Очумелые будни на просторах мультивёрса

Пронзительный, полный животного ужаса крик, словно разорвал воздух помещения!.. Лаборантка в белом халате, только что изучавшая что-то на столе, замерла на месте, увидев в полусумраке своего рабочего пространства высокий, неестественно вытянутый силуэт со множеством мерцающих в полутьме глаз. Отражение девушки мелькнуло на полированной поверхности консоли. Голос сорвался на визг, стоило только «Нечту» потерянно взглянуть на неё. Она даже не попыталась поднять тревогу или позвать на помощь. Развернулась и бросилась бежать по стерильному коридору. Убыстрённые шаги прозвучали панической дробью… Дверь аварийного выхода захлопнулась за перепуганной вдрызг лаборанткой с оглушительным грохотом магнитных замков. Кэстерон медленно переступил порог, его хвост мягко зашуршал по полированному полу. Взгляд основных фиолетовых глаз скользнул по убегающей фигуре с лёгким, почти незаметным раздражением. — Зачем они всегда кричат? — пробормотал он себе под нос. Дополнительные глаза на макушке прищурились. Воздух рядом с ним задрожал, словно нагрелся, как в пустыне перед появлением миражей. Проявился Сизый. Вернее не проявился, а обозначил своё присутствие лёгким искажением пространства, мерцанием света. Синий фантом, практически не обретая формы, скользнул вперёд, обтекая консоли и, собственно, Кэса… Кэстерон помотал головой. Пальцы его уже начали летать над клавиатурой, вскрывая уровни защиты с пугающей скоростью. Он действовал методично, холодно. Ведь это был не первый подобный рейд за последний «день». После собрания у Харда, после известия о возвращении Хроноса, учёный понял: имеющейся информации катастрофически мало. А знать врага — значит иметь преимущество над ним. Даже если для этого приходится становиться… обычным грабителем. Хотя «обычным» — сказано утрированно. Сизый, тем временем, растворился в вентиляционной шахте. Где-то в глубине комплекса раздались приглушённые щелчки отключения энергосетей и тихое шипение сбоящей электроники. В других отсеках просто произошли незначительные перебои со светом, некоторые из людей почувствовали странную статику в воздухе и… списали это на технические неполадки. Никто из них не заметил Синего призрака, бесшумно творящего саботаж. — Серьёзно, — Кэстерон провёл рукой по экрану, сощурив глаза. — Неужели они до сих пор используют биометрические ключи как единственный защитный барьер? Это просто смешно. На столе перед ним лежали распечатки — схемы, чертежи, отчёты по наблюдениям за «стабильностью межмировых барьеров». Всё — со штампами и монограмми Хроноса. Кэстерон, чуть морщась, сканировал всё подряд. Все его глаза жадно поглощали новую информацию. Каждая деталь могла быть информационным ключом: где скрывается Хронос, какие у него ресурсы, какую тактику он предпочитает, кто из его бывших союзников может хранить верность ему… Внезапно воздух в комнате сгустился. Сизый материализовался прямо перед Кэстероном, мерцающие очертания его стали резкими, тревожными. Кэстерон не оторвался от экрана, лишь один из его глазков на затылке сузился. — Или же, защитные системы таки́ имеются? — спросил он вслух, хотя и знал, что Сизый отвечать не станет. Учёный наконец отвлёкся от консоли, достав из складок одежды компактное устройство — творение Мейта, гибрид накопителя и портативного сканера. Он воткнул устройство в разъём. Индикаторы замигали зелёным. — У нас минута, не более, — пробормотал он, наблюдая за прогресс-баром. — После, даже эти горе-учёные сообразят, что к чему. Или сработает то, что ты почуял. Сизый снова исчез, на этот раз «растекаясь» по стенам, расширяя своё восприятие и влияние. Он стал «глазами и ушами» Кэстерона там, куда тот физически не мог дотянуться и… невидимым валом, сметающим все электронные преграды. Данные загружались. 70%… 80%… Кэстерон, тем временем, шарил по полкам, скидывая в сумку физические носители, образцы кристаллов с аномальным энергоизлучением… даже прихватил несколько журналов наблюдений. Всё могло сгодиться. Всё было частью мозаики под названием «Хронос и его Стражи». 95%… Из глубин комплекса донёсся низкий, вибрирующий гул. Пол под ногами дрогнул. Лампы мигнули. На секунду, в коридоре мелькнули длинные, искажённые тени. Не человеческие. Слишком угловатые, слишком… множественные. — Время вышло, — спокойно констатировал Кэстерон, быстро выдёргивая накопитель. Индикатор показывал 98%. — Достаточно. Пространство рядом с ним беззвучно разорвалось, образовав мерцающий синим разлом — портал. Сизый продержал портал открытым чуть дольше положенного… — Спасибо, друг, — Кэстерон шагнул к разлому, окинув разгромленную лабораторию последним оценивающим взглядом. — Очередная точка на карте. Осталось… ещё с десяток. Он исчез в синеве портала… В ту же самую секунду дверь лаборатории с грохотом сорвалась с петель. В проёме возникли фигуры в блестящих идеальных доспехах — Стражи Хроноса. Их безликие шлемы повернулись «забралами» к месту, где только что висел портал… К пустому месту.

***

Портал выплюнул Кэстерона прямиком в подсобку рядом с его лабораторией. Он стоял секунду, прислушиваясь к гулу в ушах и лёгкому подташниванию от произведённых переходов. Искажённая физиология не была застрахована от последствий быстрых межпространственных скачков. Тишина. Блаженная, глубокая тишина, нарушаемая лишь ровным гудением систем жизнеобеспечения. Он сбросил запачканную чужим миром одежду и отправил её в стерилизатор. Взял чистый комплект. Его многочисленные глаза скользнули в сторону ниши в коридоре. Там спала Архана. Спала так, словно её вырубили. Рука её свесилась с края того самого пресловутого дивана, чёрные волосы растрепались по подушке, которую любезно пожертвовал сам учёный. Транзитор дышала ровно и глубоко. Никаких признаков привычной резкой дерзости… либо крайнего истощения. Кэстерон почувствовал странное облегчение. Хоть что-то в этом безумном мире шло по предсказуемому сценарию. Желудок предательски заурчал, напоминая, что последний приём пищи был… он даже не помнил когда. До рейда. Литры кофе не в счёт. Учёный тихо, чтобы не разбудить спящую «бомбу замедленного действия», двинулся по направлению к общему кухонному блоку. Кухня была освещена мягким желтоватым светом… В центре её, у плиты, стоял Зелан. На его лице играла… нет, не улыбка. Нечто более удивительное. Спокойная, почти мирная сосредоточенность. Он что-то помешивал в керамической кастрюле, от которой валил густой, пряный пар. Запах был неожиданно аппетитным. Тушёные овощи, травы, что-то перчёное… Глаза Кэса синхронно прищурились от недоверия. Он вошёл. — Здравствуй, Зелан, — произнесено было нейтрально, голосом, хриплым от усталости. Транзитор обернулся. Зелёные глаза, обычно холодные или полные безразличия, сейчас смотрели на учёного с мягким, почти дружелюбным интересом. — О, Кэстерон. Вернулся. Удачно? — голос звучал ровно, без привычных колких нот. — Приемлемо, — коротко отрезал учёный, подходя к холодильнику. Его хвост нервно подрагивал. Эта Зеланова… нормальность была пугающей. — А ты… тебе лучше? На момент моего отбытия тебе было не очень хорошо… — Отошел немного, — Зелан вернулся к помешиванию. — Отдых, размышления… и необходимость что-то творить. Дело — лучший лекарь, как говорят в некоторых мирах. Готовлю рагу. Попробуешь? Этот вопрос прозвучал так естественно, что Кэстерон на секунду потерял дар речи. Это их семейная черта — вводить его в ступор? Кэс закрыл холодильник, так ничего и не взяв, и повернулся к Зелану. — Спасибо, но я… — он запнулся. — Не хочешь? — Зелан поднял на него взгляд. — Мне всегда казалось забавным, как твоя… физиология отвергает некоторые продукты. Потребляешь выборочно?.. Это из-за какой-то специфики? Или просто вкус? Кэстерон медленно покачал головой, ощущая, как по спине пробегают мурашки, и легонько проскакивает раздражение. Не из-за вопроса, а из-за тона — спокойного, изучающего. Как будто Зелан разглядывал под микроскопом интересный, абсолютно безобидный образец. — Это не так критично, как ты думаешь, я способен питаться, так же стандартно, как люди. — пробормотал он, не желая вдаваться в детали. — И да, привычка. — Забавно, — повторил Зелан, и в его голосе прозвучала лёгкая, странная усмешка. Он отложил ложку и полностью развернулся к учёному, облокотившись о столешницу. — Знаешь, Кэстерон, я заметил… в последнее время ты стал ко мне относиться ещё настороженнее, чем к примеру к Архане… Чем обычно. Он произнёс имя падчерицы без злобы, почти нежно. Кэстерон почувствовал, как сжимаются челюсти, и как невольно суживаются глаза от такого прямого заявления. — Ты даёшь для этого поводы, — сухо парировал он. — Я? — Зелан притворно-невинно приподнял брови. — Я всего лишь пытаюсь наладить быт, восстановить силы. И… проявить дружелюбие к коллеге по несчастью. Мы же все здесь, в конце концов, в одной лодке, верно? По воле Харда. Он сделал шаг вперёд. Запах рагу смешался с его обычным, сладковатым запахом живой зелени. Он был слишком близко. — А что здесь странного? — Зелан приподнял бровь. — Я — творец. Работа с преобразованиями — это часть моей сути. К тому же, — он сделал паузу, — после того… инцидента, мне стало любопытно, возможно ли извлечь из всего этого что-то конструктивное. Создать вместо того чтоб разрушать. Слова звучали гладко, слишком гладко. Кэстерон не пытался ретироваться, но держался от Зелана на расстоянии. — Рагу из корнеплодов? — произнёс учёный нейтрально, пытаясь увести нить диалога в иную степь. — И давно ты увлекаешься кулинарией? — С недавних пор. И очень давних. — Зелан опирался бедром о столешницу, скрещивая руки на груди. Жест был расслабленным, но в зелёных глазах горел холодный, оценивающий огонёк. Он усмехнулся. — Знаешь, учёный, в чём разница между мной и, скажем, Арханой? Она рушит, не задумываясь о последствиях. Я же предпочитаю… выращивать. Даже если для этого приходится взращивать из пепла. Кэстерон промолчал, но глаза, находящиеся на макушке, активно сканировали собеседника. Что-то было не так. Зелан говорил правду, но интонация… в ней сквозило что-то неестественное. — И все же?.. — вдруг спросил Зелан, меняя тему. — Выглядишь измотанным. Рейд? — Информационный, — коротко ответил Кэс. — Понимаю. Хард собирают данные при помощи пешек. — Зелан взял половник, зачерпнул немного рагу и… буквально втиснул ручку половника в руку Кэстерона. — Попробуй. Это безопасно. Я же не настолько глуп, чтобы травить тебя на глазах у всех. Кэстерон не отшвырнул ложку, скорее из вежливости, чем из доверия. Поднёс ко рту, попробовал. Вкус был… неожиданно хорош. Насыщенный, пряный, с лёгкой кислинкой. — Неплохо, — признал он. — Вот видишь. — Зелан довольно кивнул. — Я могу быть полезным. Но почему-то никто не хочет замечать моей полезности. Он поставил кастрюлю на конфорку и приблизился к Кэсу вплотную. Нарушая его личные границы… Кэстерон инстинктивно хотел отступить на полшага, но сдержался и остался там, где стоял. — Знаешь, что меня бесконечно смущает и смешит? — продолжил Зелан, понизив голос. — Ваше человеческое отношение к нам. Вы боитесь нас, ненавидите, не понимаете, пытаетесь как можно дальше от нас убраться. Но при этом сами лезете в наши разборки. Ты, например. — Он ткнул пальцем в грудь Кэса… и положил свою руку на его плечо… — Ты ведь прекрасно понимаешь, что Архана и я — два сапога пара. Просто она предпочитает действовать напрямую, а я — исподтишка. — К чему ты клонишь? — Кэстерон резко сбросил его руку со своего плеча. Зелана, по-видимому, этот жест нисколько не удивил и не смутил. — К тому, что Архана ничем не лучше меня. Просто пока она на твоей стороне. А завтра может взять и передумать. И тогда ты пожалеешь, что не прислушался к моим словам. — Насчёт такого непостоянства, видимо, отчасти это твоё влияние. Сложно существовать подле пожирателя миров и стать хоть чуть несхожим с ним? — Кэс склонил голову набок. А транзитор весьма многозначительно направил взгляд в пол. — Меня как-то не напрягает непредсказуемость и разные её фокусы. — Произнёс учёный. — И тебя напрягает моё… спокойствие? — продолжил Зелан, его голос стал тише, интимнее. — Думаешь, что?.. Что я замышляю что-то ужасное? Кэстерон стоял на месте. Все его глаза были прикованы к транзитору. Он видел в спокойном нечеловеческом взгляде холодный, расчётливый интеллект. Видел, что Зелан решил сменить тактику. И это было в тысячу раз страшнее честного превосходства и чистого презрения. — Я думаю, — произнёс Кэстерон медленно, отчеканивая слова, — что… нет. А точнее, что не сейчас… Зелан засмеялся. Тихим, приятным смехом, от которого по коже Кэстерона пробежали ледяные мурашки. — Му́дро, ученый, мудро. …Словно возникнув из само́го мрака, к транзистору метнулись тонкие, едва заметные золотистые нити! С молниеносной скоростью и хирургической точностью, нити обвили запястья, плечи и шею Зелана… С силой, не оставляющей шансов на сопротивление, швырнули его к дальней стене… Зелан ударился о металл с глухим стуком, но даже не вскрикнул. Лишь выдохнул. На его лице застыла лихорадочная, неестественно широкая улыбка. Он повис в паутине золотых нитей, как марионетка, но глаза его засияли каким-то безумным торжеством. Из тени вышла Архана. Она выглядела невыспавшейся. Взгляд её был прикован к Зелану. — Кэс, — произнесла она, не глядя на учёного, тихим, ровным и от этого бесконечно опасным голосом. — Привет. Прости, что прерываю вашу… задушевную беседу. Она сделала шаг к Зелану, который, всё ещё улыбаясь, наблюдал за ней. — Архана, — просипел он. — Какая неожиданность. А я-то думал, ты отдыхаешь. — Отдыхала, — подтвердила она, останавливаясь в сантиметре от него. — Но вспомнила, что у нас с тобой остался неоконченный разговор. По душам. Ну чё, поболтаем? Она медленно подняла руку. Кончики её пальцев коснулись его груди в районе нижних рёбер. — Интересно, — процедил Зелан, продолжая улыбаться, но в его глазах промелькнуло что-то, кроме торжества. Страх? Нетерпение? — Что ты на этот раз устроишь… Он не договорил. Рука Арханы ударила по его рёбрам и Зелан резко закашлялся. Воздух вырвался из его лёгких со свистом. Улыбка сползла с лица повелителя флоры, сменившись гримасой страдания. Он повис на нитях, беспомощно задыхаясь. Архана наклонилась к его уху. Её громкий шёпот был слышен даже Кэстерону, застывшему в двух шагах. — Ничего я не устрою, папочка, — прошипела она. — Просто вспомнила, где моя совесть спряталась. А в нигде, блять… Она отстранилась, разжала пальцы. Зелан, бледный и пошатывающийся, повис на нитях, тяжело дыша. Архана повернулась к Кэстерону. На её лице не было ни злорадства, ни гнева. Только усталая, ледяная решимость. — Чего скулишь? — кивнула она в сторону Зелана. — Или реально ослабел? Кэстерон смотрел на неё, потом на Зелана. В его многочисленных глазах отражалась сложная гамма чувств: испуг, понимание… тень чего-то, похожего на удовлетворение. Он медленно выдохнул: — Архана, тебе стоило бы ещё отдохнуть. Архана секунду смотрела на него, потом кивнула. Золотые нити исчезли, растворившись в воздухе. Зелан, не удержавшись, осел на пол, судорожно кашляя. — Как скажешь, учёный, — ответила она тихо. — А тебе спокойной ночи, трухлявый пень.

***

Кэстерон бесшумно скользнул внутрь ЛАБ, его хвост устало волочился по полу, оставляя замысловатый след. Он планировал погрузиться в обработку добытых данных и, возможно, наконец-то хоть как-то ментально отдохнуть… Кэстерон засел за своим главным терминалом, погружённый в море данных, добытых в рейде. Пальцы летали над клавиатурой, структурируя информацию, хвост напряжённо замер, лишь кончик подрагивал в такт мыслям. В лаборатории царил привычный синеватый полумрак, только мониторы отбрасывали призрачные блики. В этом полумраке, на своём вечно песчаном диване, сидела Архана. Не спала… Кэстерон заметил это не сразу, слишком поглощённый работой. Архана сидела, поджав под себя ноги, обхватив колени руками, и смотрела прямо на него… Прошло уже полчаса с тех пор, как она вот так бесшумно вошла и устроилась там. Кэс терпеливо ждал, когда она заговорит или уйдёт, или уснёт. Но она только молчала. И наблюдала. Наконец, не выдержав этого давящего, молчаливого присутствия, Кэстерон оторвался от экрана и медленно развернулся в кресле. Его голос прозвучал с оттенком озадаченности. — Я, конечно, ценю твоё общество, Архана, но… — он сделал паузу, подбирая слова, — не хочешь ли объяснить, почему ты не спишь, а сидишь здесь и… наблюдаешь за моей работой? Это как-то… нетипично. Архана вздрогнула. Это было едва заметное, лёгкое движение плеч, будто её выдернули из очень глубокой задумчивости. Она отвела взгляд, уставившись куда-то в сторону стеллажей с колбами. — Да так, — усталый голос прозвучал непривычно тихо. Она помолчала, а потом добавила, словно через силу: — Не спится… Кэстерон ждал. Он знал эту её манеру, отделываться краткими общими фразами, когда не хочется говорить. — …Я знаю, что тебя сложно обмануть. Ты видишь больше, чем кажется… другим. — Она запнулась, её пальцы нервно теребили край худи. — Но мне… . — Тебя что-то тревожит? — нахмурился учёный. Архана подняла на него взгляд, выстраданная злость кипела у неё внутри, конечно, злость не на Кэса… — Зелан. Он не просто болтал. Он… въедался тебе в мозг, Кэс. Мне плевать, что за прикол божественного уровня он устроит. Но мне не плевать, что он метафорически трахает тебе мозги своей «новой искренностью». Кэстерон слушал, и его многочисленные глаза медленно расширялись от удивления. — Архана… — начал он мягко. — Я знаю, что ты справишься, — перебила она, и в голосе прозвучала непривычная горячность и вера. Подняла руку и продолжила. — Ты же у нас умный, недостратег, всё видишь, всё просчитываешь. Но этот ублюдок — непревзойденный мастер игры. И мне… мне не по себе от того, что он выбрал своей мишенью тебя. Кэстерон медленно выдохнул. Внутри него боролись два чувства… Удивление от её неожиданной заботы и раздражение от того, что в его способностях сомневаются, пусть и с лучшими побуждениями. — Транзитор Архана, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно. — Я ценю твою… обеспокоенность. Правда. Но я прекрасно справлюсь с этим сам. Зелан, каким бы искусным манипулятором он ни был, не представляет для меня угрозы на ментальном уровне. Я знал таких, как он, — Кэс сделал паузу, позволяя этим словам повиснуть в воздухе, — Я в курсе, как распознать ложь, скрытую за слащавой улыбкой. И как защититься от неё. Он ожидал, что она усмехнётся, скажет что-то язвительное про его самоуверенность или про то, что «многоочие ещё никого не спасало от промывки мозгов». Но Архана не усмехнулась. Она нахмурилась. Сильнее, чем раньше. Её брови сошлись на переносице, а в глазах мелькнуло что-то… разочарованное? Обиженное? Она молчала долгих пять секунд. Потом поднялась с дивана одним плавным, текучим движением. — Хорошо, — сказано было очень тихо. Не глядя на Кэстерона, не добавив ни слова, она развернулась и направилась к выходу из лаборатории. Он смотрел на закрытую дверь несколько долгих секунд. Чувства смешались, выражая сложную гамму ощущений, которую он сам в себе с трудом идентифицировал. Негодование? Да. На неё. На ситуацию. На себя.

***

Кэстерон даже не успел осознать, что именно произошло. Он шёл по коридору, мысленно уже формулируя первые вопросы о Зелане, о странном поведении Арханы, о том, что вообще здесь творится. В памяти завис её тихий ответ: «Хорошо». И этот взгляд… Этот чёртов взгляд, который он никак не мог выкинуть из головы. …Удар пришёлся откуда-то сверху. Подземная база содрогнулась так, словно по ней врезали гигантским молотом. Кэстерон не успел даже сгруппироваться. Его тело просто не справилось с внезапностью. Пол ушёл из-под ног, стены качнулись, и учёного с силой швырнуло на ближайшую переборку. В голове звенело. Все его глаза разом заморгали, пытаясь сфокусироваться. Удар пришёлся сверху. Оттуда, где, по идее, были тонны породы и укреплений. И, если он чувствовал вибрацию, именно так… — Что за… — прохрипел он, пытаясь подняться. Но подняться ему не дали. Пространство вокруг сжалось знакомой синевой. Сизый просто схватил его своим «восприятием» и выдернул из коридора. Кэстерона выкинуло в Общак жёстко, без церемоний, прямо на пол. — Чёрт… — выдохнул Кэс, потирая ушибленное плечо. Хвост нервно хлестнул по воздуху. В центре этой неразберихи стоял Хардрог. Его аватар, всегда безупречный, невозмутимый, сейчас излучал такую концентрированную ярость, что воздух вокруг него, казалось, плавился и застывал одновременно. Тени по углам комнаты сжались и мелко вибрировали. Глазницы Харда пылали ровным, злым багрянцем, в котором не просто умирали солнца, а полыхали в агонии целые галактики. — Хард… — Кэс поднялся на ноги, мгновенно считывая обстановку. — Что случилось? Хардрог не повернулся. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь стены, сквозь породу, туда, на поверхность. Когда он заговорил, голос его был тих, но от этого не менее страшен. В нём вибрировали низкие, угрожающие ноты. — Я… — начал он, и сделал паузу, словно сдерживая себя. — Признаться, я не ожидал, что они решат выяснять отношения прямо сейчас. И прямо здесь. Он чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то не слышному остальным. Кэстерон замер. Он понял мгновенно. — Архана? — спросил он. Голос предательски дрогнул. — И Зелан? Хардрог медленно кивнул. Одно единственное движение, от которого тени в углах жалобно застонали. — Видимо, твоя соседка решила действовать на опережение. — В голосе божества проскользнула горькая, почти человеческая нотка раздражения. — Не дать Зелану ни дня передышки. Решила… добить его. Кэстерон вздрогнул так, будто его самого ударили. Все его многочисленные глаза разом расширились. Хвост дёрнулся и замер в напряжённой дуге. — Добить? — переспросил он, и голос сел до хриплого шёпота. — Ты это позволишь? — Конечно, нет. — Хардрог наконец повернулся к нему. В багровых провалах «глаз» мелькнуло нечто, похожее на усталую усмешку. — Я не допущу такого исхода. Но пока они… выясняют, кто из них сильнее, нам нужно подготовиться. Он сделал шаг вперёд, и Кэстерон невольно выпрямился, ощутив всю тяжесть этого взгляда. — Кэстерон. Готовь оба изолятора. Один — в лазарете, второй… Модифицируй под текущие нужды. Кэс кивнул, но не сдвинулся с места. Вопрос, который жёг его изнутри последнее время, наконец вырвался наружу, сорвав все предохранители: — Хард. — Он шагнул к нему, глядя прямо в эти бездонные «глаза». Голос его звучал требовательно, почти дерзко. Так мог говорить лишь тот, кто давно заслужил право на равный диалог. — Почему ты вообще это им позволил? Почему не развёл их по разным углам? Ты же знал. Знал, что между ними… Он сделал паузу, переводя дух: — Если можно было их просто… изолировать друг от друга, уменьшить взаимодействия… Он осекся на полуслове. Осознание пришло внезапно, холодной волной, смывающей всю напускную наивность. Лаборатория. Его лаборатория. Та, куда Хард поселил Архану. Которая была его пространством, местом… под присмотром. Вне доступа к Зелану. Но если подумать… Если подумать… Вот именно почему, её подселили к нему! Кэстерон медленно перевёл взгляд на Харда. — Ха. — начал он уже тише. — Зачем вообще держать двоих таких созданий предельно близко? Я понимаю, она у меня. Но Зелан… он же всегда рядом. Вхож в общие зоны. Мы пересекаемся. Она с ним пересекается. Ты сам создаёшь условия для… Хардрог поднял руку, останавливая его. Но в этом жесте не было приказа, это был жест друга. Просьба дать ему слово. — Архана — антипод Зелана, — произнёс он, и в его голосе появилась та самая интонация, с которой он когда-то объяснял Кэстерону устройство мультиверса. Спокойно, терпеливо, как равный равному: — А он — её антипод. Он сделал паузу, давая Кэсу переварить. — Транзиторы… мы, — поправил он себя, и в этом «мы» скользнула горькая ирония, — понимаем в большинстве своём только один язык. Язык силы. Слова для нас — лишь шум, если за ними не стоит воля. Я решил, пусть так и будет. Пусть они будут вместе в этом пространстве, Кэс. Пока она рядом, он не сможет развернуться в полную силу, не спровоцировав её. И наоборот. Он снова повернулся к Кэстерону, и в багровых глазах мелькнуло что-то тёплое. Почти извиняющееся. — Прости, друг. Я не говорил тебе раньше. Но я пытаюсь уравновесить их — Он чуть склонил голову. — И, кажется, это сработало даже лучше, чем я планировал. Кэстерон молчал. Переваривал. В его голове со скоростью света проносились обрывки последних дней: её взрывы, её смех, её усталое лицо, её «хорошо» и уход. И зеланово «рагу», приправленное сладкими, ядовитыми речами. — Ты использовал меня, — сказал он наконец, но в голосе не было обиды. Только усталое, философское принятие. — Я использовал твою принципиальность. — поправил Хард. — И, судя по тому, что она сейчас рвёт Зелана на поверхности, — он усмехнулся одними уголками губ, — это сработало. Просто не так, как я ожидал. Сверху донеслось ещё одно глухое содрогание. Более слабое, но ощутимое. — Иди, — Хард кивнул в сторону выхода. — Готовь изоляторы. А я… пойду разнимать этот детсад. Он шагнул в тень и исчез, оставив Кэстерона одного в гулкой тишине Общака. Кэс постоял ещё секунду, глядя на то место, где только что был его друг. Потом медленно развернулся и пошёл в сторону лаборатории, мысленно уже прикидывая, что и как нужно модифицировать. «Принципиальность, — горько усмехнулся он про себя, заходя в лифт. — Гениально, Хард. Просто гениально. Почему меня это всё вовсе не удивляет?» Вибрации от поверхности достигали даже сюда. Кэстерон прислонился к холодной, металлической, чуть дрожащей стене, пытаясь унять хаос в собственных мыслях. «Она пошла его убивать». Абсурд. Нет, не абсурд — Архана была на такое способна. Но, после того, как она сидела рядом с ним, хмурая и тихая, после её «хорошо»… Это не укладывалось в голове. Или укладывалось слишком хорошо? Она же сказала: «Мне не нравится, как он въедается тебе в мозг». А он ответил: «Я справлюсь сам»… И она ушла. Ушла, чтобы решить проблему радикально. — Чёрт, — выдохнул Кэстерон. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он метнулся к стеллажам с оборудованием, лихорадочно перебирая компоненты. Поляризационные генераторы, поглотители кинетической энергии, экранирующие панели из сплава, который Мейт добыл в каком-то мире. Что там всё таки происходит? Архана, в своей ярости, против Зелана, который даже сейчас оставался одним из древнейших транзиторов. Она говорила, что он пытался её убить. Говорила это с такой спокойствием, будто речь шла о погоде. И теперь она решила покончить с ним раз и навсегда. «Не дать ему ни дня на передышку». Кэстерон представил эту картину: Архана, с её и взрывной силой, против Зелана, который даже в человеческом облике умел быть смертоносным. Они рвут друг друга на части где-то там, на выжженной поверхности, а он здесь собирает для них клетки. Сзади послышалось тихое, едва уловимое шипение статики. Кэстерон обернулся. В дверях лаборатории, наполовину растворившись в тени, стоял Сизый. Его мерцающий аватар выглядел… взволнованно? Насколько это слово вообще применимо к существу, состоящему из помех и без лица? — Они… — голос Сизого. — И не собираются останавливаться, хоть Хард и пытается их усмирить. Кэс выругался сквозь зубы — длинно, цветисто. — Сколько у меня времени? Сизый покачал своей размытой головой. — Я понял, — оборвал его Кэс… …и замер, наблюдая, как бесшумно раскрывается портал, выпуская две фигуры. Архана и Зелан шагнули почти синхронно, оба в пыли, с растрёпанными волосами… с одинаково довольными, злорадными ухмылками. Следом материализовался Хардрог, его аватар выглядел мрачнее тучи. Багровые глаза излучали тяжёлое неодобрение. Кэстерон открыл рот, чтобы задать единственный вопрос, занимавший его многочисленные мысли, но Зелан вдруг рассмеялся! Негромко, с какой-то странной, облегчённой ноткой. Архана же, напротив, перестав улыбаться, скорчила кислую мину и буркнула: — Мы договорились. — В смысле — договорились? — Кэстерон перевёл взгляд с неё на Зелана и обратно. — Вы только что… там… — он махнул рукой в сторону потолка, — едва не разнесли полпланеты! Я чувствовал вибрации даже в лаборатории! Архана тяжело вздохнула, запустив пятерню в спутанные волосы. — Ок, — сказала она коротко, но в этом «ок» слышалась такая усталость, будто она только что разгружала вагон с кирпичами. — Всё нормально. Правда. — Нормально? — переспросил Кэстерон, не веря ни одному её слову. — После того, как вы… — Угомонись, учёный, — перебил Зелан, всё ещё усмехаясь. — Мы действительно… пришли к консенсусу. Не без помощи Харда, разумеется. — Он покосился на мрачного повелителя. Хардрог молчал, лишь скрестил руки на груди, всем видом показывая, что этот цирк его уже достал. Архана, не глядя на Кэса, плюхнулась на свой диван, подняв тучу песка, и закрыла глаза. — Сгинь, бамбук… — пробормотала она. — Я спать. И вообще, мир во всём мире, все дела… — И уже совсем тихо, почти про себя, добавила: — Глаза б мои всего этого не видели. Кэстерон посмотрел на неё. На Зелана, который всё ещё криво улыбался. На Харда, который, кажется, мысленно был уже где-то далеко… Учёный понял, что ответов на свои вопросы он сегодня не дождётся. По крайней мере, внятных.

***

Мейт сидел развалившись на старом, продавленном кресле, которое он когда-то стащил с какого-то полуразрушенного звездолёта, что «случайно» остался не переварен Хардрогом. Перед ним на низком столике, больше похожем на металлическую плиту, громоздилось нечто, отдалённо напоминающее настольную игру. Фишки были спаяны из обрезков проводов и микрочипов, кубики светились тусклым неоновым светом, а само поле, судя по всему, было наспех расчерченной схемой какого-то древнего реактора, ну или «от балды». Архана сидела напротив на таком же кресле, только сильно спущенном, поджав ноги и уронив подбородок на сложенные руки. Её коса, творение Геммы, живописно свисала через плечо, периодически задевая фишки и сбивая их с места. — Паук, — Мейт сосредоточенно нахмурился, его зелёные глаза бегали по полю. — Ты уверена, что твоя тактика выжженной земли может перебить мою стратегию? — А то, — лениво отозвалась Архана. — Ты знаешь, сколько раз я такую сей шнягу проворачивала?.. — Она неопределённо махнула рукой куда-то вбок. — Причём на практике. Мейт на мгновение замер, а потом его лицо расплылось в ехидной, понимающей улыбке. — А, я слышал! — он хлопнул себя по колену. — Про вашу «полуэкстренную» ситуэйшн. Мне Кэс потом полутора часа на уши капал, о той заварухе что вы вдвоём устроили. Говорит, если б не Хард, то он бы этот пиздец самолично предотвратил. — Мейт фыркнул. — А я ему: «Кэс, ты бы всё равно ничего бы не успел. Там транзитор на транзитора шёл! Это же как два столкнувшихся урагана смочь остановить». Архана на это красноречиво промолчала, лишь хмыкнув и поведя плечом. Золотые глаза скользнули по игровому полю. Она сделала вид, что её эта тема не колышет. Мейт, заметив это уклончивое молчание, прищурился. Он ловко переставил одну из своих фишек и небрежно, будто между прочим, спросил: — Слушай, а чё ты вообще молчала-то? Про то, что вы с Зеланом, как бы одного поля ягоды?.. Вопрос повис в воздухе. Архана медленно подняла на него взгляд. Во взгляде этом мелькнуло что-то, похожее на удивление, быстро сменившееся привычной, колючей насмешливостью. Она коротко, отрывисто рассмеялась. — Ха! Одного поля ягоды? — покачала головой. Чёрная коса качнулась следом. — Не-е, малой. Мы не ягоды. Мы, скорее, Грибы… Мейт на секунду завис, переваривая эту метафору, а потом его прорвало. Он заржал так, что едва не свалился с кресла. Его смех был хриплым, заливистым, перемежающимся с кашлем. — Грибы! — выдавил он, вытирая выступившие слёзы. — Охренеть сравнение, еще бы сказала, что вы хомяки! — он снова зашёлся смехом. — Слушай, а мы тогда, по твоему, эти — одноклеточные? Он отдышался, всё ещё посмеиваясь, и махнул рукой. — Знаешь, я на Марсе родился. Мы там в те времена только грибы и жрали. В прямом смысле. Всё, что росло, было грибы. Всё, что синтезировали, — на грибной основе. И даже то, что в консервах попадалось, — тоже грибы, только консервированные. — Он скривился, вспоминая. — Так что я в грибах толк знаю. И могу сказать: я эксперт. Архана усмехнулась, но усмешка вышла кривой, словно с горьковатым привкусом. Она отвела взгляд, уставившись на неоновые кубики. — Ага. Мейт, почувствовав, что тема становится слишком личной и скользкой, решил сменить курс. Он снова окинул её взглядом, остановившимся на её причёске. — Кстати, — он кивнул на её голову. — А это кто тебя так заплёл? Явно не ты сама. Ты же вечно как лохматое привидение ходишь. Архана тронула кончик косы, на её лице появилось сложное выражение — смесь досады, усталости и лёгкого недоумения. — А, это… — она поморщилась. — Мелочь под юрисдикцией Сизого. Мейт приподнял бровь, его лицо вытянулось в немом вопросе. — Чего? Какая ещё мелочь? — не понял он. — Гемма, — коротко бросила Архана, словно это всё объясняло. На лице Мейта медленно расплылась широкая, понимающая лыба. Он откинулся на спинку кресла и присвистнул. — О-о-о, Гемма! — протянул он с какой-то странной интонацией, в которой смешались уважение и сочувствие. — Ну, тогда понятно. Я их секцию посещаю не часто, если честно. Но для Найта… — он хмыкнул, — для Найта частенько приходится новые УФ-лампочки вставлять. Знаешь, после того, как сестра перевозбуждается и начинает свои «энергетические практики». Он наклонился ближе, понизив голос до заговорщического шёпота: — И ещё, имей в виду, если она решит тебя ещё раз причесать или просто обнять покрепче… сопротивляться бесполезно. Она физически способна гнуть металл голыми руками. Я видел, как она погнула стальную балку, просто неудачно об неё опершись. Так что, если Гемма сказала «коса», значит скосить не выйдет. Архана фыркнула, но в её глазах мелькнуло понимание. — Ага, я уже прочувствовала, — пробормотала она, вспоминая стальную хватку бледных пальцев. — Захват у неё… будь здоров. — То-то же, — удовлетворённо кивнул Мейт и снова уставился в игровое поле. — Ладно, давай уже доигрывать. Твой ход, Паук. И смотри, если проиграешь — с тебя должок. Архана ухмыльнулась, взяла в руки светящийся кубик и, щёлкнув им по столу, ответила: — Договорились, Рыжик. Но если выиграю я, ты от меня отвалишь. Мейт кивнул. Игра накалялась. Не в прямом смысле, хотя фишки Мейта, собранные из чего попало, иногда начинали слегка дымиться, если он слишком долго держал на них палец, обдумывая ход. Архана, напротив, действовала импульсивно, но её импульсивность каким-то неведомым образом работала на поле, усеянном ловушками и бонусами. Она только что сделала очередной ход, но мысли её были далеко отсюда. Перед глазами всё ещё стояло лицо Харда с его безгубой улыбкой и фраза «перестань играть Судью». Мысли путались, виртуально накладываясь на картинку игрового поля… Транзитор машинально передвинула фишку не туда, куда планировала. — Ага! — Мейт заорал так, что Архана подпрыгнула на месте. Он вскочил с кресла, едва не опрокинув столик, возбуждённо тыкая пальцем в поле. — Есть! Ты попалась! Твой пиндец привёл тебя прямиком в мою «ловушку»! Ты НАКОНЕЦ проиграла! Он выглядел таким счастливым, будто только что выиграл войну за беспорядок с Кэсом! Рыжие волосы торчали во все стороны, глаза горели безумным огнём победы… Архана моргнула, уставилась на поле, потом на свою фишку, потом снова на поле. До неё медленно доходило, что произошло. Она проиграла. Впервые за бесконечно долгое время. Не потому, что Мейт превзошёл её стратегически, а потому что её мозг решил устроить показательный парад мыслей о космическом долбоёбе в строгом костюме. Но, вместо раздражения или досады, её вдруг прорвало. Она откинула голову назад и расхохоталась. Смех был громким, немного нервным, но искренним. — Охренеть! — выдохнула она, отсмеявшись и вытирая выступившую слезу. — Ну ты даёшь, Рыжик! Обыграл транзитора! Ладно, — она встала, хрустнув суставами, и, прищурившись, посмотрела на него с хищной, но довольной улыбкой. — Проиграла — не проиграла, это мы ещё посмотрим. Но должок есть должок. — Она упёрла руки в боки. — Ну что, командир, куда и кого грабить будем? Говори, я в доле. Мейт, всё ещё пребывающий в победной эйфории, довольно потёр руки. Он снова плюхнулся в кресло, закинул ноги на стол (прямо на игровое поле, смахнув несколько фишек) и наконец принял задумчивый вид. — Хм-м-м, — протянул он, почесывая подбородок, опять измазанный чем-то техническим. — Грабить… Давай пораскинем мозгами… Его глаза снова заблестели. — Тут недавно, кстати, наш многоокий друг ко мне заявился. Заказал супер-навороченную флешку. Не просто флешку, а, — он сделал пафосный жест рукой, — накопитель с изменяемой архитектурой и защитой от любого известного и неизвестного излучения. Я, типа, должен был её спаять ему по спецзаказу. Архана приподняла бровь, но промолчала, давая ему продолжить. — И вот я сижу, и думаю, — Мейт подался вперёд. В голосе его сквозило тихое безумие, — а собственно, этот накопитель, да нахуя он Кэсу? Для его научных изысканий? А? — Он ткнул себя пальцем в грудь. — Чем я хуже заумного учёного? У меня тоже есть амбиции! — Он театрально воздел руки к потолку, где мерцали какие-то провода. — Хочу… Хочу обокрасть Хроноса! Архана, которая уже приготовилась услышать про очередной налёт на склад местных консервов или на лабораторию конкурентов, а именно тех идиотов, которых уже грабили они с Кэсом, замерла. Ухмылка медленно сползла с её лица, сменившись выражением… неподдельного интереса и лёгкого шока. А потом она снова улыбнулась. Но не ехидно и насмешливо… Э́та её улыбка была жутковато — медленной, хищной, с прищуром золотых глаз, в которых зажглись опасные огоньки. — Хроноса? — тихо переспросила транзитор. Голос её стал вязким, как патока. — Того самого, который сейчас пытается навредить нашему обожаемому боссу? — Ага! — с энтузиазмом кивнул Мейт, не замечая, или не желая замечать странной серьёзности её якобы ехидного тона. — Того самого! У него, говорят, такие базы данных, что Кэс обзавидуется. И защита там, конечно, огого, но если мы с тобой… — Он многозначительно посмотрел на неё. — Ты, со своими «подарками» и нитями. Я, со своим конструктивным умом и отмычками… Да мы такой резонанс устроим! Архана медленно, очень медленно, опустилась обратно на корточки, оказавшись лицом на одном уровне с лицом техника. Её улыбка стала ещё шире, стала почти оскалом. — Знаешь, Рыжик, — прошептала она, и в этом шёпоте слышалось предвкушение чистейшего, незамутнённого хаоса. — А ведь это идея. Это же гениальная и безумная, распотрясная идея. …Протянула руку и дружески, но очень ощутимо хлопнула его по плечу, отчего Мейт крякнул. — Считай, что твой дерзкий не детский план уже сработал. А если мы ещё и Хроно, нецми кому поднасрём, это будет даже ве-се-ло… — Она мечтательно закатила глаза. — Это будет просто конфетка. Воровской дуэт «Рыжий и Бэшеная» выходит на орбиту! Довольный Мейт приблизительно повторил акулий оскал Арханы. — Ну наконец-то! А то я уж подумал, ты струсишь. — Я? Струшу? — Архана фыркнула. — Да я от словосочетания «ограбить Хроноса» уже загорелась. Это ж не просто стекло стырить. Это ж… Это же как плюнуть в лицо их эпохальной «войне с Хардом». Пусть ребята пафосно воюют за вкусности, а мы тем временем у них из-под носа самую главную вкусняшку уведём. — Она потёрла руки. — Ну Рыжик, выкладывай уже свой план. Надеюсь, он такой же не скучный, как твоя хрональная идейка. — С огоньком, с дымком… с моими фирменными взрывами. — Естественно, с фирменными.