freedom

***

Думал ли Джисон о том, что его мечта начнёт сбываться в принципе? Да. Верил ли в то, что это произойдёт в нужный момент в нужное время и станет вторым началом его жизни? Да. Думал ли, что это произойдёт так просто? Нет. Это было сродне чему-то волшебному, тому, что просто так не происходит и не может произойти, даже если сильно захотеть. Но Джисон получил это так легко, будто судьбой с самого начала было задумано — она наотмашь кинула Хану в руки то, о чём он грезил несколько лет и оставила его одного, мол, разбирайся сам. Только вот остался он далеко не один. Джисон правда думал, что это будет сложно. Долгие разговоры, бессонные ночи, метания между двумя вариантами, предвкушение неизвестного, шаг назад, а после два вперёд. Пока они сделали только шаг вперёд. Оказалось же всё намного проще. Поговорили, решили за пятнадцать минут и бац — мечта Хана начала исполняться. Никаких сомнений, страха неизвестности, заглядываний в будущее — всё здесь и сейчас. А что будет потом — будет потом. Возможно, тогда они подошли к этому не так серьёзно, как хотелось бы — хотя, вроде бы, всё обсудили и пришли к единому выводу, что если выбирать между тем, сто́ит или не сто́ит — определённо сто́ит. Но всё же, осталась одна нерешённая мысль — точно ли всё это не секундное последствие всего того, что накопилось в голове? Обдуманное ли это решение? Джисону хочется верить. Даже если это только ради хорошего выступления на концерте в конце года, он проведёт этот год так, как хочет провести всю жизнь. И он надеется, что остальные считают так же. Будет, конечно, больно, если после концерта дальше они не пойдут, и так и останутся на этапе «Сделал дело — гуляй смело», но Хан в любом случае продолжит. Даже если один. Даже если будет тяжело. Хотя, Минхо же говорил, что хотел бы уйти с этим за пределы университета, да и насчёт Хёнджина Хан не сомневается, а Сынмин (Джисон чует) вполне способен поддержать это. Но пока Хан просто надеется и хочет верить, что это начало чего-то грандиозного, и в будущем они вместе будут вспоминать эти моменты как драгоценность, которую хочется держать в ладонях как пыльцу, в любой момент способную разлететься по крупинкам, что больше не собрать вместе, но пока она есть — за неё надо хвататься, как за последний глоток воздуха. Им хочется верить. И хочется верить тому, что они делают. А сейчас они начали с самого основного — попытаться понять, кто какую позицию займёт. — У меня вопросов нет, я буду на барабанах, и вы меня не остановите. — заключил Хёнджин, залетая в одну из студий. Сегодня должна состояться первая репетиция, на которой главная задача — решить, что вообще представляет собой их желание быть в группе, что они будут делать и какие у них цели. Лично у Джисона в голове всё перемешалось и встало на свои места обратно уже сто раз, пока они шли сюда, потому что он всё ещё немного не понимает, что происходит прямо сейчас. — Нет, поставим тебя на вокал, будешь тянуть высокие ноты и барабанить одновременно. — Джисон хмыкнул, пока Хёнджин недовольно повёл носом, а после принялся рассматривать барабанную установку. Она была похожа на его собственную, что в сердце отразилось приятным покалыванием, потому что свою установку Хван любил очень сильно. Эта была красная, а у него — чёрная с блестящей отделкой, а в остальном они были одинаковые. — Я представляю это зрелище. Хёнджин играет заключительную сбивку и тянет высокую ноту одновременно. — Минхо прыснул, потому что такое ему только во снах сниться будет, и поставил чехол с гитарой рядом со стеной, натыкаясь взглядом на комбоусилитель для баса. В этот раз, слава всему святому, он был здесь. — Купим тебе кислородный балон, будешь дышать через маску, чтобы воздух не кончался. — Сынмин оглядел помещение, ставя гитару рядом с гитарой Минхо — не перепутают, потому что чехол от бас-гитары был чуть ли не на треть больше, чем обычный. — Да идите вы, я петь не умею. — Хёнджина, видимо, только это смутило. Он провёл рукой по краю малого барабана, подмечая, что вся установка в отличном состоянии. — Умеешь. — в один голос выдали Сынмин и Джисон, переглядываясь друг с другом после. — Вот видишь! Сынмин знает тебя всего ничего и говорит, что ты умеешь петь! А меня, знающего тебя полжизни, ты послушать не можешь! — вспылил Хан, на что Хёнджин цокнул. Когда-нибудь он, возможно, поймёт, что умеет петь, но пока он больше отдаёт себя ударным. — Я, конечно, не слышал, но соглашусь. — Минхо пожал плечами, плюхаясь на небольшой диванчик чуть дальше от барабанной установки. — А ты поёшь? — поинтересовался Сынмин у Минхо, что слегка опешил от такого вопроса. — Ну, я так, немного. — Джисону вдруг стало интересно послушать пение Минхо, потому что он единственный, чей голос под музыку он ещё не слышал. Чует Хан, что Ли немного сгладил свои умения, но это он проверит чуть позже. Время придёт. — Отлично, значит мы все тут поём! — воскликнул Сынмин, взглядом затыкая Хёнджина, который хотел уже было возмутиться, но вовремя замолк. Хан только сейчас поставил чехол на пол, освобождая электрогитару и надевая её на плечо, и Минхо и Сынмин последовали его примеру, пока Хёнджин удобно устроился на барабанном стульчике, совсем забыв про рюкзак, который бросил на пол сразу же, как только зашёл сюда. — Отлично, у нас есть барабанщик, басист… — указывая на Минхо, Джисон подумал, что их четверых будто специально для группы подобрали, и поспешил озвучить эту мысль вслух. — И мы с Сынмином гитаристы. Нас как на заказ подбирали специально для группы. — Только клавишника не хватает. Но ритм-гитарист заменит его, вы только решите, кто из вас кто. — А Хёнджин умные вещи говорит. — Я лучше буду ритмом, так проще. — Сынмин забрал себе позицию попроще, хотя тут ничего так просто не бывает. — Хорошо, тогда я соло. Как и мечтал. — добавил Джисон, удивляясь всё больше и больше. Мало того, что теперь у него, кажется, есть своя группа, так он ещё и займёт позицию соло-гитариста, как всегда хотел. Улыбнулись все, но переглянулись только Хёнджин и Джисон. Хван хотел сказать что-то вроде «Вот видишь», а Хан просто молча согласился с ним. Невербальное общение сейчас как никогда кстати. — Сынмин, кыш отсюда! — Минхо и Сынмин забавно перепихались, потому что Киму не сиделось на месте, из-за чего Ли пришлось страдать. — Сынмин, отстань от Минхо! — Джисон был на стороне жертвы. — Сынмин, вали его! — а Хёнджин наоборот, на стороне нападающего. Ли пытался настроить гитару после того, как это сделали Джисон и Сынмин, наконец дождавшись своей очереди — чтобы не мешать друг другу. Хёнджину было проще всех, он лишь проверил уже готовые барабаны, все их крепления и сейчас спокойно сидел на стульчике, наблюдая за разразившийся войной в отличие от Хана, который чуть ли не являлся соучастником, стоя рядом с ними. — Я тебе руку оторву. — заявил спокойным голосом Минхо, когда Сынмин той самой рукой дотянулся до одного из колков его гитары и покрутил его, таким образом расстраивая соответствующую струну, хотя Ли только что настроил её с помощью этого колка. — Не сможешь. — Сынмин в себе уверен, так что продолжает трепать нервы Минхо. — Смогу. — Ли бросил настройку гитары через приложение на телефоне, который лежал на столике, поднялся с дивана и одним движением дотянулся до сынминовой гитары, что висела у того на плече и в ответ покрутил один колок, что отвечал за четвёртую струну. — Ну ты и… — Ким, который не успел отойти от дивана, оказался загнанным в свою же ловушку. Пару ласковых не дали ему сказать Хёнджин и Джисон, которые в один момент посмотрели на Сынмина так, что он за считанные секунды поменял своё мировоззрение полностью. — Самый лучший басист в мире! Хоть я и не слышал, как ты играешь, я услышу, если мы быстрее начнём. Ты пока настраивайся, не отвлекайся. — он потрепал Минхо по голове и отошёл на приличное расстояние от дивана, намереваясь дать по голове уже Хану, но всеобщий смех быстро отрезвил его, заставляя отпустить плохие намерения, которых, в общем то, и не было. Все, наконец, настроились на серьёзный лад — Сынмин и Минхо быстро привели в порядок свои гитары, Хёнджин сходил за барабанными палочками, которые принёс в рюкзаке, а Джисон подкрутил ремень гитары, и нормальная репетиция началась. — Итак. Что представляет собой наша группа? Что мы будем делать? — начал Хан, стоя практически напротив барабанов между Сынмином и Минхо. — Писать песни. — Давать концерты. — Колесить по миру! — Хёнджин тут, кажется, больше всех мечтает. — Но прежде всего нам надо сыграться. — Минхо будто мысли Хана прочитал, потому что он хотел сказать тоже самое, но Ли его опередил. — Разучим пару песен, сыграем их, прежде чем писать свои, заодно подучимся. — Сынмин в голове прикинул пару вариантов, которые могут подойти для начала, но озвучивать их не спешил. Атмосфера с каждой секундой развеивалась, оставляя после себя шлейф из смеха и приятное предвкушение в виде бабочек в животе. Выбрать нужную песню оказалось не так просто, и это первая преграда, с которой им предстоит столкнуться. — Эй си ди си? — Да конечно, 11-минутную песню играть будем? — Нирвана? — О да, как вариант. — Имэджэн дрэгонс! — Можно, но не знаю, подойдёт ли нам? Серый диванчик с мягкими большими подушками оказался захвачен через несколько секунд после предложения Сынмина, и места хватило почти всем — Хёнджин по собственному желанию устроился на боковой части, опираясь на плечо Минхо, чтобы не свалиться, хотя Хан предлагал ему сесть к нему на колени, за что после получил болезненный щелбан. Чтоб не выделывался. — Вот, идеально! И по звучанию, и разобрать не сложно будет. — Хёнджин выглядывал через Минхо, чтобы видеть и слышать в телефоне Хана варианты песен, которые им можно выучить поначалу. — Да, можно ещё потом вот эту. — Джисон сидел в середине, оказавшись зажатым между Сынмином и Минхо и включал треки, которые считал нужными. — Как раз, тут и соло партия есть, и рифф крутой. — Сынмин расплылся по дивану, опираясь на левое плечо Хана и поглядывал то на обложки, названия и исполнителей песен, то на время. В студию они пришли после окончания пар практически сразу, успев зайти поесть в кафе на территории их университета, поэтому задержаться они могли тут хоть до отбоя, что было несомненным преимуществом. — Значит сначала эту? — Джисон включил первую выбранную песню ещё раз, получив одобрительное угуканье от Минхо. — Тогда послушаем все свои партии, чтобы хоть примерно их понять. Первой тишину разрезала соло-гитара, и, насколько Хан понял, эта партия идёт на протяжении большей части песни, замолкая только на бриджах, а в припеве соло заменятся на другое, подходящее под рифф ритм-гитары, который в припеве более выразителен, чем, опять же, в куплетах. Хёнджин вслушивался в барабанную партию, что представляла собой довольно простой ритм, но быстрый темп и нормальное количество сбивок — одна при подключении к соло-гитаре других инструментов в начале, одна при переходе с бриджа на припев и одна в заключительном припеве. У Минхо было проще — он, вероятнее всего, просто скопирует лады у Сынмина и интерпретирует их на бас-гитару, а возможно разбор придётся смотреть в интернете, как и те самые лады. Услышать — это одно, а понять лад и струну на слух — другое. Инструменты в виде трёх гитар они оставили на специальных подставках рядом, ещё не успев подключить их в комбоусилителям, что пока и не нужно было. Слушая трёхминутную песню известной рок-группы и качая головой в такт, Хан подумал, что прямо сейчас они могут создавать новую историю, главными героями которой станут они сами. А вот какая это будет история: счастливая, забавная, местами грустная, тревожная или и полная надежды, выяснится уже в процессе.

***

Как говорится — правила созданы, чтобы их нарушать. Тут скорее не правило, а установка, но принцип тот же. Сынмин тяжело вздыхает, размышляя, как до такой жизни докатился. Ему бы сейчас пойти выпить газировки да залечь спать до завтрашнего дня, а ещё лучше на пару деньков, а не сидеть и нагружать свой мозг очередными терминами, которые нужно выучить. И если газировку он выпить может, хотя для этого ему придётся сходить до зоны отдыха, то вот со сном будет сложнее. Сынмин не то что бы устал, у него есть силы и желание их истратить на что-то более и продуктивное, и по душе, а не на заучивание теорий по истории музыки, которая проводится у них несколько раз в неделю, и которую Сынмин уже в кошмарах видит. Спит и видит, как она подкрадывается к нему на цыпочках и даёт по голове за такое отношение, но Киму ли не всё равно? Киму всё равно, поэтому он откидывает тетрадь с конспектами на кровать, и взор его падает на гитару в противоположном от кровати углу на специальной подставке. Самое время. Гитару свою Сынмин любил, как и любой другой нормальный человек, у которого есть инструменты и желание творить. Белый, светлый цвет сразу притянул его своей простотой, да и форма особо не выделялась, но что-то Киму подсказало, что это именно то, что ему нужно. И Сынмин не ошибся. Она у него не так долго, Сынмин купил её в последнем классе старшей школы, но уже приелась настолько, что о её безопасности Ким заботится больше, чем о собственной, из разряда «При падении главное спасти гитару, а не себя», и это, кажется, уже не лечится. Но и пусть не лечится, потому что так у Кима есть стимул не бросать начатое. Именно из-за этого он сейчас отдаёт предпочтение игре на гитаре, а не мутной учёбе, из-за которой он засиделся. Ему бы, по-хорошему, спать пойти, но потратить время на игру на гитаре не жалко. В тёплом свете настольной лампы белый корпус выглядел бежевым, да и всю комнату заливало тепло несмотря на темноту за окном, из-за чего Сынмин чувствовал себя как никогда умиротворённым. Мелкие переживания и практически все мысли отпустили его, оставив в голове приятную пустоту, которую заполняло гулкое биение сердца и ощущение себя в своей тарелке. Такими темпами на Кима наплывёт ещё и вдохновение написать стихи, которые потом могут перейти в песню. Тогда это будет уж точно высшая степень удовлетворения от себя и своей работы. Но пока желание поиграть сильнее всего другого, так что Сынмин принёс электрогитару на кровать, а следом за ней оставил рядом комбоусилитель из того же угла, который даже после стольких лет его и его сородичей таскания заставлял сильно напрягаться. Как бы Ким не хотел — кажется, у него никогда не получится спокойно нести комбоусилители, слишком уж они тяжёлые. Как минимум для него. Про наушники Сынмин не забыл (а то соседи сбегутся), взял их с довольно свободного стола, где расположились только лампа, пара тетрадей, ручек и прикольных карандашей с кавайными рисунками, которые он так старательно выбирал в канцелярии, а также два оранжевых медиатора, один из которых Ким прихватил с собой, зарядка и барахло по мелочи. Воткнув шнур от комбоусилителя в розетку, Сынмин не спешил его включать, ведь сначала нужно подключить к нему гитару. Вставив уже другой шнур сначала в гитару, а потом только в комбоусилитель — и ни в коем случае не наоборот, иначе взорвётся не только гитара, но и полмира. Ну, или завянут уши от неприятного пронизывающего звука, одно и тоже, — Ким подключил наушники, воткнув провод от них в отверстие поменьше и наконец нажал на кнопку включения. Иногда возни с этим всем больше, чем самой игры. Надев белые наушники на голову, Сынмин устроился на кровати, закинув одну ногу на другую, потому что удобно, подкрутил регуляторы тембра и громкости, проверив, чтобы они были на максимуме, и провёл пальцем по струнам нежным движением. Вроде не расстроена, значит не придётся тратить время, хотя это занятие пары минут. Сейчас можно вспомнить пару риффов или соло, которые Сынмин учил ранее, а после выучить что-то новое или сочинить самому, чем Ким и занялся. Вот такие моменты Сынмин и ценит. Моменты, когда понимаешь, что твоё хобби для тебя не просто хобби, а дело, ради которого ты родился и существуешь до сих пор. Смысл жизни.

***

— Так, завтра нужно не забыть зайти к мистеру Паку, потом времени не будет. — Джисон надеялся, что либо он, либо Хёнджин это запомнят, потому что если они оба забудут — это действительно будет очень, очень глупо. — Зайдём после учёбы, а потом побежим на репетицию. — Хёнджин мысленно поставил в голове себе напоминание завтра на три часа дня, потому что завтра они заканчивают именно в это время из-за небольшого количества пар по сравнению с целыми днями. — Сынмин и Минхо могут пойти с нами, чтобы мы вместе потом пошли в студию. — а ещё так у них будет в два раза больше возможности не забыть о надобности повидаться с мистером Паком. — Да, можно. Только нужно их предупредить. После странно лёгкого дня Джисон и Хёнджин не спеша шли в общежитие. Особых планов не было, лишь отдохнуть, сходить до магазина, возможно повидаться с Минхо и Сынмином и занять очередь в душ ближе к вечеру, ну и домашку сделать. Ничего удивительного. Но ко всему этому моментально добавилось ещё одно важное дело, стоило Хану в далеке заметить Чана, что шёл ровно в противоположную от общежития сторону. — Хёнджин, иди в общагу, мне очень нужен Чан! — его нужно перехватить, пока не поздно, ведь кто знает, когда они встретятся позже, поэтому шанс нельзя упускать. — Хорошо, только вернись целым. — Хёнджин не стал задавать лишних вопросов и помахал в ответ Чану, который уже их заметил, пока Джисон оставил Хвана и почти бегом пошёл к Чану, надеясь, что тот свободен прямо сейчас. — Чан, мне очень нужна твоя помощь. Ты свободен? — Хан перекрыл Бану дорогу и заставил остановиться, но тот, похоже, никуда и не спешил. — Да, свободен. А что? — Помнишь, ты рассказывал про какую-то студию у нас в универе, где есть оборудование для продюссирования? Проведи меня туда, пожалуйста! Мы с Хёнджином, Минхо и Сынмином создали группу и хотим писать песни, и я готов, только для этого мне нужно специальное оборудование. — протараторил Джисон на одном дыхании, будто Чан и правда куда-то торопился. — Конечно, пошли, покажу тебе всё. — Чан согласился легко и двинулся в ту же сторону, куда шёл, и Хан радостно подпрыгнул и пошёл за ним. Очень уж долго Джисон грезил о профессиональном оборудовании, чтобы по-настоящему писать песни, и сейчас ноги его ведут прямо к ещё одной мечте. Точнее, к частичке его главной мечты. Оказалось, что Хану всё это время не хватало буквально пары шагов, чтобы оказаться в этом месте — всего-то нужно было пройти через все студии до конца по коридору и подняться по лестнице на второй этаж, чтобы попасть в зону написания песен. Всё было почти так, как Джисон себе представлял: просторная комната, стол с большим монитором компьютера, мышка, клавиатура, наушники рядом (серьёзно, они даже об этом позаботились?), под столом большой навороченный блок компьютера; удобный стул на колёсиках, чуть подальше уголок отдыха — светло-голубой диван с на вид мягкими подушками, столик, два больших окна с белой рамой, кулер с водой и мини-холодильник. Стены были украшены фотографиями в рамах, на которых красовались какие-то люди (наверняка учителя, активисты и так далее) перед главным учебным корпусом, на полочках рядом — цветы в горшках (живые? Тут к растительности относятся очень трепетно), и вроде всё так просто, но какая же атмосфера уюта исходила от этого места. Будто Хан там, где он должен быть. Но почти на то и почти, потому что одно но всё же присутствовало — комнату эту не отделяла ни дверь, ни хотя бы стена. Поднимаясь по лестнице, ты сразу попадаешь в студию, где в любой момент может сидеть кто угодно, и, соответственно, с личным пространством тут слегка туго. Ещё и кресло стоит спиной к выходу, так что если вдруг кто-то решит нагрянуть к тебе, инфаркт миокарда обеспечен. Особенно, если на голове будут наушники. Чан будто заметил лёгкое недоумение Джисона, поэтому, как его сегодняшний гид, поспешил объясниться. — Здесь не так часто кто-то бывает, поэтому за личное пространство можешь не переживать, как и за сохранность файлов. — Бан сразу подошёл к столу, на котором покоился будто новенький монитор и провёл рукой по серому краю древесины, пока Хан осматривался по сторонам. — Можешь приходить сюда в любое время с девяти утра до самого отбоя, только слишком сильно не увлекайся, я и то не так часто здесь бываю. — Конечно, у тебя же своё оборудование. — сказав это без задней мысли, Джисон пробежался глазами по столу и выше, на стену перед ним, что отделяла ещё одну комнату, а дверь в неё находилась со стороны небольшой зоны отдыха. Таким образом само оборудование и место для продюссирования были слегка ограждены от остального пространства, но это не отменяло того факта, что тот, кто будет подниматься по лестнице, сможет увидеть твою спину. — А там что? Студия звукозаписи? — Да. — Чан невольно усмехнулся с выражения лица Хана, который выдвинул предположение в шутку, но оказался как никогда прав. — И ей тоже можно пользоваться. Только там в одиночку не получится, так что когда понадобится помощь — зови. — Ты и в записи песен разбираешься? — всё, что окружало Джисона сейчас так ново для него, но так интересно, что хочется уже изучить всё, прощупать каждый сантиметр и послушать каждый звук, который можно создать с помощью профессионального компьютера. Получив от Чана кроткий кивок, Хан подумал, что с ним они точно не пропадут в мире музыки. — Спасибо. — Сейчас покажу тебе программу, её азы и как что использовать. Постарайся запомнить, но если что-то будет не понятно, зови меня. Можешь позвонить или написать, но если буду свободен, приду лично. — Чан наклонился и нажал на кнопку питания на блоке, который залился приглушённым фиолетовым цветом. Монитор мгновенно включился, показывая сначала иконку марки компьютера, а затем запароленный экран. — Пароль я тебе отправлю, он разглашается только тем, кто будет использовать компьютер по назначению. Так что за сохранность файлов можешь не переживать вдвойне. Джисон согласно кивнул и продолжил смотреть за Чаном, перед этим подойдя поближе и уперевшись рукой в холодный стол, чтобы удобнее было наблюдать. Бан быстро ввёл несколько символов в строчку для пароля и разблокировал компьютер. В глаза сразу бросилось большое количество папок, которые разбросаны пусть и хаотично, но примерно в одном углу монитора, оставляя свободное место. На обоях, опять же, фотография той же группы людей на фоне главного корпуса, но уже другая — те, что на стене хоть и улыбались, но стояли ровно и смирно, а эти будто ожили и прилипли друг к другу, обнимая кто кого и строя забавные рожицы. Теперь сомнений не осталось, что это, скорее всего, кто-то не из простых студентов. — Активисты университета, которые помогают проводить разные мероприятия. — Чан будто мысли Хана прочитал, сразу объясняя интересующий его немой вопрос. Джисон запомнил, но акцентировать внимание не стал, больше предпочитая слушать Бана. — Вот программа, не перепутай с антивирусником, иконки похожи. Чан ткнул мышкой два раза по красной иконке, мгновенно запуская программу, и Хан успел разглядеть только красно-чёрную заставку и кое-как название, прежде чем всё загрузилось. — Вот здесь хранятся все файлы, ты также можешь перенести их на рабочий стол и оттуда отправить куда-нибудь себе по почте. — обведя курсором иконку на строке внизу, Чан перешёл к центральной иконке в виде плюсика, но всё ещё внизу. — Нажимаешь сюда — создать проект, а вот здесь начинается самое интересное. Из урока Чана Хан явно вынесет много чего полезного, потому что теперь он знает азы создания песен. Бан объяснил ему и детально показал как, куда и откуда добавлять звуки, как расположить их на дорожке, как изменить тембр, темп, громкость, тональность в конце концов. В общем, самые настоящие азы. С остальным Джисону придётся разобраться самому, но он и не против — до этого он не знал и базы в таких программах, хотя много раз пытался разобраться самостоятельно и по видео-урокам в интернете, но самый действенный способ оказался получить даже небольшой урок от человека, который знает чуть больше, чем ты сам. И Хан обязательно прислушается.

***

Теперь у Минхо в друзьях есть летающий дракон. Хотя, по идее, все драконы летают, но это своеобразное уточнение. — Эй, что за извращённое прозвище? Ничего другого придумать не мог? — Сынмин пусть и пытался возмущаться, мол, какой к чёрту дракон, но смех всё равно прорывался сквозь слова, заставляя терять самообладание. А когда Минхо засмеялся тоже — у Сынмина не осталось и шанса, чтобы сдержаться. — Другое не подойдёт, это в самый раз! — Ли старался шагать ровно, но ноги то и дело подкашивались от смеха, а Сынмин, который в порыве эмоций пытался удержаться за чужое плечо, вот совсем никак не помогал. Прогулка до кафе на территории их университета моментально превратилась в сплошную клоунаду, стоило Сынмину вытворить глупую глупость, заставив Минхо превзойти самого себя и рассмеяться настолько сильно, что даже Ким сам подхватил смешинку, хотя это и не удивительно. Когда смеётся кто-то из друзей, всегда хочется смеяться тоже, и особо не важно, какой повод. Но у Минхо алиби против слов Сынмина — ну вот кто в здравом уме будет спокойно идти и затирать о вреде хлеба для уток, а потом ни с того ни с сего станет бежать вприпрыжку и махать руками, согнутыми в локтях, изображая крылья дракона? Точнее, кто знает, кого Сынмин там изобразить пытался, Минхо увидел именно это. — Ким Сынмин, ты настоящий придурок. Придурошный летающий дракон! — Ли смахнул невидимую слезу с уголка глаза и продолжил уже более спокойным шагом, специально громко пытаясь отдышаться. — Я изображал утку, какой дракон? — Сынмину бы на курсы актёрской игры сходить, чтобы в будущем таких казусов не повторялось. — Но ты же не говорил «кря»! И вообще, что у кого болит! — это настолько глупо, но настолько смешно, что Минхо еле успокаивается, когда на горизонте недалеко от магазинов появляется кафе, куда они направлялись. — Сам ты дракон летающий. — Сынмин обиженно надул губы и скрестил руки на груди, пытаясь сдержать смех, и через пару минут у него это получилось — Ким выдохнул и моментально успокоился, будто только что не задыхался от смеха, и причиной этому стали мысли о том, что же взять сегодня на ужин. На ранний ужин, если быть точнее, потому что время, конечно, уже не дневное, но всё ещё рано для ужина, а темнеть будет только через часов так пять. Остаток их небольшого пути, за который успело произойти больше, чем за целый день они преодолели более-менее спокойно, уже вслух обсуждая, чем им сегодня подкрепиться. Спокойно, если не считать неожиданно влетевшего в них Чонина, появившегося сзади совершенно случайно. — Жареная курочка, значит? Я тоже хочу! — Чонин налетел на них слишком внезапно, хватая обоих за плечи, подпрыгивая (да что-ж все сегодня прыгают) и расталкивая их по разным сторонам, а желание Минхо и Сынмина дать по лбу тому, кто их напугал мгновенно испарилось, стоило им только одновременно вскрикнуть, повернуться и увидеть знакомое лицо. — У тебя чуйка на жареную курицу? — Ян обнял Минхо и Сынмина уже за другие плечи, притягивая их к себе и оставаясь между ними, и они продолжили путь уже втроём. — Я шёл поесть, увидел вас и ваши слишком аппетитные разговоры о еде и не смог удержаться. — Чонин вертел головой от Сынмина к Минхо и обратно, и светлые волосы забавно выпадали из-под белой кепки с синими вставками, надетой козырьком назад. Волосы хотелось бы поправить, но руки покоились на чужих плечах, так что Ян решил забить на это и продолжить разговоры о еде. — Тогда идём вместе, закажем курочку! — Минхо тоже вдруг захотел побежать вприпрыжку, но вовремя остановился, удерживаемый рукой Чонина. И правильно, Ли будет бороться со злом, а не примыкать к нему. Но эта мысль исчезла так же быстро, как и пришла. Какая разница кто там что делает, хотят — пусть прыгают. Особенно, если дело во вкуснейшем мясе курицы, с заботой пожаренном на углях. Само кафе вполне соответствовало и ожиданиям, и еде — сочетание коричневого и красного цветов привлекало своей нестандартностью, но всё смотрелось очень гармонично, ничего не выбивалось из общей картины. Довольно большая площадь позволяла не беспокоиться о наличии свободных мест, да и время сейчас не то, чтобы переживать о наплыве студентов, так что свободных столиков в кафе оказалось хоть отбавляй. — Кстати, как там моё предложение про группу? Решили что-нибудь? — Чонин внезапно поднял тему, из-за которой хотелось улыбаться, даже не подозревая о том, что именно из-за него на свет появилась ещё одна музыкальная группа. — Решили. — Минхо и Сынмин переглянулись, не стараясь скрыть улыбок. Чонин уставился на них в немом вопросе, и Сынмин поспешил рассказать всё, что успело произойти за последнее время. — И создали свою группу. Пару дней назад была первая репетиция. — Да ладно, крутяк! Когда будете рвать все чарты, не забудьте обо мне, я самый первый фанат! — Чонин и Хёнджин чем-то похожи. — Ну, и как? Будете писать свои песни или делать каверы? И вообще, кто из вас кто? Главное, чтобы из-за долгих разговоров еда не остыла, а остальное ладно.

***

Джисон вроде и любит, а вроде и ненавидит в себе такое качество, как много думать. Иногда это полезно, потому что можно заметить то, чего просто так не увидишь, придумать пару рифм, а там текст пойдёт дальше сам, а ещё так можно узнать о себе много нового и взбодрить самого себя же. Но это также и ужасно, потому что от мыслей иногда взрывается голова, а если эти мысли ещё и не самые радужные — становится совсем не смешно. Сейчас мысли, конечно, позитивные (большая часть), но проносятся они с такой скоростью, что становится страшно, что они могут просто вылететь из головы через ухо и показаться всему живому и не живому, а такого бы не хотелось. Хотелось бы вообще не думать и уснуть беспробудным сном, потому что учёбу с утра никто не отменял, но разве этот бесконечный поток самых разных мыслей кого-то спрашивал? Хан переворачивается на правый бок, замечая на соседней кровати Хёнджина, закутанного в одеяло, который уснул уже пару часов назад. Выглядит умиротворённо, настолько, что Джисона самого на пару секунд остановила зевота, но желания спать всё ещё недостаточно, чтобы уснуть. Точнее не желания, а возможности, потому что желания выше крыши, а возможности всего пара капель. А вот ещё один минус много думать — в такие моменты как сейчас, когда ты не можешь никуда деться от мыслей, они могут сожрать тебя с потрохами и не подавиться. Повезёт ещё, если в голове не будет ничего плохого, но чаще всего это самое плохое вылезает именно в такие моменты, заставляя метаться между желанием отвлечься и просто исчезнуть, чтобы не слышать это в своей голове. Это может оставить след, а если такое происходит часто — так вообще поставить в сомнение в собственных силах. Именно поэтому Хан старается не допускать таких ситуаций, а если они всё же случаются, как, например, сейчас — пытается как можно быстрее занять себя чем-то, потому что иначе можно загнать самого себя в капкан. Бессонница в который раз издевается над Джисоном, заставляя белой завистью завидовать Хёнджину, у которого хотя бы режим сна нормальный, и ему можно не досыпать на парах и переменах (кого Хан обманывает, да Хёнджин только рад проспать лишние полчаса, а то и час). Пусть хотя бы другие будут отдыхать, если Джисон не может. На данный момент Хан может только ворочаться из стороны в сторону, хотя он знает, что это не поможет. Вылить свои мысли в текст не получится, ведь из-за этого их станет в два раза больше, Хёнджина будить Джисон не будет, не настолько он эгоист, а заснуть не получается, и вариантов отвлечься от собственных мыслей остаётся немного. В голове возникает желание написать Минхо, потому что… Вдруг он не спит? Точнее, скорее всего спит, но сон у него, как уже понял Хан, чуткий, поэтому если Джисон ему напишет, тот может проснуться и ответить ему, они поговорят, Хан отвлечётся, расслабится, и они оба пойдут спать. Джисон не эгоист, специально из-за собственной бессонницы будить Минхо не собирается, но вдруг? Телефон с тумбочки сам оказался в руках Хана, и он, сбавив яркость, которая неприятно разрезала глаза, открыл КакаоТолк.

Джи1

Минхо

Спишь?

Ответ пришёл почти незамедлительно, чему Джисон искренне удивился. Минхо действительно не спал или так быстро проснулся из-за сообщения Хана? Минхо-я с окошком Нет

Джи1

Почему

Минхо-я с окошком Не спится А ты чего?

Джи1

Мне тоже, не могу уснуть

Минхо-я с окошком Приходи ко мне, всё равно охранник спит Джисон больше удивился не предложению Минхо, а его уверенности в своих же словах. Он проверял?

Джи1

А ты откуда знаешь

Минхо-я с окошком Предчувствие

Джи1

Ладно, жди

Хан рывком принял сидячее положение, подождал пару секунд, пока Хёнджин прекратит ворочаться и что-то мычать, развернулся и свесил с кровати ноги. Нужно всего лишь спуститься на этаж ниже, что может быть проще? — Чёрт… — Джисон в пижамной одежде с включённым телефоном, чтобы не запнуться лишний раз, хотя глаза, вроде, привыкли к темноте, пытался проскользнуть мимо охранника, который снова мирно посапывал и находился, кажется, в полудрёме, потому что каждый шорох вызывал с его стороны невнятное мычание и лишние движения. Проще было пролезть через окно, пусть и второй этаж. В коридорах кромешная тьма, и даже как-то жутковато, но это того стоит. Холодный свет телефона освещал только от силы метр вблизи, так что чтобы рассмотреть что-то дальше одного метра — приходилось щуриться и вглядываться в темноту. И это всё ради того, чтобы посидеть с Минхо. Если после такого на Джисона не нападёт сон, он будет очень, очень зол и расстроен, проще говоря — возьмёт автомат. — Запускай быстрее, тут темно! — Хан прикрикнул шёпотом, надеясь достучаться до Минхо не только через дверь, в которую долбил кулаком, пусть и не сильно, но и до головы, потому что стоять спиной к полной темноте дело не из самых приятных. — Ещё громче можно? — Минхо так же шикнул шёпотом, открывая дверь, и Джисон, светя экраном прямо Ли в лицо, залетел в комнату, проталкивая Минхо и закрывая за собой дверь, пока тот отходил от слишком яркого света по сравнению с темнотой. — Ну что, спит охранник? — Слишком уж чуткий у него сон. — Хан облегчённо выдохнул, стоило ему осознать, что сейчас он в комнате Минхо, а не в зловещем коридоре, и он может наконец-то расслабиться. — Я чуть не умер! — Это я чуть не умер, ты меня почти ослепил. — Минхо направился в комнату мимо Джисона, а тот поплёлся за ним, скидывая с босых ног тапочки. — Вот, умерли бы вместе. — Хан плюхнулся на кровать Минхо, которая почему-то казалась мягче, чем его собственная, и Джисон поспешил возмутиться. — Эй, у тебя кровать мягче! Так не честно. — С непривычки. — Ли в ближайшее время на кровать садиться не собирался, лишь встал около окна к нему спиной и упёрся в него руками, пока Хан привыкал к темноте заново. — Ты не спал? — Минхо был в пижаме, но помятым не выглядел, да и если бы Джисон разбудил его своим сообщением, ему бы наверняка уже прилетело бы. — Пытался, но не смог. Не спится сегодня. — как же Джисон его понимает и как же вовремя он ему написал. — А ты чего? Я думал вы с Хёнджином там уже давным-давно уснули. — Хёнджин то да, но я не могу. Мучает бессонница. — Хан тихо вздохнул, забираясь на кровать с ногами и поджимая их к себе. Сна так и ни в одном глазу, но после пробежки между двумя этажами усталость накатила с новой силой. — Часто у тебя так? — Ли сам не знал, почему ему вдруг не спится. Да и желание позвать Джисона оказалось каким-то уж слишком спонтанным, но раз уж у них обоих сейчас проблемы со сном, справиться будет легче вдвоём. — Довольно, но чаще всего долго это не длится и я засыпаю, а сегодня я будто всю ночь могу пролежать просто так. — Хан устроился в чужой кровати поудобнее, прислоняясь спиной к стене и глядя на Минхо в блеклом свете звёзд на небе, что просачивается через окно. — И что тебе помогает засыпать? — Ли чувствовал себя очень странно, потому что его максимум в том, чтобы не спать был небольшим, а сейчас он держится уже довольно много времени, пусть и не специально. — Ничего, само как-то. Но сегодня это так не работает, слишком голова тяжёлая. — с человеком, который сейчас в похожей ситуации разговаривать проще. — У меня сегодня тоже как-то непривычно много мыслей. Об учёбе, о группе, просто о том, что я делаю. — Минхо вдруг повернулся спиной уже к Джисону, который всё так же наблюдал за ним, устремляя взгляд в вид за окном. — А о группе что? — атмосфера не сдавливала лёгкие, наоборот — позволяла дышать полной грудью, вдыхая свежий воздух, которого в комнате было достаточно несмотря на закрытое окно. — О том, как это всё вообще будет. То есть, я особо не переживаю, но иногда лезут мысли по типу сможем ли мы написать достойный трек, что будет после концерта и так далее. — Джисон как никто другой сейчас его понимал. Или это Минхо его понимал. В любом случае, они друг друга понимали. — У меня тоже есть такие мысли. Это классно, что мы создали группу, но это одновременно слишком большая ответственность. — тема для разговора сама выплыла наружу, и это как никогда кстати. Потому что атмосфера сама располагает к себе обсуждения тем, которые в повседневной жизни задеть непросто, а в тишине бессонной ночи они сами всплывают, не позволяя уйти от них. — Да, но это меня не беспокоит. Я скорее принимаю это как трудности, которые обязательно будут, и их нужно будет решить, так как других вариантов нет. — Минхо покачал головой в подтверждение своих слов, завороженно наблюдая за чистым небом и мириадами звёзд, которые сейчас являлись основным источником света. Их сияние ложилось на тёмные пряди пушистых волос, добавляя светлому коричневому оттенку блеска, и Джисон, наблюдавший за этой картиной, точно может сказать, что это было красиво. Хан хотел ещё что-то сказать, но передумал, не желая нарушать успокаивающую тишину, которая повисла в комнате. Минхо наблюдал за звёздами, а Джисон — за Минхо, изредка поглядывая на окно. Хан тихо выдохнул, чувствуя, как держать глаза открытыми становится всё тяжелее, и оглядел комнату, что находилась в полумраке. Стол, захламлённый всяким, выключенная лампа, бас-гитара в углу рядом с кроватью (Джисон только сейчас почему-то заметил брелок с плюшевым синим котиком на чехле. Он всегда тут был?), а ещё… Это что, мягкие игрушки? — О-о-о-о, плюшевые котики! — на тумбочке, которая покоилась рядом с кроватью, сидели три разных игрушки котика и один пингвин, но котики привлекли Хана больше. Пока Минхо не успел даже повернуться, Джисон наклонился вправо и одним движением взял с тумбы одного из котиков с рыжим носом, белой мордочкой, рыжей спинкой и белым животиком, уже готовясь кричать от умиления. — Эй, отдай! — Минхо как ошпаренный выхватил у Хана из рук котика, пряча его за спину. Будто забыл, что на тумбе у него стоят ещё два таких же. — Это что? — у Джисона на лице вылезла ухмылка, не предвещающая для Минхо ничего хорошего. — Ничего. — Ли встал столбом, двигаясь влево и закрывая часть тумбы собой, пока Хан смотрел на него снизу вверх. — Наш Минхоша спит с мягкими игрушками? — Минхо цокнул, но отвечать не собирался, держа руки за спиной. И надо же Джисону было разрушить идиллию и найти то, чего Ли показывать не хотел? Хан, кажется, заметил серьёзность на лице Минхо и моментально смягчился, всем своим видом показывая, что не имел ввиду ничего плохого. — Ладно тебе, Минхо, в этом нет ничего такого. Это мило, не нужно пытаться казаться холоднее, чем ты есть. — когда мягкий взгляд Джисона не помог и Минхо всё так же смотрел волком, Хан отодвинулся влево, открывая больше свободного пространства. И Минхо сдался. Сел рядом с тихим вздохом, выставляя на показ игрушку, а Джисон отстранился от стены и выпрямился, показывая, что весь во внимании. — Как их зовут? — Суни, Дуни и Дори. — Ли взял с тумбы остальных двух котиков, оставляя пингвина, который, кажется, есть уже у всех в их университете, и принялся пояснять что к чему. — Тот, кого ты взял — это Дуни, с рыжим носиком. Это Суни, у него белый носик, а Дори вот этот. Это игрушки в честь моих настоящих котов, которые живут у родителей. — указывая на последнего, тёмно-коричневого кота с вставками похожих цветов, Минхо отдал одну игрушку Хану, который очень захотел их потрогать. — Очень круто, что у тебя есть игрушки в честь твоих котов! Я люблю котиков, хотел бы себе тоже. Часто ты их видишь? — Джисон воодушевился рассказом Минхо, напрочь забывая про сон и бессонницу, вместо этого сопоставляя имена трёх котов с их расцветкой. Надо бы запомнить. — Езжу к родителям раз-два в месяц, там и вижу. Жаль, конечно, что они не могут жить со мной, но зато родители о них заботятся. — у Минхо сердце теплом обливалось, стоило ему вспомнить мордашки его трёх любимцев, и он неосознанно улыбнулся этому, а Хан улыбался и до этого. Все ненужные мысли давно перестали мучить, оставляя в голове приятную пустоту, которая наваливалось и на тело, заставляя широко зевнуть. Кажется, Джисону пора возвращаться к себе, пока не поздно.