Тени севера

1 января 1276 года, Лан Эксетер. Лан Эксетер, жемчужина севера, утопал в предрассветной дымке. Холодный ветерок гонял по каналам города клубы дыма и пара, единственное свидетельство бурных празднований, окончательно утихших лишь час назад. Город замер; даже пассажирских куттеров, обычно транспортирующих рабочих всех предприятий города в это время, нигде не было видно. Внезапно из переулка припортового канала выплыла маленькая лодка, нарушая сонную тишину плеском вёсел и полустонами-полувздохами лодочника. Оба человека на лодке, и гребец, хмуро разглядывающий своего клиента, и пассажир, сидящий у самого носа и рассматривающий носки собственных сапог, выглядели уставшими. Мешки под их глазами были настолько тёмными, что напоминали спелые сливы, окруженные серой кожей. Пассажир, мужчина лет пятидесяти, был одет дорого, но просто. Воротник его тёмно-серой кожаной куртки, украшенный белым мехом, выделялся на фоне остальной одежды. Ни чёрные кожаные штаны, ни высокие сапоги без каблуков, ни фехтовальные перчатки, ни пояс с коротким одноручным мечом не отличали его от обычной повседневной формы королевской гвардии. «Однако это не может быть гвардеец», подумал лодочник. «Все гвардейцы, кроме караула королевского дворца, сейчас пьяные спят дома, в кабаках или борделях, как и любой другой нормальный человек в Ковире утром после праздника…» — Йуле, милсдарь командир, — хриплым голосом внезапно произнёс лодочник. Пассажир медленно поднял глаза и вопрошающе на него уставился. — А вы, вместо того чтобы пиво у печки распивать да баб щипать, в такую рань с «рабочей поездкой» собрались, да ещё куда, хо-хо, в Эсинаду! Лодочник замер, жадно втянул носом воздух, с отвратительным хрипом плюнул в воду и продолжил: — Йуле, милсдарь, оно и в Эсинаде йуле. Король-то, благослови Лебеда его душу, наверняка крепко спит. Варёное вино-то, хе-хе, на всех действует, и на королей, и на лодочников, — закончил он с такой важной миной, будто поставил точку в невероятно объёмной и значимой научной работе. Ещё с полминуты спутники смотрели друг на друга. Лодочник уже собирался снова заговорить, но гвардеец опередил его, усталым, тихим голосом спросив: — Слушай, парень, сколько вам платят за одно плавание к дворцу? На этих словах гребец оживился, выпрямил спину и, оглядев ещё раз пассажира, осторожно начал: — Вообще-то 20 пфеннигов, но праздник ведь, милсдарь, да ещё ж такая рааань… — протянул он, вздохнув и прищурив глаза. — Я дам тебе 50, и даже марку, только если… — рыцарь не успел закончить, как лодочник, у которого уже глаза начали блестеть от перспективы такого заработка, подвинулся вперёд и прервал: — Что нужно сделать, милсдарь? Если заплыть к дальнему крылу, где живут подружки королевы, фрейлины-то, так я знаю как. Плыл уже и не раз! — протараторил он на одном дыхании. — Только если ты заткнёшься, парень, — равнодушно продолжил офицер, не отводя от него взгляда. — Только если ты заткнёшься. Подплывая к площадке у главного входа Эсинады, Станислас Изендрим, князь Нарока, вице-министр иностранных дел Унии Ковира и Повисса, менее известный как куратор службы ковирской разведки, облегчённо вздохнул, увидев на крыльце двух солдат в чёрных латах, ожидающих у нижних ступеней мраморной широкой лестницы, ведущей ко входу во дворец. — Мы получили ваше сообщение около получаса назад. Его величество вас ожидает в своём кабинете, — сразу начал один из них, подавая по-солдатски согнутую в локте руку князю, не знающему за что ухватиться, и добавил: — Мы проводим. Шаги в пустом коридоре замка отдавались звонким, раскатистым эхом. Стражники встали у двери по обе стороны. Постучав, но не дождавшись приглашения, гость раскрыл дверь и вошёл. Внутри было тепло. Широкий кабинет освещал огромный горящий камин и дюжина ламп, раскинувшихся на стенах помещения почти под самым потолком. Помещение, похожее убранством скорее на полевой шатёр какого-нибудь коннетабля или генерала, отличалось от оного лишь наличием дюжины картин огромных размеров, развешанных на стенах, и длинного стола посередине, стоит отметить, стола очень необычного. Нигде больше в северных королевствах, а может и во всём мире, не найти такого же стеклянного стола, серовато-мутная поверхность которого окружена рамой из тёмно-красной, идеально гладкой древесины. Князь посмотрел на мужчину, с равнодушием изучавшего какой-то документ на столе. Король Ковира и Повисса, властитель Мелеоры, владыка Каингорна и правитель многих других земель, Танкред из рода Тиссенов, был настолько не похож на короля, насколько это вообще возможно. Высокий, без огромного круглого живота, атрибута, незаменимого для любого другого владыки, со смуглым загорелым лицом, разбойничьим, как любил говорить покойный король Эстерад, всякий раз, как ему доводилось комментировать тиссенидовскую внешность. Отложив в сторону бумажный лист, он медленно поднял глаза на вошедшего. — Я надеюсь, — король обхватил подбородок правой рукой и чуть опустил на неё голову, всё так же глядя гостю в глаза, — я очень надеюсь, что ты уверен в важности новости, ради которой ты вынудил меня прийти сюда в такую рань, и тем более в такой день. — Наша операция в Аттре завершилась. Перехвачены секретные сведения, которые шли из Кастелль Граупиане в Цидарис, — начал князь, поклонившись королю и сев на стул, на который король указал рукой, справа от себя. — У нас оказался чертёж осадной машины, принцип работы и назначение которой в общих чертах стали известны нам полгода назад. — Помнится мне, — прервал его король, — и ты, и все эти умники, отчёты которых ты тогда собирал по всей стране, в один голос утверждали, что никакой опасности нет, что это, мол, бред сумасшедшего учёного, и до боевого применения ни я, ни ты, ни Эмгыр вар Эмрейс не доживём. Так что поменялось? Начни, пожалуйста, с чего-то мне неизвестного, Стан, а не с напоминаний. С памятью у меня пока что всё хорошо, к счастью. Князь, достав из потайного кармана на рукаве куртки сложенный лист бумаги, протянул его королю. Тот аккуратно разложил его перед собой на столе, и выражения на его лице комично сменялись одно за другим с каждой прочитанной строчкой: ухмылка, удивление, нахмуренность, задумчивость. Он снова поднял взгляд на Станисласа, сложил руки на столе и стал задумчиво смотреть на него. Князь продолжил: — Все наши опасения отменял факт отсутствия ключевого компонента. Вещества, способного метать снаряды этой машины, ни нам, ни чёрным, ни кому бы то ни было ещё не было известно. Сейчас, как сообщает человек, записку которого вы только что прочитали, вещество есть, или по крайней мере, очень скоро будет. Качеству его сведений сомневаться не приходится, и я, и вы это знаем, ваше величество. — Да уж, это я знаю, — протянул король, продолжая задумчиво смотреть сквозь собеседника. Внезапно он разомкнул руки и легонько ударил ладонями о стол, взглянул прямо в глаза князю. — Если чёрные получат эту штуку, реданские крепости начнут падать одна за другой. Этого допустить нельзя. Мы пока не готовы, вообще не готовы. Производства нужно не допустить или отсрочить любым способом. Ты это знаешь и без меня, и что делать ты и без меня знаешь. Но раз ты тащился сюда из Понт Ваниса, тебе что-то нужно. Вопрос: что? Станислас кивнул на пергамент. Король взглянул на бумагу, потом резко посмотрел снова на князя и прошипел: — С чего, скажи мне, ты взял, что на это тебе требуется моё личное разрешение, а? Или в прошлый раз я на этот счёт неясно выразился? А может, у тебя какие-то проблемы с памятью? Старческое слабоумие настигает? — После эвакуации из Аттре я думал… — Не думай. Пошли его куда нужно и зачем нужно, и в следующий раз, пожалуйста, потрудись это не забыть! Князь тут же низко и почтительно склонил голову. От кого угодно можно было скрыть то, что Танкред Тиссен сердится не на него, от кого угодно, но только не от главного шпиона страны. Увидев взмах правой руки правителя, он встал, отдал солдатскую честь, повернулся к выходу и уже собирался было выходить, когда услышал сзади голос короля: — Ты наверняка не удержался встретиться лично. Он сам-то, — вопрос был тихим и слегка неуверенным, — не запросил? Приезд на неделю-другую можно было бы организовать… — Нет, хотя я спрашивал. Нёс какой-то бред о «задании от старого дурака», о том, что вы его уже выполнили. Мне кажется, он был немного, мм, не в себе. Его величество усмехнулся, хмыкнул, а потом и вовсе выругался в неподобающей королю манере и громко расхохотался.