ебучие колени

***

      всё, что он попросил — позволить погладить маленький фетиш. ему было выделено на это три минуты, которые начались с щелчком кремня зажигалки и начали тлеть, как сигарета в длинных пальцах. падая на колени, он ни о чём не жалел; не дал себе даже мгновения подумать. чёртовы голые колени были прямо перед лицом, предостерегая от глупостей, — им не понадобилось бы и секунды, чтобы сломать нос, если хозяину что-то не понравится. сделать хотелось много, очень много отвратительных вещей, а времени было совсем мало.       прошло что-то около пяти секунд, когда взбудораженный ступор наконец отпустил и за дело взялись руки. чересчур осторожно начали с тонких лодыжек, почти обернувшись пальцами до сомкнутых кончиков; подумалось, что незаконно быть таким худым и всё ещё таким чертовски привлекательным. оглаживая почти нежно, он прекрасно знал, что его за это не похвалят. не поднимая головы можно было ощутить взгляд злобно прищуренных глаз, где зрачок и радужка сливались в одно бесконечно чёрное ничто и топили в себе неосторожные мысли — рискни подумать что-то не то и утонешь в дёгте.       «не тех» мыслей было так много, что болела голова, а руки ползли выше, обретя собственное сознание. он пропустил момент, как сам прижал чужую ногу к своему боку и гладил уже в таком положении, не замечая ничего больше. если по окончанию трёх — уже двух с половиной — минут он останется жив, то обязательно когда-нибудь попросит позволить ему это снова, ведь оказался не таким уж и мерзким, раз всё ещё дышит. неровно и бесшумно, сквозь ткань оставляя на чужой коже отвратительные тёплые следы, но ведь дышит.       в ладонь упёрлась косточка на лодыжке; ощущение обычное совершенно, ни капли интимности, но заставило жалко заскулить, уткнувшись скулой в колено.       — ты, блядь, животное, — вместе с дымом разнеслось по балкону.       оскорбление удалось спокойно проигнорировать, ведь всё сознание занимало приятное ощущение как руки двигались по худым ногам, чуть собирая джинсу. а потом пальцы залезли наконец между рваными краями. пошли дальше, дальше, по костяшки протискивались под плотно прилегающую ткань в стремлении обжечься об горячую кожу, пустить дрожь, чтобы прошибла до самого паха. хотелось нагло заразить своей слабостью, чтобы не оставаться одному со стояком на полу, а, например, оседлать великодушного дрессировщика и сделать времяпровождение приятным для обоих.       реакции не было. пальцы всё ещё жгло жаром чужого тела, но то всё так же не двигалось, позволяя продолжать. короткий взгляд вверх из-под чёлки; сигарета почти закончилась, злобный прищур всё ещё такой же злобный. вся угроза, что он источал, вызвала желание пойти на риск; не разрывая зрительного контакта, коснуться губами и старательно отгонять мысль, что выбьют зубы. надеяться.       короткое движение и он тут же отстранился, чтобы действительно не лишиться пары коренных.       нога, что до этого безвольно покоилась на его бедре, переместилась ниже, между, надавила грубо. он задыхался, цепляясь за неё. хотел умолять прекратить и просить продолжить, позволить вольность в вольности — за последние десять секунд уничтожить его. растоптать едва ли не буквально.       сквозь гул в ушах вылавливая хриплый смех, он сгибается в беспомощность.       — ёбаный кобель.       сигарета, уже представляющая собой подгоревший фильтр, — прошло больше трёх минут, — щелчком отправляется за окно, а только что державшие её пальцы вплетаются в волосы, сжимают у корней. он задирает голову и слепо пялится в довольное лицо садиста, наслаждаясь его оскалом и действиями. садист наслаждается его невменяемостью, его болезнью и слабостью, топчет — метафорически и фактически — его достоинство и в конце концов целует. глубоко, больно и грязно, пока пальцы под его джинсами исступлённо гладят уже к хренам затёртую кожу. ублюдок не собирается останавливаться, пока окончательно не потеряет рассудок. с новым движением между бёдер он стонет в поцелуй, бесконтрольно прокусывая чужую нижнюю губу до крови.       буквально отдирая от себя кудрявое животное, данил выплёвывает что-то вроде:       — мразь.       только чтобы спуститься на шею сверхчувствительного тела и получить удовольствие от кровавых укусов на ней и скулежа на ухо, умоляющего остановиться. глеб хватает его за плечи, тараторит что-то неразборчивое и ноет, получая новый будущий синяк на шее.       — поднимайся, — требует данил.       глеб повинуется тут же и с трудом встаёт на дрожащие ноги. долго не держится — бёдра сводит, он не успевает даже извиниться, как седлает по воле чужой руки.       — блять, — роняя голову на чужое плечо, вздыхает ошарашенно и посмеивается.       над ухом снова щёлкает зажигалка.       — я думал, ты не настолько больной, чтобы действительно кончить в штаны от этого, — бесцветно делится данил.       — я тоже. дай? — глеб подставляет пальцы под сигарету не глядя, лишь удобнее поворачивая голову. — пиздец.       — пиздец.       данил сцепляет пальцы в замок за его спиной и ловит с искусанных губ дым.       — уёбище.

***