Домой через Барбершоп

      В определенный период — примерно раз в неделю — волосы Антону начинают очень сильно досаждать: они кажутся неуправляемыми и требуют непрерывного ухода. Сперва он бездумно тратит огромные суммы денег на покупку самых разнообразных дорогих шампуней, кондиционеров и различных масел для волос, которые, казалось, должны были превратить его шевелюру в райскую идиллию. Однако Антона начинает посещать чувство разочарования, когда он осознает, что его деньги, словно река, беспрепятственно уходят в никуда, не оставив за собой никаких результатов. И в этот момент у него возникает желание, которое начинает доминировать над всеми остальными мыслями: отрезать свои кудри к хуям собачим, чтобы избавиться от этого бремени. Но с другой стороны, он и не спешит с решением о стрижке, ведь — как он сам сетует — порой выглядит как ебейшие божество. И даже когда во время секса с партнерами возникает риск, что его волосы могут быть неосторожно потянуты за корни — что, в свою очередь, порождает приятное ощущение, от которого по спине бегут мурашки, — Антон не находит в себе силы в этом признаться. Некоторые партнеры, очевидно, осознают всю ситуацию, ведь его стоны становятся все более громкими и призывными, словно он сам пытается привлечь внимание к этому. И вот здесь для любого, кто обладает хоть каким-то здравым смыслом, не составит труда понять, в чем дело, ведь это ясно как дважды два. Но именно в этот вечер, после пьянки с текилой с друзьями на пару, он, хоть и еле держась на ногах, возвращался домой, чтобы наконец рухнуть головой на подушку и желательно проспать до обеда, морально и духовно насытившись проведенным выходным в отличной компании. Было почти девять вечера, когда Антон проходил мимо жилых домов и продуктовых магазинов. В поле зрения попался Барбершоп; желание подстричься резко возросло, и неожиданно возникла мысль сделать окрашивание в светлый оттенок. Измениться так кардинально и радикально — и похуй, что на пьяную голову. И возможно завтра, проснувшись трезвым и взглянув на себя в зеркало, он будет в ахуе, но сейчас об этом думать он определенно не в состоянии. Вывеска с режимом работы точно совпадала с временем на телефоне; до закрытия оставалось примерно сорок минут. Благодаря замутненному разуму он решительно шагнул вперед и, открывая дверь, встрепенулся от звонких колокольчиков, оповещающих о приходе клиента. Из-за стойки у входа поднялся темноволосый мужчина, примерно такого же роста, как Антон, и приветливо улыбнулся. Антон, фокусируя взгляд, остался на месте, нервно подтягивая одежду. Помещение освещали немного тусклые лампы, но при этом было довольно уютно и комфортно. Интерьер был неплохим: скромным, но со вкусом. У стены возле зеркала с узким столом стояла пара кресел для посетителей, а с другой стороны — небольшой диванчик и тумбочка с журналами. Здесь пахло не удушливыми лаками и аэрозолями, а свежестью и кофе. — Здравствуйте. Понимаю, уже поздно, но подстрижете? — Добрый вечер, — мужчина поднял взгляд на кудрявое безобразие клиента, словно сканируя, с важным видом кивнул сам себе и указал рукой в сторону кресел. — Присаживайтесь. Перед тем как присесть, Антон опять глянул в сторону парикмахера. Тот был одет в темные брюки, футболку с накинутой поверх нее рубашкой, но без фирменного фартука, который обычно присущ сотрудникам Барбершопа. По всей видимости, мастер уже собирался завершить рабочий день и не предполагал прихода клиента поздним вечером. — Простите, что так поздно заваливаюсь. Боюсь, что если я сейчас же не подстригусь, то вновь буду постоянно откладывать, — Антон неловко улыбнулся, встречаясь взглядом с мужчиной в зеркале. Парикмахер снял с вешалки накидку и накрыл ею Антона от шеи до колен, ловко закрепляя концы под кудрями сзади. — Что будем делать с волосами? — парикмахер прошелся рукой по прядям, делая зачес то назад, то вперед. Антон немного судорожно вдохнул от ласковых поглаживаний по голове и старался дышать через раз, чтобы не слишком пахло перегаром. Он так сильно расслабился от прикосновений, что голову немного наклонил, отзываясь на теплое касание, от которого начало клонить в сон. — Ежик, — Антон поднял взгляд и увидел в зеркале напротив удивленное лицо парикмахера. — Уверены? Я могу просто немного подровнять, чтобы было проще и легче укладывать. — Стрижем! — он зажевал губу, как бы раздумывая. — Я бы еще хотел покрасить... — Боюсь, мы не успеем. Я подстригу, но на окрашивание можете прийти в другой раз. Например, завтра. Я буду работать и смогу сам вам все сделать. Голову моем? Антон тормознуто закивал, и парикмахер ловко развернул кресло и подвез его к углу комнаты, где находилась раковина. — Откиньте голову. Мужчина засучил рукава и прошелся несколько раз куда-то в сторону и обратно, пока Антон смотрел в потолок, нервозно тряся ногой в ожидании начала процедуры. Барбер появился перед его глазами и улыбнулся, беря лейку в руки и настраивая комфортную температуру воды. — Будет горячо или холодно — говорите. Парикмахер встал позади раковины, аккуратно распрямляя некоторые запутанные пряди, осторожно поливая их водой и иногда придерживая руку на лбу Антона, чтобы вода не попала ему в лицо. Затем следовали шампуни и кондиционеры, которые наносились поэтапно, сопровождаясь массирующими движениями и взбиванием пены. Парикмахер немного отодвинулся в сторону, обходя раковину, и встал пахом почти вплотную к лицу Антона из-за своего высокого роста. Антон уловил взглядом ширинку штанов мужчины, округляя от шока глаза. Он стоял слишком близко. Невольно повернув голову, Антон продолжал следить за колебаниями бедер, словно был под гипнозом. — Что-то не так? — спросил барбер, остановившись и проверив температуру воды, словно хотел убедиться, что все в порядке. — Не... нет, — немного запнулся Антон, вернув голову в прежнее положение и встретившись взглядом с парикмахером. — А как вас зовут? — Арсений, — ответил мужчина и продолжил намывать и ополаскивать. Антон слегка улыбнулся. Ему не особо было важно имя барбера, но это помогло, как ему казалось, развеять напряженную обстановку. Впрочем, ему не впервой сталкиваться с подобной ситуацией, когда перед его лицом крутят ширинкой или членом, но никогда доселе он не оказывался в таком неловком положении, как в этот момент. — Неудачный вечер? — спросил Арсений, переводя взгляд на клиента и рассматривая напряженные мышцы на его лбу. Прополоскав волосы Антона, он накинул на его голову полотенце, вернул кресло к зеркалу и начал тщательно вытирать пряди. — Наоборот, слишком охуенный, — он прикусил губу из-за вырвавшегося мата. Пьяная голова и развязавшийся язык дают о себе знать. Хорошо, что он все еще немного себя контролирует и не ловит вертолеты. — Прости... те, — он снова посмотрел в зеркало, прищурившись из-за волос, попавших в глаза. — Устал постоянно заниматься укладкой. Это заметно? — Я работаю здесь давно и часто встречаю тех, кто решает кардинально изменить стиль. Зачастую это происходит либо по пьяни, — мужчина сделал паузу, снова взглянув на Антона, намекая на очевидное, — либо после разбитого сердца. С хорошим настроением это редко бывает. — Подрабатываете психологом? — Антон горько усмехнулся, услышав чужой смех позади. — Или просто как вольнослушатель? — Порой мне рассказывают такие вещи, что кровь стынет в жилах, — парикмахер потянулся за ножницами и расческой, лежавшими на стойке с зеркалом. Арсений нагнулся и повернул голову в сторону лица Антона. — Так что, если хочется поделиться чем-то, я могу выслушать. Тайна умрет со мной, — и подмигнув, вернулся в исходное положение. Антон вздохнул, словно ему сложно было найти слова, которые он хотел бы сказать. Непонятно, почему барбер был так любезен, ведь Антон хотел чихать на всех, будучи погруженным в собственные раздумья. Вероятно, он краснел от неожиданного флирта со стороны. Ему бы хотелось произнести вслух, что Арсений, возможно, и красавчик, но ведь он заигрывает и даже не знает, что Антон, может, и не по членам вовсе. Хотя кому он врет? Ну он жопой чует, что это не от любезности. Но в ответ облизывает губы, несколько раздраженно шевельнувшись в кресле, за что его хватом за плечи удерживают на месте, намекая не дергаться. Арсений ловко обращался с инструментами, расчесывая волосы и обрезая ножницами дюйм за дюймом, вращая голову Антона как ему угодно, периодически то сжимая в руках пряди, то немного массируя кожу головы. Антон даже закрыл глаза и погрузился в некий транс. Хотелось сидеть в таком положении как можно дольше и ощущать осторожные манипуляции в своих кудрях, которым так манило поддаться. И это помалу, но возбуждало его, и дыхание с каждым натягиванием волос учащалось. Сам того не замечая, Антон громче простонал, когда Арсений особенно сильно потянул его волосы, пока перебирал пряди руками. В этот же момент парень вдруг открыл глаза, наполненные страхом, и увидел в зеркале прищуренный взгляд. Он беспокойно облизал губы, на которые мгновенно обратили внимание, следя за быстрыми движениями его языка. — И все же, не передумали? — барбер не переставал выжидательно смотреть, не рискуя продолжать работу. — Я доверяю вам. Уверен, что не прогадаю, и вы сделаете из меня конфетку, — мягко улыбается Антон, глядя на Арсения так же в зеркало. — Вы и так очень симпатичный парень, — Арсений вызывающе приподнимает подбородок и не глядя демонстративно расчесывает одну прядь, срезая ее практически под корень. Антон от перевозбуждения сглатывает, под мантией поправляет немного привставший из-за давления спортивок член и делает вид, что не замечает подтекста в этом комплименте. Хотя, может, его там даже и нет — просто кажется из-за того, как он сейчас нервничает. И это отнюдь не от выпитой текилы, которая уже триста раз успела бы выветриться. Антон поджимает губы и молится, чтобы Арсений продолжал, но при этом не смотрел на него, ведь ему хочется раскраснеться — если не уже — ака первокласснице в мини-юбке перед популярным мальчиком. — Продолжим. Парикмахер улыбается и немного отходит в сторону стойки, пока Антон провожает его взглядом. В помещении тут же заиграла тихая и приятная музыка, под которую Антон начинает подпевать, и Арсений продолжает свою работу. И вроде бы атмосфера стала более непринужденной, нервы улеглись, и, закрыв глаза, Антон растворился в мелодии, но вдруг почувствовал, как его волосы оттягивают назад, и он, не сдерживая себя, стонет вновь. Барбер, не отпуская положения головы клиента, наклоняется к самому уху и, убирая в задний карман инструменты, поправляет выбившуюся прядь. — Неужели это настолько возбуждает? — Пиздецки, — все, что способен ответить в этот момент Антон. Он протяжно промычал от горячего дыхания в чувствительное ухо, после ощущая, как Арсений опаляет кожу шеи, расстёгивая и отодвигая край мантии. — В следующий раз не переборщите с выпивкой, — Арсений говорит в шею, задевая ее немного губами. — А то и приключения интересные могут найтись. И не всегда удачные. — Намекаете, что можете их быстро организовать? — хватка в волосах становится жестче, словно их сейчас с корнем выдерут и подстригать будет нечего. Хотя что-то подсказывает, что уже не до стрижки. Антон слышит хриплые неразборчивые слова. Рука барбера пролезает под мантию и ложится на бедро. Он резко отдернулся, сдвинув ноги, но это не помогло — чужая рука без стеснения оказалась на его возбуждении. — И ведь не соврал, — мужчина языком прошелся по шее, губами засасывая кожу и пошло причмокивая, посылая дрожь по всему телу. Бедра Антона уже податливо двинулись навстречу руке, что наглаживала вставший член. — Что-то при входе на вывеске услуг я не заметил такой пунктик, как дрочка клиентам, — Антон наклоняет голову в сторону, уходя от прикосновения, но его за подбородок возвращают на место, упорно заставляя смотреть в зеркало перед собой. — Это новая акция для смазливых, — Антон сильно сжимает подлокотники кресла, предпринимая попытку приподняться. — При стрижке услуга идет в подарок, — рука барбера исчезает с ширинки и обхватывает Антона поперек груди, грубо возвращая того на место. — И много кто воспользовался услугой? — Возможно вы первооткрыватель. — И что же, только мастурбацией и занимаетесь? Арсений убирает руки от Антона, выпрямляется, немного наклоняет голову вбок и смотрит в упор. Порой прищуривается, изучая взглядом Антона, словно размышляя на минуту о чем-то своем. Барбер поворачивается, направляясь в сторону входной двери. Антон неотрывно провожает его взглядом. В голове у него проносится тысяча и одна мысль, что стрижка закончится, так и не начавшись. И не то чтобы он против развития ситуации… В его жизни часто происходит спонтанный секс: где-то в клубе, в баре, в толчке, на заднем сиденье машины или на хате у какого-то чувака после лютой пьянки. Хоть он сейчас и все еще пьян, но в таком состоянии в парикмахерской он впервые. Ну и слишком сомнительно, что этот Арсений после флирта с ним окажется «демоном-парикмахером с Флит-стрит». Антон слышит неприятный звук рольставней, которые Арсений спустил вниз, и в слегка затемненном помещении образовалась слишком интимная атмосфера. Хотя с веселой музыкой на фоне больше тянуло заржать, чем настроиться на что-то серьезное. Не то чтобы Антон рассчитывал, что Арсений поведет его в паб, чтобы угостить пивом или дешманским коктейлем, после чего они немного непринужденно поболтают и после плавно перетекут в другую локацию, где затем потрахаются… Впрочем, ему не привыкать. Ситуация сейчас явно обостряется. Арсений, как хищник, с дьявольской улыбкой, от которой пробегают мурашки, плавно подкрадывается, чтобы не спугнуть «жертву». Не то чтобы у Антона был шанс на отступление — его в любом случае не будет. Он, конечно, раскается после, что случайный секс — не лучшее занятие с точки зрения моральных ценностей, но ему, в общем-то, все равно. И мысли завести постоянные отношения с такими качелями плавно растворяются за горизонтом. Арсений встает за спиной Антона и кладет руки на его плечи, немного их массируя и не отрывая взгляд от зеркала напротив, будто сканируя своего оппонента. Но уже в следующий момент рука барбера зарывается в немного подрезанные кудрявые пряди, вновь оттягивая их назад, заставляя запрокинуть голову. — А вы только с радостью протяните руку помощи? — А вы член? — Так невтерпёж? Антону жутко хотелось продолжить едко комментировать, но его опередили: свободная рука парикмахера хватает его за подбородок, сжимая щеки, и мужчина неприятно улыбается, глядя в глаза. После минутной паузы руки Арсения вдруг исчезают, и с Антона ловко снимают мантию, скидывая ее на пол, а затем резким движением поднимают его за подмышки, опрокидывая на деревянную тумбу перед ним и нагибая. Испугавшись, Антон в защитной реакции выставляет руки вперед, впечатываясь пятернями в зеркало и оставляя следы. Он слышит позади цоканье и натыкается на оценивающий взгляд в зеркале. Конечно, он стоит в немного вызывающей позе, и Арсению это не мешает откровенно пялиться на задницу клиента, который, сам того не замечая, призывающе качнул тазом. Дальше следует звук отъезжающего в сторону кресла, и большая ладонь ложится на ягодицу Антона, оглаживая округлость, а затем проходится по ложбинке, спускаясь ниже — в то место, где от предвкушения уже поджимались яйца. А после следует глухой удар по ягодицам, отчего Антон неожиданно пискнул и зло обернулся на мужчину. — Задница отпад, — все, что отвечает барбер, продолжая оглаживать зад Антона. — Особенно в этих обтягивающих спортивках. — Слушай, мужик, ты меня трахать или развлекаться будешь? Вместо ответа Арсений прижимается своим стояком к заднице Антона, давая почувствовать свое возбуждение, немного потираясь, а после хватает за таз, имитируя секс и натягивая Антона на себя. Рука парикмахера тянет шнурок спортивок, развязывая и немного приспуская штаны вместе с бельем вниз, обнажая зад, и по новой проходится горячей ладонью, оглаживая, посылая импульсы желания Антону, что не на шутку был возбужден. — Какая потрясающая картина, — Арсений сильней сжал половинку, оттягивая её в сторону и любуясь открывшимся видом. — Везде выбрит — что за славный мальчик, — и проходится большим пальцем по сжатому розовому кольцу, дразня поглаживаниями, а после немного проталкиваясь внутрь, на что Антон приглашающе стонет. — Насухую собрался ебать? — Антон слышит позади бархатный смех и сглатывает. Ну ведь не станет? Арсений снова ударяет по уже порядком красной заднице, после чего демонстративно оттягивает ткань своих брюк в районе ширинки, чтобы поправить вставший член, и, наблюдая за Антоном, пятится медленно в сторону стойки администратора на входе. — Я тебе че, экспонат? — Вовсе нет, но картина потрясающая, — Арсений достает из кармана инструменты, скидывая их на стол, и на ощупь отыскивает свой рюкзак, стараясь не отрывать взгляд от задницы напротив. Он рыскает в поисках, чем-то шурша, а после, мельком взглянув на находку, неторопливо возвращается обратно. — Всегда смазку собой таскаешь? — Вообще я планировал после работы свидание, но мне обломали планы. И так совпало, что незадолго до закрытия заглянул один парнишка с отменной задницей. Грех будет упустить такую возможность. — Козел, — шипит Антон. — Что ты... Всего лишь хочу наверстать упущенный вечер. Ты как раз кстати попался, птенчик. — Да пошел ты, — цедит Антон. — Может, тогда мне понаблюдать, как ты себя сам подготавливаешь, а я посижу полюбуюсь? — барбер крутит в руке тюбик смазки, параллельно пряча в задний карман квадратик фольги. Стало труднее дышать: Арсений оттянул немного ворот футболки, что не ушло от внимания Антона. Химия вокруг них неожиданно начала набирать обороты, концентрируясь приятным теплом в паху и усугубляясь общей атмосферой. Не было отвращения или негатива — только эстетическое наслаждение и непонятные мурашки, пробежавшие по груди и спине Антона. Будто почувствовав это, мужчина мягко провёл пальцами вдоль позвоночника, невесомо надавив на поясницу, которая машинально прогнулась. Футболка была задрана, обнажая спину, и слегка мозолистые, но мягкие пальцы прошлись по коже. Повернув голову к Арсению, Антон заметил резкую перемену в чужом настроении — неуловимую, едва заметную. Но атмосфера вокруг ощутимо поменялась: приглушенный свет стал более глубоким, отражаясь бликами в синих глазах; музыка стала и вовсе глухим фоном. Взгляд упал на кадык Арсения, дёрнувшийся над воротом, а после перешёл на едва заметную ухмылку на выразительных губах. — Зацепил? — интимным полушёпотом произнёс Арсений. Антон неотрывно глядел в блестящие искушающие глаза, словно сам суккуб перед ним. Он проследил взглядом за тем, как мужчина поставил тюбик перед его лицом, и почувствовал, как чужие ладони поднялись с задницы на мерно вздымающуюся грудь, дотрагиваясь до чувствительных сосков через одежду. Антон вздрогнул, шумно вздохнул, прикусив губу, и отвернулся, пряча лицо в сложенных перед собой руках. Кажется, Арсений не шутил про самостоятельную растяжку. — Давай подумаем, что я буду делать? — продолжал мурлыкать барбер, поглаживая вставшие соски сквозь ткань, отлично понимая, как его мягкий голос и прикосновения воздействуют на уже поплывшего от этой ненавязчивой неправильной близости Антона. Кончики длинных пальцев очертили слегка взмокшую шею, кадык, острую линию челюсти, приподнимая лицо, а подушечка большого коснулась пухлых губ Антона и с лёгким нажимом надавила на нижнюю. Тот послушно приоткрыл рот, смотря на свое развратное отражение в зеркале. Арсений водил пальцами по влажным губам Антона, пока тот не сдался, наконец, высунув язык и начав их облизывать. Время от времени Антон поднимал взгляд и сталкивался с дьявольскими глазами Арсения, который уже переместил руку с груди на волосы, стискивая их на затылке и внимательно следя, как блядски припухшие губы безостановочно скользят по его мокрым от слюны подушечкам пальцев. Как кайфует от этого пацан. Как напрягаются его скулы, когда он специально создает вакуум во рту на миллисекунду, чтобы затем скользнуть губами обратно по пальцу до первой фаланги. Арсений горячо выдыхает и убирает пальцы изо рта. Антон озадаченно смотрит на барбера в зеркало, иногда переводя взгляд на смазку. Арсений немного выпрямляется, вытаскивая из шлевок ремень и расстегивая ширинку, призывно не разрывая контакт взглядов. А после настает момент, который Антон с нетерпением ждал, вновь крутя бедрами восьмерку. Арсений берет смазку и откручивает крышечку тюбика, обильно выдавливая себе на пальцы — это занимает пару секунд. Решив не затягивать, он резко проникает в Антона сразу двумя пальцами и, не дав привыкнуть, начинает растягивать парня в манере ножниц. Тот вскрикивает, когда в него входят, и болезненно стонет, когда начинают двигать пальцами, обводя по кругу нежные стенки. Потрясенный вздох сорвался с губ парня. Тело прошибло дрожью. Член дернулся, а желание получить разрядку стало куда сильнее, чем быть выебанным на этой стойке. Пальцы двинулись глубже, после выскальзывая наружу, и снова проникли резким толчком. Антон откровенно задрожал, ощущая, как натягивается его плоть вокруг этих пальцев. Ни о какой боли и речи быть не могло — не с такой толщиной. Каждое прикосновение было словно точечный разряд молнии. Единственным дискомфортом являлось чувство, что... тянет вот-вот спустить. Антон вновь вздрогнул и покрылся мурашками, ощутив прохладу, когда Арсений выдавил новую порцию лубриканта между ягодиц. Однако он не сдвинулся с места, покорно позволяя растягивать себя, а тот, казалось, ни на секунду не останавливал поступательные движения, быстро теряя самообладание, едва длинные пальцы проскальзывали внутрь немного растраханной задницы. — Кто-то любит побаловаться, да? Антон частенько играет с дилдо, чтобы сбросить напряжение, а Арсений это, похоже, сразу понял, потому что не встретил существенного сопротивления. Не прошло и нескольких минут, как он уже самозабвенно припечатал ладонь к достаточно раскрывшейся — чтобы принять третий палец — аппетитнейшей заднице и слегка отвёл ягодицу в сторону, чтобы завороженно поглядеть, как сочащееся смазкой колечко мышц само засасывает его пальцы внутрь, фаланга за фалангой, под горячие полувздохи-полустоны Антона. — Так сильно хочешь меня? — тихонько рассмеялся на выдохе Арсений, когда Антон шире раздвинул ноги и подался назад, коротко простонав, ощущая скольжение нежной головки по своим ягодицам. Он слегка повернул голову к барберу, который с наслаждением выводил своим членом узоры на охуительной заднице, восторженно наблюдая, как блестит его смазка на гладкой коже и как отзывчиво дрожит в ответ Антон, пока он трахает его пальцами. Арсений давит сильнее и попадает по заветному комочку мышц. Антон выгибается и протяжно стонет, запрокидывая голову. Он видит и слышит усмешку позади и ощущает, как из него выходят пальцы, предвещая долгожданное продолжение. Антон чувствует, как его развезло. Его состояние сигнализировало, что он вот-вот отключится. Арсений достает из кармана презерватив, надкусывая фольгу и зубами разрывая упаковку. Мужчина раскатывает латекс по органу и вновь открывает смазку, на этот раз размазывая её по своему члену. Когда он толкается внутрь, Антон хватается за края тумбы, сильно сжимая, и тихо скулит. Парикмахер кусает его в загривок, чтобы отвлечь. Аккуратно войдя полностью, он начинает медленно двигаться, постепенно набирая темп. Чем быстрее становятся толчки, тем громче стонет Антон. Мужчина достаточно быстро вновь находит простату, каждый раз проходясь по ней, начиная вдалбливать парня. Когда Антон стонет особенно громко, Арсений не может сдержать хриплых постанываний в алое ухо, помеченное следом его зубов. Антону кажется, что он так и умрет — на члене Арсения. Впрочем, сейчас ему это представляется заманчивым. — Ты только взгляни на себя, — барбер грубо хватает его за скулы, заставляя в упор смотреть в зеркало на свое раскрасневшееся лицо, и толкается глубже. — Такой симпатичный с этими кудряшками. С таким внешним видом тебе только в порно и сниматься, птенчик. У Антона стоит колом, а внутри о простату трётся член мужчины — лучше может быть только это и огромная ладонь на его члене. Он, как собака, просто быстро хватает воздух ртом, принимая движения Арсения. Постепенно слюны во рту становится слишком много, и она позорно стекает на губы, сползая дальше — на подбородок. Антону стыдно из-за того, что его держат, не давая сглотнуть слюну, а Арсений так убийственно горячо смотрит, будто ему это только в кайф. — Умница, — выговаривает Арсений, тяжело дыша, и толкается сильнее, наваливаясь на парня, — чувствуешь, как глубоко?        О, блять, да — он еще как чувствует.   Вообще, во время секса Антон не особо любит поболтать, предпочитая заниматься делом, потому что зачастую партнеры несут несусветную чушь во время оргазма, которая нахрен сбивает весь настрой. А тут неожиданно вырисовывается фетиш на пошлые фразочки — и дело, по большей части, в тембре голоса партнера и в умении правильно озвучивать свои мысли, чтобы разжигать страсть и усиливать тем самым оргазм. — Я бы определенно поглядел, как ты сам себя растягиваешь, — рычит в ухо Арсений и насаживает Антона всё быстрее, достигая бешеного ритма. Держит крепко, умудряясь продолжать говорить. Антон с трудом громко и высоко стонет. Член протекает всё сильнее. Мужчина ебёт так жестко — кажется, до синяков на бёдрах, — и Антон почти уверен, что в этот момент он может кончить без рук. Арсений на секунду отвлекается, когда член выскальзывает. Он отпускает лицо Антона и, придерживая его за задницу, хлопает пару раз головкой по входу, после чего снова вставляет. Антон только успевает проглотить, наконец, собственную слюну и поворачивает голову вбок, чтобы посмотреть, что происходит за спиной, и Арсению приходится вновь схватить его за лицо и развернуть обратно, жёстко удерживая. Теперь Антон точно не помнит, что такое стыд. Он смотрит в свое отражение: взгляд потерянный; подбородок снова в слюне; брови жалобно изломанны; руки так и сжимают края тумбы, удерживая от падения в эту бездну изврата. И от этой мысли Антон скулит из последних сил. — Вот так, маленький, поскули для меня ещё.        Пиздец. И Антон скулит, не соображая, что происходит. Голова идет кругом — он буквально на грани потери сознания. И стоит у него так, что уже больно. Хочется подрочить хотя бы самому себе, но не хватает сил даже пальцем пошевелить. Оргазм накрывает ожидаемо, потому что сдерживать его уже не остаётся сил, и Арсений изливается прямо внутрь, протягивая тихое «кончай». И Антон кончает. Тяжёлое сбитое дыхание, невыносимый жар и музыка, иронично закончившая играть именно сейчас. Антон содрогается с тонким ломанным звуком, сжимаясь в комочек. Бёдра двигаются на члене по неудержимой инерции, а сам он вдыхает жадно, после чего оргазм захлёстывает новой волной, и он стонет снова — это кажется ему бесконечным. Он не до конца понимает, что происходит, но ему не хочется терять эту эйфорию, накрывшую с головой. Тело все дрожит от последних конвульсий, сознание буквально на краю — и он бы обязательно упал, но крепкие руки все так же продолжали удерживать, не позволяя перешагнуть. Сердце колотится, дыхание постепенно приходит в норму. Чужая ладонь ложится на его мокрый лоб, после чего зачесывает пряди назад, и затылок обдает прохладным воздухом. Можно ли это рассчитывать как знак, что сегодня стричься лучше не стоит?

💈✂️

Дверь со скрипом и звоном, уведомляющем о приходе, отворяется в сторону, пропуская жаркий воздух в прохладное помещение. За стойкой администратора облокотившись стоял мужчина, непринужденно попивая кофе и пролистывая ленту новостей в телефоне. Он оборачивается на дверь, сначала быстро окинув взглядом, а после вновь, но уже медленно возвращает свое внимание и смотрит в упор на вошедшего. — Добрый день. Будет возможность подстричься? Мужчина довольно ухмыляется и рукой указывает в сторону кресла, когда мимо проходит парень, присаживаясь. — Делаем как в прошлый раз? — парикмахер встает позади и смотрит в зеркало напротив. — Определённо. После слов парня мужчина, продолжая улыбаться, вальяжно направляется в сторону выхода и закрывает дверь на замок, спуская рольставни. Перерыв средь бела дня не будет лишним...