Очумелые будни на просторах мультивёрса

Коридоры тюрьмы Хроноса не были созданы для того, чтобы вселять надежду. Хотя, хохмы ради, иногда из них выходили полные надежд, перевоспитанные мудаки. Воздух пах чем-то сладковато-химическим, наверное тем самым «успокоительным», которое Стражи распыляли в вентиляцию, чтобы узники не буянили. Архана шла быстро, почти бежала, сжимая запястье Мейта с такой силой, что пальцы у того уже начали белеть. Техник еле успевал следом, спотыкаясь о собственные ноги. Исчезла его вечная куртяга заводчанина, сменилась на одеяние в желтых и бронзовых цветах, только ботинки на платформе остались, они то и дело цеплялись за какие-то выступы на стенах. Это что, такая дань традиции костюмам Зелана и Харда? — Архана, — прошипел Мейт, пытаясь высвободить руку. — Ты мне кости сломаешь! А я ещё могу пригодится! С недеформированными костями… — Помолчи, — отрезала она, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, металлическим эхом отражаясь от стен. Они свернули за угол и тут же налетели на патруль. Мейт наблюдал, как злобно выглядела взлохмаченная Архана, и каким взглядом она его прожгла. А кто говорил, что будет без эксцессов! Двое Стражей в блестящих, идеально отполированных доспехах, с забралами, скрывающими лица. Их позы были расслабленными, настолько, насколько могут быть расслабленными военные на дежурстве в тылу, где уже сотню дней ничего не случалось. При виде Арханы и Мейта, один из Стражей лениво вскинул руку: — Стоять. Назовите код доступа. Архана замерла и тяжко выдохнула. Её глаза сузились. Но прежде чем она успела что-либо сделать, Мейт, словно очнувшись, выпалил: — Код? Ах да, код! Сейчас, секундочку… Он полез в карман куртки, шурша какими-то проводами и микросхемами. Страж терпеливо ждал. Второй, чуть более настороженный, положил руку на рукоять бластера. — Так, где же он… — бормотал Мейт, явно имитируя поиски. — А, вот! Вместо кодовой карты, он выудил маленький, с ноготь, шарик тусклого серого цвета. И прежде чем Страж успел среагировать, Мейт с силой швырнул шариком об пол. Шарик взорвался ослепительной белой вспышкой, сопровождаемой пронзительным, режущим уши писком. Электромагнитный импульс — компактный, но мощный. Доспехи Стражей заискрили, забрала с шипением поднялись, обнажая ошарашенные, ничего не понимающие лица. Оба рухнули на колени, хватаясь за головы — их системы наведения и связи вырубились мгновенно. Архана не стала ждать. Схватив Мейта за шкирку, она бежала дальше, оставляя позади дезориентированных охранников. — Неплохо, — бросила она на бегу, даже не запыхавшись. — Но в следующий раз предупреждай. — А то что? — усмехнулся Мейт, пытаясь перевести дух. — Тебе, например, можно меня тащить, как мешок с… с деталями?! Они оказались в очередном коридоре — бесконечно длинном, с рядами дверей по обе стороны. Тюремный блок… Архана на мгновение сбавила шаг, оценивая обстановку. Двери были массивными, с электронными замками, пульсирующими алыми индикаторами. За ними — клетки. Кто в них? «Оступившиеся» союзники Хроноса? Пленные? — Слушай, — Мейт дёрнул её за рукав худи. — Это ж типа как «от сумы и от тюрьмы не зарекайся», а? Архана резко остановилась. Повернулась к нему. В её глазах на мгновение мелькнуло что-то, похожее на злобу, смешанную с раздражением. — Пофилософствовать решил? — процедила она. — Прямо здесь и прямо сейчас? — Ну а чё, — пожал плечами Мейт, пытаясь выглядеть беззаботно, хотя его дыхание всё ещё было сбивчивым. — Ситуация подходящая. От сумы, значит, не зарекайся. А мы, получается, от сумы до тюрьмы… Или от тюрьмы до сумы́? В смысле, мы ж не из тюрьмы сбегаем, а в тюрьму лезем добровольно. Идиотизм. — Рыжик, — Архана медленно, очень медленно произнесла его кличку, и в этом тоне зазвенело предупреждение. — Закрой рот. Или я́ тебе его закрою… Мейт было возразить, но в этот момент… пол под их ногами дрогнул. Сначала едва заметно — лёгкая вибрация, которую можно было списать на сбой в работе генераторов где-то в глубине комплекса. Но через секунду вибрация превратилась в полноценную тряску. Стены загудели, потолочные лампы замигали в хаотичном, паническом ритме. — Что за… — начал Мейт, но договорить не успел. Пол под ними перестал быть полом. Он начал переворачиваться. Не проваливаться, не трескаться, а именно плавно переворачиваться, словно неведомая сила повернула весь коридор на девяносто градусов… Стены стали полом, потолок — стеной. Архана хмыкнула, удерживая равновесие, Мейт кубарем покатился по бывшему полу, теперь ставшему стеной… издав короткий, испуганный вскрик, он полетел мимо Арханы, но успел уцепиться за какую-то трубу, торчащую из… из того, что раньше было стеной, а теперь стало потолком. — Архана! — заорал он, болтаясь вниз головой. — Твою мать! Что это?! Она не ответила. Золотые нити вспыхнули вокруг её пальцев, тонкие, но мощные. Она опутала нитями Мета и подтянула к себе. — Проклятье, — выдохнула она, и в голосе её впервые за долгое время прозвучала не насмешка, а злость на себя. Она прокляла себя. За то, что не заметила ловушку. За то, что влезла сюда без плана Б. За то, что понадеялась на удачу, а удача, как всегда, решила устроить шоу под названием «Как Паук будет выкручиваться». — Надо было слушать Кэса, — прошипела она, направляя нити вверх, к новому «потолку». — Надо было брать его с собой… Но ты же Архана у нас, ты же сама всё умеешь! Она рванула нити вверх, закрепляя их в металлических швах нового потолка. Затем, не мешкая ни секунды, протянула руку к Мейту, который всё ещё висел, вцепившись в трубу и кутался в спущенные вниз нити. — Хватайся! — приказала она. Мейт, не раздумывая, отпустил трубу и ухватился за её ладонь. Архана резко дёрнула его на себя, одновременно подтягиваясь на нитях. Они зависли в воздухе — точнее, в пространстве между старым и новым полом, в этой перевёрнутой, сюрреалистичной пустоте. — Держись, — бросила она. — А то камнем вниз… Мейт, побелевший как мел, судорожно кивал, вцепившись в её руку мёртвой хваткой. Архана, щёлкнув пальцами, активировала ещё одну нить, обмотав её вокруг талии техника — на всякий случай. Потом, сконцентрировавшись, она потянулась своим восприятием вперёд, туда, где коридор, пусть и перевёрнутый, но всё ещё имел выход. — Есть, — прошептала она. — Вижу разрыв. Сейчас… Она рванула нити, подтягивая их обоих к вентиляционной шахте, которая каким-то чудом осталась на месте, не поддавшись общему безумию. Втиснула Мейта внутрь первым, а следом влезла сама… Шахта была узкой, тесной, в ней пахло пылью и ржавчиной. Но она была стабильной. Не переворачивалась. Не пыталась их раздавить. — Отдышись, — бросила Архана Мейту, сама глубоко, прерывисто дыша. — У меня есть время «на подумать». Она откинула голову на холодный металл и закрыла глаза. Мысли, до этого скачущие как белки, начали понемногу успокаиваться, выстраиваясь в логические цепочки. Итак, они влезли в тюрьму Хроноса. Добровольно. С целью ограбления. Кто об этом узнает? Хардрог — обязательно. Аватар божества, наверное, уже сканирует пространство, фиксируя их вторжение. Кэстерон — скорее всего, тоже. Учёный, как только обнаружит пропажу её и Мейта, сразу начнёт расследование. И тогда… Архана мысленно представила эту картину: Хардрог, с его бездонными багровыми глазами; Кэстерон, с его многочисленными, осуждающе прищуренными очами. Они стоят рядом, типа дружбаны, — аватар космического ужаса и искажённый учёный. И оба смотрят на неё. — Нам знатно прилетит, — вслух произнесла она. — Что? — переспросил Мейт, пытаясь отдышаться. — Говорю, прилетит нам. От Харда. И от Кэса. От обоих. — Она открыла глаза, уставившись в темноту шахты. — А если они объединятся… Если Амёба и Учёный решат действовать сообща… — Она вздрогнула, и этот страх был не шуточным. — Это будет пиздец. Мейт хмыкнул, и в его хмыканье тоже слышалась нервозность. — Да ладно, Кэс не такой страшный. — Кэс ужасен в ярости. — отрезала Архана. — А Хард… Хард — это Хард. Ха-ха. Повисла тишина. Только где-то далеко, в глубине комплекса, продолжали гудеть генераторы, перестраивая пространство. — Ладно, — наконец сказала она, возвращая себе привычный, насмешливый тон, хотя в нём всё ещё чувствовалась усталость. — Не будем о грустном. Нужно подумать о грабеже. И о том, как выбраться отсюда. Она помолчала, а потом добавила, словно между прочим: — Если повезет, уделаем всех мозговитых! — Влезем в могзги? — переспросил Мейт, приподняв бровь. — Ага. В могзги. Она замолчала, прислушиваясь к звукам за пределами шахты. Коридор, кажется, перестал переворачиваться. Генераторы стихли. Тишина стала почти абсолютной. — Ладно, — сказала она, подтягиваясь на руках. — Вылазим. Пора заканчивать этот цирк. Мейт кивнул, и они, по очереди, выбрались из вентиляции обратно в коридор. Коридор был… нормальным. Пол — снизу. Потолок — сверху. Стены — по бокам. Как будто ничего и не случилось. — С ума сойти, — пробормотал Мейт, оглядываясь. — С ума мы уже сошли, Рыжик, — ответила Архана, отряхивая худи от пыли. — Иначе бы мы не полезли сюда. Пошли. Цель — архив Хроноса. Берём, что нужно, и валим отсюда. Пока Амёба и Учёный не спохватились. И не объединились. Она сделала шаг вперёд, но остановилась, бросив взгляд на Мейта через плечо. — И ещё, Рыжик. Если мы выживем — с тебя должок. Вдвойне. Мейт усмехнулся, хотя улыбка вышла кривоватой. — Договорились, Паук. Если выживем.

…Архана резко сбила Мейта с ног, и сама осела на пол, пригибаясь к самому металлу. Они же только что вылезли из вентиляции, сделали несколько шагов по «нормальному» коридору, и что, опять? Первая очередь просвистела где-то над головами, высекая искры из стены. Вторая очередь заставла их прижаться к полу. Где-то в глубине коридора, за ближайшим поворотом, лязгнули затворы, и чей-то усиленный динамиками голос рявкнул: — Нарушители в секторе 7! Огонь на поражение! Мейт, распластанный на холодных плитах, попытался поднять голову, но новая очередь заставила его вжаться обратно. Осколки пластика и крошка металла посыпались на спину. — Твою мать, — прошептал он, косясь на Архану. А она… хихикнула. Тихо, почти беззвучно. Одними уголками губ. В глазах, прищуренных в полумраке, плясало то самое безумие, от которого у нормальных людей кровь стынет в жилах. — Архана, ты чё… — начал Мейт, но договорить не успел. Она подняла руку, словно дирижёр, дающий знак оркестру. В её пальцах вспыхнул сгусток золотистого света размером с кулак, но такой плотный, что воздух вокруг него начал «мариноваться». Стрельба усилилась. Стражи, поняв, что перед ними не просто взломщики, начали палить из всех стволов. Пули рикошетили от стен, пола, потолка, но ни одна не достигла цели. Вокруг Арханы и Мейта будто вырос невидимый купол — нити, сплетённые в защитную сетку, гасили кинетику и отклоняли траектории. — Держись, мелкий, — выдохнула Архана и разжала пальцы. Сгусток рванул вперёд. Взрыв не был оглушительным. Был каким-то… вязким. Золотистая волна прокатилась по коридору, и там, где она прошла, металл начал течь, как воск, оставляя за собой оплавленные, стекловидные края. Стены, пол, потолок — всё превращалось в расплавленную кашу, которая с тихим шипением стекала вниз, обнажая какие-то внутренности комплекса: кабели, арматуру, пустоты. Стражи закричали. Их доспехи, такие продвинутые, не выдерживали температуры, способной расплавить сталь. Стражи откатывались назад, бросая оружие, пытаясь уползти от надвигающейся «лавы». Тепловая волна дошла до середины коридора и… остановилась. А в центре коридора пространство вздрогнуло. Сначала едва заметно, потом сильнее. И наконец, с низким, гортанным рокотом, разорвалось… …не в тот аккуратный, ровный разрез портала, который открывал Сизый или сама же Архана в спокойном состоянии. Это было нечто иное. Края разлома пульсировали, они рвались, как старая ткань, из которой лезут нитки. Внутри червоточины не было привычного сияния межпространства. — Что… это? — выдавил Мейт, глядя на разлом. Голос его сел до хриплого шёпота. — Червоточина, — ответила Архана. слишком спокойно. Мейт, всё ещё лежа на полу, попытался вскочить, но Архана резким движением схватила его за шиворот и притянула к себе. — Какого… — начал он. Из червоточины вырвался второй разлом. прямо во внутрь первого. Два нестабильных пространственных отверстия наложились друг на друга, и воздух вокруг них начал закручиваться в спираль, разрывая реальность на лоскуты. Архана, не раздумывая, прижала Мейта к себе. Крепко, почти болезненно. Вокруг них, словно кокон, начали сплетаться золотые нити. Они обматывали их обоих с ног до головы, создавая плотный, мерцающий слой защиты. Через этот слой Мейт всё ещё видел искажённый мир снаружи, но звуки стали приглушёнными, а вибрации — едва ощутимыми. — Не дыши, — шепнула Архана ему прямо в ухо. Мейт зажмурился, вцепившись в плечо Арханы.Он мысленно молился всем богам, которых знал, и тем, которых не знал, не понимая, где находится и зная лишь то, что их не хило опрокинуло… Вокруг — серые стены, выжженный потолок, точнее отсутствующие части, так как удар тупо вынес их «на улицу». Архана, всё ещё держа техника одной рукой, огляделась. Мейт проследил за её взглядом. На месте, где должна была быть червоточина, висело… пятно. Багрово-чёрное, пульсирующее, с неровными краями. Оно медленно сжималось, затягиваясь, как рана. А по краям этого пятна, прямо на голом металлическом полу, начали расти… кораллы. Маленькие, золотисто-жёлтые, едва заметные. Они росли быстро, прямо на глазах — ветвились, переплетались, покрывая оплавленные участки пола тонкой, но прочной коркой. В их свечении было что-то… домашнее. Тёплое. — Живой? — спросила Архана, не оборачиваясь. Мейт попытался ответить, но из горла вырвался лишь сиплый, невнятный звук. Не то «да», не то «ага», не то просто выдох. — Хорошо, — сказала она коротко. И, не тратя больше слов, одним движением закинула техника себе на спину. Мейт, не имея сил сопротивляться, обвил её шею руками и повис, как мешок с картошкой. Архана подхватила его под колени, поправила и… побежала. Не быстро, однако с упорством стайера. Её шаги были тяжёлыми, ботинки глухо стучали по металлу. Где-то позади, в глубине разрушенного на половину комплекса, уже слышались крики. Охрана приходила в себя, перегруппировывалась, готовилась к преследованию. — Держись, Рыжик, — бросила Архана через плечо. — Сейчас будут… Она не договорила. Из-за поворота, буквально в сотне метров от них, вынырнула группа Стражей. Человек двенадцать, чёткими, слаженными движениями вскинули бластеры. Судя по нашивкам на плечах, командир, поднял руку для приказа открыть огонь. …Архана даже не сбавила шаг. — Обойдём, — прошипела она, резко сворачивая в боковой проход. Она петляла по коридорам, наподобие ездового зайца гнома, уходя от погони. Сам же «гном» — Мейт, вися на спине Арханы, не соображал где они, сколько раз повернули, сколько дверей осталось позади. Он просто держался и старался не мешать. А потом они выскочили в большой зал — то ли ангар, то ли пересадочный узел. Высокий потолок, ряды колонн, кое-где где отсутствующие слои металла, несколько припаркованных челноков… В центре зала, у самого выхода, кто-то стоял. Стояла… Высокая, худая, в красивом розовом костюме, очевидно боевом, с острыми плечами и узкой юбкой. Светлые волосы стянуты в пучок, на лице — ни тени эмоций; глаза… Глаза были ледяными, как у акулы, которая уже выбрала жертву. — Архана? — произнесла женщина. — Не ожидала тебя здесь увидеть. В такой криповой компании. Архана остановилась. Мейт почувствовал, как напряглись её мышцы, как золотые нити зашевелились под курткой. — А я тебя — тем более, — ответила она, криво усмехнувшись. — Розовый тебе не идёт, честно. Делает похожей на… ну, не важно. Женщина не повелась на провокацию. Она лишь чуть склонила голову, и из-за её спины выступили ещё четверо Стражей в усиленных доспехах, с энергетическими щитами. — Бросай ношу, — приказала женщина. — Отдай, что украла. Тогда, может быть, мы отпустим твоего… спутника. Архана медленно, очень медленно, опустила Мейта на пол. Тот, шатаясь, встал на ноги, не выпуская её плеча. — Держись за мной, — тихо сказала она ему. — И не отставай. Потом повернулась к женщине в розовом. Улыбка сползла с её лица. Осталась только холодная, расчётливая решимость. — Ты же знаешь с кем имеешь дело? — произнесла она, и голос её был тихим, но в нём была ирония. — И ты же помнишь, что я умею. Она щёлкнула пальцами. Золотые нити рванули во все стороны к стенам, к потолку, к полу. Они впивались в металл, создавая сеть, которая начала… сокращаться. Пространство вокруг задрожало. — Уходим! — рявкнула Архана, хватая Мейта за руку. И они побежали, прямо на женщину в розовом, прямо сквозь сеть золотых нитей, которые расступались перед ними, как живые. Стражи открыли огонь, но нити, сплетаясь в плотный кокон, гасили выстрелы. Женщина в розовом попыталась схватить Архану за плечо, но транзитор, даже не глядя, отшвырнула её резким движением локтя, ловко выбив при этом из её руки какую-то навороченную пушку… Они прорвались. Вылетели в очередной коридор, потом в другой, потом в грузовой шлюз. Архана, не раздумывая, вскрыла гермодвери очередным взрывом нитей, и они оказались снаружи. Над головой чужое небо, серое и низкое. Вокруг скалы, песок, редкие синие кусты. И ни души. Архана, не останавливаясь, потащила Мейта к ближайшему укрытию — нагромождению валунов у подножия холма. — Здесь, — выдохнула она, заталкивая его в расщелину. — Передохни. Я — на разведку. Обессиленный техник сполз по камню вниз и прикрыл глаза. Архана же, взобравшись на вершину, долго смотрела в ту сторону, откуда они пришли. Погони не было. По крайней мере, пока. — Ладно, — сказала она сама себе. — Первый этап пройден. Осталось не сдохнуть по дороге домой. Она спустилась обратно к Мейту, присела рядом на корточки и, достав из кармана смятую пачку чипсов, протянула ему. — Держи, Рыжик. Подкрепись. Нам ещё добираться… хз сколько. Мейт слабо улыбнулся, взял пачку и, с хрустом разорвав упаковку, отправил в рот горсть сухих, солёных ломтиков. — Архана, — сказал он, прожевав. — А что за чувиха была? В розовом? — НачХальница местной тюряги, — пожала плечами Архана. — Чтоб её! Она помолчала, глядя на серое небо. — Что Коралл растёт… это хорошо. Значит, я ещё не совсем выдохлась. Мейт хотел спросить, при чём тут Коралл, но не стал. Слишком выдохся. Слишком много вопросов, на которые может и некогда отвечать. — Всё, — сказала Архана, поднимаясь. — Отдых окончен. Двигаем отседа. Но её остановил… окрил, блять. Женщина в розовом костюме двигалась как марионетка, управляемая невидимыми нитями, но при этом каждая её поза была безупречной, словно у голографической модели. — Стоять, — сказала она, и слово это ударило по ушам, заставив воздух содрогнуться. Архана резко развернулась, прикрывая Мейта собой. Золотые нити вспыхнули вокруг её пальцев, сплетаясь в подобие щита. В глазах никакой усталости, ну или попытка эту усталость скрыть. Только звериное, оголённое внимание. — Мейт, — тихо, не оборачиваясь, бросила она. — Слушай сюда. Сейчас я тебя швырну. Не валяйся долго, вставай и шуруй к Кэсу. Понял? — Чего?! — Мейт дёрнулся, но Архана уже схватила его за пояс обеими руками. — Без споров! Там, где секунду назад был просто воздух, вспыхнул золотистый разрез. В проёме мелькнули знакомые стены лаборатории и даже запах кофе… — Лети! — рявкнула Архана, не церемонясь, схватила за шкирку и зашвырнула техника в портал, ногами вперёд. Мейт, издав короткий вскрик, скрылся в золотистом сиянии. Портал тихо захлопнулся за ним, оставляя Архану одну. — Неблагоразумно, — заметила женщина в розовом, наблюдая за этой сценой с лёгким, почти скучающим интересом. — Бросать союзника. Или ты думаешь, так ему будет безопаснее? Архана не ответила. Вместо этого она резко взмахнула рукой, и с десяток золотых нитей с визгом разрезали воздух, устремившись к противнице. Женщина даже не шелохнулась. Что-то невидимое, но ощутимое, как удар под дых, вырвалась из её тела и с лёгкостью отбросило нити в сторону. Они, потеряв цель, безвольно упали на землю и растворились в пыли. — Слабовато, — прокомментировала женщина. Она сделала шаг вперёд. Её туфли на высоком каблуке не проваливались в песок — они словно парили над ним. — Какого, скажи на милость, вселенское одиночество вдруг обзавелось… спутником? Архана оскалилась. Кровь изо рта (когда успела? во время портала? или при столкновении?) капнула на песок. — А тебе какое дело, розовая кукла? — процедила она, не опуская рук. Нити снова заструились вокруг пальцев, но теперь их было больше — и они были толще, плотнее. — Завидуешь, что у меня есть с кем чипсы жрать, а ты своё отражение в зеркале уговариваешь не вешаться? Женщина улыбнулась. Холодно, одними уголками губ. — Остроумно. Она подняла руку и вторая волна, более мощная, ударила Архану прямо в грудь. Транзитор не удержалась. Её отбросило на несколько метров, она кубарем, как Мейт в начале представления, покатилась по песку, поднимая облако пыли. Нити на мгновение погасли, но тут же вспыхнули снова — слабее, но всё ещё живые. — Кх-ха… — Архана встала на четвереньки, сплёвывая песок и кровь. Грудная клетка горела огнём, рёбра, кажется, треснули. — Неплохо… для… девочки в розовом… Женщина приближалась. — Ты не ответила на вопрос, — сказала она, останавливаясь в трёх метрах. Архана медленно выпрямилась. Ссадина на скуле, волосы растрепаны, худи порвано на плече. Но глаза — золотые, бешеные — горели так, что, казалось, могут прожечь дыру в реальности. — Ах ты ж… — выдохнула она, и голос её сорвался на хриплый, полный ненависти шёпот. — Пошла ты, розовая пидораска, я не пизжу свои планы направо и налево! Она не просто сказала это, она плюнула эти слова в лицо женщине, и в плевке была кровь. Женщина на мгновение замерла. Её идеальная бровь дрогнула. Видимо, такого ответа она не ожидала. — Грубо, — констатировала она, и в её голосе впервые проскользнула не то обида, не то раздражение. — Я всего лишь спросила… — А я всего лишь ответила, — перебила Архана, вытирая рот тыльной стороной ладони. Она снова вскинула руки. Нити, мерцая золотом, взметнулись вокруг неё, образуя плотный, колючий кокон. — А теперь — вали отсюда, пока я не решила, что твой розовый пиджак достоин стать новым коралловым рифом. Женщина в розовом сделала шаг назад. Не от страха, от неожиданности. Она прищурилась, оценивая состояние Арханы: та стояла на ногах, но кровь капала на песок, дыхание было прерывистым, а нити — не такими яркими, как в начале боя. — Ты истекаешь кровью, — заметила она. — Твои «кораллы» не спасут, если я решу тебя добить. — Попробуй, — оскалилась Архана. — И узнаешь, почему меня называют «ходячей катастрофой». Она уже собралась было снова вскинуть нити, но вдруг замерла. Лицо её, секунду назад искажённое яростью и болью, вдруг стало напряжённым, хмурым. Золотые глаза расширились, глядя куда-то вверх, за спину противницы. — Куда ты смотришь … — начала женщина в розовом, но договорить не успела. Небо над планетой — серое, низкое, унылое — начало меняться. Сначала по краям, едва заметно, проступил багровый оттенок. Потом быстрее. Красные прожилки расползались по небосводу, как вены, наполняясь пульсирующим, зловещим светом. Воздух стал тяжёлым, плотным, будто сама реальность сжалась в ожидании удара. — Что это? — спросила женщина в розовом, и в её ледяном голосе впервые проскользнула тень беспокойства. Архана, глядя в краснеющее небо, криво усмехнулась. Кровь всё ещё капала с разбитой губы, но в глазах зажглось что-то тёмное, почти торжествующее. — Амёба, — ответила она. Женщина в розовом недоумённо мотнула головой — плавно, неестественно, как заводная кукла, у которой заело механизм. — Амёба? — переспросила она, явно не понимая, о ком или о чём речь. Ответа не последовало. Потому что в следующую секунду пространство позади неё с громким, хрустальным треском разорвалось. Из ниоткуда, из разлома, вынырнул Сизый. Силуэт плотный, почти материальная форма, с чёткими очертаниями щупалец и холодным, яростным свечением. Он ударил в «розовую». Удар пришёлся в плечо, отбросив её на несколько метров. Она покатилась по песку, поднимая облако пыли, и впервые за весь бой издала сдавленный, злой выдох, сама окрасившись кровью. Архана, увидев это, разразилась хохотом. Громким, надрывным, почти истеричным. Кровь на её губах смешалась со слюной, но ей было плевать. — С херали, — выкрикнула она, обращаясь к женщине, которая уже поднималась на ноги, отряхивая розовый костюм, — Афина растеряла свою мощь?! А⁈ Она ткнула пальцем в сторону Сизого, который замер рядом с ней, переливаясь синим, как ночное небо. — Хах, а я-то думала, что ты непобедима! А тут — бац! — и какой-то синий глюк тебя выносит! Позор! Афина поднялась, отряхнула колени. Её лицо было бледным, глаза горели ледяной злобой. Но она молчала. Сизый тоже молчал. Он просто стоял рядом с Арханой, его форма колыхалась, как пламя, не издавая ни звука. Архана, не прекращая ухмыляться, вдруг шагнула к нему. Быстро, порывисто, словно забыв о чутка разбитых рёбрах и кровоточащих ссадинах. Она обхватила руками одно из его щупалец холодное, мерцающее, почти нематериальное и прижалась к нему, как к старому другу. — Спасибо, Синяк, — сказала она, и в голосе её, сквозь хрипотцу и усталость, прозвучало что-то тёплое. — Выручил. Сизый на мгновение замер. Его форма дёрнулась, словно он не знал, как реагировать. А потом одно из щупалец легонько, оттолкнуло Архану от себя. Без грубости — скорее, как бы говоря: «Хватит, не время». Архана фыркнула, но не обиделась. Отступила на шаг, вытирая лицо рукавом худи. — Ладно, — бросила она. — Работаем. Но они не успели они ни сдвинуться с места, ни перестроиться. Воздух пронзил резкий, свистящий звук летящего копья. Не настоящего, конечно. Сотканного из энергии плотной, пульсирующей, с прожилками багрового и белого. Оно летело прямо в них, с такой скоростью, что увернуться было невозможно. Архана не стала уворачиваться. Она взмахнула руками и десятки золотых нитей взметнулись навстречу копью, сплетаясь в плотную, многослойную сеть. Нити зазвенели, как струны, принимая удар. Сизый действовал иначе. Он просто выставил перед собой часть своего тела — ту, что была наиболее плотной, — и копьё, ударив в неё, разлетелось снопом искр, не причинив вреда. Два транзитора отразили атаку синхронно, как будто делали это сотни раз. Розовое копьё рассыпалось в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах горелых цветов и статическое шипение. Афина, стоящая у шлюза, опустила руку. Её лицо было непроницаемым, но в глазах… в глазах плескалась холодная, бешеная злоба. — Вы… — начала она. — Мы, — перебила Архана, вставая рядом с Сизым плечом к плечу. Нити вокруг неё пульсировали в такт сердцебиению. — И нас двое, розовая. А ты одна. И твоя охрана, похоже, решила не соваться туда, где пахнет жареным, что там про бросание сопартийцев, а?.. Она оскалилась. — Так что, может, разойдёмся по-хорошему? Или продолжим? Я, вообще-то, не против попрактиковаться в отбивании копий. Давно не разминалась. Героиня просто замерла, полуобернувшись, и на её бледном, кукольном лице вдруг расцвела нежная улыбка. Такая тёплая, почти ласковая, что Архана на мгновение забыла, как дышать. — Ты действительно подумала, что я одна? — спросила Афина тихо, и в голосе её не было угрозы. Было что-то похожее на… сочувствие. — Милая моя, транзиторы такие самоуверенные. Архана не успела ответить. Потому что в следующую секунду пространство вокруг Сизого схлопнулось. Мерцающий силуэт транзитора дёрнулся, его форма пошла рябью, и он издал звук — низкий, болезненный гул, которого Архана никогда от него не слышала. — Сизый! — рявкнула она, бросаясь вперёд. Но поздно. Ниоткуда появился мужчина, высокий и худой, с белыми, почти прозрачными волосами, собранными в низкий хвост. Лицо — острое, скуластое. Прищуренные голубые глаза, в которых не отражалось ни каких чувств. Одет в простой тёмный костюм, без опознавательных знаков. На поясе — несколько странных устройств, похожих на камертоны или излучатели. — Дрознат, самоё собой! — выдохнула Архана, и в голосе её смешались узнавание и злость. Белобрысый чувак, Дрознат, даже не взглянул на неё. Он смотрел на Сизого, который пытался восстановить форму, но каждый раз, как его синее тело начинало обретать чёткость, что-то (те самые устройства на поясе Дрозната?) заставляло его снова расплываться. — «Способен усмирять нематериальных», — процедила Архана, припоминая. — Точно. Кэс говорил. Ты, блин, специалист по борьбе с теми, кого нельзя потрогать. Она перевела взгляд с Дрозната на Афину. Та всё ещё улыбалась нежно, ласково, как учительница, глядящая на нашкодившего ученика. — Вы сговорились, что ли? — спросила Архана. — Розовая психопатка и белобрысый охотник на привидений, — сладкая парочка? — Мы просто… коллеги, — ответила Афина, пожимая плечами. Дрознат, наконец, повернулся к Архане. Его голубые глаза скользнули по её окровавленному лицу, по рваному худи, по мерцающим, но явно ослабевшим нитям. — Транзитор, — произнёс он. Голос был сухим, без интонаций, как у зачитывающего сводку диктора. — Рекомендую не сопротивляться. Мои подавители работают не только на эфемерных. — Ах, вот как? — Архана снова оскалилась. — Рекомендуешь? Она сделала шаг вперёд. Дрознат даже не шелохнулся. Одно из устройств на его поясе щёлкнуло и нити, не долетев до цели, безвольно опали, как перерезанные струны. — Бесполезно, — сказал он. — Ваши… способности… основаны на искажении реальности. Мои генераторы создают локальное поле стабильности. Нити не работают. Портал не откроется. Даже твои знаменитые взрывы — всего лишь фейерверк. Архана замерла. Потом медленно, очень медленно, выпрямилась. — Значит, — сказала она, — нити не работают? — Именно. — И портал не откроется? — Совершенно верно. — А это? Она резко метнула руку в сторону — не к Дрознату, а к ближайшему валуну. Нити, вопреки его заявлениям, не опали. Они обвили камень и с силой швырнули его прямо в генератор на поясе белобрысого. Дрознат отшатнулся, но поздно. Камень угодил в устройство, разбив его в дребезги, и снёс самого героя. Поле стабильности моргнуло и исчезло. — Ой, — сказала Архана с притворным удивлением. — А я уже поверила, что не работают. Видимо, твоя техника не рассчитана на камни. Или на грубую силу. Извини, бывает. Она не стала ждать, пока он придёт в себя. Нити метнулись вперёд, обвили Дрозната с ног до головы. Он дёрнулся, попытался достать другое устройство, но Архана уже тащила его попутно отбиваясь от копий Афины. — А теперь, — прошипела Архана, — полируй поверхности! Она начала водить им, как гигантской шваброй. Дрознат, замотанный в золотые нити, беспомощно бился о стены, о пол, о валуны. Его костюм рвался, лицо покрывалось ссадинами, но он молчал. Не кричал, не просил пощады. Только смотрел на Архану этими своими пустыми голубыми глазами. Афина, наблюдавшая за этим, перестала улыбаться. — Отпусти его, — сказала она. Голос стал жёстче. — А то что? — Архана не прекращала «полировку». — Ты меня копьями закидаешь? Или он сам выберется? Смотри, какой молодец — лежит и не рыпается. Наверное ему нравится. Как это у антропоморфных называется?.. Вспомнила! Ты оказывается мазохист, Дрознат… Она резко остановилась, подтащив Дрозната к себе, и заглянула ему в лицо. — Слушай сюда, белобрысый. Ты, может, и специалист по нематериальным. Но я — материальная. И если ты ещё раз тронешь Сизого, я не просто тобой стены отполирую. Я тебя в наждачную бумагу превравщю. Дрознат молчал. Только моргнул. Архана швырнула его на землю. Нити исчезли. Она повернулась к Сизому. Тот, наконец, восстановил форму. Синий, мерцающий, но какой-то… помятый? Насколько это слово применимо к существу без тела. — Сизый, — позвала Архана, и голос её вдруг стал почти еле слышимым. — Как ты? Готов к реваншу? Сизый замер. Его форма колыхалась, переливалась, и в этих переливах Архана прочитала ответ.Он не был готов. Но был пиздец как зол. — Поняла, рада за тебя, — кивнула Архана. — Тогда… — А-А-А-А! Вопль, разорвавший реальность на части. Низкий, вибрирующий, полный такой боли и ярости, что у Арханы заложило уши, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Она застыла… Сизый, вечно молчаливый, бесстрастный Сизый, орал. Его синяя, мерцающая форма шла судорогами. Щупальца, которые секунду назад были тонкими, почти невесомыми, начали расти. И не просто расти, они раздувались, как вены, наполненные кипящей кровью. Каждое стало толще, длиннее, и по ним пробегали багровые разряды, нехарактерные для Сизого. — Ебанный рот! — крикнула Архана. Его форма теряла очертания, превращаясь из относительно человекоподобного силуэта в нечто аморфное, гигантское, пульсирующее. Щупальца, выросшие в размерах хлестали по земле, поднимая тучи песка и пыли. Дрознат, который только что лежал побитый на земле, попытался вскочить и достать новое устройство с пояса. Но Архана была быстрее. — Ах ты, белобрысый гад! — рявкнула она. — Это твои сраные подавители?! Она не стала дожидаться ответа. Схватив Дрозната за шкирку (нитями, потому что прикасаться к нему руками не хотелось), она с силой швырнула его прямо в клубки щупалец Сизого. — Лови, Синяк! Решите конфликт полюбовно! Дрознат, издав короткий сдавленный крик, скрылся в синем мерцающем аду. Щупальца немедленно сомкнулись вокруг него, обвивая с ног до головы, не особо агрессивно, а как удав, который наконец поймал добычу. Более того, щупальца начали сжиматься, и из глубины синего кокона донесся хруст — то ли костей, то ли устройств на поясе… Архана не стала смотреть. Она развернулась к Афине. Та стояла в десяти метрах, подняв руки. Вокруг неё уже кружились два розовых копья поменьше, чем первое, но явно не менее смертоносных. — Ты и твой синий друг, — произнесла Афина с лёгкой злобной усмешкой, — Слишком лишние здесь. — Ненужное — это твоё лицо, розовая, — огрызнулась Архана и рванула вперёд. Бой был коротким и жестоким. Архана, уже измотанная, не могла полностью тягаться со свежей Афиной. Она уклонялась от копий, отбивалась нитями, но каждый раз, когда ей казалось, что она достала противницу, та уходила в сторону, как шарик ебанной ртути. — Ты сильная, Архана, — сказала она почти ласково. — Но не сегодня. Сегодня ты на пределе. А я — нет. — А вот хрен тебе, — прохрипела Архана. — Я всегда на пределе. Это моё нормальное состояние. — Какое жалкое зрелище, — прокомментировала Афина, вскидывая руку для трансформации нового копья. — Прощай, транзитор. Но копье не сформировалось. Потому что из-за спины Афины вынырнуло огромное синюшное щупальце. Сизый, наконец справившийся с Дрознатом (или просто решивший, что тот больше не опасен), обрушил всю свою массу на розовую женщину. Щупальце обвило её поперёк туловища, сжалось, и Афина, издав короткий удивлённый вскрик, потеряла сознание. Её тело обмякло, розовое сияние вокруг неё погасло. Сизый аккуратно опустил её на песок. — Молодец, — выдохнула Архана, пытаясь улыбнуться. — Вырубил. Я… я горжусь блять тобой, пиздюк ты мой! Она попыталась встать, но ноги не слушались. Так и осталась сидеть на песке, глядя на бесчувственную Афину и на Сизого, который медленно возвращал себе нормальную форму. Щупальца съёживались, сияние тускнело. — А где белобрысый? — спросила Архана, оглядываясь. Из синего кокона, который всё ещё пульсировал рядом, донёсся приглушённый стон. Дрознат был жив, но явно не в состоянии сопротивляться. — Ну и ладно, — махнула рукой Архана. — Сдадим его Харду. Пусть разбирается. А розовую… — она посмотрела на Афину, — розовую, наверное, тоже. Немного печально, она красивая была, пока свой рот не открыла. Сизый молча развернул портал. На этот раз широкий, стабильный, заботливо ведущий прямо в свой лабиринт. — Помоги встать, — попросила Архана, протягивая руку. Щупальце осторожно обвило её талию и подняло на ноги. Архана пошатнулась, ухватилась за него и они вместе шагнули в портал.

***

Лабиринт Сизого встретил Архану привычной полутьмой, влажным холодом и тошнотворнвм запахом. Стены мерцали синим, в углах колыхалась знакомая плесень, а пол тихо гудел, словно живой организм, переваривающий чужаков. Архана, пошатываясь, прислонилась к ближайшей колонне. Плечо болело, рёбра ныли, из разбитой губы всё ещё сочилась кровь. Но она не жаловалась. Только потерла лицо рукавом худи и огляделась. Сизый материализовался рядом не сразу, а как-то рывками, будто его форма всё ещё не пришла в норму после схватки. В одном из его щупалец, скрученном в тугой узел, болтался Дрознат. Белобрысый был без сознания или притворялся, но дёргаться точно не собирался. — И куда мы его? — спросила Архана, кивнув на пленника. Сизый не ответил. Вместо этого он проплыл вглубь лабиринта, туда, где стены расступались, открывая вид на чёрную жижу, что пульсировала в естественной впадине пола, густая, маслянистая, с редкими багровыми прожилками. Архана знала эту субстанцию. Это было «дно» подпространства Сизого, место, куда он сбрасывал то, что не хотел переваривать сам. Не раздумывая, Сизый разжал щупальце, и Дрознат с глухим всплеском ушёл в чёрную жижу с головой. На поверхности остались лишь пузыри и слабое розоватое свечение, видимо, последние отголоски его подавителей или его любовницы. — Живым останется? — равнодушно спросила Архана. Сизый колыхнулся — что-то вроде кивка. — Ну и ладно. Пусть посидит, подумает о поведении. Она помолчала, глядя на медленно успокаивающуюся жижу. Потом перевела взгляд на Сизого. Тот стоял чуть поодаль, его форма всё ещё подрагивала, а по поверхности щупалец время от времени пробегали злые, колючие искры. — Слушай, Синяк, — сказала Архана, и голос её вдруг стал тише, серьёзнее. — Мне сейчас прилетит, да? Она не уточняла от кого. От Харда? От Кэса? От обоих сразу? Не важно. Важен был сам факт: она вляпалась, влезла в чужую тюрьму, устроила там взрывы, подралась с начальницей, притащила домой пленника (которого тут же утопили в жиже) — и всё это без спроса, без плана, без прикрытия. Сизый посмотрел на неё. Медленно, очень медленно, его аватар кивнул. — Даже не сомневалась, — хмыкнула Архана, кривя разбитые губы в подобии улыбки. — Ну что ж, тогда… Она вздохнула, собрала остатки сил и щёлкнула пальцами. Воздух перед ней затрещал, разрываясь в ещё один портал — маленький, нестабильный, явно не для перемещения. — Что ты делаешь? — спросил Сизый. Впервые за всё время. Голос был тихим, с помехами, но отчётливым. — Добываю «антикомпромат», — ответила Архана, не оборачиваясь. Она запустила руку в портал — по локоть — и что-то там нашарила. Вытащила. В её пальцах зажужжал небольшой предмет, похожий на сломанный коммуникатор Мейта, но с более грубой, армейской отделкой. На корпусе мигал оранжевый огонёк — запись велась. — Ты… записывала? — Сизый, кажется, был в лёгком шоке, насколько это слово применимо к существу из статики и помех. — А то, — Архана сунула устройство в карман худи и захлопнула портал. — Ты думал, я просто так в это дерьмо влезла? Без страховки? Нет, Синяк. Я, может, и безумная, но не полная дура. Весь этот цирк — от первого взрыва до того момента, как мы выперлись через червоточину, — у меня на плёнке. Она похлопала себя по карману. — И если Хард или Кэс решат устроить мне весёлую жизнь, я им покажу, как мы тут с тобой… геройствовали. Особенно момент, когда ты возрос до размеров крейсера и начал орать, как раненая банши. Классика жанра. Сизый замер. Его форма перестала искрить. Вместо этого она начала медленно, очень медленно, приобретать более тёмный, почти чёрный оттенок. — Ты не посмеешь, — сказал он. Голос стал ниже, опаснее. — Посмею, — парировала Архана, и в её улыбке не было и тени сомнения. — Если меня начнут доставать. А ты ой как удобно тоже в этом замешан. Так что будешь моим сообщником. Нравится тебе это или нет. Она шагнула к нему, похлопала по холодному, мерцающему щупальцу (тому самому, которое недавно душило Дрозната), и добавила уже мягче: — Не бойся, Синяк. Я не сдаю своих. Просто… подстраховываюсь. Ты же знаешь, что такое залог? Сизый молчал долго. Его форма постепенно светлела, возвращаясь к привычному синему мерцанию. — Ты… решила вести войну против кого-то? — наконец выдавил он. — И потому прикрываешься мной? — Так точно.— довольно кивнула Архана. Она отвернулась, сделала несколько шагов по направлению к выходу из Лабиринта, но остановилась. — А теперь, — сказала она, глядя на Сизого, — смотри и запоминай. Как мы умеем успокаивать «зелёную угрозу» и подбираем новую тактику бытия. Сизый, поняв, что она задумала, вдруг весь вспыхнул синим, не гневно, а скорее одобрительно. В его искрении проскользнуло что-то, похожее на злобную радость. — Так что, командир, — усмехнулась Архана, приложив руку к виску в шутливом салюте. — Извольте откланяться! И шагнула в портал. — И Сизый, — вдруг сказала она, не оборачиваясь. — Спасибо…

***

Она вывалилась в том самом коридоре, где ещё недавно отбивалась от дегенератов. Вокруг было пусто. Охрана, видимо, перегруппировывалась где-то в другом месте. Архана огляделась. Стены, потолок, пол — всё было не совсем целым, и ей до одури хотелось это исправить. Оплавленные участки от её предыдущих взрывов еще были, кораллы, выросшие на месте червоточины, всё ещё мерцали золотом, но они были маленькими, и неопасными. — Жаль, — сказала она вслух. — А я хотела посмотреть, как вы тут будете. Она подняла руку. Нити — слабые, тусклые, но всё ещё живые — заструились вокруг пальцев. — Но раз именно здесь, вы так настойчиво пытались нас убить… — она сделала паузу, собирая остатки силы, — я решила: угрозу надо успокаивать кардинально. Как говорится, уничтожать пока она не выросла. Нити взметнулись вверх и начали покрывать огромное пространство. Раздался скрежет, металл застонал, не желая подчиняться… Раздался треск. И наконец, с оглушительным грохотом, часть перекрытий обрушилась, открывая вид на нижние уровни и на небо, серое, низкое, но уже без красных прожилок. — Это вам за Сизого, — сказала Архана, перешагивая через груду обломков. — Это за Мейта. А это… — она подняла вторую руку, и нити впились в несущие колонны, — за то, что розовая кукла посмела улыбаться так, будто она что-то решает. Она рванула пространство. Колонны дрогнули. Потолок пошёл трещинами. Где-то вдалеке заорали сирены, забегали люди, но Архане было плевать. — Всё, — сказала она, опуская руки. — Компромат добыт. Тюрьма Хроноса — недееспособна. Поднасрали всем славно!

***

Сознание уходило рывками и было похоже на старый телевизор, который никак не поймает сигнал. Архана ещё чувствовала холодный пол Лабиринта под щекой, ещё слышала мерное гудение синих стен, но картинка уже распадалась на пятна — тёплые, золотистые и холодные, синие. Она плыла где-то посередине, между явью и темнотой, и это было почти приятно. Почти… А потом сквозь вату в ушах прорвался голос. — …БЕЗУМНЫЕ! Ты хоть понимаешь, ЧТО вы натворили?! Кэстерон. Конечно, Кэстерон. Кто ещё мог орать с такой интонацией — смесью ужаса, ярости и… заботы? Да, чёрт возьми, заботы. Архана узнала бы этот тон из тысячи. Она попыталась открыть глаза, но веки не слушались. Только слышала, как учёный мечется где-то рядом — его хвост хлестал по полу. Кладёт на её тело что-то наподобие тяжелого одеяла. — Я же просил! Я умолял! Не лезьте без плана! А ты… Мейт! На тюрьму Хроноса! С одним накопителем. — Кэс, — донёсся другой голос, тихий и виноватый. — Мейт. — Мы… ну, типа, думали, что… — Ты не думал! — Кэстерон, видимо, переключился на техника. — Вы оба не думали! Она — транзитор с комплексом отсутствия меры, ты — инженер с комплексом гения! Идеальная пара для самоубийственной миссии! Архана мысленно усмехнулась. «Комплекс отсутствия меры», надо же. Это она запомнит. — Но мы же вытащили данные, — робко возразил Мейт. — Ну… почти. — Почти?! — Кэстерон, судя по звуку, схватился за голову всеми восемью пальцами. — Ой, а я думал вы на прогулке будете, — он запнулся, подбирая слово, — но одна особа устроила там обвал, от тамошнего строения ничего не осталось.! — Не обвал, — слабо, одними губами, прошептала Архана. — Я решила всё подчистить. Её никто не услышал. Точнее заставили замолкнуть: Архана ощутила как ей на голову падает… холодная тряпка, наверное? — И ты. — Кэстерон снова переключился на Мейта. — Ты мог погибнуть! Вы оба могли погибнуть! Ты представляешь, что я пережил, когда обнаружил, что в лаборатории никого, у тебя пусто, хоть я был уверен, что ты снова застрял в своем мусоре! — Ты переживал? — голос Мейта стал чуть насмешливее, хотя и дрожал. — Кэс, ты «красный». У тебя, блин, чешуя краснеет. Как это вообще возможно? — Молчать! Архана попыталась представить выражение лица Мейта в этот момент. Вытянутое. Очень вытянутое. С открытым ртом и ошарашенными глазами. Точно такое же, как когда он впервые увидел её «песчаный» диван? — Ладно, — сказал Мейт после паузы. — Я пойду, наверное. Растения проверю. Они там, в коридоре, опять расползлись. — Иди, — буркнул Кэстерон. — И принеси успокоительное. Мне. И ей. Скоро очнётся полностью. Шаги Мейта удалились, и в комнате стало тише. Только тяжёлое дыхание учёного и тихое гудение приборов. Архана хотела сказать что-то вроде «не парься, малой, я живучая», но язык не слушался. Тело отключилось окончательно, оставив сознание блуждать где-то на грани. И в этом пограничном состоянии, когда реальность превратилась в калейдоскоп образов, она увидела его. Блядский лик Зелана. Цветок стоял в простом глиняном горшке на импровизированной полке — куске металла, привинченном к стене. Он цвёл. Ярко, фиолетово, вызывающе красиво на фоне серого металла и синего мерцания. Зелан поливал его медленно, аккуратно, стараясь не задеть листья. Его лицо — обычно надменное или раздражённое — сейчас было спокойным, почти умиротворённым. Он даже улыбался — не своей привычной, ядовитой улыбкой, а тихой, грустной, какой-то… человеческой. — Расти, — услышала Архана его голос, тихий, как шорох листвы. — Ты моё единственное напоминание о том, что я ещё могу создавать, а не разрушать. Она хотела фыркнуть, сказать что-то едкое, вроде «сентиментальный бамбук нашёл себе хобби», но не смогла. Горло сжалось. Или это не горло было? Или это просто её полусонное сознание дорисовывало картину? Зелан поднял голову и посмотрел прямо на неё — сквозь стены, сквозь расстояние, сквозь грань между сном и явью. Его зелёные глаза встретились с её золотыми, и в них не было ни злобы, ни вызова. — Спи, — сказал он. — Ты заслужила. А где-то над ней, в реальном мире, Кэстерон всё ещё ходил кругами, бормоча проклятия в адрес Харда, Мейта, и особенно — в адрес неё, безбашенной транзиторки, которая умудрилась вляпаться в передрягу даже в бессознательном состоянии. — И за что мне это? — простонал учёный, падая в кресло. — За что? Никто не ответил.

***

Архана не могла понять, спит она или уже пришла в себя. Где-то на границе сознания пульсировала боль — глухая, равномерная, как далёкий барабан. Её тело не слушалось, веки не поднимались, язык прилип к нёбу. Но слух… слух работал. — …чёрт бы побрал эту безбашенную… — голос Кэстерона, срывающийся на шипение, разрывал тишину. — Она что, решила устроить собственную могилу? Ты видел, в каком она состоянии? — Я не… — голос Мейта, растерянный, виноватый. — Она меня вышвырнула, Кэс. Я не успел ничего сделать. — Я не обвиняю тебя. Я просто… — Кэс замолчал, и Архана услышала, как он тяжело выдохнул. — Просто хочу понять, зачем ей понадобилось лезть в тюрьму Хроноса без плана, без поддержки, с техником… — Эй, я не просто техник! — обиделся Мейт, но тут же притих. Архана попыталась открыть глаза. Не получилось. Веки свинцовые, как будто к ним привязали гири. Следующее, что она почувствовала –жжение. Острое, неприятное, разливается по плечу, по рёбрам, по скуле. Архана дёрнулась, издав шипящий, злой звук — не то стон, не то ругательство. — Тихо, — раздалось прямо над ухом. Голос Кэстерона — усталый, но сосредоточенный. — Не дёргайся. Я обрабатываю раны. Архана с трудом разлепила веки. Перед ней его лицо. Чешуйчатое, с прищуренными фиолетовыми глазами и несколькими дополнительными глазками на макушке, которые внимательно следили за её реакцией. Он сидел рядом на низкой табуретке, в руках — ватный тампон, пропитанный чем-то зелёным и пахучим. — Кэс… — прохрипела она. — Ты чего… такой злой? — Я не злой, — отрезал он, продолжая обрабатывать ссадину на её скуле. — Я в ярости. Но не злой. Разницу чувствуешь? — Не-а, — Архана попыталась улыбнуться, но лицо заныло. — Для меня это одно и то же. Кэстерон тяжело вздохнул, отложил тампон и взял какой-то прибор, похожий на сканер. Поводил им над её телом, всматриваясь в показания. Потом, чуть помедлив, произнёс: — Повреждения скорее поверхностные. Три трещины на рёбрах, сильный ушиб плеча, множественные ссадины и гематомы. Внутренних кровотечений нет. Ты… невероятно живучая. Учитывая… — Ага, — перебила его Архана, прикрыв глаза. — Горжусь. — Не стоило, — сухо заметил Кэс, откладывая сканер. — Ты могла и более серьёзно пострадать. Или остаться там, в этой тюрьме. Или… Он не договорил. Потому что сзади, из угла комнаты, раздался спокойный, размеренный голос. — …или стать героиней эпоса. Всегда есть такая вероятность, когда транзиторы выходят за пределы своей компетенции. Зелан. Он что, тут как тут? Фиалку в горшке он поставил на стол. Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Архану с тем самым странным, почти нечитаемым выражением, которое появилось у него после того, как они «договорились». — Ты, — прохрипела Архана, пытаясь приподняться на локтях. — Ты чего здесь делаешь? Пришёл добить? Измываться? — Нет, — Зелан чуть улыбнулся. — Пришёл убедиться, что ты жива. Фиалка, которую ты мне подарила, цветёт. Я подумал, что это знак. — Какой ещё знак? — Архана скривилась. — Интересный вопрос~ Кэстерон, который до этого момента терпеливо молчал, вдруг резко обернулся к Зелану. — Зелан, — произнёс он, и в голосе его зазвенел металл. — Сейчас не время для философских разговоров. Если ты пришёл помочь — помогай. Если нет — уйди. У меня лечение пациента, а не дискуссионный клуб. Зелан приподнял бровь, но спорить не стал. Развернулся и вышел в коридор… но не полностью, остановился у двери, видимо, чтобы продолжить наблюдение. Архана, воспользовавшись паузой, попыталась сесть. Получилось не очень — рёбра отозвались тупой болью, и она замерла, тихо матерясь сквозь зубы. — Не вставай, — бросил Кэс, возвращаясь к ней. — Я ещё не закончил. — А кто это? — Архана кивнула в сторону угла, где мелькнула белая одежда. Из тени выступила Арканум. Маленькая, закутанная в белые бинты, с перевязанными глазами. В руках она держала кружку — оттуда шёл пар, пахло травами. — Она пытается тебя напоить, — пояснил Кэстерон, массируя переносицу. — Уже четвёртый раз. Ты отключаешься, она приходит, суёт кружку тебе под нос, ты не просыпаешься, она уходит. И так по кругу. Арканум молча подошла к Архане и протянула кружку. В её движениях была какая-то странная, почти ритуальная торжественность. — Спасибо, мала́я, — Архана взяла кружку (руки подрагивали, но она справилась), отхлебнула. Травяной чай, горьковатый, с мёдом. — Неплохо. Передай повару респект. Арканум кивнула и бесшумно исчезла обратно в тень. Кэстерон, потерев носовой гребень, пробормотал: — У меня от этого дня уже голова раскалывается. Сначала вы с Мейтом пропадаете; потом Сизый вытаскивает тебя из портала, в крови; потом припирается Зелан, потому что наверное ему интересно, не померла ли ты; потом Арканум кружку за кружкой… Не похоже, что я железный. — А ты и не железный, — усмехнулась Архана. — Ты чешуйчатый. — Не остроумно. — А я и не старалась. — ОНА ОЧНУЛАСЬ! — Гемма влетела в лабораторию, как ураган. Её струящиеся одежды развевались, чёрные перья трепетали, а глаза светились такой радостью, что, казалось, сейчас ослепят всех в радиусе десяти метров. — Гемма, — простонал Кэс, даже не поворачиваясь. — Мы же договаривались… — Я знаю! — Гемма подлетела к койке Арханы и схватила её за руку (хватка была, как всегда, стальной). — Но я так волновалась! Найт сказал, что ты вся в крови, а Сизый молчит, а Мейт сидит белый, а Кэс орет на всех! Я должна была убедиться, что ты жива! — Жива, — выдавила Архана, пытаясь освободить руку. — Жива. И даже почти цела. Так что можешь идти. — Нет, я побуду с тобой! — Гемма уселась на край койки, отчего та жалобно скрипнула. — Мы же теперь подруги! Я должна ухаживать за тобой! — Кэс, — Архана повернула голову к учёному, и в её глазах была мольба. — Выпроводи. Пожалуйста. Сия фем клуб — пусть собирается где-нибудь в другом месте. Я не вынесу её ухаживаний. Кэстерон вздохнул. Потом встал, поправил лабораторный халат и обратился к Гемме тем самым тоном, который не терпел возражений — спокойным, вежливым, но ледяным. — Гемма, я ценю твою заботу. Действительно. Но сейчас Архане нужен покой. И стерильность. И тишина. Твоё присутствие, при всём уважении, не способствует ни одному из этих факторов. — Но я буду тихо! — воскликнула Гемма. — Ты не умеешь тихо, — мягко, но твёрдо сказал Кэс. — Ты — ураган в человеческом обличье. И это прекрасно, но не в лазарете. Пожалуйста, дай мне закончить обработку ран. Ты сможешь навестить её завтра. Обещаю. Гемма надула губы, но спорить не стала. Она наклонилась к Архане, чмокнула её в лоб (от чего та дёрнулась, как от удара током) и, шелестя одеждами, выплыла из лаборатории. — Спасибо, — выдохнула Архана, когда дверь закрылась. — Не за что, — Кэс снова взялся за тампон.

***

Она приходила в себя медленно, но теперь уже не проваливалась в беспамятство — скорее, дремала, краем сознания отмечая что происходит вокруг. Кэстерон сидел рядом. Не на табуретке, он притащил своё операторское кресло, поставил прямо у её койки и засел в нём, как в гнезде. Иногда он что-то писал в планшете, иногда просто смотрел на показания приборов, иногда — на неё. Архана, притворяясь спящей (или не притворяясь, сложно понять, где заканчивался сон и начиналась реальность), наблюдала. Учёный уставал. Это было заметно по тому, как его дополнительные глазки на макушке закрывались один за другим, как будто он экономил энергию. Основные глаза ещё держались, но веки тяжелели, и он начинал клевать носом. Пару раз она видела, как его голова медленно опускалась на грудь, а хвост, до этого напряжённый, обмякал и сползал с подлокотника. А потом он резко вскидывался, моргал всеми глазами разом и делал вид, что ничего не случилось. — Учёный — прошептала однажды Архана, едва слышно, но он, кажется, услышал и напрягся ещё больше. Было и другое. Когда она пыталась поймать его взгляд — специально, чтобы спросить что-то или просто посмотреть, — Кэс отворачивался. Не резко, не демонстративно, а плавно, как будто ему вдруг становилось интересно содержимое дальней полки. Или он начинал изучать собственные пальцы. Или, чаще всего, утыкался взглядом в пол. Пол в лазарете был стерильно-чистым, серым, без единой трещинки. И Кэстерон рассматривал его с таким пристальным вниманием, будто там, в глубине металла, была записана вся история мультиверса. «Обиделся?» — подумала Архана, когда он в очередной раз отвёл глаза. — «Вроде не ребёнок. А ведёт себя как… хм… как я, наверное». Мысль была неожиданной и почему-то неприятной. Время тянулось. Приборы мерно гудели. Где-то далеко, в других отсеках базы, слышались приглушённые голоса — Мейт, кажется, спорил с Найтом о чём-то техническом… Гемма, к счастью, больше не врывалась. Видимо Кэс всё-таки поставил защиту покрепче. Наконец, когда искусственное освещение сменилось с дневного на ночное (база имитировала циклы, чтобы никто не сошёл с ума), Кэстерон отложил планшет и повернулся к ней. Не отводя взгляда. — Архана, — сказал он. Голос был спокойным, без обычной раздражённости. — Ты не спишь. Я знаю. Давай поговорим. Она приоткрыла глаза не спеша, с достоинством человека, который всё это время просто отдыхал, а не подглядывал. — О чём? — спросила она, чуть хрипловато. — О моих кошмарных манерах? О том, что я опять не позвала тебя на вечеринку? — О Зелане, — Кэс не принял игру. — О том, о чём вы договорились. Ты упоминала, что у вас «мирняк». Что это значит? Архана прищурилась. Некоторое время она просто смотрела на него, на его чешуйчатое лицо, на фиолетовые глаза, которые сейчас не бегали, не отворачивались, а смотрели прямо. И спросила: — А что Хард поведает Кэсу? Учёный молчал. Красноречиво, выразительно всеми своими глазами, усиками и даже хвостом, который замер в неподвижности. — Вот именно, — усмехнулась Архана, хотя усмешка вышла усталой. — Ты не всё знаешь, да? Он тебе не докладывает о каждом чихе в своих «транзиторных разборках». Потому что ты — человек. А мы —… ну, ты понял. Кэстерон не обиделся. Только чуть склонил голову, ожидая продолжения. — Наш договор, — сказала Архана, откидываясь на подушку и глядя в потолок, — прост как три копейки. Мы не трогаем друг друга. Какое-то время. Пока один из нас не сорвётся. Она помолчала. — Не будем вдаваться в подробности, кто и когда. Суть: мы договорились сохранять нейтралитет в присутствии Харда и других. Не конфликтовать открыто. Не выяснять отношения. Потому что, и это я уже поняла, Амёбе не нравится, когда его игрушки дерутся без его разрешения. — Игрушки? — переспросил Кэс. — А кто мы? — Архана повернула голову и посмотрела на него. — Транзиторы, которых он собрал в одном месте. Мы для него — ресурс. Инструменты. Может, и не только, но база — это его экспериментальная площадка. А мы — подопытные. Кэстерон молчал, переваривая. — И ты согласилась на этот «мирняк»? — спросил он наконец. — А у меня был выбор? — она криво усмехнулась. — Либо мы с Зеланом рвём друг друга на куски прямо в Общаке, и Хард нас обоих аннигилирует. Либо мы делаем вид, что способны сосуществовать. Я выбрала второе. Пока что. Она отвела взгляд к потолку. — Но это временно. Он знает. Я знаю. Рано или поздно кто-то из нас сорвётся. Вопрос — когда и при каких обстоятельствах. — И что тогда? — тихо спросил Кэс. — Тогда — война, — просто ответила Архана. — Без правил. Без свидетелей. Один на один. Как в старые добрые времена. Повисла тишина. Кэстерон сидел, не двигаясь, и смотрел на неё. В его многочисленных глазах читалась такая сложная гамма чувств — тревога, понимание, усталость и ещё что-то, чего она не могла определить, но от чего Архане стало не по себе. — Ты боишься за меня? — спросила она вдруг, сама не ожидая от себя такой тошнотворной прямоты. — Да, — ответил Кэс без колебаний. — Боюсь. Она не нашлась, что сказать. Только хмыкнула, на этот раз не насмешливо, а скорее растерянно. — Ладно, — пробормотала она, закрывая глаза. — Тогда береги себя, для начала, учёный. Это твоя работа. — Моя работа — лечить, — поправил он, но в голосе снова зазвучало то самое тёплое, почти привычное «хммммм». — Но и беречь — тоже. Раз уж ты не умеешь. Архана не ответила. Она уже засыпала, по-настоящему, глубоко, впервые за долгое время чувствуя, что рядом есть кто-то, кто не воткнёт тесак промеж рёбер. Кэстерон посидел ещё немного, поправил одеяло, проверил капельницу. Потом откинулся в кресле, прикрыл все глаза и тоже позволил себе провалиться в темноту. Тихо. Спокойно. Война подождёт. Хотя бы до утра.

***

Корабль Хроноса причалил к скалистой поверхности спутника. Шлюз открылся, выпуская фигуру в стерильно-белом облегающем скафандре. Прозрачный шлем был идеален, как всё, что его касалось, не скрывая спокойного лица и белых волос, уложенных с безупречой аккуратностью. Взгляд скользнул по пейзажу, по жёлтому небу, и нашел то, что искал. Станция, её останки, погребенные под массой гигантских щупалец… Они были цвета запёкшейся крови — багряные, медленно и гипнотически извивавшиеся, сжимая металлический корпус. Хронос повелел корабельным дронам просканировать это. Пока его глаза изучали это «чудо», в сознании вспышкой проявились «лица и личины». Он мысленно перебирал образы этих, мнящих себя властителями, злодеев и тиранов. Все они казались ему ограниченными, их амбиции — мелкими и смешными на фоне вечности, которую он охранял. Одно из щупалец, словно уловив его присутствие на каком-то уровне, медленно, лениво оторвалось от исковерканного корпуса станции. Его кончик, покрытый складками живой плоти, повернулся в сторону Хроноса и замер в нерешительности, будто обнюхивая воздух. Хронос не шелохнулся. Он лишь слегка, почти вежливо, наклонил голову, изучая сложный узор на кожистой поверхности, словно рассматривая фактуру незнакомой ткани. «Ну что ж, — мысленно вздохнул он, без раздражения, лишь с легкой досадой от необходимости совершать лишние действия. — Начнём с малого». Его рука в белой перчатке плавно поднялась. Пальцы сложились в изящный, почти невесомый жест. Пространство вокруг кончика щупальца сжалось, застыло и… бесшумно перестало существовать вместе с метром чёрной извивающейся плоти. Щупальце раскроилось на две части. Обрубок беспомощно затрепетал в воздухе, из идеально ровного среза хлынула густая, чёрная, как нефть, жидкость. Остальные щупальца зашевелились тревожнее. Их мерное, завораживающее движение, сменилось резкими, яростными судорогами. Но не это привлекло внимание Хроноса. В его шлеме прозвучал голос одного из дронов, ровный, лишенный эмоций: «Анализ показывает: периферийные сегменты на других участках действуют согласованно. Отклонение менее 0,0001%. Вероятность наличия коллективного сознания или единого управляющего центра — 98,7%.» Хронос медленно перевел взгляд с одного дёргающегося обрубка на другой. «Любопытно», — подумал он, и на этот раз в его безмятежности появилась тонкая нить настоящего, живого интереса. — «Разум роя?» Его рука снова поднялась, но на этот раз жест был широким, словно он набрасывал на щупальца невидимую сеть. Воздух вокруг трех ближайших щупалец замер, превратившись в идеально гладкие, невидимые сферы, изолирующие их от основного тела. Эффект был мгновенным и оглушительным. Остальные щупальца ринулись вперёд. Они били по невидимым барьерам, пытаясь прорваться к своим отрезанным частям. «Да, — мысленно заключил он, разгадывая паттерн их поведения с холодной ясностью. — Определенно, не просто биомасса. Это требует более глубокого изучения». И тут… грунт под ногами Хроноса провалился. Каменная плита, казавшаяся монолитной, рассыпалась в мелкий щебень, уходя в чёрную пустоту подземного уровня станции. Тело Хроноса качнулось назад, избегая падения, ботинки, с шипящим звуком магнитных замков, намертво зацепились за уцелевший выступ обшивки. В этой черноте провала, открылось зрелище, заставившее даже его бесстрастное лицо выразить лёгкое любопытство. Внизу, в подземном ангаре или хранилище, куда обрушился пол, клубилось нечто. Гигантские чёрные щупальца, толще, чем те, что сокрушали станцию сверху. Их глянцевая, маслянистая кожа была испещрена пульсирующими красными кольцами, которые светились ровным, зловещим светом, словно раскалённая проволока, вплавленная в плоть. «Вторичная, более развитая форма. Возможно, центральный узел управления всей колонией». –Подумалось Хроносу. Одно из чёрных щупалец с алыми кольцами, медленно и величаво приподнялось из груды обломков. Его кончик, усеянный теперь не складками, а мелкими, похожими на линзы, органами, развернулся в сторону Хроноса. Красные кольца на конце вспыхнули ярче, их свечение стало прерывистым, почти мигающим. Хронос встретил этот «взгляд» с прежней безмятежностью. Рука его не поднялась для атаки. Он мысленно отдал команду дронам. Действие было настолько методичным, почти автоматическим, что он позволил себе тихий, саркастичный комментарий, обращенный в пустоту — риторический вопрос, не требующий ответа, лишь констатирующий абсурдность зрелища. — Зачем это стал здесь биомассой разрастаться? — его голос прозвучал ровно и ясно, даже через шлем, как беззвучный упрек, брошенный в лицо самой пустоте. — Или место показалось тебе особенно уютным? Воздух позади него исказился. Родившийся «из ничто» голос, низкий и безжизненный, прозвучал за спиной Хроноса, нарушая тишину. — Вы существо забавное… я бы сказал смешное, но увы, моё чувство юмора недоразвито… Хронос не дернулся и не обернулся в испуге. Дыхание его не сбилось с ритма. Но внутри что-то на мгновение дрогнуло. Не совсем страх, а нечто… острей ледяной волны осознания, что он здесь не один по-настоящему разумный. Медленно, с той же неестественной плавностью, он повернул голову. Его взгляд встретился с бездонными провалами глаз Хардрога. Аватар застыл, не касаясь грунта, чёрный костюм его был безупречен. Повисла пауза, густая, как местная атмосфера. — Какая неожиданность. Ты выжил. Хотя, не скрою, желал бы твоего исчезновения. — Какая ирония. Ты выжил. Хотя, не скрою, желал бы твоего изучения, — произнес с сарказмом Хронос. Голос Хардрога звучал ровно, без единой ноты иронии или злорадства. — Я могу проявляться во многих точках пространства-времени одномоментно. Как Ты. Разве твои бывшие союзники не должны были убедиться в твоей окончательной… нейтрализации? Хронос едва заметно вздохнул… — Похоже я ошибся, ожидая содержательной беседы. Ты, как всегда, чудовищно скучен. Всего лишь подтверждаешь очевидое. И тут ледяное спокойствие Стража дало трещину. — Скучный? Возможно. Но не могу не выразить… удовлетворения. — Удовлетворения чем? — сухо переспросил Хронос. — Тем, что твоя биомасса продолжает бессмысленно расползаться по мирам? — От осознания, что Ты — не смотря на своё бессилие, пытаешься узнать что-то новое. Вас, Стражей, всегда интересовали лишь ближайшие угрозы. Вы никогда и ничего не видели дальше собственного носа. Прежде, чем Хронос успел найти достойный ответ, аватар Хардрога начал растворяться, вливаясь в окружающие тени, будто его и не бывало. — До встречи, Хронос. Жду, в надежде улучшения остроты Твоего зрения. Возможно, тогда ты доживёшь до прямой конфронтации со мной.

***