. Дыхание почти восстановилось, но пульс все еще был сильно учащен, а сердце неприятно клокотало в горле. — Мне пора, из-за тебя я опоздал, — Феликс поднял тяжелый и недовольный взгляд. — Опять. — А я из-за тебя пропустил пару, — Хёнджин улыбнулся уголком губ. — Живопись, между прочим. — Ладно, — Феликс сделал вид, будто не услышал. Или будто ему было просто все равно. — Я пошел. — Постой, — Хёнджин перехватил приоткрывшуюся дверь, и Феликс обернулся к нему вполоборота. — Ты так и не сказал: я тебе нравлюсь или нет? Да Феликсу самому бы сначала это понять. Хотя, кажется, где-то на подкорке он уже все понял. — Пока, Хван Хёнджин, — так и оставив того без ответа, Феликс улыбнулся и скрылся за дверью. — Ну, хотя бы попрощался по-человечески, — Хёнджин закатил глаза. — Уже прогресс. Феликс подошел к нужной аудитории, где должна была быть очередная репетиция. Буквально через несколько дней концерт, а он уже второй раз опаздывал. И все из-за него. Немного подправив одежду, пригладив волосы и переодев кепку, Феликс посмотрел на наручные часы — он уложился ровно в пять минут, как и обещал. — Привет, парни, — с этими словами Феликс зашел в кабинет. — Я честно торопился, как мог. Чан, округлив глаза, удивленно посмотрел на него. Джисон в свою очередь изогнул бровь и скрестил руки перед собой. Он громко цокнул и закатил глаза: — Да кому ты чешешь, ты же… — Джисон, — Бан нахмурился и остановил друга, толкнув того в бок. — Нет, ну ты посмотри на него, — не успокаивался Джисон. — Да что не так? — возмущенно спросил Феликс, не понимая, что происходит. А точнее не понимая, если парни обо всем догадались, то как. — На, — Джисон протянул телефон с выключенной фронтальной камерой. — Тебя как будто оса ужалила в губы, причем в обе одновременно. И я даже догадываюсь, как зовут ту осу. Феликс посмотрел на свои губы, и те действительно мало того, что вспухли, так еще и были невероятно красными. Вдобавок к этому — блеск был нещадно размазан по коже и практически полностью стерт с самих губ. По всей видимости, они целовались чуть дольше, чем показалось Феликсу. — Господи, то один, то другой… — Чан махнул головой в сторону Джисона, а затем Феликса. — Почему я со своей девушкой не обжимаюсь по углам и не целуюсь в стенах этого университета? — Я не… — Нет, Феликс, — Джисон сощурил глаза. — Поздно оправдываться. Всем и так всё понятно. — Блять, — Феликс вытер салфеткой, что достал из кармана, остатки блеска. — Давайте уже репетировать. — Да, — поддержал Бан, а Джисон лишь цокнул в ответ. Было сложно сконцентрироваться — в голове была куча мыслей. Феликс всё еще не мог понять, чего хотел. Он впервые столкнулся с любовью, в школе ему никто не нравился, а в институте — было уже не до этого. И даже когда его спрашивали, он всегда отвечал, что не нашел того, кто ему подходил бы. И это было чистой правдой. В их первую встречу, когда они с Хёнджином столкнулись в коридоре, на Феликса произвело впечатление именно то, как Хван дал ему отпор. Как не побоялся его, а наоборот. По сути, он был первым, кто смог это сделать. Кто просто решился. И, как сказал Джисон, ему «удалось обуздать» неподвластный характер Феликса — это и потрясло. Этого Феликсу и не хватало. И даже то, как, не спрашивая, Хёнджин его впервые поцеловал, как сделал это во второй раз, подкараулив его. Почему нормального здорового человека это оттолкнуло бы и, как минимум, напугало, а Феликсу — нравилось? К слову о поцелуях — это совсем другая история. Тут и сказать было нечего: каждый раз это было потрясающе. Так, что мозг отключался, а тело, двигаясь само, улетало куда-то далеко, паря между облаками — примерно так это ощущалось. Но все равно всё это был странным. — Слушай, Джисон, — спросил Феликс, выходя из аудитории, и друг закрывал за ним дверь. Чан ушел немного раньше их. — Да? — Я… я не хотел с тобой это обсуждать. Но я окончательно запутался, мне нужна твоя помощь. Джисон повернулся и, изогнув бровь, удивленно посмотрел на друга. «Это серьезно говорил Феликс?» — Ну, выкладывай, — Джисон окончательно закрыл дверь и сунул ключи в карман, начиная медленно идти. — В общем, мне кажется, что мне нравится Хёнджин, но я не ув… — Значит, нравится, — перебив, утвердительно ответил Джисон. — Что? Ты ведь даже не дослушал? — Верно, — улыбнувшись уголком губ, проговорил Джисон. — Если бы он тебе не нравился, никаких бы «кажется» даже не возникло. Феликс удивленно посмотрел на друга. В целом, тот был прав. Если что-то зародило в нем хоть толику ощущения, что Хван ему нравился, значит, это уже было что-то. Что-то явно большее, чем ничего. — Это работает и в обратную сторону, — продолжил Джисон. — Если кажется, что человек тебе больше не нравится — это действительно так. Или, как минимум, ты на пути к этому. — Какой ужас. — Да, — ответил Джисон и пожал плечами, словно был специалист в этих вопросах. — Отношения — это сложно, — он сделал паузу. — Погоди-ка, насчет Хёнджина: он же тебя тогда толкнул, да? — Да, — на выдохе ответил Феликс. — И ты еще башкой стукнулся? — Да. — И он тебе после этого понравился? — Блять, ну не именно после этого, — цокнул Феликс. — Но как видишь. Думаешь, я в восторге от этого? — Феликс, да ты больной, так нельз… — Я и не отрицаю, — ухмыльнулся друг. — Может, потому он на меня и произвел такое впечатление? Он тоже тот еще псих. — Это я уже понял. «Но, по всей видимости, это мне в нем и понравилось» Феликс легонько улыбнулся. Он представил, как на него смотрел Хван, как брал за подбородок, а потом, прильнув, глубоко целовал. Так глубоко и страстно, что ноги, не слушаясь, подкашивались, а в животе разливалось тепло. «Значит, теперь я смогу ответить на его вопрос», — промелькнуло в мыслях, и в голове зародилась, как показалось Феликсу, гениальная идея. По пути домой он зашел в кофейню, где был впервые, и взял напиток. Он прошел чуть дальше по улице, оказавшись перед неизвестным ему местом с цветными вывесками. — Что же ты со мной делаешь, Хван Хёнджин, — прошептал Феликс, толкая от себя дверь и попадая внутрь. — А точнее, уже сделал. *** Настал день икс. И таковым он был не только потому, что сегодня должен был быть концерт: они много раз выступали и в какой-то момент перестали тревожиться насчет этого — публика любила их. Толпы девчонок с криками провожали их со сцены и даже пару раз преследовали после концерта — с тех пор они стали выходить через черный ход. Сегодняшний день, как минимум, как задумывал Феликс, должен был стать поворотным в их отношениях с Хёнджином. А, точнее, были ли у них вообще хоть какие-то отношения? Феликс много думал об этом и не понимал, почему он так все усложняет. Почему просто не может довериться чувствам и плыть по течению. У него словно это просто не получалось, он слишком привык все держать под контролем и строить свою жизнь так, как он хочет. Нужно было приехать к месту выступления часа за два до концерта: убрать сцену, расставить инструменты и по-хорошему еще успеть пару раз прогнать их программу. Феликс попросил Чана подкинуть его на своем байке — всё равно тому было по пути. — А чего на своем не поехал? — спросил Бан, снимая шлем, когда они остановились возле здания. Да, у Феликса был свой мотоцикл, и он спокойно мог бы доехать сам. Но на сегодня у него были немного другие планы, которым бы помешало наличие у него собственного транспорта. — Ты же помнишь, что обратно сам поедешь? Я поеду с девушкой на обратке. — Да, я помню, — Феликс кивнул, снимая шлем, а затем капюшон. — Только мне нуж… Чан ахнул, перебив Феликса, и широко раскрыл глаза в удивлении. Он даже замер, слезая с мотоцикла. Он, конечно, знал, что Феликс импульсивен в решениях. Но чтобы настолько? — Фел, твои… Бана прервал вышедший из здания Джисон. Он тоже на пару секунд остановился, увидев Феликса, и затем продолжил идти. — Привет, Чан, — Джисон пожал ему руку. — А ты кто? — он указал пальцем на Феликса. — Издеваешься? — Да, — Джисон хихикнул. — Фел, это что такое? — он взял прядь волос друга и покрутил ее в руках. — Я тоже в шоке, — выдохнул Бан, словно еще отходя от увиденного. — Нет, тебе, конечно, идет, но ты как будто совсем другой человек. — Блять, вы что, совсем придурки? — нахмурился Феликс. — Я всего-то покрасился. — Кто бы говорил, — цокнул Джисон и закатил глаза, а Бан уставился на него, не понимая. — Чего? — Ты покрасил волосы. Из черного, блять, в блонд, и все из-за него, — брови Феликса расправились. — И кто это еще из нас придурок, а? «Я скорее в блонд покрашусь, чем влюблюсь в кого-то вроде него» Блять. Как Джисон это запомнил? — Это… это не из-за него. — Да из-за кого, мать вашу! — Бан приблизился к ним, прокричав. — Вы можете нормально объяснить, что здесь происходит? — Хёнджин, — выдохнул Джисон. — Здесь происходит Хёнджин. Полюбуйся на него, — он указал рукой на Феликса. — А точнее, чувства к нему. — Еще раз про это скажешь, я тебе башку откручу, Джисон. — А Минхо открутит тебе, — Джисон нахально улыбнулся и высунул язык. — Заткнитесь оба, — пригрозил Чан, и они замолчали. — Никто никому голову не открутит, пока я тут, — он обратился к Феликсу. — Это, конечно, замечательно, что у тебя чувства, и ты… решаешься на такие кардинальные меры, но ты подумал об имидже? Как тебя воспримет публика? — Подумал, — довольно ответил Феликс. — Мне все сообщения завалили тем, чтобы я попробовал блонд. Говорили, мне пойдет, — он указал на волосы. — И, как видишь, вроде неплохо. — Ладно, — выдохнул Бан. — Самое главное — репутация группы. Идем внутрь, — они кивнули и направились в здание. — Нужно хорошенько подготовиться. Они уже не раз выступали на этой площадке — все концерты, организованные их университетом, проходили именно тут. Сейчас здесь стояли столики, которые явно были лишними. Студентам нужен был танцпол, никто бы не захотел просто сидеть, да и вмещал бы он так намного большее количество людей. Потому надо было убрать все столы, сдвинув их к стенке, и освободить пространство. Джисон занялся аппаратурой: он выбрал нужный свет прожекторов, идеально подходящий под атмосферу. Они были не единственными выступающими — помимо них было еще несколько групп и сольников. Но им неповезло: они были первыми, потому участь прибираться выпала на них. Хотя, в целом, они не сильно этому расстроились — плюсом было то, что можно было настроить зал полностью под себя. — Чан, а чего Феликс на своем байке не приехал? — спросил Джисон, подойдя к другу, что расставлял барабаны. — Не знаю, — он пожал плечами. — Сказал, что есть планы, которым помешал бы его байк, и он на обратном доедет сам. — Как же, сам, — Джисон рассмеялся. — Да у них точно один мозг на двоих. — Ты о чем? — с интересом переспросил Бан. — Угадай, кто попросил нас с Минхо, чтобы бы мы не подвозили Феликса на обратном пути? — Джисон заиграл бровями. — Для того, чтобы самому его подвезти. — …Хёнджин? — друг кивнул. — Но почему он решил, что у Феликса нет своего транспорта? — Верно, — ухмыльнулся Джисон. — Я ему сказал тоже самое, — он перевел взгляд на Феликса и кивнул в его сторону. — Но кто же, блять, знал, что он сам, по всей видимости, захочет того же и оставит свой байк дома? — Думаешь, ради этого он… — Уверен. Феликс на днях спросил меня, есть ли у Хёнджина машина. Для чего еще ему эта информация? — Боже, — Чан закрыл лицо руками. — Какие вы все сложные. Нет бы просто поговорить. Джисон пожал плечами. Ну, в целом он понимал их: и Феликса, и Хёнджина. Им с Минхо на первых порах тоже было тяжело просто разговаривать по-человечески. Они вечно общались каким-то намеками, и спасало их то, что они как будто понимали друг друга. Примерно так же, как понимали сейчас Феликс с Хёнджином. Без слов, словно читая мысли друг друга. — Вы чего тут? — спросил подошедший к ним Феликс. — Опять меня обсуждаете? Джисон с Чаном посмотрели на него — тот уже успел нанести макияж. Они оба были приятно удивлены, ведь черный карандаш вокруг глаз в сочетании со светлыми волосами смотрелись действительно… хорошо. Немного по-другому, но как-то свежее что ли, необычнее. И даже как будто бы больше в стиле Феликса. — А тебе правда так идет, фанаты были правы, — Бан похлопал друга по плечу. — Молодец. — Согласен. Думаю, ему тоже понравится, — подмигнул Джисон. — Давайте, раз все уже в курсе, будем говорить, как есть, — проговорил Чан и посмотрел на Феликса. — Хёнджин же не Волан-де-Морт, в конце концов, чье имя нельзя называть. Раз он тебе нравится, Феликс, то никто здесь не против этого, да, Джисон? — Ага, — игриво усмехнулся Джисон. — Мы только за. Может, хоть поспокойнее станешь, — Бан пригрозил ему кулаком. — Ладно-ладно, я просто шучу. — Хорошо, — облегчённо выдохнул Феликс. Феликсу и правда словно стало легче, получив поддержку парней. Он понял, что, раз его друзья положительно настроены на Хёнджина, то, наверное, он всё делает правильно? Чёрт, и почему только его мозг постоянно пытался провести проверку его действий на правильность? Порой это очень раздражало. Но и по-другому он тоже не мог. Хёнджин слишком сильно на него влиял, чтобы это не настораживало. К назначенному времени все было готово. За полчаса до начала народ начал собираться на площадке, а прибывшие выступающие переодевались и настраивали инструменты или же репетировали, уйдя за кулисы. Хёнджин с Минхо тоже были уже на месте. Они пробрались через образающуюся из студентов толпу к самому началу, подобравшись практически вплотную к сцене. Минхо достал телефон и быстро застучал пальцами по экрану, по всей видимости, как догадался Хёнджин, оповещая Джисона об их присутствии. Он печатал, практически не останавливаясь, а телефон продолжал периодически пикать. — Всё нормально? — спросил Хван, заметив напряженное выражение лица друга. — Да, — ответил Минхо, не отрываясь. — Они скоро выйдут, увидишь своего ненаглядного. — Рад это слышать. — Только Джисон говорит, что Феликс не взял свой мотоцикл, — Минхо поднял глаза и удивлено посмотрел на Хёнджина. — Ты ему сказал, что ты…? — Нет, — пожал плечами Хван. — Но оно и к лучшему: не придется париться насчет того, куда деть его байк, если я его подвезу. — И не забудь, что они выходят через черный ход, — укоризненно проговорил Минхо. — Феликс может проскользнуть мимо тебя, ты и глазом моргнуть не успеешь. — Помню, — Хёнджин кивнул головой. — Знаешь, где он? — Знаю. Их разговор был прерван резко включившимися яркими софитами, направленными на сцену, и под вопли присутствующих вышел ведущий с микрофоном. Он поприветствовал публику, немного пообщался с ней, разрядив обстановку, и объявил первую группу — группу Чана, Джисона и Феликса. Ребята вышли на сцену, и на площадку обрушился шквал криков и визгов, отчего у Хёнджина даже заложило уши, и он зажмурился. Услышав бархатный низкий голос, начинающий петь, Хван разжал веки и наконец посмотрел на сцену. И лучше бы он туда так и не посмотрел. Феликс перекрасился в блонд. Хёнджин раскрыл рот в немом удивлении и широко распахнул глаза, словно замерев. Его сердце будто остановилось и перестало биться, а дыхание — прервалось. Он почувствовал одновременно подступивший к телу жар и мурашки на коже, как будто его окатили холодной водой. Спектр чувств и эмоций был настолько смешанный и непонятный, что Хван просто застыл в одной позе, не двигаясь, и все процессы в его организме будто тоже приостановили свой ход. И нет, не от того, что Феликсу не шел новый цвет или Хван был удивлен. А от того, что ему чертовски невообразимо шло. Хёнджин поймал себя на мысли, что Феликс невероятно красив. Он и раньше это видел, но новый цвет волос словно еще больше подчеркивал его красоту. Та дерзость и крутость, которые дополняли темные волосы, сейчас заиграли совершенно новыми красками на фоне светлых. Как говорили фанаты: Феликс ангел снаружи и демон внутри. И, что удивительно, светлые волосы подчеркнули не только его ангельскую сторону, но и демоническую. Хван почувствовал, будто еще раз заново влюбился в него. — Приём, — Минхо пощелкал пальцами перед лицом друга. — Земля вызывает Хёнджина. — А? — словно выходя из транса, среагировал Хван. — Я тут. — Как же, — Минхо закатил глаза. — Ты уже минуты три на него пялишься, при этом вообще не двигаясь. Что, настолько сильно влип? — Минхо, он волосы покрасил. — Спасибо, я это и так вижу, — цокнул друг и Хван толкнул его в плечо. — Ну, Феликсу, в целом, неплохо, идет, — он показал рукой на фанатов позади. — И им нравится. — Ему не просто идет, — Хван тяжело выдохнул, понимая, что действительно серьезно влип. — Он выглядит великолепно. Музыка прекратилась, и толпа завопила и зааплодировала с новой силой. Заиграла следующая композиция. На этот раз Хёнджин переключил свое внимание на остальные элементы образа Феликса: на нем была джинсовая безрукавка, потертые свободные джинсы в цвет безрукавки, на бедре висели цепочки, а глаза были подведены все тем же блядским черным карандашом. Он пел, держа микрофон в руках и закрыв глаза, иногда открывая их и поглядывая на публику. Но за все время ни разу не посмотрел на Хёнджина, словно нарочито пропуская его. После второй композиции началась финальная, о чем объявил ведущий. Эта песня была более мелодичной и лиричной, скорее похожей на рок-балладу. Хёнджин вообще про себя отметил, что только первая песня была действительно драйвовой, а последующие — более спокойными и чувственными. — Эту Джисон написал, — послышался голос сбоку, и Хван, повернув голову, заметил довольную улыбку Минхо. — Красивая, да? — Романтично, — хмыкнул Хёнджин. — Я смотрю, он любит такое писать, — друг кивнул. Но не только народ оценил мелодичность этой композиции, тихо подпевая. Феликс тоже погрузился в песню, словно кожей чувствуя звук, исходящий из колонок, и насквозь пропитываясь текстом, пропуская его через себя. Музыка стихла и, поклонившись, ребята начали благодарить публику. Пока Чан, как лидер группы, говорил, Феликс наконец посмотрел на Хёнджина, задержав на нем взгляд на несколько секунд. Он облизнулся и, прикусив нижнюю губу, оглядел Хвана с ног до головы. Хёнджин, заметив это, ухмыльнулся уголком губ и склонил голову в бок. Феликс тяжело сглотнул, отчего его кадык односекундно подскочил и опустился обратно. Зал захлопал в ладоши, выводя Феликса и Хвана из их маленькой игры и возвращая в реальность. Феликс резко повернул голову в сторону Чана с Джисоном и в след за ними удалился со сцены, еще раз поклонившись и сведя ладони вместе в жесте благодарности. — Иди, — Минхо положил руку на плечу другу и заглянул в глаза. — Пока твой не удрал. А то он может. — Иду, — Хван кивнул. — Мне нравится, как ты называешь Феликса моим. Хоть он все еще и не мой. Хёнджин улыбнулся уголком губ. Это и правда было приятно, словно отдаваясь каким-то сладким привкусом на языке. — Да он уже твой. Я видел, как он на тебя смотрит. — Думаешь? — Господи, — Минхо цокнул и помотал головой. — Я и не знал, что ты можешь быть таким ванильно-приторным, Хван Хёнджин, — бросил он другу в след, но тот этого уже не услышал. — Феликс явно его изменил, — вслух произнес для себя Минхо, разворачиваясь обратно к сцене. Выйдя из зала на улицу и остановившись на ступеньках, Феликс про себя отметил, что был доволен тем, как они выступили. И как, в частности, выступил именно он. Феликс опасался того, что Хёнджин бы отвлек его во время исполнения, и он бы не смог должным образом сконцентрироваться, потому и посмотрел на него только в конце. И понял, что правильно сделал, приняв такое решение. Стоило ему посмотреть на Хвана, как остальной мир для него как будто остановился. Он перестал слышать музыку, игравшую на фоне и то, что говорил Чан — он видел только его, а в голове безостановочно прокручивалось одно лишь слово: «пиздец». — Дадите? — Феликс подошел к стоявшей рядом компании из троих парней и ткнул на пачку сигарет у одного из них. Тот без слов протянул одну и дал прикурить, поднеся зажигалку. — Благодарю, — выдохнул Феликс, выпуская изо рта клубок дыма и чувствуя облегчение, спускавшееся на него сверху вниз и окутывающее все тело. — О, а ты, случайно, не тот вокалист, что сейчас пел? — спросил самый крупный парень из компании. — Ну, я. В глазах парня будто пробежала искра, что уже не понравилось Феликсу, и тот направился прямиком к нему, не разрывая зрительный контакт. — Красиво поешь, — он встал совсем близко. — Да ты и сам очень красивый, — он облизнулся, заведя руку за спину и потянувшись к талии Феликса, пытаясь ее обхватить. — Не хочешь поехать с н… — Блять, отвали, — Феликс резко толкнул того в грудь, что не особо увенчалось успехом, и отпрянул в сторону. — Совсем идиот? — А ты дерзкий, мы таких любим, — ухмыльнувшись, проговорил другой парень, и, переглянувшись друг с другом, они вновь посмотрели на Феликса. — Да вы… — Вот ублюдок, — послышалось со стороны и, обернувшись, стоявший рядом с Феликсом парень рухнул на землю. — Он же сказал: «отвали». С первого раза плохо доходит? Все ахнули, не понимая, в чем дело. Парень, получивший в лицо, приподнялся на руках и вытер нос, из которого градом хлынула кровь, как только он упал, запачкав землю рядом со ступеньками, и выплюнул сгустки изо рта. — Ты кто, блять, такой? — подал голос тот, рукой пытаясь вправить нижнюю челюсть, в которую нормально так прилетело. — Это вам знать не обязательно, — из темноты, все это время скрываясь, вышел Хёнджин. — Всё, что вам нужно знать: что он — мой, — Хван обхватил Феликса за талию и, притянув к себе, заглянул в его испуганные глаза, что переливались в свете луны от накопившейся влаги. — Пойдем? — Феликс кивнул. «Блять, я за него на куски порву, клянусь», — пронеслось в голове у Хёнджина, увидев подступающие слезы в глазах Феликса. Только его Феликса. — Стой, мы еще не зак… — Ха… — Хван обернулся, смотря на встающего с колен парня. — Ты действительно идиот, да? — он пнул того в живот, и, скорчившись от боли и выплюнув новую порцию крови изо рта, он упал навзничь. Феликс затянулся последний раз, бросил сигарету на пол и затушил ее ботинком. — А вы чего стоите? — крикнул пострадавший окружающим его парням, придерживаясь за живот и щурясь. — Догоните их и избейте. Обоих. — Как мы с ним справимся, — они помогли тому приподняться и подхватили его за плечи. — Посмотри, что он с тобой сделал. Хоть нас и двое, но мы лучше тебе поможем, чем за ними пойдем. Больше пользы будет. — Придурки, — плюнул тот. — Несите меня в машину. Хёнджина и Феликса уже и след простыл. Всё то время, пока они шли, Хван так и не решился убрать свою руку с талии Феликса. Он чувствовал, как того всё еще немного потрясывало от произошедшего, и не желал отпускать его даже на секунду. Он никак не мог подумать, что при таких обстоятельствах предложит Феликсу его подвезти. Они подошли к черной лакированной машине и, нажав на кнопку, Хёнджин открыл дверь, приглашая Феликса сесть. — Хочешь меня подвезти? — будто не понимая, спросил тот. — Конечно, — кивнул Хван. — А ты хочешь поехать один на общественном транспорте? После того, что произошло? — У меня есть свой… — Я знаю, что ты не взял свой мотоцикл, — Феликс удивлено изогнул бровь. — Минхо сказал мне. Так что давай, садись, я отвезу тебя домой. Феликс подошел к двери и, назвав свой адрес, встал по ту сторону и блеснул глазами. Он действительно угадал: и про черный ход Хван узнал, и от этих придурков защитил, и подвезти предложил. — Так, значит, теперь я… — Феликс выдержал паузу, пока Хван садился за руль. — …твой? — спросил он, когда водительская дверь окончательно захлопнулась. — А ты хочешь им быть? — Хёнджин повернул голову и заглянул в черные глаза с немного растекшимся на веках карандашом. Сказать, что внутри них обоих в этот момент бушевал ураган — ничего не сказать. У одного — от ожидания ответа, а у другого — от того, что он действительно этого хотел бы. — Не знаю, — выдохнул Феликс и отвернулся к окну. Хван улыбнулся уголком губ и завел мотор. — Спасибо, что забрал от этих парней. Я раньше попадал в подобные ситуации, но этот оказался значительно сильнее, чем я думал, я бы не справился с ним. — Они приставали к тебе? — настороженно спросил Хван. — Хотели увезти с собой, — Феликс приоткрыл окно, вдыхая попутный ветер. Свежий ночной ветер. — И, сам понимаешь, изнасиловать. Не на кофе же они меня звали. — Ублюдки, — Хван сильнее сжал руль и до скрипа сомкнул зубы. — Хорошо, что я оказался там. Феликс ничего не ответил. К нему и правда не в первый раз так приставали, он был к этому готов. Он и сам многократно давал кому-то в лицо и был не против навалять кому-нибудь еще. Но тут ситуация была просто безвыходной — парень был раза в три мощнее Феликса. — Ты куришь? — прервал тишину Хван. — Иногда, — честно ответил Феликс. — Для снятия стресса. Мне помогает, особенно после концертов. — Это иллюзия, стресс никуда не уходит, — Хван остановился на светофоре и посмотрел на Феликса. — Табак убивает. — Плевать. Ничто меня не убивает так, как это делаешь ты, Хван Хёнджин, — Феликс прикрыл глаза. — Ты сделал меня другим. И продолжаешь им делать. Хёнджин не ожидал услышать такого. Он не знал, как на это реагировать: хорошо или плохо было то, о чем говорил Феликс? Нравилось ли ему это или нет? Он не понимал. Но удивился Хван не тому, что сказал Феликс. А тому, что Хёнджин чувствовал то же самое. Он тоже чувствовал, что Феликс менял его, очень сильно менял. Он заполнил все его мысли, весь его воздух вокруг, прожигая изнутри своим существованием. Но ему это нравилось. Хван никогда не любил и, полюбив впервые, наслаждался этим чувством. Его мысли прервал звук клаксона, и Хёнджин вздрогнул. Он совсем забыл и про дорогу, и про светофор. Он убедился в загоревшемся зеленом свете под продолжающийся звук машины сзади и рванул с места. — Блять, в задницу себе посигналь, идиот, — рыкнул Хван, оскалившись, и посмотрел в зеркало. Феликс усмехнулся. Он среагировал бы точно так же, окажись на месте Хёнджина. Как оказалось, Феликс проживал в одном из частных домов на той улице, где они сейчас проезжали. Он жил вместе с родителями и младшим братом, так как не видел смысла куда-то съезжать — места было много и хватало всем. Но сейчас родители уехали в командировку, и дома находился только брат, который уже наверняка спал. — Кстати, — начал Хван, проезжая через открытые Феликсом ворота — пульт от них всегда был у него с собой. — Почему ты решил покраситься? Тебе безумно идет, но всё-таки это так неож… — Заезжай на задний двор, нужно объехать дом с этой стороны, — указал Феликс и нажал на кнопку, закрывая за ними ворота. — Тут мы в слепой зоне. — Готово, — останавливаясь, проговорил Хёнджин. — Так ты не ответил, — спросил он, проворачиваясь к Феликсу. — Это… — выдохнул тот и прикусил нижнюю губу. — Отодвинь свое кресло максимально назад. — Зачем? — Хван удивленно вскинул бровь. — Не хочу задеть своей задницей сигналку. Хёнджин послушно выполнил просьбу, и Феликс, привстав, медленно начал переставлять свои ноги на водительское место, держась за плечи Хвана и через ткань чувствуя его бицепсы, а затем аккуратно оседлал его бедра, сев на него. У Хёнджина словно кровь в жилах застыла в этот момент. Он положил руки на оказавшиеся на нем бедра в потертых свободных джинсах и поднял голову. Было совсем темно, но лицо Феликса находилось так близко, что даже в еле горевшем свете стоявшего поодаль фонаря можно было разглядеть каждую веснушку, украшавшую его. Феликс заглянул в черные бездны напротив. Бездны, из которых, однажды проваливавшись, он так и не смог выбраться. Перевел взгляд на нос с небольшой горбинкой, что особенно красиво отбрасывал тень в слабом освещении, на пухлые губы алого цвета, к которым так и хотелось прикоснуться — и снова вернулся к глазам. При этом он все время несильно сжимал бицепсы Хвана, чувствуя мощные мышцы, скрывавшиеся под тонкой тканью. И всё это теперь принадлежало только ему? Невероятно. Феликс переложил руки, окольцевав ими шею Хёнджина, и улыбнулся уголком губ. — Однажды, еще в нашу с тобой первую встречу, если ее можно так назвать, — Хван кивнул, понимая, что речь шла про столкновение. — Я сказал Джисону, что… — было тяжело говорить это вслух, сколько бы он не прокручивал это у себя в голове. — В общем, что я скорее в блонд покрашусь, чем ты мне понравишься, ну а раз, как видишь, я блондин, то… — То я тебе нравлюсь, — продолжил за него Хёнджин, расплываясь в улыбке. — Да, — смущенно ответил Феликс и отвел глаза. — Феликс, — Хван вернул его взгляд на себя, аккуратно взяв за подбородок большим пальцем. — Мне еще никогда так красиво не признавались в чувствах, — его глаза бегали по милому веснушчатому лицу напротив. — Ты тоже мне нравишься, но ты ведь уже знаешь об этом. Правда, нравишься намного сильнее, чем я мог себе это представить. Знаешь, мне кажется, я готов был прикончить того парня сегодня. — Придурок, — блондин свел брови к переносице и толкнул Хёнджина в плечо, отчего тот лишь усмехнулся, — А потом бы сел, да? — Видимо, я совсем больной. Точнее, стал таким, — Хван на секунду прикрыл глаза. — Мои чувства к тебе сводят меня с ума, понимаешь? — Феликс утвердительно кивнул. Конечно, он понимал. Ведь он чувствовал то же самое. И как только этих придурков, обоих не опытных в любовных делах, угораздило влюбиться друг в друга? — Как думаешь, — начал Феликс, перебирая в руках черные пряди Хёнджина. — Можно ли полюбить кого-то после двух поцелуев? — Говорят, что когда люди целуются, в их организмах вырабатывается окситоцин — гормон влюбленности, — Хван провел большим пальцем по веснушчатой щеке. — В огромном количестве он мчится по венам, создавая ощущение связи и близости между людьми. — Всё ясно, — выдохнул Феликс. — Тогда, может… продолжим его вырабатывать? Хёнджину много раз говорить и не надо — одного намека вполне достаточно. Он притянул Феликса за шею и прильнул к пухлым губам. Холодок прошелся по его коже, делая ее чувствительнее в разы. Он словно почувствовал тот самый окситоцин, растекающийся по сосудам и оседающий где-то внизу живота, что создавало приятное ощущение тяжести. В этот раз Феликс целовался сильнее, напористее, чем раньше, взяв инициативу в свои руки. Он придвинулся ближе, активно двигая губами, вбирая в свой рот и втягивая поочередно мягкие губы Хвана. Когда прохладные руки Хёнджина залезли под его безрукавку и начали блуждать по горячей коже, Феликс прогнулся в спине и случайно проехался своим бугорком по такому же у Хвана. — Ха-а… — выдохнул Феликс, запрокидывая голову и тяжело дыша. Его глаза были прикрыты, а в ушах пульсировала кровь, оглушая. Феликс почувствовал, как его шеи коснулись горячие губы Хёнджина, несильно втягивая кожу и оставляя легкий поцелуй. Хван проделал так еще несколько раз, выводя языком узоры и окончательно доводя этим не только Феликса, но и себя. Тот опустил голову и сквозь пелену в глазах посмотрел на Хёнджина. Феликс поставил свои руки на его плечи и на сей раз специально начал двигать бедрами, усиливая трения между их возбуждениями, чувствуя, какой твердый уже был Хван. — Блять… — Скажи мне, чего ты хочешь, Феликс, — прошептал Хван уткнувшемуся ему в шею блондину. — Я пиздец как хочу ощутить твой член в своей заднице, Хёнджин, — выдохнул Феликс низким бархатным голосом и поднял затуманенные глаза. — Мне кажется, я сейчас взорвусь. — Прям здесь? — Феликс свел брови к переносице и, умоляюще смотря, утвердительно кивнул. — А твой брат не услышит нас? — Я буду тихим. Как минимум, постараюсь им быть. — Жаль, — Хёнджин улыбнулся уголком рта и чмокнул Феликса в мокрые от слюны губы. — Я бы очень хотел тебя слышать, — он закрыл окна, нажав на кнопку на двери. — Хорошо, что у меня в машине есть звукоизоляция, так что не сдерживайся, договорились? Феликс, естественно, согласился. Он и сам был этому безумно рад. Ведь рядом с Хёнджином непросто сложно было держать себя в руках. Это было практически невозможно. — Наверняка, будет странно, если это заявлялось у тебя где-нибудь в бардачке, но все же: у тебя есть смазка и резинка? — Секунду, — Хёнджин наклонился к тому самому, чёрт возьми, бардачку и открыл его. — Невероятно, он все-таки оставил их тут. — Кто это — он? — Феликс удивлено изогнул бровь. — Уже трахался с кем-то до м… — Отец. Он — это отец, — усмехнулся Хван. — Когда он подарил мне машину, сказал, что оставит лубрикант и презервативы на всякий случай. Но я, по правде говоря, был уверен, что он просто пошутил, и я даже проверять не стал. Феликс рассмеялся. Он бы тоже не поверил, если бы ему так сказал его отец. Но тот все же оказался прав. «Всякий случай» всё-таки произошел. — А мы не задохнемся? — настороженно спросил Феликс. — Ты ведь все окна закрыл, даже люк. — Не задохнемся, — Хван посмотрел на руль и, выбрав одну из горевших кнопочек, нажал на нее. — Я включил вентиляцию, так что не беспокойся, хотя я бы все равно сделал это рано или поздно. — Лучше рано, — Феликс приблизился и прошептал почти в губы: — Это тебе тоже отец сказал? — Не поверишь, но да, — Хван сократил расстояние и, предварительно проведя языком, слегка прикусил нижнюю губу Феликсу, вызвав приятную дрожь и возвращая отступившее возбуждение. — Правда, он говорил использовать эту функцию в пробках, а не для секса — но я нашел ей более интересное применение. Хёнджин вновь прильнул к пухлым губам и начал расстегивать пуговицы на джинсовой безрукавке, не отрываясь. Феликс последовал за ним и опустил руки к пряжке на ремне Хвана. Расправившись с ней в слепую, он расстегнул застежку-молнию на черных обтягивающих брюках и через ткань боксеров почувствовал твердый член. Хван звучно простонал в поцелуй, когда пальцы Феликса начали поглаживать основание и головку. — Надо… надо снять их, — сбивчиво проговорил Феликс, разрывая поцелуй. Он приподнялся на руках, и Хван выполнил его просьбу, стянув с бедер брюки. Затем Феликс расстегнул свои джинсы — и избавился от них вместе с бельем, кинув на соседнее кресло. Он взялся за край полупрозрачной кофты Хёнджина и умоляюще посмотрел на него. — Мне нравятся твои руки, — Феликс стянул кофту, оставив Хвана в черной майке без рукавов с названием известного бренда на груди. — Я хочу их укусить, можно?.. — он свёл брови к переносице, параллельно сжимая в руках крепкие бицепсы. — Тебе всё можно, Феликс, — Хёнджин улыбнулся уголком губ. — Делай с моим телом всё, что тебе заблагорассудится. Феликс, не желая медлить, немного отодвинулся и наклонился к так давно желанным рукам. Он приблизился к светлой коже, усыпанной родинками, и, приоткрыв рот, аккуратно прикусил твердый бицепс на передней поверхности левого плеча. Он обвел языком по кругу, размазывая слюну на месте укуса, и напоследок поцеловал. — Пиздец просто, — Феликс отстранился и провел кончиками пальцев снизу вверх по рельефу, образованному мышцами, и, перейдя на ключицу, прошелся по косточке до яремной вырезки. — Нравится? — Придурок, — Феликс тяжело выдохнул. — Мне не просто нравится. Я, блять, с ума из-за тебя схожу. И вообще, — он указал пальцем на полустоявший член. — Почему он все еще не во мне? — Подожди, мне нужно сначала тебя растян… — Ты думаешь, я девственник? — Феликс взял смазку и вылил немного себе на ладонь. — Я знаю, сам всё сделаю, — и завел руку за спину, закатив глаза. — Точно? — Хёнджин убрал свисающие на лицо светлые прядки за уши и посмотрел на немного вспухшие губы напротив. — Если что, я могу… — Порядок, — Феликс зажмурился и прикусил губу, обведя колечко мышц и вставив один палец. — Чёрт, зачем ты такой, блять, красивый, я прям так кончить готов, — и поцеловал Хвана. Хёнджин улыбнулся. По всей видимости, не только ему нравилось целоваться — Феликсу тоже доставляло это большое удовольствие. И в этом они определено сошлись. Феликс активно двигал рукой, насаживаясь всем телом, и параллельно терзал рот Хёнджина, изучая его своим языком. Не в силах больше терпеть нарастающее возбуждение — он добавил второй палец, начав разводить стенки в стороны, растягивая узкое отверстие. Руки Хёнджина ласкали нежную кожу живота, переходя на грудь и задевая напряжённые соски, что заставляло Феликса нещадно стонать в поцелуй и сильнее прогибаться в спине. И все-таки хорошо, что в машине была звукоизоляция. Находясь к тому же в слепой зоне — их шансы быть замеченными братом были равны практически нулю. Когда два пальца свободно двигались внутри, Феликс добавил третий. В другой ситуации — он бы ограничился двумя, но, учитывая размеры члена Хёнджина, было абсолютно понятно, что двух будет попросту мало. — Зачем… зачем ты свел фиолетовый цвет, — задыхаясь от собственных толчков, проговорил Феликс. — Я думал, ты не заметил, — Хван провел языком по медовой шее, оставляя мокрый след. — Надоели эти прядки, да и вообще я их на спор красил. — Ну и правильно, а то ты… Как эмо выглядел, — простонал Феликс, ускоряя движение рукой. — Ха-а… я готов, — и с хлюпающим звуком достал пальцы, прикусив губу и зажмурившись. Чистой рукой он взял блестящий квадратик, прикусил уголок зубами, оторвал полоску и, достав презерватив, раскатал его по члену Хёнджина. Тот схватил бутылек со смазкой и вылил немного себе на ствол, распределяя жидкость по всей длине. Он приподнял Феликса за талию, одной рукой взял член за основание и приставил головку, предварительно поводив ей около входа. Феликс постарался максимально расслабиться, впуская Хвана. Когда головка проникла внутрь и приятно надавила на стенки, по коже Хёнджина словно ток пустили, а в голову что-то ударило — ужасно сильно захотелось протолкнуть член до основания. — Узко… — стиснув зубы и еле как сдерживаясь, проговорил Хван. — Пиздец как узко. — Я сейчас привыкну и начну двигаться, — Феликс поставил руки на плечи Хёнджина, опираясь. Он начал медленно насаживаться, проталкивая все дальше и сходя с ума от подступающих ощущений. Чувство наполненности переполняло и приятно давило на виски. Позволив войти практически до основания, Феликс стал аккуратно качать бедрами взад-вперед, а затем по кругу, усиливая трение. Хван разместил свои руки у него на талии. С каждым разом движения становились размашистее и хаотичнее, а толчки — сильнее. Феликс приподнимался и вынимал член почти до конца, а затем резко опускался до звонкого хлопка и вгонял по самое основание, ударяя по простате и вынуждая полустон-полукрик вырваться из его уст. Раз за разом он проезжался по своей чувствительной точке и заставлял Хёнджина тихо мычать от удовольствия, прикрыв глаза. Продолжалось так до тех пор, пока Феликс совсем не обессилел: он опустил голову и уткнулся носом куда-то в шею Хвана, тяжело дыша. Внутри него сейчас пылал огонь. Нет, целое пламя горело прямо в груди, согревая кровь до температуры, казалось, самой лавы и разгоняя ее по всему организму. Феликс еще никогда не чувствовал себя так плохо и хорошо одновременно. Секс с Хёнджином был другим — совсем не таким, как с остальными. Было непонятно, в чем заключалось отличие — но оно определено было. Кроме простой физической близости и ощущений от нее было что-то еще. Что-то, что тысячекратно усиливало все происходящее, словно повысив чувствительность. «Может, так и ощущается секс с тем, в кого влюблен?» — Отдохни, — Хёнджин погладил Феликса по голове, в ответ на что то кивнул. — Дальше я сам. Хван подхватил бедра Феликса и приподнял их, тем самым позволяя себе свободно двигаться. Он начал медленно входить и аккуратно толкаться, не желая изматывать Феликс до потери сознания. — Быстрее… — выдохнул тот. — Иначе я больше не выдержу. — Но ты и так… — Хёнджин, — Феликс поднял голову и посмотрел замыленным взглядом. — Я в порядке. Просто сделай, как я тебя прошу, пожалуйста. — Хорошо. «Видимо, я слишком сильно его люблю, чтобы не выполнить эту просьбу», — подумал Хван и начал двигаться активнее. Вскоре Феликс почувствовал мелкую дрожь в теле и подступающий оргазм. Он застонал, зажмурившись и прикусив губу, и начал в такт подмахивать бедрами, усиливая толчки. — А-ах! — финальный раз насадившись до шлепка, вскрикнул Феликс и излился Хвану на живот. Настигшая судорога не отпускала, а белесая жидкость продолжала мелкой струйкой вытекать из головки, пачкая их обоих. — Я… я тебя ненавижу, Хван Хёнджин. — А я тебя люблю, — на улыбке проговорил Хёнджин и чмокнул Феликса в пухлые от возбуждения губы. — Знаю, ты сказал это вслух, — Хван удивленно изогнул бровь. — Что ты слишком сильно меня любишь, чтобы не выполнить мою просьбу. — Это правда. — За это я тебя и ненавижу, — Феликс убрал черные прядки со влажного от пота лба и заглянул в глаза. — За то, что я не могу сопротивляться чувствам к тебе, как ни пытаюсь. Я потерял контроль над собой из-за тебя. Окончательно, — тяжело выдохнул он. — Наверное, так и действует окситоцин, да? — усмехнулся Хван. — Придурок, — Феликс нахмурился и сжался, заставляя член Хёнджина оказаться в невыносимых тисках. — Испортил момент. — Ащ, прости-прости, — шикнул Хван, жмурясь. — Лучше поцелуй меня, Феликс. И разожмись. Не долго думая, Феликс прильнул к мягким губам, протолкнув язык. Он водил им по всей ротовой полости, приходясь по деснам, щекам и языку, и делал это до того сильно, что по подбородку Хвана струйкой потекла слюна. Сделав еще несколько быстрых толчков, Хёнджин излился в презерватив — даже через резинку Феликс почувствовал, как внутри него разлилась горячая жидкость, словно и не было ничего между ею и его стенками. — Ха-а… — выдохнул Хван, разрывая поцелуй, и обмяк, расплывшись на кресле. — Пиздец просто. Феликс аккуратно привстал на руках, вынимая из себя член Хёнджина, что тут же упал ему на бедра. Переставив ноги но соседнее место, он перебрался на другое кресло. Хван снял презерватив и, завязав его, кинул куда-то вниз. Он достал салфетки из подлокотника и протянул пару штук Феликсу, а остальными воспользовался сам. Найдя всю одежду и одевшись, они наконец приоткрыли окна и оба вдохнули свежий прохладный воздух, которого все-таки ужасно не хватало. — Сними майку, я постираю и верну тебе, — сказал Феликс, видя, как белесая жидкость запачкала Хёнджина и не оттиралась салфеткой. — А пока кофту наденешь. — Да не надо, я и сам мог… — Давай, говорю. Я в машинку закину. И кто Хёнджин такой, чтобы сопротивляться Феликсу? — Ладно, я пойду, — Феликс обхватил рукой лицо Хвана и чмокнул в раскрасневшиеся губы. — …люблю тебя, придурок, — вырвалось случайно. — И я тебя, — на улыбке проговорил Хван. — Встретимся на неделе? — Я напишу тебе, когда буду свободен, хорошо? — Хёнджин кивнул. Феликс вышел из машины и, уходя, заглянул в окно. — Я сейчас открою ворота и можешь выезжать. Феликс встал около двери в дом и нажал на кнопку на пульте. Ворота распахнулись и черная лакированная машина проскользнула сквозь них, растворяясь в ночной темноте. Он вновь нажал на кнопку. Ключом открыв входную дверь, Феликс попал внутрь. Он нащупал тумбу и кинул на нее связку. Вдруг зажегся свет - Феликс вздрогнул от неожиданности и обернулся, держась за сердце. — Господи, ты чего не спишь? — спросил он, видя перед собой брата со скрещенными перед собой руками. — Ты что, трахался с кем-то в машине у нас на заднем дворе? — Мы не… — Ой, не рассказывай мне тут, — отмахнулся брат. — У тебя даже майка его в руках. И мне уже не пять лет, чтобы поверить тому, что ты сейчас скажешь. — А знаешь, что, — Феликс приблизился и нахально ухмыльнулся. — Я даже отрицать этого не буду: да, я трахался, и это был лучший член в моей жизни, клянусь. Жаль, что тебе этого никогда не понять — ведь он только мой. — Фу, — брат скривил лицо, поморщившись. — А родители знают об этом? Или, может, им стоит узнать? — он достал телефон из кармана и показательно потряс им перед носом. — Тогда вдобавок расскажи и про ту девчонку, которую ты приводил на днях. — Что? — брат явно не ожидал этого. — Я не… — Как ты там говорил, «не рассказывай мне тут»? — Феликс усмехнулся. — У меня, блять, уши вообще-то есть, и наши комнаты соседние, если ты не забыл, — он стал подниматься по лестнице на второй этаж в свою спальню. — И в следующий раз выбирай девчонку с менее звонким голосом. Я спать. Брат ничего не ответил. Он только что-то тихо буркнул себе под нос и в след за Феликсом пошел наверх. О, он наверняка не ожидал, что его спалили. Но Феликс не хотел оправдываться. Он бы мог сказать, что, во-первых, ему двадцать один год и он в праве сам решать, с кем спать, во-вторых, он не привел никого в сам дом. И все это было в отличие от несовершеннолетнего брата, приведшего девушку домой — Феликс мог спокойно рассказать об этом родителям. Имел полное право. Зайдя в свою комнату, по пути закинув в ванную майку Хёнджина, Феликс плюхнулся на кровать и, распластавшись звездочкой, почувствовал несильную боль в пояснице. Еще бы, такое давало о себе знать. В кармане Феликса завибрировал телефон — на экране высветился номер Чана. — Ты дома? Все нормально? — спросил встревоженный голос. — Ну, да, — удивленно ответил Феликс. — А почему, собственно, ты спрашиваешь? — Ты же должен был уехать с Хёнджином, потому я волновался о тебе. — Всё нормально, — Феликс посмеялся, вспоминая, что было на самом деле. — Стоп, что? Откуда ты знаешь про.. Феликсу уже и удивляться не приходилось. Его друзья все про него знали. — Я рад это слышать, — даже через трубку было слышно, как Чан выдохнул с облегчением. — Концерт недавно закончился, все уже разъехались. Я тоже сейчас поеду. — Давай, — ответил Феликс и сбросил. Не успел он положить телефон на прикроватную тумбу, как получил сообщение с неизвестного номера: «Пойдем на свидание, Феликс? Твой Хёнджин» — Идиот, — Феликс закрыл лицо ладонью. — Он сделал меня слишком слабохарактерным, — и, откинувшись на подушку, напечатал ответ. «Да», — отправилось мгновенно. — Как там говорил Джисон: «нашелся тот, кто смог обуздать мой характер»? — Феликс тяжело выдохнул и убрал телефон. — Безумие, — и от усталости он не заметил, как провалился в сон. *** Конец весны и начало лета, как известно, у каждого школьника всегда ассоциировались с каникулами, а у каждого взрослого — с отпуском. Но существовала особая прослойка общества, у которой не было ни того, ни другого. И эта прослойка — студенты. У студентов в этот период начиналась и неделю-две длилась сессия. Наверное, самое неприятное, что было во всем обучении. Особенно если в семестре не было рьяного желания учиться, то в сессию у студента начиналось невероятное приключение — выучить годовой материал за несколько дней. А иногда — и всего за ночь. Но, как говорится, беда не приходит одна. А точнее, экзамен не сдают один — как правило, их несколько. Спустя три дня после концерта у Хёнджина с Феликсом началась та самая сессия. Несмотря на то, что у них были разные факультеты, даты начала и окончания семестров были одинаковы и распространялись на весь университет. Правда, что было неудобно, дни экзаменов не всегда совпадали. И, конечно же, Феликсу в очередной раз «очень повезло»: в первый же день сессии стоял экзамен — история музыки. Один из сложнейших предметов за все обучение. У художественного факультета в этот день должна была быть консультация к экзамену по живописи. Как говорил Джисон про них с Феликсом: «в учебе не везет, зато в любви повезло». И к слову о той самой любви: учитывая то, что Феликсу необходимо было хорошо подготовиться, он даже свидание с Хёнджином назначил на вечер после того самого злосчастного экзамена, дабы не отвлекаться при подготовке и наверняка сдать. Но идеально выучить весь материал — было лишь половиной проблемы. Остальную половину создавали преподаватели, которые из принципа не хотели закрывать. Кому-то просто не нравился сам студент, кто-то выбирал на рандом, а кто-то — оправдывался фразой «ну не могу же я всех без исключения закрыть в один день». Превосходно. Последняя отговорка была особенно гениальной. А каким тогда, интересно, боком в этой ситуации оказывался студент, которому просто не повезло стать тем самым «исключением», получившим неудовлетворительно? — Старый дурак, блять, — выругался Феликс, сильно сжимая кулаки от злости. — Я ему все ответил, весь билет рассказал! Ты же слышал?! — Джисон незамедлительно закивал. — Козел. Чтоб его фура сбила. — Феликс, нельзя желать человеку смерти, даже есл… — «Даже если он тебя не закрыл»? — продолжил Феликс. — Тогда на кой хер, скажи мне, дорогой друг, я всё это учил, а? — Успокойся, — Джисон похлопал друга по плечу и попытался остановить, но без толку — тот мчался, не желая останавливаться. — Ты лучше скажи мне, почему ты притащил меня в корпус художников? — Потому что мне нужно увидеть Хёнджина. Сейчас же. — Окей, но к чему такая срочность? — всё еще не понимая, переспросил друг. — А еще я ужасно хочу курить. — И как связано твое желание курить с Хёнджином и с твоим неудом? — Лучше просто молчи, Джисон, — Феликс обернулся и словно с огнем в глазах посмотрел на друга — Джисона это даже немного испугало. — И скажи спасибо, что я не придушил деда его же галстуком у него в кабинете. — Ты бы не… — Надеюсь на это, — выдохнул Феликс, словно выпуская пар через ноздри. — Но было такое ощущение, что я могу это сделать. Иногда мне страшно: я не уверен, что всегда способен контролировать то, что хочу. — Звучит действительно страшно. — Вроде это тут, — они подошли к табличке, на которой было написано «кафедра живописи». — Похоже на то. В одной из аудиторий у них проходит консультация, — Феликс отошел немного назад и присел на скамейку неподалеку от таблички. — Я знаю, — Джисон приземлился рядом. — Но я не договоривался с Минхо, что приду сюда. — Я тоже. — Хёнджин не в курсе? — Феликс отрицательно помотал в голове. — Да уж, ты действительно очень импульсивен в решениях. Ему будет с тобой нелегко. Пока они сидели, Феликс нервно дергал ногой и теребил пальцы. Ему давно не приходилось испытывать такой спектр негативных эмоций, про этом не подавляя это никотином. Все, чего он сейчас хотел, это увидеть Хёнджина — рядом с ним он чувствовал себя в спокойствии и безопасности. И ждать до вечера не представлялось возможным. Благо, что долго ждать не пришлось. Один за другим студенты выходили из кабинета, косо поглядывая на Феликса с Джисоном, и пропадали в конце коридора. Вскоре вышел Хёнджин. Он заметил их и, улыбнувшись, прямиком направился к скамейке. Феликс вскочил, стоило ему подойти. — Привет, — Хёнджин оглянулся и, никого не заметив, притянул Феликса и чмокнул в веснушчатую щеку. — Не ожидал вас тут увидеть. Минхо тоже скоро выйдет, мы его подождем или…? — Или, — проигнорировав приветствие, ответил Феликс. — У вас есть свободные кабинеты поблизости? — А для чего т… — Просто ответь. — Всё нормально? — Феликс нахмурился, что явно насторожило Хвана. — Ладно, есть, конечно. Показать? — блондин утвердительно кивнул, и Хёнджин взял его за руку и потянул к лестнице. — А как же я? — вдогонку им крикнул Джисон, но уже не был услышан. — Ладно… буду ждать Минхо. Они спустились на два этажа вниз, забрели в какой-то темный коридор и, зайдя в одну из аудиторий, оказались в комнате небольшого размера. Здесь очень сильно пахло краской, и по всему периметру стояли запачканные мольберты с набросками. — Это что-то типа подготовительной комнаты, сюда доступ имеют только студенты, и то — сейчас, она никому не нужна, ведь семестр закончился. — Похер, — Феликс захлопнул дверь и толкнул к ней Хёнджина, попутно бросив свой рюкзак куда-то на пол. Он схватил его за плечи и, заглянув в глаза, проговорил: — Но спасибо. — Да что с тобой? — Хван обхватил лицо Феликса руками и посмотрел в черные бездны, разгоревшиеся огнем. Хёнджин хотел разозлиться на него, тот ведь его толкнул, но все равно не мог. — Заткнись, Хёнджин. — Совсем с ума сош… — Заткнись, потому что смотря на тебя и слыша тебя, я не могу злиться, — Хван улыбнулся уголком рта. Феликс прильнул к его губам, все еще крепко держась за плечи и впиваясь ногтями в кожу, до боли сжимая. Хёнджин ответил на поцелуй и начал двигаться, еле поспевая за бешенным темпом. Но, не в первый целуясь с Феликсом, он чувствовал, что что-то не так. Без слов. Он ощущал агрессию, которая словно передавалась и распознавалась рецепторами, расположенными на его губах. Придерживая Феликса за шею, Хван чувствовал, что его сонная артерия пульсировала, как заведённая, а сердце отстукивало такой ритм, что, прижимаясь всем телом, он ощущал его биение своей грудной клеткой. Наконец оторвавшись, Феликс нервно дышал, опустив голову вниз, словно задыхался. Хёнджин убрал светлые прядки за уши и вернул его взгляд на себя, взяв за подбородок. — Расскажи мне, — он погладил Феликса большим пальцем по скуле, усыпанной любимыми веснушкам. — Что рассказать? — Я вижу, что что-то не так. Я чувствую это. Феликс сдался. Он тяжело выдохнул и, понимая, что это все равно никак не повлияет на сложившуюся ситуацию, решил, что стоит рассказать. — Ебаный старикан, — начал он, и Хван удивленно изогнул бровь, продолжая внимательно слушать. — Препод, если эта гнида, конечно, еще достойна носить такое звание. Он не закрыл меня. — Но ты же всё ему ответил? — Ну естественно! Джисон это подтвердит, я… — Зачем? — Хван погладил его по голове и улыбнулся. — Я верю тебе. Мне не нужен Джисон для подтверждения твоих слов. — Блять, не будь таким. — Каким? — Таким приторно-сладким. Мое ледяное сердце начинает таять, и я перестаю хотеть придушить этого старого ублюдка, — честно признался Феликс. — Но я все еще ужасно хочу курить, аж зубы скрипят. — Нельзя, — грозно ответил Хёнджин. — Ты же знаешь, что я против. — Знаю, — шикнул Феликс, стиснув челюсти. — Потому и не курю. И что ты можешь мне предложить в качестве альтернативы? Твой член? — Ну, как вариант, — ухмыльнулся Хван, и в его глазах пробежала искра интереса. — Как минимум, это намного экологичнее — и никакого никотина. Интересно, и в какой момент Феликс окончательно потерял рассудок? Он опустился на колени и начал расстегивать ремень на черных брюках Хвана. Все тех же блядских брюках, что слишком сексуально обтягивали его потрясающие бедра. — Прям здесь?! — от неожиданности вскрикнул Хёнджин. — А что? — Феликс посмотрел на него исподлобья и облизнулся. — Будешь много болтать, я передумаю. — А ты любишь выбирать экстремальные места, да? — А ты, по всей видимости, еще и любишь делать это прилюдно? — Хван удивленно посмотрел, не понимая. Феликс закатил глаза. — Ты так крикнул, что теперь нужно молиться, чтобы сюда кто-нибудь не заглянул. — А знаешь, ты ведь именно такой мне и понравился, — Феликс расстегнул молнию и, опустив резинку боксеров, достал ствол. — Такой грубый и дерзкий, но все еще с милым ангельским лицом, которое хочется зацеловать до смерти. — Забавно слышать это, стоя перед тобой на коленях и с твоим членом в руке. — Ты тоже испортил момент, — Хёнджин улыбнулся и, ненемного наклонившись, чмокнул в пухлые губы. — Мы совсем не романтичные. — Конечно, нет. Мы трахались в твоей машине у меня на заднем дворе, задыхаясь от нехватки кислорода. Пиздец романтично, — Феликс усмехнулся и обхватил основание члена рукой, начиная медленно вести по нему снизу-вверх. — Кстати, твоя майка лежит у меня в рюкзаке, заберешь потом. — Благодарю, — буквально промурлыкал Хван и, прикусив нижнюю губу, запрокинул голову от удовольствия. — И мой брат нас все-таки видел. — Что? Как он… — не успел договорить Хёнджин, как Феликс, лизнув головку, взял ее в рот. — Ха-а… видимо, потом уже расскажешь. Феликс кивнул и с полным ртом помычал «угу», разнося вибрацию по члену, отчего Хвану стало только хуже. Или лучше. В любом случае, у Хёнджина от этого словно весь воздух из легких выбило. Больше не отвлекаясь на разговоры, Феликс принялся активно двигать головой, прокручивая языком по кругу и не пропуская ни единого миллиметра. Он вновь и вновь возвращался к головке, уделяя ей особе внимание и вылизывая особенно тщательно. Затем Феликс плотно обхватил губами твердый венистый ствол, стараясь протолкнуть его как можно глубже. И каждый раз, когда член упирался ему, казалось, в самую глотку — это вызывало невероятные ощущения внутри и особенно где-то внизу. Невероятно смешанные, но оттого не менее приятные. И даже вызываемый рефлекс подавлялся тем, как бешено билось сердце и как клокотало в горле, отдаваясь пульсацией где-то в висках. Голова начинала кружиться от спектра всего того, что чувствовал Феликс, а ноги — затекать и больно колоть, но последнее, чего ему хотелось в данный момент — это остановиться. Стоило ли вообще говорить о том, что испытывал в этот момент Хёнджин? Он бы и сам не смог описать, если бы его спросили, кроме как простонать что-то себе под нос. Хван словно был где-то в нирване, ощущая теплое дыхание на нежной коже и горячий рот Феликса, что так восхитительно, как ему казалось, его вбирал. С каждым движением — по коже Хёнджина бежали мурашки, а с каждым толчком — насквозь пробирало током. Когда возбуждение с неимоверной скоростью и силой начало набирать обороты, Хван запустил руку в светлые волосы — Феликс посмотрел на него исподлобья, не вынимая ствол изо рта. Хёнджин сквозь пелену перед глазами не смог адекватно оценить картину. В его голове словно не осталось ничего, кроме той обезьянки, что била в тарелки, а в ушах безостановочно звенело одно слово: пиздец. Феликс быстрее задвигал головой, вылизывая с громких хлюпающим звуком, а по его подбородку потекла слюна, которую просто невозможно было вовремя сглатывать. Горло уже саднило, но тем не менее это не останавливало его от продолжающихся толчков, совершаемых им самим. Феликс чувствовал, как его собственный член наливался кровью и больно упирался в штаны. — Хочешь кончить мне в рот? — оторвавшись с громким чвоком, безо всякого стеснения спросил Феликс. — Нет. Точнее… да, я хочу, но не сейчас, — Хёнджин посмотрел вниз и, немного отодвинувшись, указал носком ноги в область бугорка между бедер Феликса. — Я не могу оставить тебя одного, я хочу кончить вместе. Встанешь? — Хван протянул руку, чтобы помочь. — И ты даже не толкнешься мне в рот пару раз для приличия? — спросил блондин и прикусил свой язык передними зубами. — Ты предлагаешь мне трахнуть тебя в рот? — Я сказал то же самое, — Феликс закатил глаза. — Только другими словами. — Блять, — Хёнджин толкнулся языком в щеку, и только представив эту картину, его член предательски дернулся — естественно он это сделает. — Что ты сделал со мной… я бы раньше никогда не позволил себе такого. — Ну я, знаешь ли, тоже не каждый день предлагаю свой рот поэксплуатировать в таких целях, — Феликс облизнулся и поцеловал мокрую и поблескивающую от слюны головку. — Только тебе, Хван Хёнджин. — Хорошо, — Хван обхватил обеими руками лицо Феликса, придерживая за нижнюю челюсть. — Готов? Феликс активно закивал головой и морально, да и физически, насколько мог настроился максимально расслабить горло. Его еще никто не трахал в рот — да и кому он, собственно, дал бы? — Тогда высунь язык, мой ангел, — блондин послушно выполнил просьбу. Хёнджин взял основание члена и несильно постучал им, не разрывая зрительного контакта. Он аккуратно протолкнул головку, которую Феликс тут же плотно обхватил пухлыми и покрасневшими губами, сильно втягивая щеки и создавая вакуум. Хван вздрогнул — он понял, что действительно долго так не протянет и «пары толчков» без преувеличения вполне хватит. Хёнджин положил руку на затылок Феликса, слегка сжав светлые волосы, и немного двинул бедрами, скользнув членом по горячему языку и щекам. По всей видимости, слюны было достаточно — ствол двигался свободно, и создавалось приятное трение. Хван вынул почти до конца и, заглянув в темные глаза, над которыми брови умоляюще были сведены домиком, окончательно сошел с ума. Он толкнулся, как ему показалось, не жалея, и почувствовал, как головка уткнулась в самую глотку, зажимая ее в невероятные тиски. В глазах Феликса невольно скопилась влага, но он бы не сказал, что ему не понравилось — скорее даже наоборот. Несмотря на стимуляцию рефлекса и несильную боль, чувство наполненности и нарастающее возбуждение делали свое дело: внутри него все органы словно ходуном начали ходить, а по венам с новой силой — растекаться тепло, приливая и скапливаясь внизу. — Ха-а… — тем временем простонал Хёнджин, запрокидывая голову и прикрывая глаза. — Ты был прав: это действительно стоит того. Он задержал член на несколько секунд и затем отодвинулся, вынимая почти до конца. Хван толкнулся еще, на этот раз сжав между тонкими пальцами волосы Феликса, прижимая его к себе — тот слегка вздрогнул и зажмурился. Головка, густо смазанная слюной, звонко выскользнула изо рта, и Хёнджин взял Феликса за подбородок, заглядывая в блестящие глаза. — Порядок? — Хван убрал прядки, падающие на лицо, за уши. — Да… — шмыгнув, ответил Феликс, ведь влага, скопившаяся в его глазах, начала постепенно стекать в нос. — Как ты можешь быть одновременно таким ангельски милым и чертовски сексуальным. Удивительно, — Хёнджин вновь протянул руку. — Будешь моим, Феликс? Встав на ватные ноги, блондин пытался восстановить дыхание и пульс. Он положил свои руки на плечи Хвана, перевесив часть массы своего тела на него. — Дурак ты, — Феликс несильно толкнул его в грудь. — Я и так твой. И уже давно, — он тяжело выдохнул. — Мне кажется, с тех самых пор, когда ты зажал меня у стены и пригрозил прикусить язык. — Ты влюбился в меня после этого? — Не совсем, — Хёнджин удивлённо вскинул бровь. — Тогда между нами пробежала искра, как это обычно называют. А влюблялся я постепенно — раз за разом, встреча за встречей, понимая, что рядом с тобой чувствуя себя по-другому, — он опустил глаза. — И что мне нравится это по-другому. — А ты, оказывается, в душе романтик. — О нет, — Феликс поморщился. — Даже обзывательства звучат не так обидно. Как вспомню телячьи нежности Джисона с Минхо… фу, блевать тянет. — Звучит, конечно, жестоко. Но я согласен, от них меня тоже иногда… — Хван высунул язык, изображая, что его тошнит. Феликс кивнул головой, понимая. — Просто они, по-моему, немного с этим перегибают — вот и всё. Хёнджин, опомнившись, вернулся к запланированному: он опустил руки на талию Феликса и скользнул к его ширинке. Быстро расправившись с ней, он достал стояк, что предательски дернулся, стоило ему коснуться такого же налитого кровью члена напротив и оказаться плотно прижатым к нему пальцами Хвана. Он обхватил их обоих одной лишь ладонью и принялся активно двигать рукой, перемещая крайнюю плоть на головку и обратно. — Ха-а… я сейчас кончу, — простонал Феликс, смотря сквозь пелену вернувшегося возбуждение. — Знаю, — Хван поцеловал его во влажный лоб, расположившийся напротив его губ, ведь он был немного выше ростом. — Я тоже. Спустя несколько движений рукой, Феликс толкнулся в кисть и излился — Хёнджин вслед за ним. Они оба тяжело дышали и выхватывали губами недостающий воздух. И запачкали футболку Хвана. Опять. — Салфетки есть? — Феликс отрицательно помотал головой. — И у меня нет. Хёнджин снял джинсовую куртку с плеч, скидывая ее на пол, продел через голову грязную футболку и обтер ею, несколько мог, их с Феликсом. — С тобой маек не напасешься, — Хван усмехнулся и направился к рюкзаку, попутно застегивая брюки. Феликс облокотился лбом о прохладную стену, стоя на ватных ногах, и вялыми руками с трудом справился с собственной молнией. — Очень… смешно. — Благо, что моя чистая оказалась у тебя сейчас с собой. Хван натянул черную майку без рукавов и, подняв с пола куртку, накинул ее себе на плечи. Он подошел к Феликсу и, подхватив его за талию, посадил на стул. — Так что там с твоим братом? — начал Хёнджин. — Он нас не слышал, но видел твою машину и догадался, чем мы там занимались. — Но ты же всё опроверг, верно? Всё-таки он еще школьн… — Черта с два, — на ухмылке ответил Феликс, и в его глазах блеснула искра. — Я ему сказал всё, как есть. В самых ярких красках — так, чтобы он поморщился. И он это сделал, — Феликс был явно этим доволен. — Он… натурал? — с интересом, спросил Хван, хотя уже был практически в этом уверен — Феликс кивнул. — И, походу, не особо жалует твой выбор? — Да пошёл он нахер, — тот отмахнулся. — Он таскает своих девок в наш дом без родительского ведома. И что-то еще будет говорить мне? — Ну, на хер он вряд ли пойдёт, судя по твоим словам насчет его ориентации. — Блять, — Феликс нахмурился и цокнул. — Ты меня понял. — Да, просто издеваюсь, — Хёнджин приблизился и расправил руками брови Феликса, а затем поцеловал его в лоб. — Не злись на меня. — Я не злюсь, — Феликс вскинул брови, смотря исподлобья. — Я вообще не могу злиться на тебя, помнишь? Это даже бесит. — Да, видимо, я слишком сильно тебе нравлюсь, — блондин уж было открыл рот и собирался возразить, но Хван поцеловал его в губы. Губы, что совсем недавно обхватывали его член и что так хорошо скользили по нему. — Так с братом проблем не будет? С родителями? — Не будет, — хмыкнул Феликс — Мы с ним в одной лодке: он сдает меня, я сдаю его. — А на свидание сегодня пойдем? — спросил Хван. — Я хотел предложить кино, но, учитывая, как мы обычно заканчиваем каждую нашу встречу — ты не против, Феликс, посмотреть фильм у меня дома? — Не против, — Феликс посмотрел в сторону запачканной майки. — Я могу ее… — Нет, зачем. Мы же все равно едем ко мне домой. Если ты на своем байке, можешь поехать за мной. — Сейчас? — Хван кивнул. — Мне нужно переодеться. И в душ. Хёнджин растрепал светлые волосы и вдохнул аромат шампуня, приблизившись. — У меня дома всё есть: я дам тебе необходимые средства, чистое полотенце и свои постиранные вещи, — Хван прикусил губу, представляя эту картину. — Думаю, ты будешь выглядеть невероятно сексуально в моей одежде — она ведь на пару размеров больше. — Извращенец, — Феликс щелкнул того по носу. — Ладно, я согласен, — он тяжело выдохнул, сдаваясь, и снова притянул Хвана за подбородок, целуя в пухлые губы. И сколько раз за всё это время он сдался перед чарами Хёнджина? Безумие. — Феликс, — сквозь поцелуй пробормотал Хван и отстранился, разглядывая веснушчатое лицо и не веря своим глазам. — Мой Феликс. — Твой-твой. Пошли уже, — блондин накинул рюкзак и направился к выходу. — Идёшь? — он через плечо посмотрел на Хёнджина. — Ага, — тот с секунду еще полюбовался ангельским созданием, стоящим перед ним, и улыбнулся уголком губ. — Ну ты и тормоз, — Феликс закатил глаза и выскользнул через дверной проем. «Чертёнок, — мелькнуло в голове. — Но зато мой чертёнок. И все еще с лицом ангела» *** Единственное, что грело душу каждого студента во время экзаменов — это мысль о предстоящих каникулах. И, несомненно, то, что сессия (читать, как «двухнедельная пытка») длилась не вечно и когда-то, но заканчивалась. Даже пересдача, на которую не по своей милости слетел Феликс и которая теперь ждала его перед началом нового курса, меркла перед картинкой, всплывающей в голове при сладком слове «отдых». Говоря об этом, он даже не пытался что-то сделать с неудом — просто знал, что это бесполезно. Еще от старших курсов, бурно обсуждавших свои комиссии в столовой, Феликс понял, что те перепробовали разные варианты: кто-то пытался ответить преподавателю еще раз, кто-то просил дополнительный вопрос или соглашался на тройку, а кто-то — даже давал взятку. Но все, что они получали в ответ — это выговор от университета вследствие жалобы на них самим преподом. А это был бы вариант куда хуже, чем пересдача. Благо, все остальные экзамены Феликс сдал. Было тяжело совмещать учебу, встречи с Хёнджином, которого он тоже забросить не мог, и музыку, которая все еще ему нравилась не меньше, чем Хёнджин. Единственное, что ему действительно не нравилось в этом трио — так это учёба, но без нее было нельзя. И если в современном мире не обязательно было быть квалифицированным музыкантом, чтобы устроиться в жизни — родители так все равно не считали. — Зачем ты пошел со мной? — Феликс остановился возле кабинета заместителя декана и повернулся лицом к Хвану. — Мне же только зачетку забрать. — А я уже не могу порадоваться за своего парня, успешно закрывшего сессию? — Хёнджин скрестил руки перед собой. — Либо у тебя провалы в памяти, либо ты выбрал очень плохой способ поиздеваться надо мной, — Феликс нахмурился и обиженно надул губы. — Вот увидишь, ты закрыл ее ус-пеш-но. Просто поверь мне и забери уже свою зачетку. «И что это он опять задумал?» — Я чего-то не знаю? — Возможно, — Феликс удивлено вскинул бровь. Хёнджин притянул его, собираясь поцеловать, но тот отпрянул. — Я что, наказан? — Нет. Хотя, это хорошая мысль, я буду иметь ввиду на будущее, — хмыкнул блондин. — Я просто не хочу, чтобы нас видели. Сейчас толпы студентов будут приходить в деканат за зачетками. Хёнджин закатил глаза и цокнул. Он кивнул головой в сторону двери, говоря «иди». Феликс постучался и, услышав разрешение войти, зашел внутрь. — Добрый день, я за зачёткой, — женщина в строгом синем пиджаке с очками, сползшими на нос, и туго собранными на голове волосами подняла на него усталый взгляд. — Ли Феликс, первая группа. — Добрый. Присаживайтесь, — она повернулась к шкафу возле стола, выдвинула нужную ячейку, пролистала пальцами буквы алфавита до «л» и нашла необходимый документ. Она открыла зачетку, бегло просмотрев ее, и вручила Феликсу. — Держите. Поздравляю с окончанием сессии. — Благодарю. Но не могли ли бы Вы подсказать дату пересдачи по истории музыки? — женщина будто не поняла, что сказал Феликс, и удивленно уставилась на него, хмурясь. — О, да, я знаю, что они обычно в августе, но какого чис… — У Вас нет задолженностей, Ли Феликс, я проверила, — она развернулась к компьютеру. — Возможно, конечно, это какая-то ошибка. Сейчас проверю по базе. Феликс обомлел. Что значит, нет задолженностей? Он судорожно начал пролистывать зачетку, сминая некоторые листки находу, и дошел до нужного семестра. В графе «история музыки» стояла оценка. И подпись его преподавателя. Может, ему это уже видится? Под громкое клацание клавиш клавиатуры (по всей видимости, такой же старой, как и весь этот университет), Феликс приблизил зачетку, чтобы рассмотреть получше, но ничего не изменилось. Он быстро заморгал — не изменилось, протер глаза для достоверности — оценка всё еще была на месте. Ему даже пришлось ущипнуть себя — но нет, это был не сон. Тогда какого здесь происходило? — Видимо, Вы как-то недопоняли Вашего преподавателя, — начала женщина, наконец оторвавшись от своего компьютера. — Вы всё сдали. И историю музыки тоже. В дверь постучали, и она со скрипом приоткрылась. Из проема выглянула знакомая черная макушка. — Здравствуйте, я на секундочку, — не показываясь всем телом, а высунув лишь голову, сказал Хёнджин. — Феликс, всё в порядке? — Вы еще кто такой? — возмутилась женщина, не понимая происходящего. — Простите-простите, я просто заждался уже в коридоре. Так что там? — Хван кивнул в сторону Феликса. — У меня нет пересдач, но ведь это какая-то ошиб… — О, нет-нет, — Хёнджин всё-таки прошел в кабинет и подхватил Феликса под локоть. — Всё правильно, спасибо Вам большее, — он обратился к женщине, кивнув, и попутно начал выводить блондина из кабинета. — Еще раз извините за вторжение. До свидания. — До свидания, — женщина выдохнула и помотала головой. — И что за студенты пошли. Они оба вышли из кабинета и захлопнули дверь. Хёнджин все держал Феликса, ведя его к подоконнику, где тот мог бы спокойно сложить зачетку в рюкзак. — И что это все значит? — Что ты успешно сдал сессию, как я и говорил. — Где моя пересдача, Хван Хёнджин. Я жду объяснений, — Феликс склонил голову на бок и поджал губы в тонкую линию, показывая то, что он был крайне не доволен происходящим. Точнее, не доволен именно тем, что он ни черта, блять, не понимал. — Ну, считай, что я немного помог тебе освободить всё оставшееся лето только для нас двоих. — «Немного помог»? Да ты вообще на другом факульт… — Необязательно об этом так кричать, — Хван зажал рот Феликса рукой и оглянулся. — Мне не составило это большого труда. Так что да, именно «немного». У Феликса в голове не укладывалось. Хван сделал — что? Старшакам с его же факультета не удалось увильнуть от пересдачи. А Хёнджин смог? Так еще и не для себя? Феликс убрал руку, всем видом показывая, что не будет кричать. — Ха… окей, — начал он, хлопнув себя по лбу. — Спасибо, конечно, но меня все еще интересует вопрос: как? Просто как? — Я пришел к твоему преподавателю и сказал, что в тот день, когда ты сдавал экзамен, он тебя нечестно отправил, — Хван убрал светлую прядку за уши и поймал себя на мысли, что просто обожает так делать. — И еще я добавил, что знаю человека, у которого есть видеозапись всего произошедшего. — И он тебе поверил? — Поначалу — нет: начал орать, что я вру и что нет у меня никаких на него материалов. — А ты? — Ну, а что — я. Я пожал плечами и сказал, что, раз он мне не верит, то, может, деканат поверит — и направился к двери. Но он вовремя одумался: отдернул меня и спросил, что должен сделать за мое молчание, — Хван рассмеялся. — Я положил твою зачетку ему на стол, и сказал, чтобы он поставил оценку, которую ты по праву заслужил. — И он даже не спросил, кто ты? — Конечно, нет. Он был так занят тем, чтобы не расколоться, что даже не спросил об этом. Да и при таком потоке студентов сомневаюсь, что он вообще хоть кого-то запоминает. — И то правда, — Феликс замялся. — Стой, а как ты узнал, что это за препод? И как у тебя оказалась моя зачётка? — Напомни-ка, кто твой староста? — Хван ухмыльнулся, замечая, как до Феликса медленно начало доходить. Блять. Ну конечно. — Хан, мать его, Джисон, — Хёнджин кивнул и расплылся в улыбке. — Вот ублюдок, и ведь молчал. — Ну, это я его попросил. Хотел сделать тебе сюрприз. — Пиздец у тебя сюрпризы, конечно. Я охренел, когда мне заявили, что всё сдано. Я даже подумал, что сплю, — Феликс прищурился. — И зачем только ты всё это сделал? — Я же уже сказал. Чтобы у нас с тобой было впереди целое лето. — Придурок, — Феликс видимо не особо был этому рад и толкнул Хвана в плечо. — Ты понимаешь, что если правда вскроется, тебя отчислят? — Мне хватило мозгов не назвать своего имени, так что глубоко сомневаюсь, что это произойдет. «Нет, ну он правда не в адеквате, да?» — Идиот, — Феликс свёл брови домиком и жалобно посмотрел на Хёнджина. — И, к твоему сведению, это тоже был довольно романтичный поступок, не находишь? — Тогда, может, у нас и правда есть шанс стать той самой романтичной парочкой, а-ля Минхо с Джисоном? — Хёнджин заиграл бровями, зная, как эти слова выбесят Феликса. — Иди в задницу, Хван Хёнджин. — Только если в твою, Феликс. Блондин усмехнулся — это серьезно было неожиданно и смешно. Ну, а если подумать — Хван так рисковал ради него. А Феликс только наорал в ответ. Блять. По всей видимости, от ледяного сердца действительно уже практически ничего не осталось. И всё из-за него. Из-за Хван Хёнджина. — Ладно, — выдохнул Феликс и приподнялся на носочках, обхватывая шею Хёнджина и заглядывая тому в глаза. — Спасибо тебе, — и прильнул к алым пухлым губам напротив, прикрыв при этом веки. Хван даже немного опешил, совершенно не ожидая этого, но, сообразив, ответно задвигал губами. Он понял: Феликс специально поцеловал его здесь и сейчас. Специально — на глазах у всех, кто придёт или же просто пройдет мимо. И пусть их застукают. Пусть все знают, что Феликс — Хёнджина, а Хёнджин — Феликса.