В предшествии сна

Знайка не может уснуть. Он лежит у себя в постели и только и думает, что о голубых глазах Незнайки, о том, какие глупости он все время говорит, и как за это ему всегда хочется влепить подзатыльник. Или же... просто запустить пальцы в золотистые непослушные волосы на том же затылке. От этих мыслей у Знайки вспыхивает что-то очень теплое в груди, где-то под сердцем, и становится немного трудно дышать, и приходится слегка приоткрывать рот, чтобы сделать следующий вздох. Он смотрит прямо перед собой, хоть в полутьме ничего особо и не видит. Из окна льется мягкий свет серебристой луны, покачиваются в такт ветру высокие растения. И он почему-то снова думает о дуралее и о том, как близко они сегодня стояли и как их руки совсем слегка соприкасались. Знайка зажмуривается от щекотных мурашек внезапно гурьбой проносящихся по его телу. Пилюлькин бы сказал, что это паранойя на фоне какого-нибудь, к примеру, недоедания - как он всегда говорил о тех, кто по его чисто профессиональному мнению слишком худощав. Хорошо еще, что он еще не удосужился спросить о причине той самой паранойи. А то бы умник ему бы так все и выложил, чисто профессионально презирая всякую ложь.... Что, к примеру, любит украдкой наблюдать, за тем, как солнце, заходя, превращает волосы Незнайки в расплавленное золото. Или что цвет его глаз похож на темно-синюю гладь того бескрайнего водоема, что образовался недавно после сильного дождя. И что на лице Незнайки россыпь забавных веснушек, и когда тому жарко, они становятся вроде как ярче. И что вообще рассуждает он как влюблённый идиот... и пора уже наконец спать. Глаза вроде бы сами закрываются, но сон все не идёт. И тогда же Знайка вдруг думает о том, как бы хорошо было обнимать Незнайку прямо сейчас, рядом с собой, в этой кровати. Умник невольно улыбнулся сам себе - стало по-настоящему уютно и как-то особенно хорошо, и он крепко-крепко наконец уснул.