freedom

***

— Как можно запустить восстание человечества? — Ну, если постараться, то можно. — Если, например, сделать так, чтобы орехи ели белок, а не белки орехи, сработает? — Тогда восстанут белки, а не человечество. — Белки будут злиться, что люди кормят их тем, что само может их съесть, и восстанут против человечества, а мы будем вынуждены отбиваться. — Звучит жутко… Подожди, как это связано с музыкой? — Минхо здесь, чтобы попрактиковаться, а не обсуждать возможное восстание человечества против белок с Джисоном. Или белок против человечества. Впрочем, неважно. — Вдохновляет, — Джисон придаёт себе максимально умный и уверенный вид, будто не сдерживает глупую улыбку, однако Минхо не проведёшь. — Раз вдохновляет, то погнали играть, — Хану, чтобы вернуться к гитаре, много и не надо. С Минхо определённо приятно работать. С ним, конечно, и учиться приятно, и отдыхать, и веселиться, и есть, и просто проводить время. Это всё стало понятно уже давно, но это не значит, что это можно перестать брать во внимание. Просто не получится. С ним больше мотивации и желания, а голову в его присутствии наполняют исключительно светлые мысли. И Хан активно пользуется этим. В благих целях, конечно. — Давай по очереди. Сначала ты, потом я и вместе, — предложил Джисон, чтобы получить от прогона выученных частей как можно больше. Минхо безоговорочно согласился и тут же настроился на нужный лад (в прямом смысле тоже), чтобы проиграть половину песни до конца первого припева. Джисон внимательно за ним наблюдал и слушал. Смотрел за его беглыми пальцами левой руки, которые перепрыгивали с лада на лад и со струны на струну с подозрительной лёгкостью, пока пальцы правой подцепляли струны и создавали звук. Звучало так плавно — несмотря на то, что темп у них быстрый — и хорошо, что Джисон заслушался и глубоко проникся, впитывая в себя каждый звук. Минхо правда безумно хорош. — Просто отлично. Единственное, я бы посоветовал добавить нагрузки на струны правой рукой, чтобы звучало объёмнее. А так реально хорошо, другого я и не ожидал, — чистейшая правда. А теперь пришёл звёздный час Джисона. Так он назвал то, что собирается показать Минхо свою игру. Их настоящий звёздный час придёт на университетской сцене, которую они в глаза не видели, но когда будет нужно — увидят и возглавят. Самоуверенно, однако чем не отличный повод держаться на плаву. — Да-а, это действительно круто, — Минхо кивнул сам себе, когда тишину студии разрезал тяжёлый перегруз Джисона, который звучал в контрасте с приглушёнными штрихами в куплетах. Ли, быть честным, не уверен, что ему хватило послушать гитару Джисона один раз. Нужно больше. Для душевной чистоты, потому что звук, передаваемый гитарой, не сравнить ни с чем. Особенно с гитарой Джисона. — Боже, мы все тут такие крутые, — вздохнул Хан с явным чувством уверенности в себе и не только. В данный момент ему казалось, что они вчетвером могут свернуть горы, хоть прямо сейчас иди выступай. Ладно, это, конечно, перебор, но хорошее предчувствие от этого не исчезает. Как и мысль о том, что стараться в любом случае необходимо. Это очевидно, никто и не спорит, и вкупе с такими мыслями появляется невероятная мотивация, которую хотелось бы сохранить навсегда и идти с ней рука об руку. Явно не помешает. — Ты тут круче всех самых наикрутейших, — круче всего тут только то, что Джисон не смог сразу понять, шутит ли Минхо. Скорее, конечно, шутит, хотя атмосфера у них сейчас непонятная — вроде и шутить хочется, а вроде и проникнуться и приоткрыть душу. Поэтому приходится балансировать между. — И не поспоришь, — выдал Хан и снял с себя гитару, до этого выкрутив громкость на минимум и оперев её об диван рядом, чтобы размять плечи, заодно выпить воды и не бояться, что он может случайно пролить её прямо на инструмент. — Чувствую, что мы всех порвём, — Минхо повторил за Джисоном, гитару прислонил к стене и со спокойной душой ушёл за бутылкой к столу. Это определённо стало его самой большой ошибкой, потому что гитара в ту же секунду начала буквально сползать со стены и, кажется, проживать свои последние секунды. Если бы не Джисон. Вместе с Минхо, который, благо, не успел уйти далеко. — Лови! — Хану, стоящему буквально за пару шагов от места происшествия, заранее стало больно: стоило только услышать медленно надвигающийся скрежет от трения между полом и корпусом инструмента. Но к счастью, все остались целы и невредимы, ведь сработала двойная защита, и гитару удержали на месте сразу две руки, причём не одного человека. — Тише, — стало страшно, потому что гитара Минхо, который уже на интуитивном уровне стал её успокаивать, такого явно не заслужила. Случайно соприкоснувшиеся пальцы чужих рук показали, что всё под контролем, и, если Минхо стало от этого легче, то Джисон наоборот заострил внимание на случившемся. Картинка соприкасающихся пальцев осталась перед глазами даже после того, как Ли быстро схватил инструмент и, кажется, избежал сердечного приступа. А пальцы у Минхо, кстати, тёплые. Просто интересный факт, который Джисон смог проанализировать в это мгновение. — Ты придурок, я чуть инфаркт не схватил! — пальцы пальцами, а сердце действительно чуть не остановилось.

***

— Боже, почему жизнь так не справедлива? Я не могу этого сделать! — Мы всего лишь должны выбрать из двух зол меньшее. Или, наоборот, большее. — Легко сказать! Иногда, оказывается, выбрать один из двух замечательных текстов бывает ужасно сложно. Сынмин не представляет, как они должны это сделать, если учесть, что последние двадцать минут в голову не лезет ничего похожего на нормальное решение. — Но как, Джисон? Они оба прекрасны, и смысл есть, и рифма красивая! А главное, оба идеально вписываются в первый куплет! — Ким буквально причитал над джисоновым блокнотом, в котором друг под другом красовались два написанных текста, один из которых не только пойдёт в первый куплет, но и послужит фундаментом для всего текста, потому что все части явно нужно будет логически связать, кроме того, не забыть про рифму. — Спой ещё раз, — предложил Хан, сидящий по правое плечо. Он явно переживал чуть меньше, чем Сынмин, который выть готов был от того, насколько сложно сделать выбор. А вдруг они сделают неправильный выбор и тем самым испортят себе всю песню? А вдруг они вообще не смогут выбрать и проведут всю оставшуюся жизнь в раздумьях? Тем не менее, стоило Джисону включить запись инструментала, который за столько его прослушиваний стал уже родным, Сынмин пропел сначала один раз с одним текстом, а затем другой — со вторым, будто смакуя вкус обоих на языке. Изменилось от этого ровным счётом ничего. — Может, позвать Минхо и Хёнджина? Возможно, они помогут, — а это идея. Главное, чтобы они свободны были, потому что это, несомненно, дело самой первой важности, чем бы они не занимались. — Кстати, да. Сейчас напишу, — и пока Сынмин продолжил ломать голову, Джисон полез в телефон, чтобы написать в общий чат о том, что это безумно срочно и что от этого зависят жизни сотен тысяч, а то и миллионов людей. Так вероятность того, что они придут, больше. Пришлось подождать, ведь, как оказалось, и Минхо, и Хёнджин были заняты. Однако в итоге все четверо собрались в комнате Сынмина, несмотря на то, что Хёнджин и здесь умудрился задержаться. — Вам честно сказать? — после прочтения обоих текстов Минхо заговорил первым. — Да. — Они оба идеальны, — Джисон готов поклясться, что никогда так громко не вздыхал. — А я о чём! Это невозможно… — Сынмин практически отчаялся и действительно готов был приложиться об стенку затылком, чтобы вынести все лишние мысли и сосредоточиться на главном. — А мне кажется, что первый звучит лучше, — Хёнджин, удобно устроившийся рядом с Сынмином и заглядывающий в блокнот через его плечо, кажется, спас того же самого Сынмина от сотрясения мозга. — Да? Почему? — Джисону пришлось наклониться вперёд, чтобы выглянуть из-за Сынмина и установить с Хваном зрительный контакт. — Не знаю, я его лучше прочувствовал, что ли, — пожал плечами Хёнджин, в то время как на него смотрели уже не одна пара глаз, а сразу три. — Если не можете выбрать, я советую его. По крайней мере… — Спасибо, Джинни! — Сынмин тут же набросился на Хвана, обнимая его за плечи и прикладываясь щекой к одному из них (это явно лучше и удобнее, чем об стену), потому что Хёнджин буквально спас их от вечных мучений. Джисон сделал бы так же, и вместо этого лишь дал пять Минхо, сидящему справа у подушки, чтобы не мешать Сынмину радоваться. Благодаря Хёнджину и его чувствам они сделали ещё один маленький, но значимый — как и любой другой — шаг вперёд, явно не собираясь на этом останавливаться. Теперь можно со спокойной душой писать дальше.

***

Одно из самых лучших чувств, которое можно испытывать при занятии любимым делом - энтузиазм. Это и заряжает, и даёт надежду и силы одновременно, что является настоящим сокровищем. Особенно, когда время поджимает, и хочется сделать всё быстрее и, безусловно, качественнее. Джисон не любил ограниченные временные рамки, которые всегда на всех ставят, причём чаще, чем все они успевают дышать. Если так подумать, без временных рамок мир сойдёт с ума - а если мыслить более приземлённо, чего Хан тоже не любит, у них, как минимум, есть точная дата фестиваля, к которому они готовятся. Это Джисон может простить. На данный момент чётких временных рамок у них нет, ведь как они все выучат свои части, так и пойдут дальше, но задерживаться Хан всё равно не хочет. Он ощущает, как это опасно может надавить на него со спины, поэтому и не сидит на месте, при любом удобном случае хватая гитару, чтобы лишний раз повторить уже выученные партии и разбирать дальше. От этого Джисон и спит спокойнее (в последнее довольно продолжительное время бессонница по каким-то волшебным причинам его не трогает), и не переживает, что подведёт остальных, поэтому делает всё, что в его силах. Как и сейчас. Хёнджина очень удачно не оказалось в комнате, так что Хан в плюсе вдвойне - не придётся тащиться в студию и мешать Хвану, так что наушники Джисон не надевает. Один раз проиграв всё вплоть до второго куплета, Джисон зашёл в общий чат в поисках файла, с лёгкостью перекинутый с ноутбука на телефон, и теперь включить его можно в любой момент, что значительно упростило задачу. Руки на гитаре ощущаются слишком правильно, как и чувство, что всё обязательно будет хорошо. От этого сердце обливается теплом, и в груди зарождается жар, который Джисон выпустит как раз в музыку и получит от этого ещё больше удовольствия. Замкнутый круг, но впервые не в плохом смысле. Хан надеется, что он останется с ними на долгое время. Желательно навсегда.

***

Чонин сам по себе не особо любит задумываться о чём-то настолько глубоко, чтобы это что-то засело в его голове намертво. Так он делает нечасто, но такие вещи всё же есть. Главное из них — собственное будущее и Чан. Если объяснять второе, то тут всё просто — в последнее время забота Чана стала какой-то слишком заботливой и Чонин до конца не понял, хорошо это или плохо. То, что о нём заботятся само по себе хорошо, но Ян чувствует себя из-за этого странно, что и заставляет задуматься и скучную лекцию просидеть не в ожидании перерыва и мечтах об обеде, а в размышлениях, которые сами полезли в голову после того, как Чан понёс рюкзак Чонина и в очередной раз придержал ему дверь в аудиторию. Мелочь — а так приятно. Чан всегда такой — добровольно берёт на себя больше, чем нужно, даже если его никто не просит, и эта черта в характере Чана определённо является самой непонятной для Чонина. Впрочем, времени, чтобы получше узнать эту его сторону у Яна выше крыши, поэтому переживать ему не о чем. Главное, чтобы он не загнал в тупик сам себя. — Не спи, соня, — потерявшись в размышлениях, Чонин, кажется, совсем упустил связь с реальностью и очнулся только тогда, когда аудитория стремительно грозилась полностью опустеть в связи с обеденным перерывом. Чан в это время только собирался, запихивая в портфель тетрадку, которую за эту пару даже ни разу не открыл. — Я спал? — Ян действительно не заметил, как отключился, но чувствовал себя сейчас бодрее, чем было. — Похоже на то, — Чонин зря времени терять не хотел, потому быстро последовал примеру Чана и сложил в портфель точно такую же неиспользованную тетрадь. — Пошли, пока в кафетерий людей не набежало. Или сходим в кафе? — Пошли в кафетерий, — идти куда-то далеко не хотелось (из-за масштабов их кампуса это было вовсе не близко), поэтому выбор был сделан. Они направились в сторону, куда плыл нескончаемый поток голодных, но всё равно счастливых студентов. Однако, самыми счастливыми тут были определённо Чан и Чонин. Для этого всего лишь стоило вспомнить недавний инцидент, который произошёл даже не с ними. — Боже, ты помнишь их лица? Такого чистого шока я ещё никогда не видел, — Чонин откровенно забавлялся с выражений лиц Чанбина и Феликса, когда те подумали, что за разбитое окно им прилетит настолько, что не видать им никакого счастливого будущего. То, что Ян на их месте испугался бы так же, стоит опустить. — Хорошо ещё, что мы рядом оказались. Ну, и Хёнсу с Джунхва, — заметил Чан, пытаясь обойти все препятствия в виде других студентов и ни в кого не врезаться. — И не говори, — кивнул Чонин, продолжая смотреть куда угодно и только не вперёд. А через несколько секунд ему снова пришлось задуматься о Чане и его влиянии на него. Повернув голову влево, избегая встречи лица с полом, Ян почти что врезался в дверь одной из аудиторий, которую кто-то оставил открытой. Столкновение случилось, но не с твёрдой поверхностью двери, а с чем-то мягким, что дверью явно назвать нельзя. Чонин, утыкаясь лбом в это самое мягкое, довольно поздно понял, что это была рука Чана, которую тот подставил, чтобы Ян не оставил себе шишку прямо на лице. — Чуть не врезался, — а Чонин и не заметил. Хватаясь за чанову руку своей, Ян наконец отстранился, замечая на чужом лице лёгкую улыбку и мягкий взгляд на себе. И вот опять. Это, конечно, будет не совсем правильно назвать заботой, потому что так Чонин и сам бы сделал для кого-то другого, но это сделал Чан. А то, что делает Чан, автоматически заседает у Яна в голове приятным осадком. У вас есть риск разбить голову или получить сотрясение мозга.