Что естественно, то не безобразно

Лифт, как всегда, не работал. Сколько бы его не чинили, возраст элеватора давал о себе знать. Пожилые люди, семьи с детьми постоянно поднимали эту проблему, но до настоящего времени, она не была решена. Поэтому теперь высокий светловолосый мужчина в сопровождении другого, более низкого брюнета, медленно побеждал пролет за пролетом. Леви много ругался, так как нес на себе не только своего парня, но и его пожитки. Как-никак Эрвин провел в больничной палате больше месяца. Перед выпиской им настоятельно рекомендовали нанять сиделку. После пережитого необходимо время для адаптации. Правая рука все еще плохо подчинялась. До полного восстановления функций должно пройти время. Новая диета, лекарства, реабилитация — кто-то должен следить за всем этим. Эрвин пытался протестовать, что он взрослый мужчина на четвертом десятке, и ни в какой сиделке не нуждается. Однако и парень, и врачи были непреклонны. Леви решил, что перейдет на удаленку, чтобы посвятить ему свое время. — Леви, право не стоит, — пытался протестовать Эрвин, — я сам справлюсь. — Эрвин, оставь эти разговоры. Даже твои доктора поняли, что ты бытовой инвалид. За тобой нужен глаз да глаз. А мы с тобой не настолько богаты, чтобы нанимать сиделку. Или богаты? — Нет, не богаты. — Значит, теперь я твоя сиделка. Леви подготовил квартиру к выписке — провел генеральную уборку, поменял постельное белье, закупил продуктов и лекарств. Эрвин, оказавшись в родном доме, облегченно выдохнул. Атмосфера больницы давила на него, из палаты хотелось поскорее сбежать. Ему опостылели запах спирта и вид медицинских работников. Он очень скучал по их жилищу. Не очень роскошному, но уютному. — Аккуратно, не рухни. Не голоден? Давай заварю чай, — Леви посадил его на диван в гостиной и ушел хозяйничать на кухню. Принес чашку, проследил, чтобы его парень выпил все до последней капли и унес обратно. Эрвина клонило в сон. Такое часто происходило из-за лекарств, поэтому, оказавшись в сидячем положении, он медленно переместился в лежачее. Проснувшись, мужчина обнаружил, что наступил вечер. Он проспал весь день. Леви уже приготовил ужин и ждал лишь его пробуждения. — Наконец-то, а то я думал будить тебя. Врачи говорили, чтобы ты правильно питался. — Что это? — перед ним оказалась пиала полная зеленого нечто. Слишком уж походило на больничную еду, от которой Эрвина уже тошнило, ему не терпелось отведать стряпни любимого. — Пюре из картошки и брокколи, — ответил его парень невозмутимо, накладывая зеленую жижу и себе, — не привередничай. Завтра будет суп. Самой сложной была лишь первая ложка. Несмотря на непрезентабельный внешний вид, пища оказалась довольно вкусной. Пока что его диета состояла из жидкостей и пюре, твердую пищу врачи не рекомендовали. Зато ушли лишние десять килограмм. После ужина и приема лекарств сон снова стал одолевать Эрвина. Леви убрал со стола сам, отказавшись от помощи, затем уложил своего парня на кровать и включил увлажнитель воздуха. — Откуда у нас увлажнитель воздуха? — Я купил. Подумал, что тебе будет полезно. Ты не против? — Разумеется, нет. — Ладно. Тогда ложись спать. Если что-то понадобится, кричи. Я буду на диване. — Почему на диване? Ты же не взаправду сиделка. Ложись рядом, — Эрвин пододвинулся, освобождая для Леви место. Тот, немного посомневавшись, все-таки согласился. Снял спортивный костюм, который уже превратился в домашний, обнажая свое точеное тело в милых трусах в горошек, и лег рядом. Эрвин не мог не заметить красные отметины. — Прости, что заставляю тебя волноваться. — Ничего. Спокойной ночи. — Спокойной. У Леви имелась привычка засыпать, прижавшись к своему парню. Это служило гарантом спокойного сна без ночных кошмаров. Он клал голову ему на грудь или плечо, обхватывал туловище ногой, вдыхал носом запах любимого тела. Эрвин всегда позволял это, никогда не жаловался на дискомфорт, наоборот сам обнимал и гладил его. Теперь же ему требовался покой и запрещались нагрузки. Леви мог лишь лежать на расстоянии, прислушивался к размеренному дыханию, легонько касаясь здорового плеча. Благодаря своему чуткому сну, мужчина проснулся, почувствовав изменение давления кровати. Встретился с голубыми глазами Эрвина, словно светившимися в темноте. — Ложись, родной. Я в туалет, — перед тем, как уйти, тот чмокнул его в висок. Леви посмотрел на время — нет и шести. Попытка уснуть с треском провалилась. Сон не шел, зато одолевали тревожные мысли. Эрвин в одиночку отправился в туалет. Что если с ним что-нибудь случится? Смит, даже целый и невредимый, умудрялся падать и биться о косяки. Что уж говорить о раненом. Все же ему следовало пойти с ним, проследить, чтобы все вышло гладко. От напряжения он даже не усмехнулся за туалетную шутку. Зато начало зудить тело. Ужасная старая привычка. Врачи говорили, что это нервное, физически проблем с кожей у мужчины не имелось. Леви попытался унять зуд, водил ногтями по коже, порой сдирая ее до крови. Раньше всего его тело было покрыто следами расчесов. После встречи с Эрвином их стало меньше. После его аварии — даже больше, чем прежде. «Это в твоей голове, — повторял он себе, — он жив, он в безопасности, с ним все хорошо». Все мысли в один миг прекратились, когда послышался звук падения. Леви даже не успел толком сообразить, начал действовать на инстинктах. Вскочил и побежал в ванную, совмещенную с туалетом. Дверь оказалась закрыта, но выбить ее оказалось на удивление легко. Лицо Леви побелело, стоило ему увидеть своего парня, распластавшегося на полу, а сам он покрылся холодным потом. Сердце билось как бешеное, его стук звенел в ушах. Ничего кроме него слышно не было. Глаза застила пелена. Все как в тот раз в больнице. — Дорогой, — позвал Эрвин с голым задом. Его трусы спущены до щиколоток, — я упал. Ты весь побелел? Все в порядке? — голос тут же стал обеспокоенным. За мгновение Леви вернул себе самообладание. Смыл за своим парнем, помог ему подняться и натянул на него семейники, отвел до кровати, уложил, накрыл одеялом и велел спать дальше. Сам же пошел на кухню и заварил чай. За горячей чашкой он стал просматривать сообщения. Друзья спрашивали, как дела, а редактор о новой статье, психолог подтвердил время сеанса. Одно сообщение, правда, его заинтересовало. Эрвин проснулся несколько часов спустя после туалетного инцидента. Из кухни до него доносились звуки готовки, а вскоре и Леви принес ему завтрак в постель. В обычное время это было бы романтичным жестом, сейчас — предусмотрительным, чтобы избежать повторных падений. Под строгим присмотром мужчина съел завтрак и выпил лекарства, после чего снова провалился в сон. Второе пробуждение случилось после обеда. Дома никого, кроме него. На полу лежала записка «Ушел по делам. Лишний раз не вставай». Скорее всего, он смахнул ее с подушки во сне. Половина кровати, на которой спал Леви уже остыла, но все еще сохранила его запах. Смесь аромата фруктов и трав. Его возлюбленный отдавал предпочтения сладким шампуням и гелям для душа, что не сочеталось с его суровым внешним видом. Зато отлично подходило к чуткому любящему сердцу и нежной душе. Леви только казался серьезным и злым писателем-публицистом. На деле был очень сердобольным. Эрвин не переставал думать, как ему повезло с парнем. Сам же Леви в это время сидел в кафе при отеле в центре города и старательно делал вид, что изучает меню. Одного взгляда хватило, чтобы ужаснуться с цен. «Херов гад знал, где назначать встречу. Ну кто вообще платит за салат цезарь столько? А сэндвичи? Это же просто ветчина и сыр между двумя ломтиками хлеба», — возмущался про себя мужчина, нервно поглядывая на часы. В итоге заказал чай, не самый дешевый, но и не самый дорогой. Несколько минут спустя к нему подошла светловолосая женщина в деловом костюме и с невозмутимым выражением лица. — Мистер Аккерман, — позвала она, — меня зовут Траут Карвен. Я представитель вашего дяди. — А где сам старый хрен? Слишком занят для «любимого племянника»? — Леви не удержался от усмешки. — Мистер Аккерман занятой человек с очень плотным графиком. Возникли непредвиденные обстоятельства, вследствие которых он не сможет с вами увидеться. Меня проинструктировали насчет переговоров с вами. — Переговоров, — фыркнул молодой Аккерман. Он не видел дядю больше двадцати лет, а теперь старпер даже на встречу не может заявиться. Хоть сам ее и назначил, — он помирает, что ль? — Нет, здоровье мистера Аккермана в отличном состоянии, — заверила помощница Кенни. Кто бы сомневался, — просто он хотел с вами повидаться. И очень сожалеет, что не получилось. — Сначала этот говнюк бросил меня в детдоме и укатил в закат устраивать свою жизнь, теперь хочет повидаться? Шел бы он нахуй со своими хотелаками. — Ему стало известно, в какой ситуации вы не так давно оказались. И он хочет предложить вам помощь, — лицо женщины дернулось, оскорбление ее начальника пришлись не по душе, но ей велели игнорировать любые резкие высказывания, — и велел передать вам это, — она протянула документ и визитные карточки, — здесь информация о лучших врачах и физиотерапевтах с их контактными данными. Можете выбрать любого для реабилитации вашего молодого человека. Все за счет мистера Аккермана, разумеется. Если же понадобится помощь, в том числе финансовая, вам она будет оказана. Все двадцать лет мужчина представлял, как к нему на порог заявится дядя. Старый, нищий, больной и побитый жизнью. Попросит прощения и будет умолять бы о примирении. Леви бы закрыл дверь у него перед носом и забыл о старике. Но жизнь не смазливая история о мести из Реддита, а Кенни Аккерман цветет и пахнет. — Что старый гондон хочет взамен? Чтобы я играл хорошего племянника? — Леви глядел на документы, не смея к ним прикоснуться. — Ничего. Но возможно вы могли бы рассмотреть вопрос возобновления отношений с ним. Леви начал кипеть от злости. В любое другое время он бы кинул эти бумажки им в лицо, а лучше — запихал бы им в зад. Но Эрвин нуждается в терапии, нельзя просто так отказываться от этого. «Блядский старик», — выругался мужчина. Так долго он копил злость и обиду на дядю — единственному родственнику, что остался после смерти матери. Тот понянчился с ним несколько лет, поиграл в семью, потом со спокойной совестью отправил в детский дом. Леви тогда пришлось быстро повзрослеть и начать заботиться о себе самому. Это вылилось в проблемы с доверием, неумение открываться людям. Он воздвиг вокруг себя стены, через которые не пропускал никого. Потом появился Эрвин. Здоровенный блондинчик с характером золотистого ретривера ворвался в его жизнь ураганом, снес стены, растопил ледник, в который превратилось сердце Леви. Окружил его заботой и теплом, подарил любовь и нежность. Затем блядская авария чуть не отобрала все это. Какой-то идиот не справился с управлением, вылетел на встречку и протаранил своим внедорожником беленький седанчик Смита. Эрвина собирали по кусочкам, машину же собрать не удалось. Тело снова начало чесаться. Леви старался держаться, как мог, но под кожей словно буйствовали насекомые. Он не мог больше терпеть — заплатил за свой слишком дорогой чай и поехал домой, не забыв прихватить документы. Всю дорогу его снова беспокоили тревожные мысли. Вспомнился Эрвин в больнице, без сознания, истыканный трубками и истекающего кровью. В тот вечер он, как всегда, заработался до позднего вечера и собирался ехать домой. Позвонил перед тем, как сесть в машину. Леви даже не запомнил свои последние слова ему. Но время шло, а Смит не возвращался. Но прозвенел телефон, сказали срочно ехать в больницу. Там его парень, добрый и трепетный, полный жизни и идей, находился на грани жизни и смерти. А идиот на внедорожнике отделался легкими ссадинами и ушибами. Увидев его, Леви потерял голову. Майку и Ханджи, которые тоже приехали в больницу, лишь чудом удалось удержать его от нанесения увечий тому придурку. До конца жизни эта бородатая морда будет сниться ему в кошмарах. «Хочу к Эрвину», — думал Леви, стоя в вагоне метро. Эрвин, уже заскучавший лежать без дела, решил встать. В больнице ему удавалось пройти круг по отделению в один заход, так что дома проблем возникнуть не должно. Посмотревшись в зеркало, мужчина понял, что вид у него не самый лучший. Отеки и синяки уже практически спали, а раны затянулись, но лицо осунулось, а морщин стало как будто больше. К тому же его щетина рисковала превратиться в настоящую бороду. «А ведь Леви так нравится мое лицо», — сказал он себе. Действительно, его парень поет дифирамбы красоте Эрвина, что порой смущает, но чаще льстит. С момента их знакомства он стал лучше ухаживать за собой, держал себя в форме, одевался стильно — все лишь бы понравиться Леви. С загипсованной ведущей рукой ему было трудно. Эрвин изрезал свою щеку, так и не сумев нормально побриться, попытка налить себе воды привела к разбившемуся стакану. «Леви будет злиться», — думал Смит, убирая осколки с пола. В этот момент послышался звук поворачивающегося замка. Леви, который думал, что его парень все еще спит, тихонько направился в ванную, даже не взглянув на кухню и пройдя мимо «оленя в свете фар». Не успела закрыться за ним дверь, как он тут же выскочил и лишь тогда обнаружил Эрвина, сгорбившегося на полу. — Блядь, что с тобой стряслось? — поначалу Леви перепугался, увидев кровь на раковине. Потом его внимание привлекли островка щетины. — Я хотел попить воды, но разбил стакан. Прости. — Не извиняйся. Это всего лишь стакан. С лицом-то что? Неудачно побрился? — Ага. — Что же с тобой делать? — не всерьез фыркнул Аккерман, поднял своего парня и отвел его в ванную. Расчесал отросшие светлые волосы и уложил на бок, возвращая привычную прическу. Провел пальцем по щеке и потерся о нее своей. — Тебе же не нравится моя щетина, — Смит попытался отстраниться. — Давай побрею тогда, — Леви потянулся за бритвой и пеной. Рассказал о встрече с представителем дяди. Эрвин знал о семейной ситуации своего возлюбленного и не испытывал большой любви к Кенни Аккерману: — Мы ничего у него не возьмем, если ты не хочешь. Наши врач и физиотерапевт тоже хорошие. Можем ходить к ним. И деньги не брать. Тебе решать. Я поддержу любое твое решение и буду на твоей стороне. — Спасибо, я подумаю, — Леви поцеловал его в кончик носа, затем в губы, — пошли, уложу тебя, пока ты весь дом не перевернул. — Ты иди. Мне нужно в туалет. — Хорошо. Я подожду, — Аккерман облокотился о дверной косяк. — Мне по большому. — Тем более. Ты поссать не можешь без падения. Думаешь посрать выйдет лучше? — мужчина вскинул бровь. — Неудобно как-то. — Неудобно штаны через голову надевать. Снимай трусы и садись на унитаз. Эрвин подчинился и краем глаза стал поглядывать на Леви. Тот стоял невозмутимо, проверил что-то на телефоне. За все время выражение его лица ни разу не сменилось. — Закончил? — поинтересовался он, услышав звук смыва. — Повернись и нагнись немного. Если не сложно. — Нет, — воспротивился Смит, — я сам. Не хочу тебя утруждать. Это может быть мерзко. — Совать язык в жопу можно, а подтирать после говна нет? — тонкая темная бровь вновь поднялась наверх. — Мне не в первой. Кто, по-твоему, выносил за тобой утку и вытирал твой зад в больнице? — Вредная маленькая медсестра? — Эрвин тогда был под лекарствами, плохо соображал и почти всегда спал. Первые дни после аварии даже в памяти не сохранились. — Кого ты маленьким назвал? — на лбу Леви напрягся нерв. — Прости, любимый, — он виновато нагнулся, как ему изначально велели. — Вспомни, как ты готовил меня перед первым разом. Что ты тогда сказал? — Что естественно, то не безобразно. — Вот. Мы в отношениях. И пока я могу, буду о тебе заботиться. Мыть, брить, кормить, жопу вытирать, если надо. Начнешь блевать, подержу твои волосы. — Спасибо, — Эрвин поцеловал его, — я тоже люблю тебя.