freedom

***

Сегодня Хан Джисон очень точно подобрал свой аутфит на репетицию. Казалось бы, залез в шкаф, вытащил первые попавшиеся вещи, специально ничего не собирал, но как же, всё-таки, подошло. Красная футболка на несколько размеров больше, одна из любимых, с поношенным белым принтом и рукавами до локтей олицетворяла яркость и желание работать; простые белые и чуть помятые джинсы указывали на блеск в глазах, светлые мечты и такое же видение будущего, бледно-красные кеды показывали множество возможностей, а закончил образ белый браслет, который Джисон снял в первые минуты репетиции, потому что неудобно. Всё это очень хорошо описывало все эмоции и чувства, которые дарила парням всего вторая репетиция, но, по ощущениям, десятая. Хотелось большего. — Попробуй переключатель опустить пониже, должно сработать. — Хан и Сынмин разбирались с настройкой гитары Сынмина, которая с включённым перегрузом звучала не так, как должно быть, пока Хёнджин раздумывал о том, чтобы поменяться с Минхо позициями. И только Хёнджин. — Знаешь, бас и барабаны как родственные души, их нельзя разделять. Поэтому ничего же не случится, если я стану басистом, а ты барабанщиком вместо меня? — очень уж Хёнджину понравилась идея подержать бас-гитару Минхо, так что в том, чтобы насильно отправить Ли за барабаны, не было ничего за рамки вон выходящего. — Ничего же не случится, если кое-кому сейчас прилетит барабанной палочкой? — к сожалению, пока Минхо открутит одну из тарелок, пройдёт достаточно много времени, а взять палочки с подоконника — раз плюнуть. — Ну ты и злюка. — выплюнул Хёнджин, но упираться не стал и просто снял гитару с плеч, разминая их и передавая инструмент законному владельцу. Хан, наблюдавший за этим, сдержанно усмехнулся, возвращаясь к своей гитаре после помощи Сынмину, и невольно вспомнил события этой ночи. — Я не злюка, а просто очень прямолинейный. — Ли только рад получить свою гитару обратно после того, как она побывала под влиянием Хёнджина, который вернулся за барабаны. Как бы странно это ни было, но Джисон не чувствует себя уставшим. Вообще. Даже наоборот, он ощущает себя отдохнувшим на полную катушку, будто это не он спал сегодня четыре часа. Но несмотря на это, Хан не чувствует отсутствия сил, и догадывается, что могло послужить этому причиной. Наверняка всё кроется в ночном разговоре с Минхо, когда они обсудили свои переживания и просто смотрели на звёзды в тишине. Джисон тогда подумал, что уснёт прямо здесь и сейчас, поэтому как только почувствовал, что бессонница начинает его отпускать — попрощался с Минхо, поблагодарил его, пожелал спокойной ночи и ушёл к себе. Ли тоже не выглядел особо сонным, так что Хан надеется, что и он не испытывает недомогания. В следующий раз Джисон сам позовёт Минхо к себе, если они вот так спишутся посреди ночи под предлогом бессонницы, ведь ему смена обстановки очень помогла, а Ли как и был в своей комнате, так там и остался вплоть до утра. Возможно и душевные, и пустые разговоры помогли и ему отвлечься тоже, и Хан на это надеется, но в следующий раз им, возможно, вообще стоит прогуляться. Но главное, что все чувствуют себя нормально, поэтому и репетицию начинать можно со спокойной душой. На сегодняшний день у них готова половина песни, которую они выбрали для того, чтобы сыграться, и это очень даже неплохой результат. Осталось только свыкнуться друг с другом, ведь неважно, насколько и как долго вы близки, когда речь идёт об инструментах — привыкнуть друг к другу должны именно сами инструменты и то, чем ты играешь, руки (в случае с Хёнджином ещё и ноги), а уже после можно поговорить об отношениях внутри группы. Джисон со стопроцентным попаданием выучил свою партию и разобрал все нюансы до середины, как они и договаривались, и не сомневался, что остальные тоже справились со своей задачей. — Ну что, погнали? Сначала под песню? — Хёнджин уже вовсю готов был играть, и от нетерпения где-то в животе сворачивался узел. — Да. На счёт три. — Джисон потянулся к телефону с открытым приложением с музыкой, лежащему на подоконнике рядом, и, отсчитав три раза, нажал на кнопку проигрывания. Попасть в нужное время было бы проблематично, если бы не стук барабанных палочек в начале песни, которые заботливо предупреждали о том, что через две секунды песня начнётся. И Хёнджин будет делать так же, когда они сыграются и можно будет играть без фонограммы. Раз, два, три, четыре. Первой тишину разре́зала соло-гитара Хана, и он, внимательно изучив ритм и отработав соло, сливался с фонограммой воедино, пока остальные наблюдали за ним, пользуясь преимуществом недошедшей до них очереди. Джисон глядел только на свою руку на грифе, предпочитая смотреть за ней, чтобы не сбиться с игры и подозревая, что остальные сейчас внимательно наблюдают за его игрой. Потом вступил Хёнджин со сбивкой, используя малый барабан, альт-том и тенор-том — две бочки посередине — и райд, правую тарелку. Будучи уже далеко не новичком в игре на барабанах, Хван сделал это легко, тем более сама сбивка не такая сложная, а потом запросто вступил в ритм, не планируя сбивать его в ближайшую минуту. Сынмин и Минхо подключились одновременно, когда Хёнджин закончил со сбивкой и вошёл в основной ритм. Ким в умеренном темпе переставлял квинты с лада на лад, иногда перескакивая на струну пониже и играл классическим штрихом вверх-вниз, касаясь струн любимым оранжевым медиатором. Минхо, как и ожидалось, украл порядок ладов у Сынмина, поддевая толстые в сравнении с обычными струнами гитар струны пальцем, а большой палец держа на одном из звукоснимателей, чаще всего оставаясь на последней, четвёртой струне, иногда переходя на третью и на первую. Все старались слушать бас и барабаны, а главные держатели ритма, Минхо и Хёнджин, слушали друг друга, подстраиваясь под яркое звучание инструментов. Хан практически не сбился с ритма, и вслушиваться, почему-то, было удобнее в низкие частоты баса от Минхо, которые ласкали слух. Как бы Джисон не старался переключиться на барабаны, потому что так проще, но уши всегда возвращались к низким, но своеобразно нежным звукам бас-гитары, и Хан решил просто смириться. Хотя, казалось бы, чтобы полностью услышать звуковые волны баса, нужно внимательно прислушаться, но у Джисона это как-то само получилось. Просто это первое, за что зацепился его слух, когда все подключились к нему. А вот Сынмину наоборот, удобнее было слушать барабаны, основной центр ритма. Они громче, вбиваются в мозг, и Ким на какие-то секунды даже потерялся в их ударах, играя квинты на автомате, потому что удары в басовую бочку и хай-хэт, двойную тарелку, звук которой зависит от того, зажмёшь ты ногой педаль внизу или нет, действительно заполнили разум на какое-то время, но Сынмин быстро пришёл в себя, конечно, всё ещё отдавая предпочтение барабанам, но не настолько. Насчёт вокала они пока ничего не обговаривали, хотя стоило бы, поэтому пока что половина песни идёт под еле слышимый голос исполнителя, хотя пение по важности нисколько не отстаёт ритму — под вокал проще понять где замедляться, где наоборот, ускоряться, а ещё понять в какой части песни вы вообще находитесь, потому что иногда из-за повторяющихся частей происходит дезориентация, и без вокала трудно влиться обратно в игру, если ты вдруг потерялся. Эти мысли проносились в голове, хотя Джисон был сосредоточен и изредка на моментах, когда можно чуть расслабиться, отвлекался на ребят, которые тоже были заняты каждый своим инструментом. Это ли не первые шаги на пути к счастью, или уже собственное маленькое счастье? Часть песни, до которой они доучили, прошла, и все одновременно остановились, выдыхая. Хан остановил песню, поднял голову и посмотрел на всех, замечая на чужих лицах улыбки, потому что, чёрт возьми, они только что играли вместе самый первый раз. Они. Играли. Вместе. Как группа. Звучит, как что-то нереальное, но это происходит здесь и сейчас, из-за чего улыбка ещё долго не слезала с лица, и её подкрепляли задорные смешки. Никто не решался нарушить тишину какое-то время, в воздухе летали остатки звуков собственных инструментов, и Джисон вдруг почувствовал в груди такое нежное тепло, которое хотелось сохранить ещё надолго. Но живот Сынмина (причём даже не сам Сынмин) решил безжалостно разрушить эту идиллию, напоминая о том, что скоро, вообще-то, ужин, так что отдалённые нотки музыки заменил всеобщий хохот, который разбавил обстановку в прежнее, но не менее комфортное русло. — Это было вместо аплодисментов? — Хёнджин покрутил барабанные палочки в руках и взял их в одну ладонь, разделяя со всеми одно настроение. — Это было выше, чем аплодисменты. — Джисон в знак благодарности животу Сынмина поклонился, пока сам Сынмин всё ещё не мог успокоиться. — Как бы то ни было, мы сыграли лучше, чем я ожидал. — Минхо первым решил наконец обсудить их игру, и все подключились быстро, забывая о произошедшем. — Да, но тем не менее, нам нужно учиться слышать и слушать друг друга. — очевидно, и звучит проще, чем кажется, но Джисон понимает, что на самом деле это не так просто. — Наверняка это появится само спустя несколько репетиций, но я не отрицаю. Хорошо быть барабанщиком. — имея ввиду то, что барабаны должны слушать самих себя и позволять другим опираться на них, Хёнджин вздохнул полной грудью, подмечая для себя непривычно лёгкое чувство внутри. — Пусть это и будет автоматически, но слушать нам друг друга надо будет всегда. — подметил Сынмин, и никто не стал с ним спорить, ведь он говорил правильные вещи. — Ну что, ещё раз? Джисон кивнул и потянулся за телефоном, чтобы перемотать песню в самое начало. Остальные тоже настроились, будучи готовыми сыграть ещё хоть сто раз, надеясь сравнять качество с количеством.

***

Хан ощущал себя компьютерным гением. Сидя на чёрном стуле на колёсиках за столом, Джисон внимательно изучал программу, которую ему показал Чан. Он, конечно, дал ему базовую информацию, но в этой программе было ещё столько всего разного, что прежде чем начать работать и делать то, ради чего Хан сюда пришёл, он минут двадцать лазил по разным её углам, пытаясь запомнить что есть что. Когда попытки не обвенчались успехом, Джисон решил отложить эту идею на время, поняв, что проще будет всё изучить в процессе, поэтому наконец принялся за дело. На Хана буквально вчера напало вдохновение, и он сочинил рифф, по привычке записав табы в блокнот. А когда осознал, что теперь у него есть возможность писать в специальной для этого программе, сразу же выделил время на следующий день. И пришёл сюда. Честно говоря, несмотря на урок Чана, сначала у него разбежались глаза. Когда Джисон зашёл на саму дорожку, возникли вопросы что, куда и где. Звуков, которые можно было добавить, было настолько много, что, послушав всего несколько, Хан подумал, что он быстрее все экзамены на отлично напишет, чем разберётся здесь. А ему ведь надо не просто написать с нуля, а перенести уже написанный кусочек на дорожку, то есть найти все нужные звуки правильной тональности и расположить их в правильном порядке. Проще было притащить сюда гитару и записать собственный звук, потом отредактировать его и бац — получить рифф уже в программе. Но гитары с собой у Джисона нет, идти за ней не вариант, поэтому будем выкручиваться так. Красота требует жертв, звучит в голове, и Хан с твёрдой уверенностью, разбавляемой неким колебанием, выпрямляет спину и пытается начать хоть с чего-то. Пощёлкав мышкой, Джисон нашёл раздел со звуками гитары, который ему и нужен был. Открыв несколько и послушав пару штук, Хан нахмурил брови и пошёл дальше, потому что это совсем не то, что ему нужно. Звуки гитар сменяли следующие, и Джисона, если честно, терзало смутное сомнение, что он делает всё немного не так и вообще стоит действительно сходить за собственной гитарой и разобраться с записью, пока Хан не наткнулся на то, что отдалённо напоминало его рифф. Точнее, тональность, и Джисон поспешил добавить звук на дорожку и растянуть так, как ему нужно, чуть поднастроить и готово. Отлично, один звук есть, осталось ещё примерно сто. Некоторые элементы звучали похоже, но в другой тональности, и Хан правда не знает, можно ли здесь изменять её, но пока он это проверять не будет. Хотя можно было бы. Что-то звучало слишком нудно, что-то — слишком ярко, что-то вообще не подходило, и нашлись пара элементов, которые напоминали то, что написал Джисон. Минуты тикали, звуки пролистывались друг за другом, и через какое-то время Хан наконец-то сделал то, что хотел. Нажав на «Плей», Джисон подкрутил громкость в наушниках и внимательно следил за темпом, с которым элементы на дорожке сменяют друг друга, где-то пересекаясь, а где-то так вообще идя вместе, но таких моментов было немного, ведь сам рифф был небольшим и выглядел именно как отдельный рифф, а не как кусочек чего-то большего, но это поправимо. Подредактировав пересечение элементов, чтобы звучало гармонично, зажимая мышкой один звук и растягивая его (или наоборот, уменьшая), Джисон быстро понял, что он, так то, закончил. Прослушав написанное ещё раз и оставшись довольным, Хан сохранил файл и быстренько отправил его себе на почту, ощущая подрагивание кончиков пальцев и бьющееся сердце. Он что, действительно работал в профессиональной программе? Это оставалось чем-то недостижимым до настоящего момента, и Джисон никогда не перестанет удивляться возможностям, которые у него появились благодаря поступлению сюда. И сейчас пришло время показать эти свои возможности тем, с кем он хотел их разделить. Время перевалило за полночь ещё час назад, и угадайте, кому же снова не спалось. И нет, не только Хану и Минхо, теперь не спали уже все. Все четверо собрались в комнате Минхо после того, как кураторы сделали обход и со спокойной душой ушли к себе, а вот у парней было ещё много дел. Одно из них — обещание Джисона показать остальным то, что он написал, и желательно сделать это как можно быстрее. Выбор пал на комнату Минхо спонтанно, но он, слава всему святому, не был против, да и тем более ему самому идти никуда не придётся, поэтому все быстренько дошли до его комнаты в темноте практически без проблем. Тяжелее всего пришлось Сынмину, которому надо было пройти аж три этажа и при этом настолько тихо, насколько можно, потому что кураторы жили буквально через пару комнат от него. Хан немного волновался (совсем чуть-чуть), ведь не каждый день он показывает свои работы не только привыкшему Хвану, да и вдруг то, что он написал, не сойдёт для того, чтобы превратить это в песню? А хотелось бы. Но была ни была, так что Джисон быстренько пришёл в себя и включил файл, который уже несколько часов лежит у него в телефоне. И опешил. — Эй, это что? — Хан недоумённо выпучил глаза, когда вместо красивой мелодии на телефоне включилось какое-то подобие. Мотивы те же, но звучание абсолютно другое, грубое, подрезанное, вообще не похожее на то, что сделал Джисон. Хан потыкал на телефон ещё пару раз, пока остальные недоумевали вместе с ним, но всё скатилось только к одному — здесь явно что-то не так. — Когда ты это перекидывал, всё было нормально? — Сынмину этот звук резал уши, да и всем сидящим в этой комнате тоже, поэтому выяснить, что же стало с работой Хана нужно как можно скорее. — Да! Я не знаю, что произошло, но всё было нормально, я несколько раз проверил. — Джисон поставил на паузу и абсолютно не понял такой подставы от телефона. — Может, стоило перекинуть на флешку? Кто знает, что там с ним стало когда ты на почту перекидывал. — выдал вполне умную мысль Минхо, которая могла быть правдой. Это что, Джисону значит надо будет и ноутбук свой туда таскать? — У меня есть идея получше. — Хёнджин приобнял Хана за плечо в знак того, что это всё дурацкая почта, а не он, и поспешил поделиться своим планом. — Мы можем прямо сейчас пробраться в студию и послушать рифф там. — А погнали. — все замолчали и обдумали идею, но Хван знал, что все согласятся, потому что это весело. А что весело — то классно, и это оставит множество воспоминаний, так что даже никаких «Прямо сейчас?!» не было, лишь секундная тишина и восторженное согласие. — Только не говорите, что мы полезем через… — Минхо не хотел принимать это, пусть идея ему и понравилась. Надо было всё-таки идти к Сынмину, с четвёртого этажа они бы явно просто так не вылезли и пошли бы через охранника. — О да. — Хан активно закивал головой и, как опытный в перелезании через о́кна, поднялся с пола и направился прямо к нему, дёргая за ручку и впуская тёплый свежий воздух в комнату. Минхо остался сидеть на месте и закрыл лицо руками от отчаяния, пока Сынмин и Хёнджин посмеялись с него и последовали за Джисоном, который уже почти вылез. Сынмину, как новичку в этом деле (вот ведь, был невинный человечек и попал под влияние Джисона), понадобилась небольшая помощь от Хана и Хёнджина, что вылезли первыми, а Минхо упрямо не хотел мириться со своим положением. — Минхо-я, давай, чем быстрее мы дойдём до студии, тем лучше! Ты же не хочешь, чтобы нас опять поймал охранник? — Сынмин много чего, видимо, не знает, но он готов познать все прелести прогулок по ночам. Ли ещё немного посопротивлялся и под тихие, но возгласы Хана, Хёнджина и Сынмина, сдался и полез через своё же окно, не очень удачно приземляясь на землю. Такими темпами он откроет в себе новый талант — скалолазание. Ладно, пожертвовать своим окном стоит всех тех эмоций, которые получил Минхо вместе со всеми. Пусть шуметь сильно было опасно, чтобы не навлечь на себя беду, но вот немного расслабиться никто не запрещал. Поддаваясь тёплому майскому воздуху, хотя ночью температура была ниже, чем днём и шагая по дороге рядом с главной аллеей в свете луны, можно было вздохнуть полной грудью. Вышли они, конечно, не в пижамах, но в лёгкой домашней одежде по типу спортивных штанов и кофт, поэтому температура тела была идеальной. Да, пусть их могли в любой момент спалить и они возможно уже не смогли бы убежать как в прошлый раз, пусть гулять по ночам запрещено в кодексе университета, пусть они нарушают правила, но пока им никто ничего не предъявил — нужно наслаждаться моментом. Наслаждаться шутками Сынмина, поддразниваниями Минхо, прыгать вместе с Хёнджином и пытаться затолкать его в кусты, а после получать звездюлей, вместе с Минхо гнаться за Хваном, пытаться взять в захват Кима и просто веселиться, не думая ни о чём. — Да тихо ты! Я тебя сейчас..! — Хёнджин получил внезапный подзатыльник от Джисона, когда пару секунд назад смеялся громче, чем надо. — Эй, а ты не охренел? — Хван это просто так не оставит, но Хан вовремя среагировал и понёсся вперёд, заставляя Хёнджина бежать за ним. — Кто последний до студии, тот морковка! — бросил Сынмин и рванул за Джисоном и Хёнджином, пока Минхо осталось лишь переварить всё происходящее. — Быть морковкой не так уж и плохо! — Минхо заранее подготовил аргументы для того, если вдруг его начнут называть морковкой, потому что отреагировал и побежал за всеми Ли позднее всех. А вот теперь начинается настоящее шоу — «Будь тише всех, чтобы выжить». — Закрыто. — Сынмин надавил на автоматическую двойную дверь всем телом, но это принесло ровным счётом ноль результата. — Серьёзно? Удивительно. — Минхо остановился рядом с Кимом, не горя особым желанием выбить дверь, в отличие от него. — Сынмин-а, ты её выбьешь. — Хёнджин схватил Кима за запястье и отвёл от двери, пока Сынмин не создал лишнего шума, не выбил дверь и не сломал себе плечо. — Она же автоматическая, не могли её закрыть на ключ. — Хан встал прямо перед дверью и помахал перед собой руками, принимая какие никакие, но попытки открыть её. Остальные принялись делать тоже самое, встав чуть впереди, а когда это не помогло — Минхо и Хёнджин решили двигаться как можно больше, мельтеша перед датчиком движения двери, надеясь, что это сработает. И, на удивление, сработало. — О! Да ладно? — дверь спокойно открылась, будто и не была заперта, пропуская парней внутрь. Полдела сделано. Внутри темно как в каком-нибудь колодце, поэтому Джисон очень вовремя включил фонарик на телефоне, будучи единственным, кто его взял. Этим Хан спас Минхо, которому осталось сделать всего два шага до стены, чтобы врезаться в неё лбом, ну и нагнал жути. Лунный свет проникал в окна совсем немного, освещая только пространство перед ними, а в коридоре со множеством дверей в отдельные студии была совсем темнота, и глаза, которые ещё не до конца привыкли к этому, отказывались принимать происходящее. — Жесть, я будто в фильме про зомби. — фонарик пусть и освещал ближайшие несколько метров, но конец коридора так и оставался тёмным, и кто знает, что оттуда может вылезти. — Пошлите уже, нас зомби съедят быстрее. — здание было полностью пустое, что вполне логично, но всё же задерживаться надолго не хотелось, хотя атмосфера была очень многообещающая. Пройдя по коридору армией во главе с Ханом, парни поднялись по лестнице, передавая телефон Сынмину, который вырвался вперёд. Из-за отсутствия освещения внизу Хёнджин запнулся о первую ступеньку и готов был лететь прямо на другие ступени и встречаться с острыми углами, но Минхо вовремя подхватил его за локоть, предотвращая катастрофу, пока Хан лишь обернулся на звук позади себя, ничего не понял и поднялся к Сынмину. — Ну обалдеть. — у Хёнджина глаза на лоб полезли, стоило ему только увидеть навороченный компьютер и рабочее место, не говоря уж про остальную комнату. — Так вот, значит, как это выглядит. — Минхо вместе с Хваном приметил компьютер и стол, пока Сынмин бродил по остальной части комнаты и с интересом рассматривал всё, пользуясь преимуществом в виде фонарика. Джисон лишь улыбнулся чужой реакции, подошёл к столу и нажал на кнопку питания на блоке, пока Хёнджин и Минхо расступились. — Если бы не Чан, я бы даже не знал о существовании этого места. — к тому времени, как Хан включил программу, отодвигая в сторону мешающий стул на колёсиках, Сынмин присоединился к ним, и теперь они уже втроём стояли по бокам от Джисона и наблюдали за его действиями. — Чан тоже пишет песни? — Хёнджин устроился слева от Хана и упёрся руками в край стола, наклоняя корпус поближе к монитору. — Не просто пишет, а почти выпускает. — Джисон надеется, что это не было секретом, потому что стать человеком, который не умеет держать рот на замке́ не очень хочется. — Крутяк. Я тоже хочу. — Сынмин одними губами произнёс «Вау», когда Хан нашёл нужный сохранённый файл и открыл его. Выглядело всё действительно очень, очень профессионально и круто. — Вот теперь всё точно должно быть нормально. — Джисон уверенно нажал на «Плей», и тишину, разбавляемую только шёпотом, потому что так комфортнее, обвила яркая гитара на перегрузе, перебегая с квинта на квинт. Секунды плыли, элементы сменяли друг друга, завораживая слух хорошим риффом, а Хан непременно ждал, пока Хёнджин, Минхо и Сынмин послушают его и выскажут своё мнение, потому что это важно. Потому что Джисон хотел бы превратить этот отрывок в песню, и он непременно сможет это сделать, ему всего лишь то нужно всеобщее одобрение и понимание того, что он хочет стараться не зря. Сначала, конечно, он до конца разберётся с программой, но потом обязательно напишет годную песню. Сто процентов. — Вау. — теперь уже сказал Сынмин, когда звуковые элементы на экране пропали, но дорожка не перестала двигаться, оставляя пустое место для продолжения творения. — Это реально очень круто! Я с радостью это выучу, просто во! — и показал большой палец. — Правда класс, из этого может получиться отличная песня. — Минхо опёрся на стол как Хёнджин, но не для того, чтобы быть поближе в экрану, а чтобы посмотреть в глаза Джисону через Сынмина, чтобы тот убедился в правдивости его слов. — Ну ты даёшь, Хан-а, продюсер фигов! Как остальные твои работы, мне очень нравится. Добавим барабаны? — Хёнджин очень воодушевился прослушанным риффом, пока Джисон впечатывал каждое сказанное слово себе в голову, чтобы запомнить всё, ощущая, как тепло по груди разливается. Из этого может получиться отличная песня. Джисон спокоен. — Конечно! — Хан сохранил файл без изменений и закрыл его, и ему потребовалось какое-то время, как и всем остальным, которые тоже не смыслили в этой программе, но помогали, чтобы найти дорожку драм-машины. Это оказалось чуть проще, чем ожидалось, но тем оно и лучше — к самой дорожке все тоже привыкли быстро, потому что там уже были все нужные элементы, и их не приходилось искать. Нужно было всего лишь тыкнуть на нужную ячейку от каждой барабанной части, и таким образом можно сделать целый ритм. Но раз рифф у нас небольшой, значит и окон для создания нам потребуется немного. Тем более, если сделать четыре такта в каждом окне, максимальное количество окон из всех восьми возможных, которые понадобятся — два. — Начнём с хай-хэта или басовой бочки? И с того, и с того? Или, может, одновременно бочку и малый барабан? — Хёнджин быстрее всех освоился на новой дорожке, хотя все остальные кнопки, где можно добавить эффекты, поменять звучание и всё такое оставались неизведанными для всех. Но они разберутся. — Тебе под присмотром Хана решать. Но я предлагаю начать с басовой бочки и хай-хэта, нормально же? — непонятно у кого спрашивая, то ли у Хёнджина, то ли у Джисона, Сынмин сам взял мышку после идентичных кивков остальных и два раза кликнул на соответствующие ячейки. — Можно сделать хай-хэт через каждую ячейку, чтобы на протяжении всего ритма шло как основа. — хорошо, когда музыканты знают азы и других инструментов. Минхо тоже подключился к работе, и если бы не время — они могли бы просидеть здесь несколько часов, просто писав песню. Всё хорошее когда-то кончается несмотря на то, что после каждого хорошего начинается не менее хорошее. Второе хорошее пока не началось, а первое решили нагло прервать, и это значит только то, что между двумя хорошими будет серая полоса. — Кто здесь?! — от резкого голоса где-то сзади в кромешной тьме все четверо одновременно подпрыгнули (сердца тоже подпрыгнули) от испуга, оборачиваясь с распахнутыми глазами и понимая, что у них осталось ровно десять секунд на всё про всё. — Да чёрт бы побрал этих охранников, ёб твою мать! — Сынмин высказался за всех, в панике оборачиваясь по сторонам и понимая, что в четырёх стенах (трёх) они не спрячутся. — Давай, давай, туда! — Джисон быстро кликнул на паузу и сначала тоже подумал, что всем им крышка, но стоило только взглянуть на стену перед ними — и в голове сразу возник неплохой план спасения. Подтолкнув Сынмина и Минхо и надеясь, что Хёнджин не затупит и пойдёт за ними, Хан мгновенно вылетел из-за стола к двери в студию звукозаписи. Если только она сейчас будет заперта… — Бегом! — говорить сейчас что-то было опасно, даже шёпотом, но Хёнджину было всё равно, потому что он остался последний, и если другие сейчас не забегут в какую-то комнату, фиг знает откуда тут взявшуюся со скоростью света, то охранник встретится с его спиной, поднявшись по лестнице с фонариком. Хван даже глазами на затылке видел этот устрашающий свет. На это у них ушло ровно пять секунд. Ещё пять секунд им понадобилось, чтобы спрятаться в студии звукозаписи, в которой опять было две комнаты — сама студия и место снаружи, где можно было присесть, прилечь, а также где находилось оборудование для записи. Хан и Минхо на панике даже не поняли, что можно было забежать в комнату записи и закрыться там от всего мира, предпочтя этому место за диваном, который стоял ровно напротив небольшой студии, оставляя место между стеной с часами в самом углу. Благо, два человека туда поместились отлично. Сынмин даже в такой ситуации действовал умно, поэтому дёрнул за ручку двери в студию звукозаписи с посылом а-ля «Мне без разницы, открыта ты или нет, ты в любом случае откроешься». Хёнджин, опять пробежав через совсем маленькое подобие коридора, потому что слева, соответственно, была студия, успел увидеть только плечо Сынмина, ускользающее в двери со стороны импровизированной зоны отдыха, и без раздумий ринулся за ним, оставляя Минхо и Джисона одних. Спасибо, что хотя бы дверь за собой закрыл. Хан и Минхо отлично уместились в промежутке между диваном и стеной, если не обращать внимания на то, что им пришлось прижаться друг к другу как к последнему спасению — Джисон неосознанно вжался в Минхо и обхватил всю его руку своими двумя, оказавшись зажатым между ним и стеной, пока тот вжимался в диван. Чего не сделаешь ради нормальной жизни. — Удобно тебе? — шёпот перешёл на еле слышимый, но это и вся абсурдная ситуация, в которой они оказались не помешали им улыбнуться и глупо хихикнуть, глядя друг другу в глаза. Даже в таких ситуациях надо искать положительные стороны. — Очень. — обхватывая руку Минхо и прижимаясь подбородком к его плечу, Хан старался максимально слиться со стеной, на всякий случай. А Хёнджину и Сынмину пришлось полегче, хотя они всё равно сели на пол — место было достаточно и для четверых, но уже поздно, Минхо и Хан буквально слышали, как охранник шастает по студии, где они только что были, а у двух более везучих в комнате звукоизоляция. — Опять барахлит… — охранник с фонариком не заметил ничего подозрительного, включая спину Хёнджина, слава всему святому, и только включённый компьютер и небольшой шум ранее заставил его усомниться в том, что здесь никого не было. Но сейчас здесь никого нет, так что охранник просто отключил компьютер, перед этим даже не выйдя из программы, и со спокойной душой спустился вниз по лестнице, собираясь покидать студию. — Да чтоб я ещё хоть раз… — как только звук затих, Минхо и Хан подождали ещё немного, чтобы наверняка удостовериться, что опасность миновала. — Пошёл куда-то в ночное время… — Джисон наконец мог отпустить Минхо из крепкой хватки и выбраться из его же плена вместе со стеной, победно потягиваясь. — Да никогда! — и все прекрасно знают, что это ложь. Ли, попутно слушая возмущения Хана и тоже оставаясь не в самом хорошем расположении духа, открыл дверь в студию звукозаписи и застал Хёнджина и Сынмина мирно сидящими на полу, будто и не случилось ничего. — Можно жить. — Минхо выдохнул одновременно с Хваном и Кимом, предоставляя им проход из комнаты, пока Джисон буквально на цыпочках подкрадывался к двери из этой своеобразной тюрьмы, не спеша отсюда выходить. Приоткрыв дверь, сначала Хан оглядел пустую комнату через маленькую щель, потом щель стала размером с глаз, а после Джисон смог аккуратно просунуть туда голову, настороженно оглядываясь. И в конце концов Хёнджин открыл дверь полностью, заставляя Хана чуть ли не вылететь из-за неё. — Валим, мне хватило приключений. — с Минхо никто спорить не стал, поэтому все быстро устремились вниз, снова включая фонарик на телефоне Джисона и погружая всё в мрачную атмосферу несмотря на свет, только в этот раз ведущим был Ли. Было очень тихо, никаких лишних звуков, поэтому все были уверены, что охранник успел уйти. Хан напоследок понадеялся, что все изменения в работе сохранились, но даже если нет — он, вроде бы, примерно запомнил то, что они написали, так что восстановить сделанное, если что, будет не сложно. — Надо будет вернуться сюда завтра и написать бас-партию, чтобы уж точно. — про соло речи сейчас нет, это отдельная тема, и Джисон этим займётся позже. Главное — основа, а соло это как приятный бонус. Из этого может получиться отличная песня.

***

Как и договаривались, они вернулись сюда, чтобы добавить бас-партию, и уже законно в дневное время. Ночную ситуацию они постарались не упоминать, но как только об этом почти зашла речь — все рассмеялись так, будто ночью не готовы были умирать. — Хан чёртов гений и наш спаситель. — Сынмин прав, если бы не он — кто знает, что бы с ними сейчас было. — Ради всеобщего блага. — лишь ответил Джисон, открыв программу и заметив в сохранённых файлах их вчерашний проект. Как он и думал. Быстро переименовав его в «Барабаны, или почему не стоит гулять по ночам», чтобы уж точно не потерять, Хан оставил его и открыл другую, новую дорожку, куда они добавят партию бас-гитары. Вот теперь это правда будет походить на что-то, из чего может получиться отличная песня.