freedom

***

Сынмин сосредоточено медленно качает головой, чтобы устаканить пролетающие мысли в голове. Информации так много, что он не запомнит это всё просто так, поэтому им и сказали конспектировать всё сказанное. Или хотя бы большую часть. В аудитории стояла тишина, но не гробовая — шелест страниц, спокойный голос преподавателя и редкие вздохи позволяли почувствовать, что в кабинете сидят живые люди, а не роботы, которые могут воспринимать информацию днём и ночью. Им нужно всего лишь пережить оставшиеся сорок минут и не лишиться правой руки. Может и левой. В общем, не лишиться рук и головы. Это не так сложно, учитывая, что отвлечься попросту не на что, потому что все сейчас были заняты попыткой записать всё, что говорил преподаватель себе в тетрадь, будто под диктовку. Никто не отвлекался, и Сынмин мысленно благодарит судьбу за то, что помешать ему сейчас не может ничего. Когда темп замедлился, а после преподаватель и вовсе остановился, прочищая горло и давая всем, включая себя, небольшую передышку, Сынмин выдохнул чуть ли не в голос и отложил ручку, разминая затёкшее запястье и поворачивая голову влево. Хёнджин, Минхо и Хан, сидящие рядом за Хваном, выглядели не лучше, но всё ещё были сосредоточены, чтобы не сильно расслабляться, потому что (предчувствие) дальше — больше. Ким сверлил взглядом стол и собственный конспект, размышляя, как он разберёт хоть слово после окончания пары, перекинув пару слов Хёнджину до этого. Сынмин бы и дальше продолжил разминать запястье, которое отдавало неприятной болью в суставе, если бы не скомканный кусок бумаги, прилетевший ровно в ту точку, куда Ким смотрел. Подняв голову, Сынмин оглядел всю аудиторию внизу и наткнулся на пару карих лисьих глаз через один ряд ниже, которые смотрели на Кима с прищуром и улыбкой, будто ждали, пока тот хоть как-то отреагирует. А ещё Чонин был единственным, кто сейчас смотрел на верхние ряды, повернувшись, поэтому не сложно было догадаться, кто подкинул Сынмину записку. — Это что? — Хёнджин тоже заметил краем глаза движение инородного предмета, отвлекаясь от быстрого отдыха. — От Чонина. — сказал Сынмин и поспешил открыть записку, потому что Ян всё ещё выжидающе смотрел. Мне скучно Ким хмыкнул, взял ручку со стола и быстро написал ответ, а после кинул бумажку обратно, прямо к пеналу Чонина. Чонин, сиди на заднице ровно Ян будто бы послушал Сынмина и успокоился, так что Ким не стал особо зацикливаться на этом и просто наслаждался секундой отдыха, разговаривая с Хёнджином о планах на оставшийся день и о том, кто вообще придумал такие длинные слова, которые на слух еле запишешь. Ким склонил голову и посмотрел на свои руки, борясь с желанием залезть в телефон, как вдруг что-то острое, но мягкое прилетело Сынмину ровно в лоб, ударив его, от чего он вздрогнул и не сразу сообразил, что произошло. Хёнджин рядом задорно рассмеялся, видимо, наблюдая за этой картиной из первых рядов, и это вывело Кима из транса, заставив поднять голову и уставиться перед собой. Это оказался наспех сделанный бумажный самолётик со смятым носом из-за столкновения со лбом Сынмина, и не трудно было догадаться, от кого он. Чонин ехидно улыбался, пока Чан, сидящий рядом, пытался что-то ему внедрить, но Ян отвернулся только после того, как Ким показал ему угрожающий кулак, вступая в активный спор с Чаном. В это время Минхо рядом с Хёнджином усмехнулся, наблюдая за всем этим из-за Хвана, а Джисон то ли не заметил, то ли просто не отреагировал. Сынмин переглянулся с Хёнджином, который наблюдал за его реакцией и усмехнулся, потирая лоб, а после взял самолётик в руки. Маленький, аккуратный, наверняка из той же записки, которую Чонин кинул ему минутами ранее. Киму ничего не оставалось, кроме как поставить самолётик рядом с пеналом и включиться в работу, потому что время на перерыв закончилось, и преподаватель снова вошёл во вкус. На память.

***

— То есть, вы уже начали писать песню? — Да, и продолжаем. — Это круто. Уверен, у вас всё получится. Вообще, казалось бы, реакция должна быть немного другой. Реакция не Чана, а всех остальных, и не на высказывания, а на то, почему они сидят здесь просто так. Инструменты, конечно, уже готовы и настроены, как и ребята, но они всё ещё не начали. Сейчас студия должна вмещать в себя пять человек, но их всё равно четверо, включая Чана. Кого-то не хватает. — А где Хёнджин? Он опаздывает? — Бан скромно расположился на уже привычном диванчике, и это просто чудо, что им всегда удаётся занимать одну и ту же студию, хоть они и были похожи по своей натуре. — Да. У него, видите ли, очередь в кафе была большая. — недавно Хёнджин выносил мозги Хану и Минхо из-за их опоздания, а сейчас сам опаздывает. Ничему жизнь его не учит. — И сколько его ждать? — Сынмин расположится на боковой стенке дивана рядом с Чаном, втихую рассказывая ему об их планах, потому что, зря что-ли Хан привёл его на их репетицию? Тем более Бан — тот, благодаря кому Джисон начал разбираться в музыке в более профессиональном плане, он имеет право знать и видеть то, что происходит. Хотя бы ради интереса. Можно ли его считать их неофициальным продюсером? — Нисколько! — дверь в студию открылась чуть ли не с ноги, когда в неё влетел Хёнджин с рюкзаком и вполне довольным видом, придерживая дверь для кого-то ещё. — Чонин? — все уставились на Яна, который проскользнул мимо Хёнджина внутрь. Теперь у них больше гостей, чем ожидалось. — О, и ты тут? — Чонина больше удивило появление Чана, так что какое-то время они ещё прожигали в друг друге дыру взглядом и немыми вопросами, прежде чем Хёнджин решил нарушить появившуюся тишину. — Я встретил его по пути сюда, мы заговорили про группу, и оказалось, что он уже в курсе, поэтому я привёл его сюда! — не то что бы кто-то был против, это скорее приятная неожиданность. — Отлично, значит у нас будет два зрителя! — Хан отлип от Минхо и собственной гитары, до этого втирая ему что-то про важность цветовой гаммы в обложках песен на будущее, и теперь всё внимание было обращено Чонину и Чану, они всё-таки гости. Пока Хёнджин включался в общий разговор про написание песен, где Чан давал им советы, Чонин с неподдельным интересом бродил по студии туда-сюда, рассматривая и интерьер, и инструменты, и просто оценивал обстановку. Он, конечно, уже посещал студии до этого, но только ради вокала, поэтому вблизи рассмотреть инструменты было для него чем-то интересным. И пусть он умеет играть на гитаре, вокал всё равно имеет в нём преимущество. — Лучше писать как можно больше за один раз, но не стоит переутомляться. — все устроились на диване, а те, кто не влез — в этот раз Хёнджин и Минхо — стояли около подоконника, слушая Чана и внося свою лепту под аккомпанемент в виде удара упавшей книжки по гитаре с полки об пол, которую заботливо уронил Чонин, но тут же подобрал и поставил на место. — Ещё лучше сразу определиться с жанром, чтобы потом с этим не было заминок. — ещё один совет и снова удар, а после тихое шипение, только теперь уже из-за открытого светлого шкафа с различным барахлом, об угол которого Чонин благополучно ударился плечом, привлекая внимание всех и создавая напряжённую тишину. Ян показал палец вверх, потирая ушибленное место, мол, всё в порядке, так что все снова акцентировали внимание на разговоре. — И не забудьте про… — теперь это был щелчок какой-то из частей барабанной установки, Чонин сам не понял, хотя просто провёл рукой по одному из барабанов, видимо, задевая не самую устойчивую часть и получая убийственный взгляд Хёнджина. — Чонин. — было видно, что за барабаны тот же самый Хёнджин порвёт любого, пусть эта установка и не принадлежит ему, играть ему всё равно на ней. Чонин лишь отошёл на пару шагов от установки и поднял руки в сдающемся жесте под пять пар глаз, собираясь и дальше продолжить изучать студию. Ещё повезёт, если всё останется целым.

***

Проходящая сквозь пальцы дорожка света отзывалась приятным покалыванием в затылке и трепетом в груди, когда Чанбин смотрел на солнечные лучи сквозь эти самые пальцы. Солнце всегда было объектом обожания Со. На раннем рассвете, когда его свет только-только поднимается из-за горизонта, освещая всё оранжевыми бликами на бледном небе; в разгар дня, когда солнце ярко палит, не позволяя спрятаться от лучей, которые настигнут тебя даже в помещении, как сейчас; и на закате, в предвкушении нового дня, когда солнечный свет расплывается по небосводу, оставляя лишь яркие разводы, которые напоминают, что завтра будет ещё один день, и так каждый раз. Чанбин любил наблюдать за солнцем и греться в его лучах. Да Со сейчас сам, как самое настоящее солнце — улыбается и ртом, и глазами, радужки которых блестят, идёт по освещённой естественным светом дороге и от мелкого счастья чуть ли не прыгает. Грудь вздымается легко, нет никаких узлов, которые сковывают дыхание, поэтому с лёгкостью и удовольствием можно было втягивать носом свежий воздух. Для хороших эмоций ему надо совсем немного, главное — уметь находить красоту в самых разных вещах. Сейчас эта красота заключается в прекрасной погоде. Чанбин настолько пропитался счастьем и светом, что неосознанно заряжал других своей лёгкой улыбкой и таким же настроением. Только вот на Чана, который сейчас суровее тучи, это не действует. Бан Чан будто клякса на белоснежном листе бумаги, единственный, кто сейчас серьёзен — его брови сведены к переносице, ноги будто сами ведут его куда-то в быстром темпе, а суровостью и ответственностью от него несло за километр. Было видно, что он либо чем-то встревожен, либо куда-то спешит. Чанбин, конечно, надеялся, что грозовая туча обойдёт его стороной и дождь пройдёт мимо, но не тут то было. — Вот ты то мне и нужен. — кажется, Чан заметил его первым, потому что через несколько секунд оказался прямо перед лицом удивлённого Чанбина, схватил его за запястье и потащил в неизвестном направлении, всё ещё буквально олицетворяя грозовую тучу, из которой вместо дождя пойдут тёмные кляксы чернил и тяжёлые мысли. — Ты мог выбрать кого угодно. — жалобно простонал Чанбин, волей неволей, но двигаясь за Чаном, который шёл целеустремлённо в одну единственную точку. — Ты попался под руку. — Со быстро пришлось смириться, но его яркий и позитивный настрой никуда не ушёл, борясь с серьёзностью Бан Чана. Это было похоже на борьбу света и тьмы, только вот им придётся объединиться и бороться с кое-чем пострашнее вместе. Местом, в которое Чан уверенно зашёл почти с ноги оказалось студией. Чанбин будто бы даже догадывается зачем, только вот для чего Бану его помощь он всё ещё не понял. — Так, сейчас пиши Джисону всё, что я тебе скажу, хорошо? Всё до единого слова. — быстро раздал указания Чан и пристроился к администратору за стойкой в небольшом холле, собираясь влиться к нему в доверие. Чанбину бы тоже решить все дела, связанные со студией, но для совещания нужен Феликс, а он сейчас чёрт знает где. Со почти без замедления открыл КакаоТолк, заходя в общий чат в поисках контакта Джисона, тут же сопоставляя все мысли в голове в отдельные ячейки, наконец понимая, что он тут вообще забыл. — Пиши: понедельник, четверг, суббота и воскресенье в семь вечера. Скажи ещё, чтобы завтра сами пришли записались, время забронировано. — продиктовал Чан после нескольких минут болтания с администратором насчёт времени и в принципе нового расписания, заверяя его, что завтра сюда подойдут минимум два парня, а то и четверо, и запишутся на четыре дня сразу же. Чем больше, тем лучше. Добавив в конце краткое «Это от Чана», чтобы Хан вдруг не посчитал Чанбина сумасшедшим, Со даже выйти из КакаоТолка не успел, как ответ пришёл почти незамедлительно. Джи1 СПАСИБО ОГРОМНОЕ Чанбин послал в ответ дурацкий улыбающийся во все зубы смайлик и убрал телефон, увязываясь за Чаном, который больше не выглядит, как сплошная грозовая туча, значит и его можно посвятить в секту жизнерадостных на сегодня. Желательно, конечно, навсегда. А в это время в комнате Хана и Хёнджина не то что жизнерадостная секта, там скорее просто секта. Но давайте по порядку. Всё началось с простого сообщения в общей группе от Джунхва, который рассказал главную причину всей суеты. В последнее время наплыв студентов в студии слишком большой, иногда даже не хватает мест, поэтому было принято решение составить график всех репетиций. Джисон и Минхо как-то слишком поздно поняли, что это значит, на сообщение лишь пожали плечами, а когда осознали — было слишком поздно куда-то бежать, поэтому на помощь им пришёл их хороший друг Чан. Кто знает, остались бы там свободные места, если бы не Бан, который в это время оказался поблизости и согласился помочь. — А если мест не будет? Где мы будем заниматься? — Джисон готов был головой об стенку биться, и почти это и делал, только бился об окно, и легонько, просто чтобы выбить всё лишнее из головы. — Я не думаю, что там буквально за день разобрали все места. Ну а если не будет, придётся искать студию вне университета. — а ещё придётся тратить лишние деньги и время. Но об этом сейчас думать необязательно. — Джунхва писал несколько часов назад, многие наверняка уже успели записаться. — Хан резко развернулся спиной к окну, упираясь в небольшой подоконник руками, пока Минхо сидел на его кровати и болтал ногами. — Остаётся только ждать Чана. — Ли пожал плечами, глядя то на Джисона, который постукивал пальцем по каркасу подоконника и обводил взглядом комнату, то на чистое небо за окном. Погода сегодня просто идеальная. Минуты шли, а телефон всё лежал неподвижно, и никаких знаков, сигналов от Чана, который прямо сейчас должен находиться в студии и спасать их задницы. Позже они ему обязательно отплатят. Хан двести раз поменял позы, ещё столько же кругов сделал вокруг комнаты, измял всю свою кровать и успел рассмотреть светло-голубую футболку Минхо с медвежонком. Проще говоря, достал всё живое и неживое, пока Ли спокойно сидел и нервно постукивал пальцем по костяшке, попутно ведя диалог с Джисоном про персики. Нужно будет зайти в магазин. — Ну же! — телефон Хана отозвался внушающей вибрацией рядом на кровати, и Джисон тут же схватил его, вместе с Минхо читая сообщение Чанбина. — Боже, я чуть не поседел! — Я же говорил. — Минхо и сам расслабился, пока Хан писал благодарности и Чанбину, и Чану, а после отложил телефон в сторону, принимая более удобное положение на кровати. — Пойдём завтра записываться все вместе. — сейчас Хёнджина и Сынмина не было в общежитии, да и вообще в университете, Хван уехал в город по делам, а вот Ким поехал навестить родителей, так что Минхо и Джисон остались одни. — Святые ананасы, я уж думал всё, всё пропало. Хорошо, что там осталось время. И вообще, кто придумал это расписание? Неужели людей настолько много, что вообще никак без него? Времени в сутках вроде полно. — Хорошо, что у меня всегда есть время для тебя. — слова сами вылетели из горла прежде чем Минхо успел подумать, что ему не стоило так говорить, от греха подальше. Но, повернувшись, Минхо увидел на чужом лице ухмылку и заинтересованность, без какого-либо смятения, что заставило заново расслабиться. — Тогда я буду рад им воспользоваться. — Хан бесстыдно состроил глазки, улавливая чужой настрой, и после нескольких секунд тишины комната наполнилась звонким смехом, окончательно расслабляя парней. — Флирт — мой смысл жизни. — Минхо чуть спустился вниз на уровень ханова плеча, прижимаясь к нему головой. — Мой тоже. Видишь, да мы созданы друг для друга. — Джисон смущённо наигранно прикрыл лицо руками, когда Минхо поиграл бровями и состроил намекающее выражение лица, а после залился смехом. Они и правда похожи.