Особенности покорения лиюйских мужчин

***

Тарталья — одиннадцатый предвестник Фатуи. Фатуи известный на весь мир преступный и одновременно полностью легальный синдикат. Тарталья попал в мир беззакония в раннем возрасте, смог достичь высот, забраться так высоко, что не заметил, как стал объектом всеобщей зависти. Частенько он слышал злобные перешептывания за спиной. — Сам не смог бы забраться так высоко, точно родители помогли. Вы слышали, что говорят? Его родители важные шишки, владельцы крупного бизнеса. Вот Царица по знакомству прикипела к малышу! Не играло роли, что его родители обычные работяги, а он сам скорее счастливчик, случайно оказавшийся не в то время не в том месте. — Молодой красивый мальчик — точно чей-то любовник! — Его видели в компании Девятого предвестника. Нашёл себе богатого папочку! Общество завистников не смущало, что он и Девятый предвестник находились в статусе омег, что сильно ставило под сомнение правдивость подобного высказывания. Да и, честно, будь воля Тартальи, он предпочел бы никогда не взаимодействовать с этим предвестником. Служба и долг вынудили одним ужасным вечером стать частью сопровождения известного банкира. — Появиться в таком виде… — Девятый предвестник с тонной недовольства приподнимает его руку за край рукава кожаной куртки с яркой росписью. — Оскорбительно. «Эта косуха — коллекционная вещь, между прочим! Она в мире всего одна!» — внутренне вскипел юноша. Вслух он ничего не сказал. Только недовольно хмурился. Знал, что за неуважение к старшим по званию последует наказание. Быть наказанным, будучи наглядно информированным о том (он их сам не раз осуществлял), как происходят эти наказания, очень не хотелось. Тарталья весь вечер терпел, даже когда его переодели в дорогой и сковывающий движения костюм. За что парень был благодарен Девятому предвестнику, это за те пару мягких рубашек, что достались ему после вечера. Его омежье нутро мягко урчало от нежной ткани рубашек. Эти рубашки в его сугубо пацанском гардеробе смотрелись странно. Но они такие… От костюма он благополучно избавился. Хоть что-то хорошее было в этом ужасном вечере. Правда, своим появлением он подкрепил все мерзкие домыслы, и даже умудрился создать благоприятную почву для новых слухов. — Помните торжественный прием иностранной делегации из Мондштадта? Так он появился под руку с Восьмой предвестницей, точно её новый молодой ухажер! Если Девятого предвестника он кое-как, но все же терпел. Подумаешь, Аякс понимает из его речи порой всего лишь процентов десять или пять. Подумаешь, эти пять процентов включают в себя приветствие, тихий шепот про то, какой он идиот, и прощание. Любой результат тоже результат. То все, что касалось Восьмой предвестницы, вызывало неконтролируемое даже дозой алкоголя раздражение и омерзение. Чайльд считал себя добряком, если бы не преступная деятельность, то направил бы все силы на благотворительность. Пошел бы брошенных животных спасать или деревья защищать собственным телом от наглых чиновников, желающих построить ещё одну шикарную дачу. И лучше так, чем терпеть нытье и высокомерие Синьоры. Невыносимая особа, гордо носящая этот титул. Тарталья вздрогнул и повел плечами. Одно только имя этой женщины приводило его в ужас. Он мог поставить все свою годовую зарплату на то, что на следующем собрании Фатуи та насмерть проткнет его своим новым маникюром. Как бы там не думали все, он свое место занимал заслужено. Кто-то же должен заниматься не самыми важными делами? Принеси, подай, иди нахрен не мешай. А кто, кроме него, будет спасать коллег от похмелья, бегать за неведомым, или объяснять современный юмор? Все было бы хорошо, но… была у Одиннадцатого предвестника одна проблема. Он безмерно страдал. Причиной его глубоких страданий был один мужчина. Красивый, невероятно умный и начитанный мужчина. Он все говорил, говорил и ещё много говорил. Тарталья так внимательно слушал этот бархатный проникновенный голос, что ничего так и не запомнил. Но зато сколько эмоций получил! Даже не важно, про что с таким энтузиазмом рассказывал этот альфа. Главное, с какой подачей. Этот вкрадчивый, глубокий голос омега был готов слушать бесконечно. Просто слушать, хоть рассуждение о погоде или современных тенденциях молодёжи. О чем там говорят альфы, которым уже далеко за двадцать? Ах, какой мужчина! Этот мужчина своей идеальностью чуть не свел его в могилу, когда появился в хорошо сидящем, очерчивающим сильную фигуру костюме и собранными волосами в высокий хвост на одной из встреч. Тарталья едва слюной не захлебнулся. Теперь понятно, как похоронное бюро «Ваншэн» заработало такую известность и клиентуру. Грех не умереть от одного взгляда на главного консультанта похоронного агентства! Прокашливался омега долго, но ещё дольше терпел нестерпимое трение так не удачно подобранных на встречу узких джинс. Предупреждать же надо! Был в этой истории маленький нюанс… Мечта всей его жизни не знала о пылких чувствах. Более того, даже не догадывалась об этом. Аякс чертовски влип! Он влюбился. Окончательно и бесповоротно. Это осознание ворвалось к нему неожиданно в четверг днем. Качаясь на стуле, Тарталья чуть не свалился с него от поразившей его мысли. Самое ужасное, что должник, которого ему приказано припугнуть, чуть не захлебнулся и как на духу выдал все, что можно и чего не хотел бы. Эффективно, конечно, но опасно. — Ой, прости, я случайно, — наспех извинился парень, а должник чуть за сердце не схватился. Едва не утопили, так ещё и собственный почти убийца искренне извиняется, вот где такое ещё встретишь? Выполняя очередное задание, он думал и думал. Как быть дальше? — Эй, мне долго так висеть?! — крикнул связанный человек. — А, ой, прости, — мило улыбнулся рыжеволосый омега, а затем быстро вернул себе прежний отстранённо холодный вид. — Так на кого ты работаешь? Опять. — Вот черт, угораздило же! — воскликнул он, только из-за того, что окончательно погрузился в свои мысли, не сразу понял, что место, чтобы раскричаться, отнюдь не подходящее. Касса супермаркета под домом — очень неудачное место для душевных истязаний. — Что-то просроченное купил, что ли? — тихо пробубнил мужчина в очереди, задумчиво почесав подбородок. Тарталья поспешил скрыться из магазина и, возможно, больше там не появляться. Как же стыдно, блин! Жил он в купленной для него специально квартире. Квартира большая и уютная. Парень даже не представлял, в какую цену обошлась эта жилплощадь со всеми условиями жизни. Кондиционер, домработница, что навещала квартиру в строго оговоренные часы, шикарный ремонт и, самое классное, огромный балкон с открывающимся видом на безмятежную гавань. Бывал в квартире он не сказать, что часто. Но когда появлялись выходные, то он с радостью бежал в магазин под домом, закупался продуктами и готовил. Готовил постоянно, матушка приучила. Он же омега, пусть и может надрать зад любому альфе. Еще по вечерам традиционно созванивался с младшей сестрой. — Ты такой странный, — сказала Тоня, расчесывая ярко красные пряди, глядя в камеру перед собой. Они созванивались по видеозвонку каждую неделю. Тарталья рассказывал о том, как у него дела, а Тоня вещала об обстановке дома и горько вздыхала, жалуясь на то, как ей не хватает твердого плеча ее старшего брата омежки. Их, помимо отца и матери, в семье шестеро: два старших брата, он, сестренка Тоня, Антон и младшенький Тевкр. С двумя старшими братьями Аякс общался плохо, они придерживались консервативных взглядов, намекая на то, чтобы он остепенился, нашел себе альфу, родил детишек и не скакал по опасным миссиям. Одиннадцатый предвестник любил их искренне, но подозревал их в зависти. Они завидовали тому, что он так молод и занимает не последний по важности государственный пост. Ему даже почетное звание дипломата дали! Тарталья все понимал. Он никогда не обижался. Может быть чуточку… — Странный? Вполне обычный, — почему-то он отводит взгляд, что не скрывается от внимательной Тони. Тоня задумчиво кивает, делая свои выводы. — Не-а. Обманывать будешь Тевкра, а вот меня даже при сильном старании не сможешь, — игриво улыбнулась она, отложив расчёску на стол. — Я… — слова застряли тугим комком в горле. Словно он признавался в чем-то постыдном. О чем принято молчать и не говорить даже близким друзьям. До смешного, признаться в дрочке по утрам для него не столь постыдно, как сказать сестре о том, что он конкретно запал на мужчину старше его точно лет на десять, а может на все пятнадцать… двадцать? Звучит уже не обнадеживающе. — Аякс, ты в положении? — Что… нет! Нет-нет! — замахал руками Тарталья, будучи в полном потрясении с предположения сестры. — Какого ты мнения обо мне? — Ну и славно, что это не так, — Тоня разглядывала ногти на руках в поисках каких-либо трещин или отслоек. — Я зря наставляла тебя перед тем, как отпустить в чужую страну? Мне было бы очень жаль, если бы лекция о методах контрацепции прошла впустую. Он тогда с пунцовым лицом выслушивал от младшей сестры о том, как стоит уберечь себя, чтобы не попасть в «клуб» тех, кто угробил свою юность на ошибку молодости. Иногда Аяксу казалось, что родители его обманули, и Тоня была вовсе не младше его, а старше. Тарталья даже покопался в документах, и, нет, его никто не обманул. — Не напоминай. — Тогда чего стыдишься? Антон ушёл гулять с друзьями, Тевкр на дополнительных. Мама с отцом на работе. Братья появляются только по воскресениям, а сегодня пятница. Нас никто не услышит, а хранить даже самые грязные секреты братика омежки я умею, — она игриво подмигнула, а у Тартальи загорелись щеки. Он всегда пытался отойти от стереотипа слабого омеги. Тарталья искусно владел разным оружием, провел на тренировках почти всю свою жизнь. Даже среди предвестников старался держаться возле Пьеро, Дотторе и Капитано. Среди сильных и властных альф. Ну и куда без доброго дедушки Пульчинеллы, что горячим чаем и вкусными булочками накормит, наставит на путь истинный и скажет что-то там про шапку, ну, и шарфом обмотает с ног до головы, чтобы не замерз. Компания же женщин не вызывала доверия. Каждая из представительниц прекрасного пола одним взглядом могла убить. Аякс не кот, у него не девять жизней! Единственный омега Панталоне своим занудством вызывал желание разбить себе голову об стену. Он вообще говорит о чем-нибудь, кроме своих коварных планов по завоеванию мира? И как такой безумный, но время от времени веселый Дотторе, который обожает творить неведомую хрень, сошелся с ним? Как ученый, что не стесняется на важном совещании высказать, что стол переговоров похож на детородный орган, выдерживает его болтовню? Как ученый с выражением лица: я бы сейчас грамм сто выпил, чем просиживал здесь стул, умудрился связаться с этим чопорным человеком? Тарталья не находил ответа на этот вопрос, а все его аргументы звучали глупо. — Как ты с ним вообще разговариваешь? — спрашивает Тарталья, подпирая стену, глядя куда-то перед собой. После двухчасового обсуждения будущего Фатуи и Снежной в целом, он только и мечтал, как выскочит на улицу просто подышать кислородом. У него знатно затекло тело, а место, любящее приключения, так вообще не чувствовалось. А это печально. Он же не только ищет приключения, но иногда умудряется думать этим самым местом! Как быть то… — С кем? — Дотторе поджигает сигарету зажигалкой и потрепанная жизнью зажигалка отправляется в карман, такого же наведавшегося всякого медицинского халата. — Присоединяйся. Я хоть тебе в отцы гожусь, но лупить по заднице не буду за то, что никотином легкие забиваешь. Не бойся, не Капитано, не Пьеро не узнает. Честное, пионерское! Отказываться от такого предложения Тарталья не стал. Он уже давно совершеннолетний, может себе позволить. — Ну, с ним, — Тарталья глубоко затягивается, чуть не давясь дымом. Дотторе шарады не оценил, посмотрел на него как на кретина. И тут гадай, это потому что он чуть себя не убил, подавившись дымом, или из-за того, что он ломается как плаксивая девчонка. — Не все сразу, — советует Дотторе, стряхивая пепел на землю. — Ты про умную суку, заправляющую банком? Тарталья снова чуть не закашливается, но справляется с приступом интенсивного кашля и такого же стремительного ахуевания. Он кивает и делает очередную затяжку, уже не такую сильную. Мало ли, ещё что-то интересное услышит и точно задохнется. — Кто тебе сказал, что я с ним разговариваю? — на лице ученого появляется ухмылка. Что? Что…?! Аякс закашлялся так сильно, что, казалось бы, ещё чуть-чуть, и он выкашляет легкие. Это благо квалифицированный врач рядом, его спасут. Но, зная Второго предвестника, тот скорее всего махнул бы рукой, отмазавшись естественным отбором. Если умрет, помер и помер, а если выживет, значит везунчик. Но суть не в этом. Что он только что услышал? Про связь Второго и Девятого предвестников в качестве деловых партнеров знали все. Что они, мягко говоря, недолюбливают друг друга тоже. Но что у них связь такого рода, мало кто знал. Они постоянно цапались на всех собраниях. Вели переговоры на повышенных тонах, и за их перепалками было интересно наблюдать, а ещё записывать столько умных высказываний, чем он и занимался. По одной ухмылке и интонации парень легко догадался, что имел ввиду альфа. Двусмысленностью веяло за километры. Все оставшееся собрание он старался не смотреть на этих двоих, что уже очевидно флиртовали между собой, никого не стесняясь. Как он раньше не замечал? Взглядов, касаний, перешептываний. Когда он увидел, как ученый, презиравший всех вокруг, нежно целует чужую руку, облаченную в бархатную перчатку, то мир окончательно перевернулся. Тарталья чуть со стула не упал! Права была Тоня, он — слеп. Ещё Тоня часто шутила, что ему нравятся мужчины постарше, мол, не зря же он ошивается в компании стариков. Аякс смеялся, говоря, что такие развалины, как предвестники, не в его вкусе. И господи, боже мой, как она оказалась права! Не на счет предвестников… Он влюбился в мужчину старше него. — Я влюбился. — Я так и знала! — победно воскликнула она. Он до самой ночи отвечал на длительный расспрос Тони. Она, не стесняясь, выспрашивала у него все подробности. После к ним присоединился Антон, а затем Тевкр, который гордо делился своими изучениями. Младший братик с не бывалым интересом собирал и разбирал игрушечных роботов. Подрастал будущий механик. И возможная головная боль Тартальи. Если братик не перерастет свое увлечение, омеге придется уговаривать Седьмую предвестницу взять младшенького к себе. Тоня же настойчиво уговаривала его действовать. — Аякс, будь смелее, ты же предвестник Фатуи! — шепотом произнесла она, пока Антон и Тевкр увлеченно спорили за её спиной. Аякс предвестник. Он часть той самой темной Снежной. На его руках столько крови, что её вполне хватило бы, чтобы пополнить запасы всех донорских центров Северного Королевства. Может парень утрирует, конечно, но истина всегда где-то посередине. Он Одиннадцатый предвестник… поэтому Тарталья должен забыть о собственной проблеме и верно служить Снежной. Работа. Он наивно думал, что миссии смогут отвлечь. До того самого момента, пока пуля чуть не оказалась у него в плече. Тарталья никогда… Никогда не подставлялся настолько, он профессионал в том, чем занимался. От добычи информации до принести первого января коллегам предвестникам после бурного корпоратива минеральной воды. Чайльд ужасно рассеян. Все его мысли далеки от точно исполненной миссии. Даже работа не могла отвлечь его от любовных стенаний. То оно и понятно. Он омега в рассвете своих лет, а партнером или любовным интересом не обзавелся. Тут на горизонте появляется обаятельный альфа, с чарующим запахом и вечным забытым дома кошельком. Любви все возраста и финансовые положения покорны, так ведь? Пробыв в душевных терзаниях пару дней и ночей, он решился на действия. Точнее, как решился… Внутренний голос намекнул ему перейти к более активным действиям и прекратить страдания. Одного согласия с внутренним собой недостаточно. — В новогоднюю ночь я хочу видеть тебя на балу, — сказала Царица, напоив его горячим чаем. Признаться честно, Тарталья, выбитый из колеи своей влюбленностью, слушал в пол уха. — Не одного, а с партнером. Аякс так и остался с прикушенной булкой во рту. Подстава. Где ему этого партнера достать? А искать где? Ещё и времени в обрез. Есть у него на примете один мужчина, который снится ему не первую ночь… Как покорить мужчину другой национальности с противоположной культурой? Тарталья хоть и жил в Ли Юэ уже ни много ни мало, а целых полгода, но о культуре этого народа ничего не знал. Чжун Ли же такой начитанный… знает там про правления множества династий, кто какие вазы и фарфоровые сервизы делал и какую мудрость излагал. Как быть? Решение пришло неожиданно. Красная ламборгини резво заехала во двор, пугая всех прохожих рычанием мотора и явной неадекватностью водителя. Неадекватный из-за вождения или из-за того, что на подобных машинах зимой не ездят. Перепуганные люди бросились бежать от здания банка. Тарталья принял такую реакцию за очередное поднятие процентов. Кто-то хочет новый особняк, вот люди и бегут как от огня из главного отделения Банка Северного королевства, а вовсе не потому, что боятся попасть под колеса резвому водителю. Точно, нет, совсем нет. — Доброе утро! — кричит Тарталья охранникам у входа, громко хлопнув дверью машины. Быстрым шагом он направляется к дверям, но внезапно останавливается, бурчит под нос про свою выборочную память и возвращается к машине. Красная красотка видела всякое, начиная от штраф стоянки, одной небольшой аварии, заканчивая странной оргией на заднем сидении. Парень вваливается в салон, чтобы достать стаканчик кофе, грустно оставшийся в подстаканнике. Захватив напиток из кофейных зерен сильной обжарки, он выполз из машины, отчего охранники окончательно потеряли веру в светлое будущее. У служащих государственной организации Фатуи было одно высказывание. Видишь на горизонте рыжеволосую голову Одиннадцатого предвестника — жди беды. — Утречко доброе! — крикнул он управляющему, что по случайности находился в зале. Управляющий отделением банка в Ли Юэ поспешил ретироваться, хорошо помня известную поговорку. — Доброе утро, господин Чайльд, — вежливо приветствовала оставленная принимать удар секретарша главного управляющего. — Не нужно так официально, — махнул незанятой рукой парень, а затем поправил оправу солнцезащитных очков. Только такой как он умудрялся носить солнцезащитные очки, когда на улице минусовая температура. Декабрь, но солнышко светит вполне ярко. — Правила организации. Что за дело привело вас сюда? — секретарь управляющего мило улыбнулась, надеясь на то, что эта улыбка надоумит парня не громить отделение банка в первые минуты пребывания здесь. — Хмурое начальство на месте? — О ком вы? — ещё раз улыбнулась девушка, которая сразу поняла о ком идет речь. — Да так, о начальстве вашем. Прозябает в соболиных мехах на рабочем месте? — Тарталья хоть иногда был откровенным дураком и признавал это, но понять, что высшее начальство укрывают собственные подчиненные, труда не составило. — Ясненько, пойду, прогуляюсь, проверю заодно, — пробурчал Тарталья, поспешно метнувшись к проходу. Важные люди в костюмах и с раздражительностью на лице удивлено на него поглядывали. То-то они, важные шишки, пришедшие просить милостыню в самый влиятельный банк мира, чьи филиалы есть в каждом захудалом уголке мира. Даже национальный банк Ли Юэ не мог соперничать по значимости с одним отделением Банка Северного королевства. Серьезные дяди и тети собрались здесь для важной сделки в своей жизни, а он, какой-то юнец, скачет между рядов, в очках, расстегнутом пуховике, грустно висящим шарфом, больше похожим на удавку, нежели на средство защиты горла от морозов, в легких джинсах и с беспорядком в волосах. Выглядел он среди этой роскоши и вычурности забавно. Максимум тянул на случайно заглянувшего на работу к «мамочке» или «папочке». Тарталья подавил смешок. Действительно пришел к «мамочке» плакаться. — Тук-тук, не помешал? Доброе утро! — ворвался в личный кабинет главы банка Северного Королевства, воровато оглянулся в поисках кого-то лишнего. Лишнего не нашлось, только тот самый нужный ему человек. Волосы собраны в пучок, привычная темная водолазка, скрывающая горло. На спинке кресла виднелся пиджак. Только тонкой оправы очков не хватает для полноты картины. Кабинет обставлен дорогой мебелью, несомненно, кричащей обо вкусе и достатке владельца. Каждая вещица лежала на своём месте. Никакого беспорядка. Чисто и солидно. Книги как положено содержались лучше, чем весь Заполярный дворец. Помимо тех что стояли на полках были и те что лежали на небольшом столике из темного дерева, обернуты в дополнительные обложки. В углу стоял ящик с частично распакованными фолиантами. За перегородкой находились личные комнаты. Пахло дорогим парфюмом, таким, на который парень мечтательно заглядывался, но который не мог позволить. — Кто тебя пустил сюда? Покинь мой кабинет, твое присутствие пагубно влияет на моё чувство прекрасного. Своим присутствием он вынудил Девятого предвестник оторваться от дел. Панталоне коротал время, перебирая множество бумаг, давно потерявших свою актуальность. Часть из них уже должна доживать свой век в архиве, другую часть следовало давно перенести на электронные носители. Мужчина смотрит на рыжеволосого омегу, неловко перебирающего короткие пряди на затылке. — Как твои дела? Слушай, у меня к тебе… — Нет, — холодно бросает Панталоне и снова увлеченно вчитывается в документы. Ворвался, то ворвался, но, потянувшись закрыть дверь и не рассчитав силу отдачи тяжелой двери, чуть не свалился на пол. Устоять на ногах он смог, а вот удержать стакан нет. Кофейный напиток живописно расползся по ковру, напоминая шедевры современного художественного искусства или не современного и далекого от понятия искусства. У кофе все-таки наводящая на неоднозначные мысли консистенция и цвет. — Ой. — Ты знаешь, в какую цену оценивается этот ковер самым известным аукционным домом Фонтейна? — с полным спокойствием спрашивает Панталоне, откладывая прочитанные документы в стопочку в левый угол стола. — Какой ковер? — Тарталья бухнулся в кресло напротив. Он пытался скосить под дурочка, мол, какой ковер, его видишь только ты. Омега ненароком вспомнил про то как невежливо находится в помещении в солнцезащитных очках и быстро устранил их спрятав в карман пуховика. — Тот самый, который ты так безжалостно испортил. Аякс поджимает губы и понимает, что схема «сделай вид, что этого нет» не сработала. Зря старался. Панталоне же согнул руки и положил подбородок на сцепленные в замок пальцы. Множество колец бликовали от исходящего из окна утреннего света. Тарталья не понимал смысл подобных украшений и воспринимал только как в качестве культуры тех самых женщин, что гадают судьбу по линиям руки. Помнится, наткнулся на такую, она ему столько всего о своей судьбе рассказала и о девушке, о троих детях и о том, как эта неземная красавица бросит его. Получилась занимательная беседа. И плевать, что он вообще-то омега и девушка в его случае неуместна. Но как душевно же! Тарталья понимает, что ответа избежать не получится. — Ну… пару тысяч? — предположил он, но заметив, как мужчина напротив удивленно приподнял бровь, всем видом показывая то самое: «серьезно?» — поспешил исправиться: — Пару миллионов? Десятков миллионов! — Бесценно. Он бесценен. Ковер — искусство восемнадцатого века. Наследие народа песков, передающиеся из поколения в поколения знания о том, как правильно ткать ковры из шерсти молодых овец. Ни один вытканный рисунок никогда не повторялся. Этот экземпляр единственный в своём роде. Как собираешься возмещать? — Панталоне тянется к лежащему на столе планшету. — К сожалению, денежного эквивалента, способного полностью покрыть сумму ущерба, не существует. Но, так уж и быть, я великодушно прощу тебя, если ты покинешь мой кабинет, а лучше всего страну. — Ой, да брось. Тебе ковер дороже моего общества? Именно поэтому он, мягко говоря, не искал общения с единственным омегой, находящимся в равном положении с ним. Не потому, что мало что понимал из его занудных речей. По той причине, что если ты делаешь, говоришь не так, как хочет Девятый предвестник, то тебя ждет семичасовой курс поучительных лекций, который полностью отучит вас от подобного поведения, да и вообще отобьет желание жить на белом свете. — Ты дороже обходишься, чем содержания этого ковра. Он не доставлял мне неудобств. Так что да, ты абсолютно прав. Говори, зачем явился, подпортить мне настроение? Если так, то твоя миссия завершена. Этот запах кофе будет мучить меня до вечера. Я ненавижу кофе. У Одиннадцатого предвестника аж глаза засветились. — Он мне тоже самое сказал. Ты точно мне поможешь! Тарталья подскочил с места, дошел до стены и, будучи суеверным, перевернул портрет Царицы. Парень мог похвастаться отточенным мастерством переговоров. Чтобы склонить человека к действиям, нужно расположить к себе. Начал он, конечно, плохо, но все ещё впереди. Одиннадцатый предвестник быстро уселся в кресло и начал с елейной улыбочкой: — Как твои дела? — Не пытайся, — Панталоне закрывает чехол книжку и поднимает глаза на парня. Тот после недолго сражения быстро сдается, не выдерживает столкновение взглядов и позорно отводит взгляд на резко заинтересовавшие шторы с золотистой бахромой, такие же дорогие и вычурные, как и все в этом кабинете. — Давно ты в линзах? Я так привык тебя видеть в твоих очках… тебе идет. — Повторюсь, нет, — Панталоне качает головой. — Ну, почему сразу нет то? Я просто спросил, как у тебя дела. Вообще-то невежливо игнорировать. Мог бы проявить уважение и ответить. — Уважение? — Девятый предвестник склонил голову чуть в бок. — Много ли ты знаешь о слове, которым так легко бросаешься? Ты нагло заявился в мой кабинет, испортил дорогой ковер и ещё хочешь, чтобы я проявил уважение к тебе? Я из уважения выделил тебе драгоценные пять минут. Ты даже не представляешь, сколько стоит минута моего времени. Вон отсюда. Или мне позвать охрану? — Мне нужна помощь. — Юридическая? Номер моего адвоката и юриста знаешь. Физическая — это не ко мне. Моральная — тоже не мой профиль. Денежная — так уж и быть, обратись к моему секретарю, и тебе выдадут нужную сумму в пределах приличного, конечно же. — Ну, в какой-то степени моральная… Я тут познакомился кое с кем… Панталоне перевел недоверчивый взгляд на подростка. — Когда ты последний раз так говорил, то мне пришлось вносить залог, чтобы тебя выпустили из как его… изолятора временного заключения. Всё-таки вождение без прав, какая новость, карается законом. Скажи сразу, кому я на этот раз должен заплатить? — Никому. Правда. Я чист перед законом. Девятый предвестник бросает на парня скептический взгляд. — Ладно, ладно, — сдается Тарталья, подняв раскрытые ладони вверх. — Не совсем. Но об этом же никто не знает. Дело не в этом… — Тогда в чем? — У меня появился друг… По румянцу на щеках и дрожащему голосу мужчине стало очевидно, что речь вовсе не про друга по переписке. Новость Панталоне воспринял спокойно, так, словно ничего вон выходящего не случилось, только за ковер обидно. Этот мальчишка благословение просить пришел? Не к тому обратился. — Не мой профиль. — Пожалуйста… — Нет, — жестко чеканит мужчина. — Можешь быть свободен. Панталоне откровенно терял свое терпение. У него уйма работы, и в нее не входит развлечение наглого юнца, считающего, что весь мир ему что-то обязан. Чайлд ещё ребёнком отличался своей эмоциональной чуткостью. Всегда чувствовал мир лучше и реагировал на даже незначительные раздражители. Даже на такие как отказ. Девятый предвестник надеялся, что после настойчивого отказа этот ребенок в гневе покинет его кабинет и продолжит заниматься своим рутинными делами. Панталоне же в отместку за ковер черканет Пульчинелле письмецо, где попросит занять ищущего приключений мальчишку. Должен он как-то возместить ковер, пусть и таким некрасивым способом. — Ну, здесь такое дело… ты мне задолжал, — неуверенно тянет Тарталья и старается не вздрагивать, когда фиалковые глаза встретились с его. Говорить о долге главе банка слишком несуразно. Неплохо. В какой-то степени Панталоне удивлен. Неумелая попытка манипулирования, за старания, так уж и быть, он выберет тон помягче, когда будет составлять донос Пятому предвестнику, что заменял… скорее наворотил дел за пару лет его отсутствия и сидит с довольным лицом. Если бы не наказ Царицы, единственную работу, которую бы доверил ему Панталоне — это раскладывать папки по цветам. Хорошее упражнение для развития мышления и логики, то, что надо. — Не помню, что брал в займы у тебя. — А я помню. Я за тебя работал не один год, когда ты собрал вещички и уехал на юга, — бросает свой главный козырь парень. — Теперь ты мне должен. Панталоне злобно посмотрел на него, а Тарталья совсем не испугался. Самое страшное парень уже увидел. Когда опомнился утром первого января, лёжа в ванной, ставшей его кроватью ночью, что забыл отвезти документы и передать Девятому предвестнику лично в руки. Его же просили по-человечески, а он дурак запамятовал. Праздник все-таки. Поехал он прямиком по адресу, где обосновался его коллега. Загородный особняк со всеми вытекающими объектами роскоши. Понимая, что его не пустят, Тарталья надеялся, что найдет хотя бы входной коврик, спрячет под него и уедет восвояси. Дверь оказалась не заперта, а внутри полная вакханалия. Павлины вальяжно прохаживались по коридору, множество бутылок, приличный беспорядок. Девятый предвестник очень мало соображал, прибывая в странной кондиции, то ли от выпитого, то ли от чего другого. Привалившись к дивану, он мало понимал, где находился. Документы Тарталья принес, а сам был вытолкнут Дотторе, со словами: «Не мешай старшим развлекаться». У Одиннадцатого предвестника есть проблемы с математикой. Но посчитать, что ровно через девять месяцев после этой странной сцены у парочки предвестников родился ребенок, не составило труда. Панталоне впервые за столько лет почти постоянно находился в отпуске, отчего дела банка без него шли малость плоховато. Тарталья работал, не покладая рук, мысленно матеря Девятого предвестника, что слинял в теплую страну, бросив все и всех. — Тогда через моего секретаря назначь встречу, и, может быть, через полгода он найдет свободный для тебя день. Так уж и быть, час моего времени в твоем распоряжении, — ухмыльнулся он, а затем быстро покинул кабинет. Черт! Он не собирался сдаваться!