А водопад становится рекой

      Подросток чувствовал, как невыносимо болела голова. Это и стало главным признаком для понимания того, что он, собственно, чудом остался жив. О причине этого «чуда» лев пока даже не догадывался.       Первое время он то терял сознание, то вновь приходил в себя, слушая окружавшие его голоса: их было несколько, и отличить один от другого лев брался едва ли. Со временем боль начала уходить, а звон в ушах стих. Подросток пока не совсем понимал, что делать дальше, так как совершенно не знал окружавших его…       Гиен? Носорогов? Крокодилов? Прислушавшись к мягкой поступи окружающих, он осознал, что это всё-таки были львы. Всеобъемлющая пустынная жара почти не ощущалась, так что новым выводом подростка стало спасительное наступление ночи. Это было очень хорошо: окрепнув, удалось бы сбежать в случае чего! Пусть лев пока не особо понимал, куда бежать и зачем, но сам факт странного вечно смеющегося окружения сильно его настораживал.       Вот только стоило подростку допустить мысль о побеге, как в тот же миг кто-то весьма красноречиво потряс его морду из стороны в сторону:       — Эй, ну хватит притворяться! Видно же, что ты пришёл в себя.       — Мы тут за него волнуемся, а этот ещё и спектакль разыгрывает. Ну и дела! — отозвался со стороны второй голос, и, чувствуя, как несколько пар глаз были прикованы к его тёмно-рыжей шкуре, лев был вынужден демонстративно поднять голову и окинуть всех присутствовавших ядовитыми зелёными глазами.       Двое львов, не считая его самого, и две львицы. Ровно столько хищников укрывались от цветастого рассветного солнца — всё-таки со временем суток прогадал! — под каменными сводами небольшой пещеры. В общей сложности все присутствовавшие были подростками, что несколько успокоило черногривого льва: умом они не блистали.       — Ладно, ладно, сдаюсь, — он демонстративно поднял передние лапы, в которых по-прежнему несколько ощущалась слабость. Лев судорожно вспоминал, что произошло за последние четыре дня: побег из дома, долгий путь через пустыню, песчаная буря, солнцепёк, и… и потом он потерял сознание. А после встреча с этой странной разношёрстной компанией. — Уж извините меня за такую непростительную вольность!       — А на язык-то остренький попался, — присвистнул золотистый подросток, восседавший на небольшом камне. Самый мускулистый и внешне самый старший из четверых. Его карие глаза сверкали отнюдь не злобой, а скорее даже азартом от предстоящей перепалки. — В самый раз, ребята! Забираем.       — Куда?..       — Мы и сами не знаем, — пожал плечами второй лев, самый юный из здесь присутствовавших и едва доходивший им ростом по плечи. — В том и суть.       — Странные вы, ребят, — ухмыльнулся тёмно-рыжий, сверкнув белёсыми зубами в неловкой улыбке. — Спасибо за спасение и всё такое, но дальше я, пожалуй, сам…       Лев попятился к выходу из пещеры, думая о том, что, наверное, передвигаться сразу после наступления ночи бы лучше, но такого варианта не было. Пойдёт и утром. В одиночку, конечно же, ни о каких попутчиках не шло и речи! Однако уйти ему не дала внезапно вскочившая с места песчаная львица: она смело взглянула на пришельца смешливыми алыми глазами и несколько уродливо улыбнулась.       — Иди-иди навстречу своей смерти, смельчак, — хмыкнула хищница, на что лев возразил с некоторым возмущением:       — Вообще-то, я не собирался…       — И падать в обморок в пустыне ты тоже не собирался. И вообще даже соваться сюда не планировал, а уж тем более натыкаться на толпу сумасшедших. Я права?       — Мы сумасшедшие? — с искренним удивлением спросил у львицы тот самый младший, почти львёнок, на что она лишь закатила глаза:       — Ну конечно же сумасшедшие. Все, как на подбор. И этого, — хищница небрежно кивнула в сторону спасённого льва, — мы уже тоже заразили этим страшным неизлечимым вирусом.       — Что здесь вообще происходит?.. — беспомощно застонал зеленоглазый, схватившись за только-только переставшую болеть голову. — Честное слово, вы все кричите наперебой так, что я вообще ничего не понимаю! Крепчает разве что моё желание уйти отсюда как можно скорей…       — Тебе обязательны объяснения, даже если на кону стоит твоя жизнь? Ты ведь действительно умрёшь там один, — добавила ещё одна львица, находившаяся в самом тёмном углу небольшой пещеры. Даже отсюда были особенно хорошо заметны её странные почти белые радужки глаз. Тёмно-рыжий усмехнулся:       — Предпочтительно.       — Многого хочешь… королевских кровей, что ль? Всё ему принесите и подайте! — прыснул самый старший, который первым и заводил весь этот разговор. Однако когда он заметил, как нахмурилась белоглазая хищница в дальнем углу пещеры, пришлось извиниться: — Прости, Ванда… ты не такая. Да и ты уже не королевский кровей, да ведь? Да?       — Я подумаю над этим.       Тёмно-рыжий лев стоял и думал о том, что, пожалуй, столь странное и нелепое знакомство случается с ним впервые. Эти ребята заслуженно заняли почётное первое место в его личном списке… даже жалко было с ними прощаться: уж больно любопытно, какие ещё «фокусы» они могли представить этому миру!       Песчаная львица — та самая, которая по-прежнему не давала ему уйти, — уже спокойнее предложила:       — Согласна, это всё немного быстро и спешно… почему бы всем нам не представиться для начала, как думаете? — алоглазая хищница протянула лапу спасённому льву. — Я Зира.       Подросток поколебался немного, раздумывая, как бы представиться перед «новоиспечёнными знакомыми». Тут он вспомнил о совсем свежей ране, раскинувшейся поперёк левого глаза, и в ярости стиснул скрипящие зубы. Уже неважно, как звали его прежде.       — Моё имя — Шрам.       — Шрам? — прыснула Зира, с любопытством наклонив голову. — Ты меня конечно извини, но… родители специально постарались, чтобы имя сыночка соответствовало?       Попытка львицы подшутить ничуть не задела самолюбия зеленоглазого льва. Он лишь бросил хмуро:       — Ты почти права. Можно и так выразиться.       Хищница поняла, что задела больную тему для нового знакомого, а потому смолкла. В её кровавых глазах почти читалось нечто похожее на чувство вины, но и это вскоре прошло, сменившись высокомерной смешливостью. Тем временем, представиться поспешила белоглазая львица:       — Как ты уже слышал, я Ванда. А это, — она кивнула на золотистого хищника, — Джуа.       — Приятно познакомиться, ваше высочество, — к словам подруги лев поспешил добавить криво исполненный поклон. Шрам едва сдержал пренебрежительное фырканье, однако он всё же ответил весьма грубо:       — Если кланяться, то хотя бы с уважением.       — Что, правда королевский? Я ведь в шутку это…       На этот раз Шрам не ответил. После того, как ему вспомнилась причина ухода с родных земель, острить и посмеиваться расхотелось даже такому, как он. В конце концов, хотя бы в пустыне лев рассчитывал на желанное одиночество, но даже тут его умудрились чуть ли не в «ловушку» поймать! Пусть даже странные ребята и спасли его, вытащив из песчаной бури и перенеся изнурённое тело из-под солнцепёка в тень. Но всё равно это «ловушка»!       — Я Диви, — представился младший лев, несмело шагнув навстречу Шраму. Худые бурые лапы глубоко проникали в слой прохладного песка, а глаза напоминали не то небо, не то сверкающую гладь озера.       — Вот и познакомились, — громогласно констатировал Шрам, — а теперь я…       — Переждёшь утро и день вместе с нами, а уже ночью пойдёшь туда, куда тебе вздумается, — раздался голос Ванды из угла пещеры. Лишь теперь Шрам заметил, что глаза львицы как-то неестественно смотрели вечно в одну точку, но свою догадку вслух хищник оглашать не стал. Не так был воспитан.       Настойчивость этой странной четвёрки как выводила его из себя, так и страшно заинтересовывала, причём неясно, отчего. Оттого ли, что Джуа так ловко разгадал его принадлежность к королевским, оттого ли, что в кои-то веки кто-то мог дать ему отпор в словесной схватке — лев пока не понимал наверняка. Тем не менее, он ещё раз обдумал всё произошедшее за это время, и, глянув на улицу — солнце стремительно рвалось в самую высь небосвода, предвещая мучительную пустынную жару, — был вынужден согласиться:       — В ваших словах есть доля правды… пожалуй, я и впрямь останусь до вечера, если позволите. — «Как же это унизительно!»       — Отличненько, — хмыкнула Зира, чуть ли не больше всех остальных радуясь блеснувшему разуму в голове пришедшего издалека хищника. — Раз так, будут тебе и долгожданные объяснения, но позже. Сейчас надо выспаться перед вечерне-ночной дорогой.       — Разумно.       Шрам спорить не стал. В конце концов, о выживании в пустыне эти четверо знали значительно больше него, и вполне могли поделиться ценным опытом, который льву непременно понадобился бы в ближайшем будущем. В конце концов, возвращаться в родную саванну Шрам не планировал ещё долгое время. Велика была принесённая обида, точно так же, насколько сильно разрослись посеянные в душе семена сомнения и неизвестности.       Пустыня, к сожалению, пока не дала ни одного ответа на мучительные вопросы. И спокойствия, судя по всему, льву тоже не было суждено получить.

***

      Ближе к закату Шрам проснулся одним из первых. Он беглым взором окинул всех присутствовавших в пещере: почти в обнимку друг с другом спали Ванда и Джуа, чуть поодаль от них, закопавшись подбородком в песок — Диви. Одна только Зира уже сидела около входа в пещеру и с каким-то особенно суровым взглядом долго-долго смотрела вдаль.       Лев осторожно подошёл к ней, уже рассчитывая на пронзительные визги перепуганной хищницы, но та подала голос раньше, чем Шрам коснулся лапой её острого плеча:       — Проснулся, ранняя пташка? Ну и не спится же тебе после всего-то пережитого!       — Что же такого я пережил? Мне, кажется, голову напекло, — усмехнулся он, присев рядом с Зирой и тоже устремив взор к песчаным барханам, раскрашенным в яркий персиковый цвет заходящего солнца. Зира громко прыснула.       — «Голову напекло» — это мягко сказано. Сначала ты, по всей видимости, потерял сознание от перегрева, а потом началась песчаная буря. Большое счастье, что мы оказались рядом, чтобы перетащить тебя в укрытие. Джуа весь изнылся, что спину сорвал! Но да вроде ничего, целёхонький.       — Спасибо, — немного поколебавшись, сказал наконец Шрам. Он добавил чуть погодя, кивая на Ванду и Джуа в углу пещеры: — Они… того?       — Того это что? Сумасшедшие?       — Ты меня поняла.       — Ну, в общем-то, да, они возлюбленные, — кивнула львица. — Собственно, поэтому Ванда сейчас не в прайде принцессой сидит, а по пустыням со своим голубком шастает. Папка её был против зятя — к тому же ещё и будущего короля! — бродяги, вот и пришлось дочурке бежать вместе со своим любимым подальше от родного прайда.       — А Диви?       — У него всё куда трагичнее, чем какая-то там запретная любовь, — Зира несколько помрачнела. — Весь его маленький прайд истребили, он один остался. Вот и прибился к нам, идти-то всё равно больше некуда.       Шрам взглянул на младшего члена странной компании: а с виду и не сказать было, что этот львёнок столько всего пережил. Весьма улыбчивый и доброжелательный, единственное, что несколько кроткий, боялся громких звуков, которые раздавались по ту сторону пещеры. Теперь Шрам понял, в чем крылась причина этого страха.       — А ты правда из королевских? — внезапно раздался голос Зиры, и лев, некоторое время пребывавший в ступоре, ответил сбивчиво:       — Ну, да, в общем-то. Это правда.       — Жаль будет, если уйдёшь. Такого короля потеряем!       — Я не король, — голос Шрама предательски дрогнул. Перед зелёными глазами вновь засверкали отцовские когти, со свистом разрывающие кожу. Лев тревожно встряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания последнего для на родных землях. — Я… я младший из принцев. У меня есть старший брат.       Зира смолкла, поняв, что эту тему развивать далее не имело смысла. Она поднялась с места и бросила как бы невзначай:       — Всё равно будет жаль, если ты уйдешь. Это очень опасно.       — Я знаю, — лев помедлил, а после, взвесив все за и против, добавил: — Поэтому я бы хотел вместе с вами пересечь пустыню. А уже потом разойдемся, кто куда. Если, конечно, ребята будут не против.       Шрам кивнул в сторону спящих хищников. Львица сдержанно улыбнулась:       — Они только рады будут. Вместе и безопасней, и не так тоскливо… Как видишь, тут сборище таких же плутающих бедолаг, как ты. Место себе ищем.       — А ты?       — А я расскажу о себе чуть позже. Знаешь ли, дорога длинная, аж через всю пустыню, — Зира ловко крутанулась на лапах, и, дабы навеять ещё больше интриги, протянула: — К водопаду Уфахаму.