Эра Милосердия

Все еще 200 лет и несколько часов спустя. Винсент вернулся во дворец, когда солнце уже клонилось к закату. Он опасался, что в столице остались еще сторонники Ранни, а потому укрепил дворец максимально большим количеством рыцарей и какое-то время прочёсывал улицы в поисках врагов. Сейчас он был почти уверен, что это была только лишь отчаянная попытка колдуньи изменить расклад сил в Междуземье. Вероятнее всего она поначалу затаилась в ожидании момента для удара, но только дала новому порядку закрепиться. Сторонников у нее было не слишком много, и она использовала их, только чтобы отвлечь всех от нее и Микеллы. И это было близко. Толкнув двери в тронный зал, Винсент наткнулся взглядом на Микеллу, который сидел на полу, прислонившись спиной к трону, и, судя по виду, мающийся от скуки. Несколько фолиантов валялось рядом, вряд ли сильно важные, наверное, что-то из хроников похода Годфри, описанное в паре сотен томов. Один из них Микелла раскрыл на коленях, придерживая одной рукой, пока второй неосознанно поглаживал шею от мочек ушей до ключиц и обратно. Винсент готов поставить свой титул повелителя против сломанного меча, что он читает одну и ту же страницу очень много времени и думает совсем о другом. - Долго, - только и говорит Микелла, когда замечает своего консорта, приближающегося к трону, он тут же захлопывает книгу, даже не посмотрев, где остановился. - Ты велел, чтобы меня не выпускали из дворца? - Того, что случилось сегодня, никогда больше не повторится, что я буду делать, если ты пострадаешь? - Сделаешь богом кого-то другого? - Не самый плохой план, только перечеркивает двести лет моих трудов. Да и кроме того, сегодня я своими руками убил последнюю известную мне неземную, а вас, таких особенных, очень ограниченное количество. - Резонно... - Микелла сложил ладони на коленях и притих. Это не то, что он хотел услышать. Если бы они продолжали оставаться всего лишь богом и его консортом, подошло бы. Но это уже давно было не так. Винсент ничего не ответил, вместо этого он наклонился и сгреб Микеллу, перехватив одной рукой спину, а другой под коленями. Он пинком отшвырнул от себя книгу, чтобы не споткнуться на ней, и, осторожно ступая, двинулся прочь из зала по бесконечным лестницам наверх. - Сегодня действительно странный день. - Микелла прижал ладонь к груди Винсента, тот на удивление был без доспеха, и наверно это смешно, что за все эти годы бог видел его либо в броне, либо абсолютно без одежды. - Раньше ты перекидывал меня через плечо. - Всего пару раз, когда ты действительно этого заслуживал. - Платиновые волосы тянулись за ним шлейфом, нужно было с опаской следить, чтобы очередная дверь не прищемила их. - А может, тебе так больше нравится? Он опустил Микеллу на кровать и потянул шнурок, приводящий в движение балдахин, светлым полотном отрезавший постель от остальной комнаты. Микелла побарахтался в спеленавшей его длинной одежде и сел, поджав под себя голые босые ноги. Он кое-как руками собрал волосы в хвост и лентой перетянул их высоко на затылке. Забравшийся на кровать Винсент улегся рядом на бок и наблюдал за борьбой со всей золотистой массой, а потом, воспользовавшись моментом, рывком поднялся и прижался губами к открывшийся коже над верхними позвонками. Микелла вздрогнул и вжал голову в плечи, скорее от неожиданности, чем он неудовольствия, и тут Винсенту пришло в голову запоздалое понимание. - Тебя... совсем никто никогда не ласкал, да? Вместо ответа Микелла усмехнулся так горько, что стало не по себе, он толкнул Винсента обратно на постель и улегся щекой ему на грудь. Если им случалось прежде засыпать вместе, он спал только так, как будто его убаюкивало сердцебиение над ухом. - Кто? - Винсент был уверен, что Микелла не захочет говорить об этом, но он все таки ответил. - Большую часть жизни я был в теле ребенка, а потом меня похитил Мог, и почти все, что я помню, это кровь. Однажды у меня почти получилось вырваться, я сломал кокон, но на этом мои силы иссякли. Когда ты убил его, я смог наконец вырваться, хоть и оставил там руку. Мне все равно пришлось отказаться от моего прежнего тела, чтобы стать тем, кто я сейчас. Так что ответ – да, никто и никогда. - Тогда... - начал Винсент, но Микелла перебил его. - Уверен, у тебя все иначе. - Это да. Нас было огромное войско, ты же не думаешь, что мы только с драконами там целыми днями сражались? - смех завибрировал в грудной клетке, и Микелла поднялся, нависнув на вытянутых руках. - Последние двести лет, правда, я ни с кем не был. - И почему? - Ждал тебя. - Ты никогда ничего не говорил, - Микелла подобрался еще ближе, неловким движением перекинул ногу через Винсента, его длинная, в пол, одежда задралась выше коленей. Теперь он сидел почти что на самой груди своего консорта, чувствуя, как та поднимается с каждым вздохом. - И как, ты думаешь, это бы выглядело? Я расплющиваю голову Радана и между делом сообщаю, что хотел бы больше, чем быть твоим консортом? - О, эта кривая улыбка. - Я не ощущал, что имею права. - А сейчас? Винсент внимательно на него смотрит, кладёт ладони на его колени и ведет вверх, задирая одежду, пока не стягивает ее с Микеллы. Тот не мешает, поднимает руки, и откидывается назад, позволяя рассматривать себя. Кажется сейчас его боготворят сильнее, чем все паломники, приходящие к Святому дереву. Наверно минуту Винсент просто смотрит, гладит чуть выше коленей, подмечая тонкие прозрачные волоски на кажущемся идеальным теле. Затем приподнимается, придерживает Микеллу под спину, пока укладывает того на покрывало. Теперь можно раздеться самому. На нем больше не было видно шрамов, разделенное бессмертие давало свои плоды, только золотая игла по-прежнему выделялась на темной от загара коже. Да, вот теперь он имеет право. Он нашел ладони Микеллы, прижал их к постели и, едва сдерживая дрожь предвкушения, приник губами к его ключицам. Теперь он мог трогать все, и путь из ярких и бледных следов прошел через грудь Микеллы, ниже к животу, по бедрам и до самых щиколоток, таких тонких, что Винсент мог обхватить их пальцами. К концу этого пути Микелла закрыл лицо сжатыми в кулаки руками и рвано дышал приоткрытым ртом. Винсент остановился, легко, как у куклы, сцепил ноги Микеллы у себя за спиной и, вновь придвинувшись, навис над ним. Он отвёл руки с его лица, глаза бога были как пьяные и самую малость влажные, несколько мгновений он словно не мог сфокусироваться. Наконец Микелла протянул руку и, ухватившись за черную косу, протянул Винсента к себе, требуя поцелуев. Это было не так, как раньше, жестче, и хватка ног на поясе оказалась железной. Когда Винсент отстранился, у него кололо губы, а взгляд напротив стал еще голоднее. Ладно, будет тебе еще. Микелла не знал, что с этим делать. В паху горело, сладко зудел каждый оставленный на коже синяк, а нежные, раздразнённые пальцами Винсента соски ныли, чтобы их сжали еще. Не в силах ничего с собой сделать, Микелла развел до того крепко сцепленные за спиной консорота ноги, широко и бесстыдно раскрываясь. В этот момент он с опаской взглянул Винсенту в лицо, внезапно испугавшись, что тот ничего не сделает и он умрёт от всего этого. В ответ тот поцеловал его, как в первый раз, в самый уголок губ, и, замерев так, медленно-медленно скользнул своим членом по его, прижав их друг к другу. Микелла хрипло взвыл сквозь судорожно сомкнутые губы, его тело изогнулось дугой, держась на плечах и пятках несколько секунд. Но это было далеко не все, потому что Винсент крепко сжал их ладонью и задвигался одновременно телом и рукой. Микелла всхлипнул так, словно вот-вот заревёт, но его бедра только раскрылись сильнее, почти что в шпагат. Он сгреб пальцами покрывало над головой, ткань затрещала, разрываясь по шву. Винсент даже не понял сам, что уже довел Микеллу до края, хотя мог бы по изломанными бровям и губам, которыми он беззвучно шептал что-то, кажется, его имя. Он с удивлением взглянул на руку, не понимая, почему эта "божественная" сперма такая жемчужно белая на вид. Винсент осторожно лизнул каплю, и, по крайней мере, на вкус она была обычной. Он откинулся назад на пятки и, с наслаждением разглядывая разморенного Микеллу, несколькими быстрыми движениями последовал за ним. Винсент растянулся поперек кровати, ловя последние отзвуки дрожи в теле, Микелла лениво подтянулся ближе, опять кладя голову ему на грудь. Но его тут же приподняли, ухватив пальцами подбородок. - Ну, что скажешь? Твой консорт годен не только мечом махать? - Да, хотя сражения тебе все равно даются лучше, - Микелла подначивает, научился у Винсента, не иначе. - Но я ценю старания. Он ловит подзатыльник, смеётся, вертится, а затем, словно усомнившись в чем-то, спрашивает. - А... А сколько нужно ждать, чтобы сделать это еще раз? Винсент ловит его лицо в ладони и тянет на себя, чтобы поцеловать. О, кажется этот юный, голодный до ласки бог скоро войдет во вкус и консорту нужно будет уделять ему гораздо больше времени. - Столько, сколько сочтешь нужным. - Полчаса звучит довольно разумно. Винсент смеется, хотя понимает, что это совсем не шутка. - Безусловно, -шепчет он в губы Микелле, - безусловно.