Эра Милосердия

1000 лет спустя. — Ты совершенно не умеешь ждать, да? — Винсент сжал пальцы на узкой талии Микеллы и потянул на себя. Тот лежал на животе, свесив голову с края кровати, которая была им двоим не по размеру. В замке Сол не было совсем никаких условий для жизни бога, сам Винсент остановился здесь всего на несколько дней. Не смотря на то, что в Междуземье все было спокойно, он продолжал объезжать его раз в несколько лет, не давая врагам Милосердного порядка ни единого шанса свергнуть его. Микелла никогда не желал ехать с ним, отказываясь путешествовать даже по новым хорошим дорогам, но стоило его отряду где-нибудь встать лагерем, появлялся ближе к ночи. Когда Винсент поднялся на Вершины, он был уверен, что сюда он за ним не последует, слишком уж не любил холод. И правда, долгие стоянки на морозе никто не появлялся, но в замке Сол, в натопленной камином комнате, он объявился, в теплой шерстяной накидке поверх обычных белых одежд. Впрочем в эту минуту Микелла не жаловался на холод, хотя его одежда была беспардонно сорвана и комом валялась на полу у двери. Как и предсказывал Винсент, он оказался чрезвычайно жадным до ласки и за прошедшие сотни лет ничего не изменилось. И сейчас, когда Микеллу короткими толчками мотало по узкой постели, Винсент мог себе вообразить его счастливую сытую улыбку на лице. — Давай, хороший, — поцелуи на позвонках обжигают кожу, и Микелла стонет, когда его волосы сгребают в кулак и тянут назад. — Прогнись для меня. Микелла подчиняется. Поднимается на дрожащих руках, пока не садится на колени, спиной крепко прижавшись к груди Винсента. Тот обхватывает его поперек живота и самую малость у основания шеи, не придушивая. — Готов? — в ответ на этот вопрос Микелла запрокидывает голову Винсенту на плечо и кивает. И под жёсткими толчками пропадает окончательно. Когда его укладывают обратно на постель, Микелла мягкий и необычайно тихий. Винсенту нравилось, что около получаса после оргазма бог словно приходил в себя, забывая, как пользоваться руками и ногами. Он погладил золотые волосы и поднялся. — Я проверю обстановку, — шепнул он, не очень уверенный, что его слышат. Неспешно одевшись, он вышел и спустился из башни, мороз тут же погасил разгоряченную кожу. Ночь была в самом разгаре, только редкие часовые прогуливались над стенами, вглядываясь во тьму, разгоняемую факелами. Сделав обход, Винсент вернулся назад и у небольшого балкончика заметил фигуру в плаще, закрывавшую голову капюшоном. Как же давно они не виделись. — Здравствуй, — Мелина сняла капюшон и улыбнулась ему. Печать птичьей лапки все еще не была сломана, и девушка продолжала смотреть на него одним глазом. — Я рада тебя видеть. — В последнюю нашу встречу ты не была такой радушной. — Винсент тихо нащупал кинжал за поясом, он не знал, почему она вернулась спустя столько лет, но, может быть, и ей захотелось отнять кольцо Элдена у Микеллы. — Ты собирался стать повелителем Яростного пламени, и, если бы все этим закончилось, я уничтожила бы тебя. Но ты не стал. Когда ты отправился в страну теней, я на какое-то время потеряла тебя из виду, но потом ты исполнил свое предназначение, хотя и не так, как кто-либо ожидал. Ты выбрал Микеллу. — И тебя все устраивает? — осторожно спросил Винсент. — Да. Все, что я хотела, это чтобы разорванное на части Междуземье вновь обрело мир. Долгое время я следила за вами двумя, но на удивление вместо катастрофы вы сумели создать нечто лучшее. — Неужели ты пришла дать нам свое благословение, — улыбается Винсент, отпуская наконец рукоять кинжала. — Вроде того. Но ты должен знать, что я никуда не исчезну и, если однажды вы все уничтожите и мне придётся вести нового погасшего, чтобы он уничтожил тебя, я это сделаю. — И запомню. Спасибо. — Прощай, повелитель Элдена. — С кем ты разговариваешь? — дверь отворяется, и Микелла, борясь с отчаянной дрожью, высовывается наружу. На нем намотана огромная медвежья шкура, из-под которой торчат голые ноги, наскоро обутые в совершенно не теплую обувь. — С…- Винсент оборачивается к нему, а затем обратно, понимая, что Мелина только что растворилась в воздухе, оставив после себя легкое голубое мерцание. — С одной старой знакомой. — Но здесь никого нет. — Она уже ушла. — Я ее знаю? — Думаю, что нет. — Винсент подходит и крепко обнимает Миикеллу, позволяя тому спрятать холодный кончик носа между его шеей и плечом. — Но она определенно желает нам удачи. — Она нам понадобится. — Тысячу лет мы справлялись, постараемся справляться и дальше. — Микелла отстранился и заглянул ему в лицо. — Что? — Но… Вдруг спустя еще тысячу лет ты перестанешь… — Перестану?.. — Перестанешь любить меня. Винсент замер, потому что это первый раз, когда Микелла заговорил о чувствах, все эти долгие века принимая отношения между ними за данность. — Я не уверен, что это возможно, даже если бы я захотел этого. Мы связаны с тобой до самого конца, каким бы он ни был. Винсент целует Микеллу в лоб. Золотые глаза сияют ярче всех звезд на небе. Он обещает Мелине, он обещает Микелле защитить эру Милосердия. Чего бы ему это ни стоило.